The Pack Survives (Стая выживает)

      Карстарки прибыли холодным ветреным утром, приведя из своего замка в Кархолде шестьсот всадников и почти четыре тысячи пехотинцев. Перед ними шел человек, отбивая медленный, гортанный маршевый ритм на барабане, который был больше его самого, это был старый северный звук, и он, казалось, тронул его до самой души. Бран наблюдал за ними из сторожевой башни на внешней стене, глядя в подзорную трубу мейстера Лювина, сидя на плечах Ходора, как ворон. Их вел сам лорд Рикакрд, а рядом с ним ехали его сыновья Харрисон, Эддард и Торрен. Он видел их всех однажды во время празднования двенадцатилетния Робба, и они не сильно изменились. Они были последними. Другие лорды уже были там, те, кто пришел с севера. Все к югу от Винтерфелла получили приказ просто встретить их у Рва Кейлин. Бран страстно желал прокатиться среди них, увидеть дома зимы, полные бурлящей жизни, все похожие друг на друга, но такие разные по-своему. К сожалению, Робб запретил ему покидать замок. — У нас нет лишних людей, чтобы охранять тебя, — объяснил его брат. — Я возьму Зиму, — возразил Бран, — и я уверен, что Лиарра будет не против размять лапы. — Не строй из себя мальчишку, Бран, — сказал Робб. — Тебе лучше знать. Всего два дня назад один из людей Домерика зарезал одного из людей лорда Сервина в «Дымящемся бревне». Наша Леди-мать содрала бы с меня шкуру, если бы я позволил тебе подвергнуть себя риску. — Ты так говоришь только потому, что я калека, — крикнул он ему. — Арья все время покидает замок и делает то, что хочет. Я не слышу, как ты отчитываешь ее за то, что она гоняется за этими глупыми кошками. Я не слышу, как ты кричишь на нее и говоришь ей оставаться на месте. — Бран, — предупредил Робб, говоря это голосом Робба-Лорда, а не Робба-брата. Он закончил спорить, и вскоре его брат встанет и уйдет.       Год назад, прежде чем он упал с этой дурацкой лошади, он посетил бы город, даже если бы это означало перелезть через стены в одиночку. Он бы бросился в погоню за Арьей со своим деревянным мечом, достаточно хорошим, чтобы сбить с ног любого мальчика, посмевшего бросить ему вызов. Теперь он мог только наблюдать, вглядываясь в трубу мейстера Лювина. Он чувствовал, как покалывают его ноги. К счастью для Брана, мейстер научил его всем знаменам. Он знал большинство старых. Его заинтриговали новые. Он действительно не понимал, как его отец заставил всех этих людей с севера от Стены присягнуть ему на верность, но те, кто это сделал, получили дома и замки, и Робб, и Бран были удивлены, когда некоторые из них ответили на его зов. — Сколько? — спросил Бран мейстера Лювина, когда лорд Карстарк и его сыновья въезжали в ворота во внешней стене. — Двадцать тысяч человек, или около того, если это имеет значение. Ваш дядя Бенджен командует еще десятью тысячами у Рва Кейлин, и еще десять тысяч должны присоединиться к ним с юга от Винтерфелла. — Сорок тысяч человек? — спросил Бран, число казалось таким большим, особенно когда он смотрел через стену на то, что казалось почти бесконечными палатками и лагерями. — Да, — говорит мейстер Лювин. — Работа, которую проделал ваш отец по заселению и расширению Севера за эти многие годы, будет тем, что ваши пра-пра-пра-пра-правнуки будут читать в учебниках истории. Он ехал на юг с 10 000 человек во время восстания Роберта. Для твоего отца, твой брат возьмет в три раза больше. Будем молиться, чтобы он привел домой столько же. Бран задумчиво кивнул. — Лорд Карстарк — последний. Робб устроит сегодня вечером пир. — Без сомнения, он будет. — Может ли он себе это позволить? — спросил Бран. — Он только что устроил пир для Сансы в честь ее именин и других крупных лордов. — Опять же, это просто доказывает, насколько на самом деле велик ваш отец, — ответил мейстер Лювин. — Если бы это был 283 год, когда я прибыл в Винтерфелл, ответ был бы решительным «нет». Тогда, до восстания, Север был другим местом… но теперь мы торгуем, у нас есть люди, работающие на землях и торгующие, чтобы поддержать это. Луну назад прибыл груз с продовольствием, которое тут же было разложено по переполненным складам. У нас хватит еды на десять зим, если понадобится, и, если торговля останется хорошей, у нас будет ещё. — Мой отец смог добиться всего этого? — с благоговением спросил Бран. — Я думаю, что ваш отец — первый Старк за долгое время, который серьезно отнесся к словам вашего дома, — ответил мейстер Лювин, — так что он подготовился к этому. Зима