«Я ЕСТЬ»

Ёнсан Пак Ёнсан двадцать три. Изящная живая девушка со светлыми волосами, очаровательной улыбкой и кожей нежного, светло-оливкового цвета. Не красавица, но притягивает всех вокруг невероятным обаянием, очаровательным блеском в глазах и каждым движением, которые наполнены страстью и неудержимым темпераментом. Такая девушка сразу же обращает на себя внимание, потому что буквально источает жизненную энергию. Несколько месяцев назад, точнее прошлой весной, после очередной стычки с Ли Минхёком, Юнги сидел в своём укромном, скрытом от посторонних глаз месте и курил одну сигарету за другой. Курение в Усадьбе было запрещено, но этого добра у парня было много, так как, когда он помогал раз в неделю на ферме одного аджосси, соседские великовозрастные оболтусы снабжали его этими, приправленными мятой, палочками с ядом. Юнги по своей привычке примостился на выступе стены, понимая, что сегодня он ещё отделался малой кровью и пару ссадин на теле для него ничего уже не значили, вызывая скорее определенную порцию ненависти к собственному бессилию. Будучи слишком гордым, чтобы отступить, он никогда не опускал перед Минхёком голову и не сдавался, даже когда падал и со всех сторон на его тело сыпались удары этих стервятников. Докурив сигарету, Юнги хотел уже было выйти, как вдруг услышал всхлипывания и, высунувшись из -за коробок, чертыхнулся от открывшейся перед ним картины. Так и есть, недалеко от запасного входа в столовую рыдала девушка. «Наверное поругалась с парнем», — мелькает в голове. Сам Юнги терпеть не может мыльных опер, розовых очков и ему никогда не доставляет удовольствие наматывание на кулак не менее розовых соплей. Нет, он конечно сам время от времени не прочь окунуться во что-то лёгкое и необременительное, но исключительно временное, чисто для того, чтобы успокоить вечно бушующие гормоны. Но проблема заключается в том, что большинство девушек выглядят в глазах Юнги излишне раздражающими и насквозь пропитанными уж очень шоколадными мечтами и любовными переживаниями, высосанными из пальца. Ну, а если и попадаются единичные экземпляры, которые ценой разрушения собственных привычных представлений о любви, готовы принять такие отношения, то тогда «welcome» «Добро пожаловать в реальность, Мин Юнги» Парень злится и достаёт очередную сигарету, начиная мять её между пальцев «Да, блять, уйдешь ты когда-нибудь? — с досадой думает он посматривая на часы. — Сколько можно здесь стоять и разводить сырость? Ну почему бабы такие охуительно занудные?» Юнги дёргает плечом и вдруг коробки, которыми был закрыт проход в тупик, решают упасть всем скопом. Сначала раздается грохот, как будто кто-то на бегу налетел в темноте на мусорный бак, затем слышатся пару крепких словечек, за которыми следует воцарившаяся вдруг тишина. Девушка перестаёт плакать и поворачивается туда, откуда идёт шум. Её маленькая сумочка выпадает из рук, а глаза от испуга становятся в разы больше.  — Кто здесь? — её голос сильно дрожит, а глаза взволнованно начинают смотреть по сторонам, но потом она всё-таки фокусирует свой испуганный взгляд на парне, одетом в форму школьников приюта. Тут же разнообразный спектр эмоций пробегает по её лицу и они варьируются от удивления до облегчения одновременно -Слава богу, не чужак, — выдыхает она. После минутной паузы девушка присаживается на корточки и начинает собирать с земли выпавшую из сумочки косметику, телефон и кучу разной мелочи. Пару раз сумочка снова падает вместе со всем ее содержимым и девушка, покраснев как помидор, начинает все собирать заново, проклиная про себя парня, что пялится на неё, а также свою природную неуклюжесть. Юнги, засунув руки в карманы школьных брюк, стоит на месте и, покачиваясь с пятки на носок, наблюдает за её растерянностью и попыткой сохранить лицо.  — Что ты на меня так смотришь? Ты хоть знаешь, что воспитанникам сюда ходить нельзя? — не выдержав, девушка кидает хмурый взгляд на парня снизу вверх.  — Уходи давай или я позову охрану! — она сгребает все, что валяется на земле вместе с травой и пылью и, резко поднимаясь, прячет испачканные руки вместе с сумочкой за спину. Юнги сначала удивленно вскидывает брови, а потом так же молча немного снисходительно усмехается.  — Ничего смешного не вижу и я уже тебя спросила, кто ты и что ты тут делаешь? —повторяет вопрос девушка поджав пухлые губы и, присаживаясь на стоящий рядом ящик, достаёт из сумочки влажные салфетки, чтобы обтереть ими грязные ладони. Юнги всё также молча смотрит как она небрежно убирает волосы за ухо, как кусает нижнюю губу, как исподлобья свирепо сверкает на него глазами и на его на душе вдруг становится как-то удивительно спокойно. И у него появляется это давно забытое чувство с запахом ветра и свежей травы, перемешанной с ароматом цветущей вишни.  — Мин Юнги, — тихо произносит он и удивляется как приглушённо при этом звучит его голос. — Меня зовут Мин Юнги. Девушка поднимает глаза, но не успевает даже ответить, как свидетель ее слабости, резко развернувшись, уходит уверенным шагом в сторону выхода. Она ещё долго смотрит в след этому странному парню, ощущая терпкий древесный аромат и запах ментоловых сигарет, что летает в воздухе после его ухода. И вдруг какое-то непонятное чувство, которому она была не в силах противиться, заставляет её ещё раз посмотреть вслед уходящему парню.  — Юнги… -шепчет она, как будто пробуя на вкус его имя, отчётливо понимая, что возможно теперь оно будет неотделимо от её истории. Чуть позже, по прошествии какого-то времени, Мин Юнги приходит к ней и девушка с лёгкостью его принимает. Так проходит месяц, два, полгода Но парадокс заключается в том, что для Юнги ничего не меняется Возвращаясь в свою комнату, он тут же забывает о ней *** Ёнсан царапает короткими ноготками по груди, впиваясь сильнее в его кожу, слушая, как бьется под пальцами сердце. Каждый стук, для неё как удар молота. Каждый его порывистый вздох и сиплый выдох, как приглашение идти дальше. Его запах, терпкий, мятный, проникает её под кожу, выкручивая и ломая все её барьеры. Она видит, как горят его темные, как у хищника глаза, как он облизывает пересохшие от рваного дыхания губы. Девушка знает точно, что стоит Юнги щелкнуть пальцем и она будет валяться у его ног и отдаваться ему бескорыстно и страстно. Никаких сомнений. Так было всегда с момента их знакомства Так будет и дальше Юнги, этот парень, он будто намеренно водит её по краю безумия своей неистовостью и не позволяя при этом шагнуть дальше. И в этом море её сумасшествия он не позволит ей даже нырнуть за борт, не говоря о том, чтобы сойти на берег. Ёнсан обнимает его за шею и притягивает к себе ближе. Взгляд останавливается на упругих упрямых губах, не в силах оторваться или переместиться куда-нибудь ещё. Желание поцеловать становится все более невыносимым с каждым мгновением, но девушка сдерживает себя, так как боится его опять отпугнуть. В глазах немая просьба: Вот я Вся твоя Поцелуй же! Пожалуйста, только один поцелуй Но нет, Юнги не целует её и никогда не целовал, потому что для него поцелуй это намного больше значит, чем секс по дружбе в комнате для работников столовой. Обидно? ДА! ДА! Ещё раз ДА. Сто