Эй, храмовники, вам бы не мешало подкачаться!

Фенрис размышлял над тем, что он теперь называл "загадкой Андерса", почти неделю, прежде чем снова увидел мага. Честно говоря, у Фенриса не было привычки часто заглядывать к Андерсу, и ему было о чем подумать. На самом деле неделя была довольно коротким промежутком времени, учитывая, сколько мыслей и чувств внезапно охватило эльфа. В принципе, ему было легко понять, почему Андерс нравился окружающим. У целителя было острое лицо, которое наводило на мысль о хитрости и схожем с кошачьим высокомерии. У него был острый язык, всегда готовый отпустить ехидное или особенно резкое замечание. Но еще Андерс обладал чертой характера, которое можно было охарактеризовать как "агрессивное великодушие". Он заботился обо всех людях, даже о тех, кто ему не нравился. Сколько раз он исцелял Фенриса, при этом (громко) жалуясь на "изящных эльфов, которые думают, что они сделаны из железа", всем, кто мог его слышать? Фенрис давно сбился со счета. Дело в том, что некоторые считали Андерса привлекательным мужчиной. И умом Фенрис понимал, почему люди находят мага желанным, даже если он обычно не разделял их мнения. Обычно – нет. В этом и заключалась суть дилеммы Фенриса. Потому что теперь Андерс выглядел привлекательным и в его глазах. Желанным. Кем-то, кто привлек его внимание. И Фенрис не знал, почему! Вранье. Все ложь. Фенрис знал, что заставляло его возвращаться мыслями к целителю, что заставляло его обливаться холодной водой каждое утро, что заставляло его лежать в постели без сна ночью, сгорая от стыда и желания. Маг был... ну, Фенрис нашел его демонстрацию силы на Рваном Берегу впечатляющей. Один удар! И человек упал! Фенрис был идиотом, что так легко поддался очарованию единичной демонстрации силы и бравады, но не мог отрицать, что этот поступок заставил его затрепетать, как готовую упасть в обморок героиню любовного романа. Андерс защитил его жизнь. Он защитил его честь. Насилием. Конечно, все это было совершенно нормально. Андерс сделал бы тоже самое для любого, Фенрис был уверен в этом. Не в характере мага было бросать своих союзников, даже если они презирали друг друга. Но теперь Фенрису пришлось признать, что он никогда по-настоящему не ненавидел Андерса. Vishante kaffas, он даже пригласил этого человека на еженедельные карточные игры у него в особняке! Их "ненависть" давно превратилась в нечто более похожее на взаимное неохотное уважение и товарищество. Иногда, когда обстановка оставалась тихой и спокойной, и Андерс не особенно сильно его раздражал, Фенрис находил в себе силы признать, что мага было удобно иметь рядом. Духовные целители не относились к числу обычных явлений, а духовные целители с боевым опытом были невероятно редки. Однако информация о том, что упомянутый духовный целитель может отправить человека в нокаут одним хуком справа, заставила мир Фенриса потерять равновесие. Эльф больше не мог сопротивляться. Он должен был снова увидеть мага. Поэтому, потянув мышцы спины во время обычной утренней тренировки, Фенрис умылся, оделся и отправился в Клоаку, в лечебницу Андерса. Он цеплялся за грязные каменные стены зданий, держась подальше от толпы людей на улицах, пока не оказался у двери Андерса. Фонарь был зажжен. Пламя, почти неразличимое за грязным стеклом и железом, мерцало. Фенрис помедлил у двери. Боль в мышцах вряд ли была достаточной причиной для посещения целителя. И вообще, зачем он это делает? Что он получит от вторжения в личное пространство мага? "Ответы", напомнил себе Фенрис. Он увидит мага в этой отвратительной лачуге, использующим магию, властвующим над здешними людьми, и этот всплеск странного притяжения мгновенно умрет. Он снова увидит в маге магистра, и все будет кончено. С