Эй, храмовники, вам бы не мешало подкачаться!

Летний воздух в Киркволле был горячим и липким, и это сводило Фенриса с ума. В Минратосе воздух был суше, а на Сегероне океанский бриз приносил сладкое облегчение от угнетающей духоты. Но мрачные здания Киркволла и многолюдные улицы, казалось, впитывали влагу и солнце, опаляя горожан влажной жарой и зловонием. Фенрис обнаружил, что лежит без рубашки на терракотовых плитках кухонного пола, чтобы кожей впитать хоть немного прохлады. Что делали другие, чтобы найти отдохновение в это лето, Фенрис мог только догадываться. Все они искали свои собственные способы борьбы с жарой. Но, похоже, терпение Хоука иссякло, поскольку он собрал их всех в "Висельнике" на импровизированную встречу. − Мы едем на Рваный Берег. Все вместе, − объявил Хоук всем сидящим за столом. − Все? − спросил Фенрис, потому что Хоук никогда не брал с собой больше трех компаньонов на свои обычные вылазки. Говоря что-то о групповой динамике, партийном балансе и легкости передвижения. Что такого мог придумать Хоук, что потребовало бы присутствия всех его друзей? − Все. Уходим в следующую пятницу, вернемся в воскресенье. Нам нужно отдохнуть от жары, прежде чем мы все сойдем с ума, − объяснил Хоук, складывая веером стопку черновиков Варрика и обмахиваясь ими. Варрик закатил глаза и выхватил бумаги из его рук. − Руки прочь от романа, Хоук, − проворчал гном, прежде чем поправить очки и нацарапать пару строк в рукописи. − В общем, в следующую пятницу встретимся в особняке, рванем на побережье и проведем два дня вдали от города, − беззаботно продолжил Хоук. − Это пойдет нам на пользу! − Это... неплохая идея, Хоук, − неохотно признала Авелин. − Я в шоке. − Солнце, приятный ветерок, прохладная вода, песок под ногами, − промурлыкала Изабелла. − Похоже, мечты сбываются. − Я... полагаю, небольшая передышка не помешает, − задумчиво пробормотал Себастьян. − Какая прелесть! − воскликнула Мерриль. − Разве это не чудесно? − Это точно отвлечет меня от моей проклятой истории, − заявил Варрик. − Фенрис? − Хоук выжидающе посмотрел на него взглядом побитого щенка. Если бы не удручающая жара, Фенрис бы его проигнорировал, но Авелин была права. Это была одна из лучших идей Хоука. Кто бы не воспользовался возможностью насладиться прохладным ветерком вдали от раскаленного Киркволла? Фенрис вздохнул. − Если мы основательно подготовимся к путешествию, я согласен, − ответил Фенрис, вспомнив о последней поездке на Рваный Берег на "быструю зачистку работорговцев". И когда он думал об этом, то думал об Андерсе, а когда он думал об Андерсе… − А ты, Андерс? − спросил Хоук. Фенрис посмотрел через стол на Андерса, который молчал на протяжении всего разговора. Он нахмурился, сведя к переносице свои тонкие брови. Выражение его лица было немного мрачным, и Фенрис почти слышал мысли Андерса. Наверняка маг подсчитывал в уме, сколько уже времени уделил своей лечебнице и своим обязанностям, думая о том, достоин ли отдыха и, вероятно, споря со своим духом, Справедливостью, имел ли он право сделать перерыв в исцелении нуждающихся. − Сейчас нет чумы или ужасных болезней, которые не могли бы подождать три дня, маг, − небрежно заметил Фенрис, слишком хорошо осознавая, что все смотрят на него. − И та твоя ферелденка... − Лирен, − мягко перебил его Андерс. − Да, она. И она сказала, что тебе нужно отдохнуть, − продолжал Фенрис. − Ты не сможешь помочь своим пациентам, если будешь разваливаться на части, как гниющий труп. − О, я всегда знал, что ты заботишься обо мне, несмотря на твои высокомерные издевки, − поддразнил Андерс, и морщины на его лбу разгладились, когда он улыбнулся Фенрису. "Он выглядит довольно мило, когда улыбается", − рассеянно подумал Фенрис. Годы, казалось, растаяли вместе с улыбкой мага, и в животе Фенриса снова появилось это странное трепещущее чувство. Ощущение не было неприятным − просто необычным и непривычным, впервые свободным от страха. Сила Андерса заставляла эльфа чувствовать слабость в коленях, но его улыбку Фенрис ощущал как солнечный луч на коже после долгой зимы. Приятно было заставить мужчину улыбнуться. Фенрис не привык вызывать улыбки, и эта перемена казалась странной, но приятной. − Это что... Фенрис улыбается? − прошептала Мерриль, выводя Фенриса из задумчивости. Он рефлекторно нахмурился и снова сосредоточился на кислом вине в своем оловянном кубке. Напиток был действительно ужасен, и эльф поморщился, отпивая