раз. Тысячу. И ДА, она уже давно проиграла битву за его… сердце. Но Ёнсан никогда не пожалуется, она сама ещё тогда выбрала этот путь и пусть все обстоит так, но она никогда не пожалеет об этом. Всё останется так как есть, главное что он сейчас рядом с ней, в этой комнате, на этой, пропитанной его запахом, кровати. И только с такой моделью поведения у неё есть хоть какая-то возможность видеть его, прикоснуться к нему, любить его. Девушка, прикрыв глаза, тихо стонет, когда теплое дыхание касается её шеи и подбородка. Да, пусть он закрытый. Да, пусть, как и обычно, держащийся на расстоянии в сантиметр и не переступающий его ни на миг. Да, пусть холодный, отстранённый, безразличный…но Но Сейчас он её, он с ней! Впиваясь пальцами в жесткие мятные волосы парня, девушка закусывает до крови губы. Нет, он никогда не узнает, что ей нужно больше. Больше, чем просто удобное приложение к его существованию. Он никогда не узнает, что она практически умирая внутри, разваливаясь на кусочки, чувствуя как её сердце разбивается вдребезги вновь и вновь… продолжает улыбаться, улыбаться только ему! Губы Ёнсан касаются его шеи, рука плавно скользит вверх по бедру. Пальцы путаются в его волосах, тело выгибается навстречу таким скупым, но таким желанным ласкам. Светлая ткань рубашки девушки и не думает скрыть хоть что-то, подчеркивая мягкие изгибы, округлые формы и темные ореолы сосков. Жар её тела чувствуется даже сквозь слои одежды. Гибкие пальцы Юнги убирают длинные светлые волосы, открывая больший доступ к её шее. От прикосновения горячих губ у девушки, как всегда, начинает кружиться голова, а по телу пробегает дрожь.  — Я всё время думал об этом, я хочу тебя, Сан, — шепчет парень, прокладывая дорожку из поцелуев от подбородка к мочке уха. Девушка судорожно выдыхает от страсти и желания, что он в ней пробуждает. Её руки обхватывают его за шею и она, закинув ногу к нему на бедро, полностью убеждается в силе его желания. Юнги торопливо расстегивает пуговицы на рубашке Ёнсан и, стаскивая лёгкую ткань с плеч, скидывает её на пол. Он практически разрывает кружевной лифчик, также отшвыривая его в сторону. Небольшая грудь так привычно умещается в его руке. Чувствительные соски твердеют под его взглядом и девушка, втянув полной грудью воздух, подаётся вперёд. Юнги медленно проводит рукой по тёмному ореолу, обводит каждый пальцем, а потом крепко сжимает. Ёнсан вздрагивает и, откидывая голову назад, протяжно стонет.  — Всегда пожалуйста, — с еле заметным смешком шепчет парень. Юнги, как всегда, требователен и совсем не нежен, его губы с напористостью жаждут ощутить всю силу её ответного желания. И Ёнсан чувствует это. Чувствует его вкус, силу и ту власть, что этот парень над ней имеет. Сможет ли она когда-то разлюбить его? Сможет ли когда-нибудь расхотеть его? Что в нём такого? Почему его всегда мало? Зачем и сколько его нужно? Взгляд Ёнсан медленно опускается на его бедра, рука осторожно ложится на его пах и легонько сжимает его пальцами. Юнги выдыхает практически ей в губы, а потом, запрокидывая голову, протяжно стонет. Девушка неторопливо расстегивает ремень на его джинсах и потом, оттянув резинку боксеров, обхватывает прохладными пальчиками его возбуждённый член, заставив парня опять рвано выдохнуть. Теперь уже Ёнсан резко оказывается сверху и Юнги с силой сжимает её ягодицы, устраивая поудобнее на себе. Девушка, откинув голову назад, открывает доступ к шее и груди, в то же мгновение чувствует его зубы и губы на нежной коже. Она выгибается ему навстречу, отдалённо слыша свой собственный голос, совсем тихий, почти