Эй, храмовники, вам бы не мешало подкачаться!

Осознание того, что он влюблен в Андерса, было не таким ужасным, как думал Фенрис. Солнце по-прежнему вставало и садилось каждый день. Каждую ночь луна меняла свои фазы. Киркволл оставался Киркволлом, и, несмотря на хаос, царивший в его стенах, был высок и крепок. Его чувства к Андерсу не изменили мир, их ощущал только он. Но перемены происходили, какими бы незаметными они ни были. Фенрис часто наведывался в лечебницу Андерса, хотя и уговаривал себя держаться подальше от него. Увлечение магом не могло закончиться хорошо, а увлечение Андерсом наверняка привело бы к катастрофе. Он, словно мотылек, летал вокруг огня, подбираясь все ближе к нему, слишком поглощенный прекрасным светом и цветом пламени, чтобы заметить жар, пока не стало слишком поздно. Только дурак прыгал в огонь в надежде ощутить приятное тепло, а не обжигающий жар. Было ясно, что Фенрис − глупец. Поэтому он направлялся в лечебницу Андерса, порой вооружаясь одеялами из особняка или принося с собой еду и вино. Он приходил в клинику Андерса и оставался там, молча наблюдая за целителем и его работой. Молча, как охранник. Как собака, которая заменила одного хозяина другим. − Андерс − не Данариус, − пробормотал Фенрис, прежде чем яростно захлопнуть плетеную крышку корзины для пикника, полной еды. Андерс был слишком тощ, несмотря на свою огромную силу и, казалось бы, бесконечную выносливость. На одном сарказме и ехидстве долго не продержишься. Андерс нуждался в еде, и Фенрис собирался запихнуть, если ему придется, эти холодные куски курицы и козьего сыра вместе с оливками прямо в горло Андерса. Эта мысль несколько подняла ему настроение. Фенрис никогда бы не подумал о таком насилии по отношению к Данариусу, и это было чем-то вроде доказательства того, что Андерс не имел над ним власти. Взбодренный мыслью привязать Андерса к стулу, чтобы хоть раз заставить его поесть, Фенрис чуть ли не вприпрыжку помчался по дороге к Клоаке и лечебнице Андерса. Почти. В конце концов, скакать вприпрыжку было бы совсем глупо, но он слегка подпрыгивал, перескакивая через две ступеньки за раз, пока не добрался до лечебницы и зажженного фонаря. Фенрис толкнул дверь плечом и проскользнул в темный проем. В лечебнице было хорошо и прохладно, что имело смысл. Погода на улице все еще оставалась невыносимо жаркой и влажной, и так как это был не день зелий, огонь в очаге горел слабо. Приемная пустовала, а Лирен ушла обедать. Сквозь треск пламени и глухие звуки улицы, доносившиеся снаружи, Фенрис услышал характерный скрежет пера по пергаменту. "Проклятый манифест", подумал Фенрис. Он подошел к задней комнате и осторожно постучал по книжной полке, чтобы предупредить Андерса о своем присутствии. Маг никогда не отдыхал − даже во время обеденного перерыва . − Войдите, − крикнул Андерс, и послышался звук закрывающегося ящика. Фенрис нырнул за занавеску и вошел в заднюю комнату. − Фенрис? Что... ты ранен? − спросил целитель, вставая из-за стола. Фенрис заметил, что он выглядит усталым и немного напряженным. Круги под глазами выделялись на бледной коже Андерса, как синяки сливового цвета, а золотисто-рыжие волосы свисали редкими, безвольными прядями вокруг лица. Но его улыбка была теплой и радостной, и Фенрис обнаружил, что все больше проваливается в атмосферу, окружающую лечебницу и самого Андерса. − Нет, я... − Фенрис откашлялся, − я подумал, что тебе не помешает перекусить. Здесь нечего есть, если только ты не собираешься съесть свой манифест. − Фенрис вернулся к сарказму и язвительным замечаниям, потому что ответная улыбка мага была пугающе обезоруживающей. Глупый красавец Андерс со своей глупой, красивой улыбкой. − Ты принес мне обед? − Андерс усмехнулся, забирая корзину из рук Фенриса. Его теплые пальцы скользнули по