из своей чаши. − А теперь он остановился, − проворковала Изабелла. − Какой позор. − Андерс, говори! − приказал Хоук. − Заставь Фенриса снова улыбнуться! − Гав, − сухо произнес Андерс, и Фенрис чуть не поперхнулся вином, когда остальные за столом разразились хохотом, а затем весело заговорили о предстоящем отдыхе от ужасной жары Киркволла. И хотя весь остаток вечера Фенрис не смотрел в сторону Андерса, он чувствовал на себе его взгляд. И Фенрису это даже понравилось. *** − Итак, − сказал Варрик, когда они разбили лагерь на песчаном берегу. − Подбиваешь клинья к Блондинчику, да? − Я просто притащил ему стол, − возразил Фенрис, воткнув шест палатки глубоко в песок. − Который иначе сгнил бы в особняке. − Видел его. Хороший стол. Красное дерево. Шикарные ящики, чтобы прятать в них всякое секретное дерьмо, − ответил Варрик. − Весьма продуманный подарок, Фенрис. − Ничего особенного, − пробормотал Фенрис. Ничего особенного. Он увидел проблему и решил ее. Это не значило ничего больше. Андерс был... ну, возможно, не другом, но соратником, с которым они оставались в неплохих отношениях. И как бы ни было больно Фенрису это признавать, Андерс заслужил такой подарок, если не больше. Он хорошо поработал на благо Киркволла, выполняя тяжелую, неблагодарную работу, которую многие игнорировали, а Фенрис... ну, он восхищался упорством Андерса. − Андерс так не думает, − перебила его Изабелла, бросая на песок кучу коряг для костра. − Когда он мне об этом рассказывал, в его глазах мерцали звезды. "Посмотри, что сделал Фенрис!" "Это так полезно!" "Я могу хранить здесь все свои заметки об исследованиях!" Не самый, конечно, волнующий подарок для обольщения, но ты точно сумел забраться ему под мантию, Фенрис. Фенрис открыл было рот, чтобы возразить, сказать, что это не подарок, что он не пытается соблазнить Андерса, что он всего лишь помогает товарищу в его добрых делах, но потом... В общем, он закрыл рот и сердито уставился на шесты палатки в своих руках. По правде говоря, Фенрису нравился Андерс. Он восхищался силой Андерса, его стойкостью, его пониманием добра и зла, его убеждениями. Фенрис жаждал такой же уверенности. Уверенности в цели своей собственной жизни. Каково это − быть таким раскрепощенным, таким решительным? Кроме того, Фенрис не мог отрицать, что физическая сила Андерса, его мощь и контроль были невероятно привлекательны. − Значит, ему понравилось, − пробормотал Фенрис, и по его спине пробежала дрожь восторга. Андерсу понравился его подарок! Фенрис принял правильное решение, заметил, нашел то, что Андерс ценил бы и чем мог пользоваться! По сути, это был очень маленький поступок, но Фенрис никогда не дарил подарков. Он не знал, как это делать. Или правильнее сказать раньше не знал, пока эта задача не была выполнена. Но он сумел. Он сделал что-то правильно! − Ох, Фен, − вздохнула Изабелла, и в ее голосе прозвучала такая нежность, что щеки Фенриса вспыхнули. − Ты так влип. − Неправда, − проворчал Фенрис и вернулся к своему занятию. Как только он поставил палатку и проверил шесты и веревки, то пошел по песку к ярко-синим водам моря. Он зарылся пальцами ног в теплый песок и позволил себе наслаждаться солнечным светом на лице и прохладным ветерком на теле. Медленно, осторожно он вошел в воду по колено, и холодная вода коснулась его обнаженной кожи. Волны тянули Фенриса за икры. Течение было на удивление сильным, и он уперся пятками в песок, чтобы удержаться на месте. Он смотрел на воду, смотрел, как волны бьются о берег, смотрел, как морская пена плывет по поверхности, смотрел, как бледная фигура проносится сквозь воду, рассекая безжалостное течение, как лезвие, и... О. Ох. Это был Андерс. И он выглядел великолепно, словно сотканный из слоновой кости и золота, сверкая на солнце. Капли разлетелись во все стороны от его тела словно алмазы, когда маг резко вынырнул и остановился по пояс в теплой воде. А потом он улыбнулся, и это было прекрасно, и fasta vass, Фенрис совершенно полностью пропал. Его глаза жадно следили за струйками воды, стекающими по коже мага, по его груди, животу, впадинам и выпуклостям мышц, kaffas, казалось, что Андерс сделан лишь из мышц и костей! Фенрису почти захотелось завернуть его в одеяло и накормить, но Андерс был не из тех, кто позволил бы с собой нянчиться. Это могло даже оскорбить его, могущественного мага и Серого Стража. Поэтому Фенрис быстро отвел глаза от тела Андерса, от его лица, от