шепот, просящий его продолжать. Остальную одежду снимать уже некогда, да и незачем. Пряжка ремня джинсов ударяется о стену. Нетерпеливые руки закидывают ткань юбки на талию, приоткрывая голые бедра. Юнги дышит тяжело, через нос и в следующее мгновение она слышит треск рвущейся ткани и чувствует его в себе. Его длинные тонкие пальцы начинают вытворять что-то невообразимое. Короткий вздох переходит в стон, когда он входит в неё. Ёнсан смотрит в самую темноту его глаз испытывая боль от резкости и одновременно чувство удовлетворения от его действий  — Пожалуйста, — шепчет Ёнсан, закусывая сильнее губу с каждым его движением, даже не понимая, о чем она просит. Жёсткие губы Юнги касаются бешено бьющейся жилки на шее. Он кусает, целует и снова кусает обнаженную кожу. Да, этот холодный как айсберг парень, умеет доставить Ёнсан удовольствие. Он так умело дергает за натянутые струнки, что они отзываются приятной болью во всем теле, наполняя тяжёлый воздух маленькой комнаты вздохами и короткими стонами. С каждым его толчком девушка хочет двигаться еще быстрее, чтобы он проникал еще глубже. Выгибая шею, подставляя ее под поцелуи и укусы, она чувствует, как Юнги с жадностью втягивает ее нежную кожу, оставляя россыпь мелких багровых следов. Прикосновение его губ к чувствительной коже вызывает дикие волны удовольствия, которые пробегают по позвоночнику и с шумом в ушах вливаются её сознание, а каждый резкий толчок заставляет вздрагивать и чуть сжиматься от приятной волны внизу живота. И вот уже ощущение легкости уносит её из реальности, а предчувствие оргазма нарастает с каждым толчком. Внутри всё сжимается пружиной и девушка чувствует, как по телу пробегает судорога, потом ещё одна, а затем ее пронзает вспышка. Ёнсан впивается ногтями в плечи Юнги, а он приглушает её крик, прижимая к своему плечу. Когда пульсация в её теле успокаивается, она позволяет себе упасть рядом с ним на кровать. Она четко осознает, что последует дальше. Позже, когда сердцебиение успокоится, Юнги как обычно не поцелует, игриво подмигнув, а поднявшись, скроется в ванной комнате. Потом, одевшись, он натянет на себя дежурную улыбку и, потрепав её по волосам, уйдёт, кинув на ходу: «Я позвоню» Ёнсан, приподнимаясь на локте, с нежностью смотрит на чёткий профиль, на тонкие губы, на чуть резкие черты лица и вдруг, окончательно отчаявшись, касается губами его губ. Этот порыв…он может стоит девушки многого и она отчетливо понимает это, но её проклятому сердцу не прикажешь и вся эта слезливая сентиментальность  просто клише! Юнги вздрагивает и, резко открывая глаза, моментально встаёт с кровати:  — Не делай больше этого никогда. Ты знаешь, я это не люблю. Ёнсан, с трудом сдерживая подступившие от обиды слёзы, поворачивается к нему спиной, поджимает ноги к груди. Она закусывает между зубов ткань подушки, понимая, что ещё немного и она сорвётся, а истерика поглотит её полностью. Но тогда он уйдёт Уйдёт молча и больше никогда не вернётся. Для неё давно уже не открытие, что Юнги занимается сексом с ней не потому, что он что-то испытывает к ней, а просто ради самого секса. Он получает свою часть удовольствия и не заморачивается над тем, что будет завтра. Она знает, что это дарит ему чувство, наверное свободы, раскованности. Это когда с ней можно всё, а остальное уже неважно. Можно просто получать удовольствие, не заботясь о завтрашнем дне и ему в этой связи просто комфортно, ненапряжно. Никаких обязательств, слёз и истерик: «Не бросай меня! Как ты так можешь? Я ведь тебя так любила!» Он всегда берёт её грубо и размеренно, нисколько не