его чувствами будет покончено. Да. Хороший план. Фенрис открыл тяжелую деревянную дверь лечебницы и проскользнул внутрь. Внутри было прохладно, слабый солнечный свет струился в комнату из окон, вырезанных в каменных стенах высоко под потолком. И там было полно народу. Kaffas, там было полно народу! Передняя комната была чем-то вроде зоны ожидания, где пациенты сидели на деревянных скамьях (и они принадлежали к разным расам, отметил Фенрис). Полная человеческая женщина, которая стояла у занавеса, отделявшего приемную от собственно лечебницы, откашлялась. – Мириам, ты следующая, я присмотрю за мальчиками, пока целитель осмотрит тебя, – объявила она, и тяжелобольная женщина, окруженная стайкой грязноволосых детей, выглядящая совершенно измученной, проковыляла за занавеску. Уши Фенриса дернулись, когда он услышал голос Андерса сквозь гул, стоящий в приемной. – Мириам, рад тебя видеть. Я слышал, что мальчики оправились от простуды, – сказал Андерс, и остальная часть разговора (и ответ) была потеряна в фоновом шуме. Фенрис прислонился к каменной оштукатуренной стене и подождал, пока толпа поредела. В конце концов, ему больше нечего было делать, и, возможно, увидев, как Андерс впихивает простодушным людям лекарства шарлатанов и размахивает своей магией направо и налево, Фенрис сможет избавиться от этого беспокойного интереса. Но этого не произошло... конечно же, не произошло... все утро и до самого полудня Фенрис ловил себя на том, что на него произвел впечатление организованный подход Андерса к своевременному обращению с пациентами и уходу за ними. Сидевшая в передней женщина записывала пациентов в блокнот, а затем приглашала их присесть на скамейку. Те, у кого были менее насущные проблемы, терпеливо ждали своей очереди, в то время как других, кому требовалась неотложная помощь, сразу же отправляли в заднюю комнату. Те, у кого был назначен осмотр в определенное время, приходили в нужный час, и их провожали к целителю. Поток пациентов не прекращался до самого обеда, пока Андерс, наконец, не вышел из задней комнаты. – Лирен, ты можешь сделать перерыв на час и пообедать, я вполне смогу удержать нашу крепость, – весело произнес Андерс, и Фенрис снова почувствовал странное трепетание в животе. Маг собрал свои волосы в короткий хвост у основания шеи, и распущенные волосы прилипли к его коже и вокруг острого подбородка, словно влажная трава. И у него были закатаны рукава рубашки. И его предплечья были... они были в тонусе. Сильными. Он выглядел раскрепощенным, уверенным в себе и невероятно компетентным. Фенрису так нравилось, когда люди были уверены и компетентны – погодите, нет, это была полная противоположность его цели здесь! – Этот эльф, твой друг, был здесь все утро, – сообщила Лирен Андерсу, бросив на Фенриса обвиняющий взгляд. Фенрис не обратил на это внимания. Лирен едва ли была первым человеком, который обращался с ним, как с мусором. По крайней мере, у нее хватило хороших манер, чтобы не называть его грязным остроухим или не плеваться, когда он проходил мимо. – Фенрис был здесь? Когда... О, привет, Фенрис, – сказал Андерс с легким удивлением. – Травмы? Жалобы? Твои ребра должны быть в порядке, но если у тебя что-то болит, я могу взглянуть. – Мои ребра в порядке, – пробормотал Фенрис. – Проблема в моей спине. Что-то потянул. – Ладно, забирайся на койку, я посмотрю, – ответил Андерс. – Лирен, иди пообедай, со мной все будет в порядке. – И оставить тебя наедине с... Ну, хорошо, целитель, если ты настаиваешь, – произнесла Лирен, когда Андерс приподнял тонкую бровь. – Но если у тебя возникнут с ним какие-то проблемы, то просто позови Мортона, слышишь? – Да, да, я знаю, но Фенрис безобиден, как муха, – твердо заявил Андерс. – Я легко могу с