всего, что имело отношение к Андерсу вообще. Но его взгляд все время возвращался к нему. Он просто не мог с этим бороться. − Планируешь прыгнуть в воду или будешь драматично позировать и размышлять? − поддразнил Андерс, и его улыбка была заразительной. − Не все из нас хотят плескаться, как дети, − легкомысленно ответил Фенрис, и улыбка Андерса стала шире. − Не хочешь испортить свою причудливую прическу? − Андерс рассмеялся и начал выбираться из воды, его штаны прилипли к ногам. Мускулистым ногам, отметил Фенрис. Худым, но четко очерченным. Когда Андерс проходил мимо него, то приобнял эльфа за плечи. Его влажная кожа была странно притягательной, и Фенрис прислонился к телу Андерса. "Просто слегка прижмусь, едва заметно", сказал себе Фенрис, но ему стало интересно, заметил ли это Андерс. Часть его надеялась, что это так. *** Вечером, после того как они поели жареной рыбы (пойманной Себастьяном) и выпили рома из бутылки (принесенной Изабеллой), все разошлись по своим палаткам. Фенрис собирался делить палатку с Изабеллой, а Андерс − с Мерриль, но Изабелла небрежно взяла магессу под руку и весело отмахнулась. − Мальчики, ведите себя хорошо! − крикнула она, уводя Мерриль и оставляя Андерса и Фенриса в угасающем свете костра. Наедине, поскольку Хоук был занят тем, что собирал еще сучьев, чтобы подкинуть в огонь. Фенриса парализовала нерешительность. В одной палатке. С Андерсом. Спать. Это была катастрофа! Полная катастрофа! Он знал, что задумала Изабелла, эта распутница! Ее лукавое подмигивание и ухмылка говорили о многом. Она уверена, что они с Андерсом переспят. Но это было... ну, Фенрис точно не сказал бы "нет", если бы Андерс уступил, но он знал, что хотел большего. Желать большего было рискованно, а обстоятельства заставляли Фенриса быть осторожным. Кроме того, мрачно подумал Фенрис, Андерс всего лишь проявил дружелюбие. Он не приветствовал бы со стороны Фенриса романтических ухаживаний. Не то чтобы Фенрис собирался делать хоть какие-то шаги в этом направлении. Ничуть. Похоть, в конце концов, едва ли можно назвать романтичной. Фенрису могло нравиться общество Андерса, его разговоры, дихотомия его силы и мягкости − но это не являлось романтическим интересом. Конечно, нет! Андерс был просто привлекательным, свободным и... надежным. Конечно, Фенрис страстно желал его. Но он не собирался настаивать или преследовать его. Они просто будут спать рядом. Да. Просто спать рядом друг с другом в маленькой палатке. Всю ночь. Fasta vass, это будет испытанием. − Ну что ж, можно и поспать, − заметил Андерс. − Если ты не возражаешь. − Нет, конечно, − пробормотал Фенрис, пытаясь унять нарастающую в груди панику. Всего лишь одна ночь. Ему придется делить палатку с магом всего одну ночь − ну, может, две. Они уже делали это раньше. И все было прекрасно. Эльф нырнул в палатку и свернулся калачиком в своем спальном мешке, повернувшись спиной к Андерсу. Он зажмурился и попытался заснуть. Вдох. Контролируй дыхание! Задержать дыхание. Медленно выдохнуть. Повторить. Повторить. Повторить. Между монотонными дыхательными упражнениями и глухим ревом океанских волн Фенрис провалился в сон без сновидений, а рядом с ним уснул и Андерс. Когда Фенрис проснулся, ему было тепло. На его талии и спине лежала теплая тяжесть. Твердая. Теплая. Безопасная. Пахло лимонным мылом, потом и соленым морем, и это было приятно и чудесно. Фенрис повернулся на другой бок, все еще полусонный, ища это тепло, как кошка ищет солнечный луч. Он лениво приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на источник тепла, комфорта и счастья. Андерс все еще спал, его золотистые волосы перемежались красными и серебряными прядями, лицо во сне расслабилось. Его грудь поднималась и опускалась, и Фенрис собственной грудью почувствовал биение сердца Андерса − медленное, устойчивое, сильное. Андерс, когда спал, выглядел более мягкой версией самого себя. Это было все равно что сравнивать Солнце с Луной. Фенрис почувствовал, как его сердце дрогнуло, едва Андерс нахмурился, и он почти вздохнул с облегчением, когда маг обнял его за талию и притянул ближе, в тепло, силу и комфорт, которые и были Андерсом. Если бы Фенрис был благороден, если бы был лучше, чем он есть, то он бы отстранил мага. Но Фенрис не замечал в себе особого благородства. Он не был таким же сильным, как Андерс. Он свернулся калачиком в этом тепле и наслаждался тем, чего, как он знал, у него никогда не будет.