заботясь о её чувствах. Не стремится доставить ей наслаждение, не ласкает, не целует в губы… и Ёнсан знает. Знает и чувствует это, но всё равно витает где-то в мечтах и весь её мир в тот момент сжимается до размеров этой комнаты и этой кровати, а также его руках на своей коже. В любви девушки уже давно не существует гордости, она любит так трогательно-безответно, до крови закусывая губы, чтобы в порыве страсти не сказать ему в очередной раз о своих чувствах, позволяя только лишь протяжным мелодичным стонам раскрыть все, что происходит в её душе. А потом он опять уйдет, тихо прикрыв за собой дверь, и она ещё долго будет слышать в тишине, как он шаркает своими кроссовками по деревянному настилу. Чуть позже опустив голову и прижимая ладони к щекам, она расплачется, горько и почти беззвучно. Потом, она тихонько всхлипывая от ненависти к себе ляжет на опустевшую кровать и, окидывая взглядом уже привычную за три года комнату, подумает: Какой цвет обоев у стен? Серый? Голубой? Она десятки раз видит это каждый день. Но почему тогда он выглядит сегодня каким-то тёмным? Следы ремонта… директор Сокджин распорядился в этом году отремонтировать весь корпус столовой. Надолго ли? Год- два и всё будет по-старому. В углах сваляется грязь и пыль. На стенах появятся царапины, надписи Запах еды вытесняемый запахом свежей краски. Белый потолок Стук в дверь Мгновения тишины. Так и есть, послышалось. Нет, сегодня он больше не придёт Она ему пока больше не нужна Вот так сухо и совсем непоэтично, совсем не так, как она мечтала в детстве. И да, он совсем не тот, кого бы она хотела видеть рядом с собой в жизни А что бы она вообще хотела? Принца на белом коне? Бэтмена? Чипа и Дейла, спешащих на помощь? Девушки из трущоб, начитавшиеся сказок, должны оставаться с тыквой вместо кареты, когда пробьют куранты. И сейчас жизнь, в очередной раз, хватает её за шкирку, как нагадившего котёнка, и тыкает в дерьмо своих же дурацких фантазий Но Пусть будет так, как есть Ее диагноз — Стокгольмский синдром Она давно уже рассталась с мечтами о ЕГО любви, которая «нечаянно нагрянет» и «поразит подобно молнии». И дело тут не в разнице в возрасте или их статусе,  дело в нём самом. Юнги не умеет, не может или не хочет любить! Он полностью отдаёт себя в сексе, но в любви он заворачивается в большой и плотный кокон, давая этим понять, что его сердце доступно только ему самому и никому больше. И только она знает, как он раним, чувствителен, жесток, наивен, как он порочен и чист одновременно. Но позже, может быть завтра, Юнги придет опять И она ему не откажет и всё так же, захлёбываясь внутри слезами, отдаст себя в руки этого холодного, как камень, парня. Попросит остаться.....останется Прогонит — уйдёт Она согласна на все, лишь бы он хоть иногда был рядом…просто молча, не говоря ни слова. Вот такой её реальный мир с Юнги, он хрупок, тонок, еле осязаем! ОН — это как наклейка на тетрадь: когда начинаешь отдирать, что остается после? Ёнсан в жизни Юнги —это тетрадь И она останется ею, пока будет ему необходима! ЧОНГУК  — КТО ЭТО? — голос Чонгука заставляет всех парней повернуться туда, куда тот смотрит уже несколько минут. Чон Хосок резко выдыхает воздух, а Тэхён с Чимином впадают в одинаковый ступор и ещё долго сидят с открытыми ртами. Первым приходит в себя Хоби:  — Это? Ох, господи, господи! Хотя нет, господи здесь точно не причём. Скорее это ад открыл нам свои ворота и впустил сюда самого Сатану! Мин Юнги? Это серьёзно Мин Юнги?  — Жизнь — боль, — шепчет одними губами Тэхён  — И только смерть приходит без труда, -вторит ему Чимин  — Он вернулся… — выдыхает Хосок  — Мин Шуга вернулся в «Усадьбу»… Чонгук наконец- то отрывает свой взгляд и переводит его на Хосока:  — И чего в нем такого ужасного, что вы замерли как три неподвижные статуи? Чимин наклоняется ближе к парню и сдвинув брови делает устрашающее лицо. И честно говоря, это вызывает больше смех, чем наводит ужас.  — Ох, не смотри на него, крольчатина, ох не смотри, а то козленочком станешь.  — Очень смешно, Пак Чимин, но на Джея твой искромётный юмор уже не действует. У него иммунитет выработался, знаешь ли. Чимин, сердито зыркнув в сторону Тэхёна, делает глубокий вздох:  — Спасибо, адвокат Ким.  — Всегда пожалуйста, домовырощенный юморист Пак Чимин  — Доморощенный…тоже мне грамотей  — Ох, мистер словарь, простите меня, — театрально закатывая глаза и надувая губы Тэхён даёт Чимину понять, что говорить дальше бесполезно и нужно сменить тему. Чонгук с лёгкой улыбкой следит за очередной перепалкой «лучших друзей», но потом опять переводит взгляд на «странного» парня, который, облокотившись на спинку стула и скрестив руки на груди, видимо дремлет.  — Ну, а если без шуток? — Чонгук, неторопливо размешивая ложкой сахар в уже остывающем чае, кидает взгляд на друзей.  — Ну, а если без шуток, — Хосок скептически приподнимает брови, а потом подвигается ближе к Чонгуку и делает знак рукой, чтобы тот нагнулся к нему ближе. — Знаешь Джей, поговаривают, что это парень три года назад сжег всю свою семью. Но так как у полиции не было определённых доказательств, Шуга сначала оказался в муниципальном приюте, а потом Директор Сокждин по какой-то причине привез его сюда. Где-то раз год он вдруг исчезает из Усадьбы месяца на два, а потом возвращается, но этим летом он пропал аж на три месяца и все думали, что он больше не вернётся. Чонгук опускает голову, как бы раздумывая над сказанным, но Чимин окончательно перебивает его мысли:   — А ещё, Мин Юнги у нас как бы изгой, он одиночка. Знаешь, я конечно толерантен ко всему живущему на земле, но здесь даже я пас. Он реально себе на уме и никогда не знаешь, что он может сделать в следующий момент. Признаться честно, я никогда в жизни не видел таких звериных глаз, они мне напоминают глаза вампира или оборотня… жуть… — Чимин кривит губы и делает устрашающиеся глаза, запихивая большой кусок кекса в рот  — Ой, Джей, да не слушай ты его. Ага, Юнги маньяк-убийца, но знаешь, Чимин, он убивает только тех, кто не дорос до отметки сто семьдесят пять сантиметров и, ох чувствую, список его жертв скоро пополнится. Пак Чимин давится и Хосок начинает ему стучать ладонью по спине.  — Иди на хуй, Вишня! — прокашлявшись, Чимин кидает свирепый взгляд на Тэхёна. — Юнги здесь одиночка, никто с ним не связывается. Ещё скажи, что это не так и я тебе в глупую репу заеду! А ещё раз пошутишь про мой рост, точно убью! Тэхён на всякий случай отодвигается подальше от свирепого Цитруса, но последнее слово как и обычно остаётся за ним  — Ага, ты просто пособие для маленьких убийц. Чон Хосок хоть и кивает головой в такт каждому слову Чимина, но всё-таки чуть развернувшись прикрывает от него Тэхёна. Все знают, что несмотря на милое личико, Пак в гневе может обратить в бегство тысячу человек. И даже деревянные палочки в его руках могут быть грозным оружием.  — Так и есть! И то, что говорит Чимин, правда, — Хосок выпрямляет спину и, расправив плечи, начинает разминать шею рукой. Помнишь этого придурка Ли Минхека? Ну так вот он со своими шакалами периодически поколачивают Юнги. Уж не знаю, за что тот его так не возлюбил или чем Юнги ему насолил, но эти мудаки ему даже спокойно поссать не дают, везде подкараулят. Шуга, он не из тех, кто будет сносить оскорбления и насмешки, поэтому видимо Ли на него так и взъелся. Этот недалёкий долбоящер очень уж любит одиночек. К группам он не лезет, знает что огребет. Если честно, я бы хотел с Юнги поближе пообщаться, несмотря ни на что, он вызывает у меня целый рой предположений, догадок и очень странных эмоций. Чимин кидает на Солнышко многозначительный взгляд и при этом смешно играет бровями  — <i>«Он вызвал у меня тысячи вздохов и зажёг огонь в моём сердце» Хосок несильно, по-доброму, толкает его в плечо и переводит эту щекотливую тему в более безопасное русло, вспоминая о том, как в прошлом году Тэхён написал сочинение на тему «Моя мечта», в котором написал, что хотел жить в сказочном замке вместе с Пак Чимином и белыми единорогами и даже придумал, сколько метров в высоту должен быть забор и сколько собачек будет бегать по территории. Чонгук улыбаясь наблюдает за друзьями, но глаза его опять находят сидящего в стороне парня. Он внимательным взглядом осматривает его одежду, руки, лицо и вдруг взглядом встречается с прищуром черных хищных глаз, которые так же внимательно сморят на него. Юнги, долго не мигая, словно сканирует парня и что-то неуловимое скользит в его взгляде, как будто бы он не хотел, чтобы его видели, что-то секретное, глубоко зарытое внутри, что-то от ночного животного,  летучей мыши или волка что ли. Но вдруг зрительный контакт резко заканчивается и, натянув кепку на глаза, Юнги опять видимо отбывает в объятия Морфея. Чонгук зажмуривается и трясёт головой, как бы снимая наваждение, а потом долго смотрит прямо перед собой, словно пребывая под гипнозом. Вдруг становится как- то не по себе, как будто его разум отключается и подсознание послушно отказывается подчиняться ему.  — Бред, какой-то! Тэ, ущипни-ка меня посильнее. Не задавая вопросов, Тэхён даёт такого щипка, что Чонгук аж вскрикивает.  — Сам просил посильнее, — невинно хлопая ресницами и улыбаясь своей прямоугольной улыбкой, говорит Тэхён. — И вообще, ты чего такой отмороженный стал? Да, не боись, Джэй, я предпочитаю не верить сплетням до тех пор, пока сам не убеждаюсь в их правдивости или ложности. Мне почему то кажется, что Юнги хороший парень и вряд ли мог такое совершить. Я всегда вижу человека насквозь и он, конечно, интроверт-одиночка, но уж точно не отбитый на всю голову жестокий убийца. Знаешь, здесь, в Усадьбе, всем удобнее создавать всякие там истории и разные страшилки, а также находиться в своих болезненных фантазиях. И поэтому проще поверить, что он маньяк-убийца, чем жертва обстоятельств. Но как бы то ни было, держись от него, что называется, подальше. Я конечно не физиономист, но реально смущают его глаза… И вообще если честно у меня лично пупырышные мурашки от его взгляда. . Чимин допивает чай и, облокотившись на спинку стула, потягивается, сладко зевая:  — Ерунда! — он беспечно махает рукой. — Что может случиться? Тэхён-и, балбес ты мой, у тебя пупырышные мурашки даже от проползающей мимо гусеницы. — Чимин с нежностью треплет карамельные волосы Кима, а потом, поднимаясь, закидывает сумку себе на плечо. Пак, это сочетание детской мордашки и коренастой борцовской фигуры, он как маленькая панда обнимает поднявшихся с места Хосока и Тэхёна за плечи и, повиснув на них выдаёт:  — Ну что, погнали? Нам ещё наказание отбывать из- за непотребных потребностей некоторых молодых особей мужского пола, у которых внешние органы оказываются важнее для жизни, чем английские причастия. Чонгук немного отстаёт и присаживается на