ладони Фенриса, и места, где их руки соприкоснулись, запульсировали от прилива энергии. − Тебе нужно поесть, − пробормотал Фенрис, и резкий лающий смех Андерса наполнил лечебницу. − Знаю. Пойдем, составишь мне компанию, заодно поболтаем. Как твоя спина? − спросил Андерс, выкладывая продукты из корзины. Фенрис уселся на деревянный табурет и, сидя у огня, наслаждаясь присутствием Андерса, расслабился, погружаясь в уют этой домашней сцены. Они вместе преломили хлеб и поели. Андерс говорил на протяжении короткой трапезы, а Фенрис слушал, время от времени внося свой вклад или рассказывая собственные истории. Лекарства Андерса были на исходе, и ему предстояло отправиться в окрестности Расколотой Горы за травами. Фенрис предложил в следующий раз, когда Мерриль отправится навестить свой клан, совершить небольшое путешествие в горы. Затем он рассказал Андерсу о последней попытке Авелин заставить его сохранить хоть каплю респектабельности и привести в порядок особняк. − Она права, − заметил Андерс с полным ртом мяса. − Там полно пыли и плесени, и я даже не хочу думать о паразитах, ползающих по этим стенам. − Тогда не надо, − парировал Фенрис и отправил в рот еще одну оливку. Смех и улыбка Андерса заставили его сердце биться быстрее, но Фенрис ухитрился улыбнуться в ответ, вместо того чтобы вздохнуть, как влюбленный дурак. Он справится с этим, сказал себе эльф. Он мог справиться со своими чувствами к Андерсу. Он должен был управлять ими, чтобы сохранить их... крепкую и искреннюю дружбу. Большего Фенрису и не нужно было. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, добавить, что обдумывает предложение Авелин, но понятия не имеет, с чего начать ремонт дома и строить жизнь, но его мысли были прерваны, когда дверь лечебницы распахнулась и прогремел мужской голос. − Целитель! Целитель, ты нужен! Мортон, чертовы яйца Андрасте, истекает кровью, целитель... − Долг зовет, − пробормотал Андерс и через мгновение исчез, шагнув за занавеску, отделяющую его уголок от приемной, с легкостью человека, который знает, что делает. Фенрис выглянул из-за занавески и поморщился, увидев толпу грубых на вид людей, гномов и эльфов, вносящих в дверь гигантского человека. Они с трудом уложили тяжелое тело мужчины на скамью, которая издавала ужасные скрипящие, хлопающие звуки, пока он устраивался. Итак, это был печально известный Мортон, которого Лирен пригрозила натравить на Фенриса, если Фенрис посмеет угрожать "доброму целителю". Мортон выглядел весьма недружелюбным парнем, с которым не хотелось бы столкнуться в темном переулке, но имея такую разнообразную компанию друзей (в которую входила даже женщина-кунари, которая нырнула в клинику вместе с толпой), он должен был быть кем-то особенным. Фенрис вошел в приемную, наблюдая, как Андерс раздвинул толпу и подошел к Мортону. Тот приподнял лохматую голову, его соломенные волосы были покрыты красновато-коричневой краской. Нет, не краской, понял Фенрис, когда запах меди наполнил воздух. Кровью. − Э, целитель, ничего страшного, просто царапина, − проворчал Мортон, и Андерс покачал головой. − Очень большая царапина, Мортон. Кто это был на этот раз? − Храмовничий ублюдок, − Мортон закашлялся и сплюнул на пол. − Простите, конечно, но это был мерзкий тип − лысый, холодный, как рыба, и он продал бы собственную мать, чтобы осчастливить эту сучку рыцаря-командора. − Алрик, − услужливо подсказал Фенрис. Это была хорошая оценка поведения конкретного храмовника. Что-то в его ледяных глазах и страстном желании наводить на людей ужас заставляло Фенриса чувствовать себя неуютно. То, как держался мужчина, напоминало ему... Адриану. Чтоб она сгнила. Как бы то ни было, Алрик был одним из немногих храмовников, которым Фенрис не доверял. Тот, кому доставляет удовольствие причинять столько