Часть 7
4 января 2026 г., 00:12
Цзян Чэн любил татуировки. Вернее, ему нравились татуировки Вэй Усяня. У его парня их было немного — всего четыре, разбросанные по всему телу. Солнце клана Вэнь на груди, над правым соском; имена родителей, тянущиеся по рёбрам; дуб на левом бедре.
Но любимой татуировкой Цзян Чэна был фиолетовый лотос между лопатками — не из-за дизайна или красоты, а потому, что у него был такой же.
Эскиз придумал Вэй Усянь сам: простой, раскрытый лотос, который мастер заполнил светло-фиолетовым цветом. У Цзян Чэна же лотос был дополнен несколькими деталями, и оставался не закрашенным.
Они набили их ещё до поступления в университет, сразу после своего восемнадцатилетия. Это было обещание того, насколько они принадлежат друг другу — ещё до того, как начали встречаться.
Оглядываясь назад, Цзян Чэн мог только смеяться над тем, насколько очевидными они были для всех, кроме самих себя.
Лотос Вэй Усяня был также самым чувствительным местом на его теле по неизвестной причине. И Цзян Чэн пользовался этим без зазрения совести при любой возможности.
Его парень имел привычку спать на животе, без футболки. В такие дни Цзян Чэн любил нависать над ним и покусывать и посасывать кожу вокруг татуировки до тех пор, пока Вэй Усянь не превращался в задыхающуюся, дрожащую кашу под ним.
— Сладкий, пожалуйста, — скулил тот, позволяя Цзян Чэну медленно разбирать себя на части.
У Цзян Чэна были длинные пальцы, и он давно овладел искусством доводить ими своего парня до предела. Он сталкивал Вэй Усяня за грань тремя пальцами внутри и двумя у того во рту. Затем переворачивался и позволял Вэй Усяню медленно ездить на нём, чувствуя, как перекатываются мышцы, пока тот ласкал его член и пытался продлить их общее удовольствие.
В другие дни во взгляде Вэй Усяня появлялась тёмная искра, и он менял их местами. Он раздвигал ноги Цзян Чэна и медленно, влажно вылизывал его, пока он не начинал бессвязно умолять. А затем позволял Цзян Чэну спровоцировать себя на грубый, не сдерживаемый ничем секс.
Изголовье кровати и соседи страдали из-за них каждый раз, но довольное выражение лица Вэй Усяня после того, как Цзян Чэн кончал дважды, не касаясь себя, стоило всего.