корточки. Он не спеша завязывает шнурки на кедах и думает, что предстоит не очень приятная перспектива провести как минимум три дня в комнате-одиночке, полностью отрезанным от интернета, а главное без его привычного общения в «какао» с Хёнвоном и Саном, а также без милого щебетания маленькой крошки Сори, к которой Чонгук приходит по вечерам поиграть. «Надо написать хёну, чтобы он не беспокоился» Парень рывком поднимется и вдруг замирает от удивления, по-детски приоткрыв рот. Перед ним, засунув руки в карманы и наклонив голову набок, стоит тот самый парень Мин Юнги, перекатывая во рту зажатую в зубах зубочистку. Чонгук ловит на себе острый пронзительный взгляд чёрных глаз. Небольшая пауза… сердце опять начинает ускоряться Чонгук замирает, понимая, что не может сделать даже элементарного вдоха. Держа руки в карманах, Юнги обходит стоящего как истукан парня, затем, остановившись, равнодушно произносит:   — Тебя учили, что так рассматривать человека по меньшей мере некультурно? У Чонгука по спине пробегает стая мурашек, когда он чувствует едва различимый запах ментола и какой-то ещё особый запах, присущий видимо только Юнги. Теперь, когда он находится совсем близко от Чонгука, тот понимает, о чем говорил Тэхён. Тело покрывается мурашками, а воздух застревает в горле и никак не хочет проталкиваться ни в лёгкие, ни наружу.  — Тебе разве не страшно? — он подходит ближе, почти вплотную. От его тела веет чем-то очень холодным, как будто специально отталкивая этим холодом от себя. Чонгук с трудом поднимает на него взгляд и в его чёрных глазах он видит стену, точнее сказать Глухую, холодную стену. Она полностью состоит из больших и ледяных кирпичей, с колючей проволокой по периметру. «Так, ладно, Чонгук, успокойся и просто не обращай на его слова никакого внимания», — вспышкой проносится в голове и неожиданно нахлынувший инстинкт самосохранения придаёт храбрости и решительности. Этот Мин Юнги смотрит на него таким презрительным и холодным взглядом, будто тот тарелка самого отвратительного блюда, которое он ел в своей жизни. И всё почему? Потому что у него на людей аллергия? Но нет, тут было что-то другое: не то, как он на него смотрит, а то, что Чонгук видит в этом взгляде — Черт, черт, черт, черт,  — А мне стоит бояться? — парень совсем не слышит свой голос, чувствуя только как колотится, словно сумасшедшее, сердце, и ему даже на минуту кажется, что он задыхается. Мин Юнги, странно, даже как -то загадочно усмехается и глядя на Чонгука очень многозначительно, выплёвывает себе под ноги зубочистку. Он лениво окидывает взглядом лицо парня и, натягивая на нос солнцезащитные очки, надвигает козырёк кепки на лоб. И только сейчас Чонгук замечает, что волосы Шуги такого же мятного цвета, как и его запах.  — Страх — как огонь. Так говорил один тренер по боксу. Если уметь обращаться с огнём, то можно согреться и приготовить пищу, а во тьме сможешь осветить себе путь. Но если ты однажды потеряешь над ним контроль, он обожжёт тебя, а может и убить. Страх может быть как твоим врагом, так и союзником… Юнги с минуту неподвижно смотрит, пряча свой холодный взгляд за тёмными стёклами защитных очков, а потом как будто ничего не происходит, неторопливо направляется к двери, но затем какая-то мысль заставляет его остановиться:  — Если ты влип, не дёргайся, поверь ещё больше увязнешь. Чонгук хочет было ответить, но Юнги уже покидает столовую. Сказать, что он остаётся стоять на месте в растрёпанных чувствах — это ничего не сказать. Он так надеялся, что Мин Юнги забудет про эту встречу Надеялся Но Мин Юнги запомнил.