боли, никогда не должен обладать даже каплей власти. − Это он, − сказал другой мужчина, тот, что звал Андерса. Хмурое выражение омрачило его грубое лицо. − Наговорил гадостей про мою сестру, − пропищал парнишка-эльф, которому было не больше шестнадцати лет. − Пытался разозлить меня, заставить ляпнуть что-нибудь, чтобы он мог в ответ побить меня, и Мортон сказал, что позаботится об этом... − И я, черт побери, это сделал, − гордо заявил Мортон. − Видел бы ты, целитель, в каком он теперь состоянии, будет знать, как связываться с гордым и могучим народом Ферелдена! − он хмыкнул и снова сплюнул, и Фенрис увидел, что слюна стала красной от крови. − Черт возьми, Мортон, он тебя потрепал, − пробормотал Андерс, просунув руку подмышки пациента и без всякой помощи подняв его, − у тебя внутреннее кровотечение. − Ничего страшного, кровь там и должна быть! − объявил Мортон. − Ваше здоровье, ребята! Выпивка за мой счет! − и пока толпа в приемной одобрительно ревела, Андерс провел гиганта в заднюю комнату лечебницы. − Фенрис, я не хочу навязываться, но мне... понадобится помощь, − спокойно сказал Андерс. − Не мог бы ты вскипятить для меня немного воды, а потом взять бинты с верхней полки? Они в плетеной корзинке. Фенрис автоматически приступил к выполнению заданий, уже знакомый с распорядком и процессом работы целителя. Одержимость Андерса организацией и практичностью была благом, так как эльф смог найти все, что Андерс попросил и потребовал. Тем временем маг снял рубашку Мортона и осмотрел его. Сила Андерса была очевидна (Мортон был гигантом, выше Хоука, и, конечно, тяжелее), но его интеллект, его профессионализм, то, как он легко брал на себя ответственность и знал, что делать − это было восхитительно. Это была сила, которой Фенрис жаждал обладать. Каково это − просто знать что делать? Фенрис наблюдал, как Андерс работал, сочетая в исцелении магию и обычные методы лечения. "Это все равно что наблюдать за художником", − подумал Фенрис. Целительство было искусством Андерса, а сам он − мастером. А в чем был мастером Фенрис? Эта мысль поразила эльфа с силой удара. Ни в чем. Он был ничтожеством, вздыхающим о человеке, который имел бесконечно больше опыта и знаний, чем он сам. Фенрис напоминал бродячую собаку, жаждущую объедков, мальчишку, ищущего медные монеты в канаве, насекомое, летящее все ближе к открытому огню. Он был дураком. Поэтому, когда Андерс был занят укладыванием сонного и исцеленного Мортона на койку, Фенрис ушел. Вернулся в свой особняк, спустился по сырой лестнице в подвал и принес оттуда целую гору винных бутылок. Он устроился перед камином в разрушенной гостиной со своим запасом, откупорил пробку первой из бутылок и начал пить. Вот кто он такой, с горечью подумал Фенрис. Он оставался обычным бродягой, скрывающимся в развалинах дома, который принадлежал его врагам, потому что не знал, куда еще идти. У него не было никаких навыков. У него ничего не было, и он тосковал по человеку, который не нуждался в нем и не хотел его. Эльф пил до тех пор, пока бутылка не опустела и огонь не превратился в тлеющие угольки. Фенрис пил, чтобы притупить бурю чувств. Фенрис пил, чтобы забыться, и заснул. − ...рис? Фенрис? − мягко и с нежностью произнес голос, и Фенрис повернулся, чтобы лучше слышать его. − Ох ты ж, яйца Создателя, Фенрис, ты все это выпил? − спросил голос, который доносился как будто издалека. Теплые сильные руки обхватили его, поднимая с холодного твердого пола. Фенрис попытался открыть глаза, но свет и то, как двигались стены, выбивали его из колеи. Он закрыл глаза и застонал, а сильные руки, обнимавшие его и державшие на весу, напряглись. − Пойдем в постель, − сказал голос, такой нежный и ласковый, что Фенрису стало больно. − Я позабочусь о тебе. С этим обещанием, звенящим в ушах, Фенрис заснул.