ним справиться. Лирен выглядела так, будто ни на минуту в это не поверила, но поспешно вышла из лечебницы. Андерс вздохнул и провел рукой по волосам. – Прости, – пробормотал целитель. – На самом деле она не так уж плоха, но все же... – Я привык к этому, – ответил Фенрис, и Андерс закатил глаза. В янтарно-коричневой радужке вспыхнула голубая искра, по коже пробежал слабый луч света, и когда он заговорил, за каждым его словом слышался легкий рокот. – Ты не должен. Это неправильно, – заявил Андерс глубоким голосом с эхом Справедливости, звенящим за каждым словом. А потом грохот и голубой свет исчезли, и Андерс снова стал просто Андерсом-магом. – Ладно. Мышцы спины. Входи, – предложил Андерс и повел Фенриса в заднюю комнату лечебницы. Фенрис занял свое обычное место на высокой койке, пока Андерс рылся на полке, заваленной записями. Карты пациентов, как он однажды объяснил, когда Фенрис спросил, для чего эти тетради предназначены. Видимо, легче было лечить человека, когда ты знал его историю. Фенрис часто задавался вопросом, насколько труднее было Андерсу ухаживать за его ранами, ничего не зная о прошлом эльфа. – Странно, что ты раньше не обращался с этим недугом, – заметил Андерс, листая блокнот. – Это из-за того, что ты все время таскаешь с собой огромный меч? Может, снимешь тунику? – Что? – спросил Фенрис, уже расстегивая застежки туники. Трудно было игнорировать требования Андерса, когда он исполнял обязанности целителя. Но что действительно было странно, так это то, что он никогда и ничего по-настоящему не приказывал, если только ситуация не была тяжелой. Если бы Фенрис сказал "Нет", он был уверен, что Андерс прислушается к его мнению. – Мне нужно увидеть область, которую ты потянул, Фенрис. Насколько это болезненно, по шкале от одного до десяти? Один – слабый укол, десять – удар в живот, – быстро поизнес Андерс и положил блокнот на стол, сложенный из кирпича и деревянных досок. Доски закачались, когда он оперся на них, навалившись всем весом. – Э... может быть, четыре? – ответил Фенрис, наблюдая, как Андерс моет руки в тазу с чуть дымящейся водой. Это были хорошие руки. Сильные руки с мозолистыми пальцами и ладонями, с аккуратно подстриженными ногтями. Но они также были способны на невероятную мягкость и заботу. Фенрис много раз испытывал это в совместных походах с магом, когда они с Хоуком выбирались на поиски приключений. Fasta vass, он совершил ошибку, придя сюда! – Понятно, – пробормотал Андерс, подходя ближе. – Я сейчас слегка надавлю тебе на спину, скажи мне, как только прикосновение станет болезненным. Вот так и прошел остаток визита Фенриса в лечебницу: Андерс осторожно давил и мял спину эльфа, останавливаясь, чтобы сделать пометки в блокноте, когда Фенрис говорил ему, что что-то тянет или чувствуется боль. Андерс прописал отдых и мягкую растяжку, а также приложить ледяной компресс к больному месту, чтобы уменьшить отек. Когда все было готово, Андерс отпустил его, вручив напоследок пучок трав для заваривания чая, завернутый в чистое полотно и вощеную бумагу, и взял с Фенриса обещание прийти через две недели для повторного осмотра. В тот вечер, когда Фенрис потягивал чай, заваренный из трав Андерса, и пытался расслабиться, то вспомнил, как сильные руки мага четкими и крепкими движениями касались его спины. Конечно, за этими руками скрывалась сила, но в то же время и сдержанность, и Фенрис восхищался этой чертой. Сдержанность и самоконтроль иногда развить значительно труднее, чем чистую силу саму по себе. Но пока Фенрис пил горький чай у камина, ему пришлось признать, что его путешествие в лечебницу Андерса в конечном счете не принесло желаемых результатов. Андерс все еще оставался привлекательным. Черт бы побрал этого человека.