близко. Опять эта фраза. Его отец всегда говорил это, но большую часть времени Бран не совсем понимал, что это значит. Звучало так, как будто отец сделал все эти изменения на случай долгой зимы. Неужели зима может быть такой плохой? Он покачал головой. Он действительно не знал. По словам его матери, он был «милым летним ребенком». — Сколько времени до того, как они уйдут? — Бран прервал неловкое молчание. — Они должны выступить в ближайшее время или вообще не выступить, — сказал мейстер Лювин. — В речных землях начались бои, и твоему брату предстоит пройти много лиг. — Я знаю, — грустно ответил Бран, возвращая бронзовую трубку Лювину. — Я не хочу больше смотреть. Ходор, отведи меня обратно в крепость. — Ходор, — сказал Ходор. — Бран, у твоего лорда-брата сейчас нет времени видеть тебя. Он должен поприветствовать лорда Карстарка и его сыновей и принять их. Санса тоже будет с ним. Ты не должен беспокоить их в это время. — Я не буду их беспокоить. Я хочу посетить богорощу, — он положил руку на плечо Ходора.       Когда они прошли через решетку сторожки, Бран сунул два пальца в рот и свистнул. Зима пробежал по двору, распугав всех лошадей, почуявших волчий запах. Бран не слишком беспокоился об этом, они успокоятся, когда Зима уйдет. Богороща стала его безопасным местом. Это был островок спокойствия в море хаоса, которым стал Винтерфелл. Каждый день Ходор пробирался через густые дубы и другие деревья к тихому пруду рядом Сердце-древом, где он ставил сиденье, на котором сидел Бран. Затем Бран брал ближайшую упавшую ветку и крепко втыкал ее в землю, прежде чем пытался подняться, молясь богам, чтобы ветка выдержала его вес, чтобы он мог снова ходить. Пока что он смог сделать три шага, прежде чем рухнуть, уставший перед глазами богов. Это был медленный и болезненный процесс, но он не собирался сдаваться. После того, как Робб, Джон и его отец выиграют войну, они приедут в Винтерфелл победителями, и он преподнесет им величайший подарок, какой только мог придумать. Он медленно поднимется из своей тюрьмы и снова пойдет. А пока он предпочитает отдыхать на гладком камне рядом с черной лужей. Он всегда здесь молился. Всегда. Даже сердце-дерево больше не пугало его так, как раньше. Боги смотрят на него, сказал он себе, они уже доказали это. Он садился на этот камень и умоляй их сделать так, чтобы Робб не ушел. — Пожалуйста, заставь его остаться, — умолял он. — Или, если ему нужно будет уйти, верните его домой целым и невредимым, с матерью, отцом и девочками.       Он улыбнулся воспоминанию, столь ясному в его сознании. Его младший брат был буйным, как зимняя буря, когда узнал, что Робб уезжает на войну, переключаясь между крайним гневом и печалью. Он отказывался есть, плакал и кричал большую часть ночи. Хуже того, Лохматый Песик был таким же диким, таким же обиженным. Их отец сказал им, что поведение волка будет отражать поведение хозяина, и это подтверждалось снова и снова. Но когда в ворота въехала Санса, все изменилось. Она быстро успокоила Рикона, и теперь к ней прилипли его младший брат и его волк. Они шли туда, куда шла она, ели, когда ела она, и спали, когда она им говорила. Весь замок пел ей дифирамбы. Две дамы пришли домой, чтобы приручить диких. Лиарра тоже помогла. Робб хотел, чтобы она осталась здесь, чтобы держать Лохматого Пёсика под контролем, прежде чем Санса вернулась домой. Теперь она отправится с ним на юг. Арья сказала, что Санса добровольно вызвалась позаботиться о Риконе только для того, чтобы использовать это как предлог, дабы избегать Домерика Болтона. Бран рассмеялся над этим. Вероятно, это была полуправда, но опять же Санса так напомнила ему мать, что это заставило его усомниться в словах Арьи. Но совсем немного Санса действительно избегала Домерика, как чумы.       Теперь он был женат на Винфрид Мандерли. Они были достаточно хорошей парой, но Бран всегда думал, что, несмотря на разницу в возрасте, они с Сансой будут вместе, но этому не суждено было случиться. Когда он спросил Робба и мейстера Лювина о свадьбе, они оба дали ему разные версии одного и того же. Домерик был последним мужчиной в линии Болтонов. Он не мог позволить себе больше ждать. Его работа заключалась в продолжении линии Болтонов.       Арья вела себя более странно, чем обычно. Она сказала Брану, что пытается стать тенью, и большую часть времени ее можно было найти гоняющейся за кошками по Винтерфеллу. Санса сказал, что ее учитель танцев из Королевской Гавани приехал с ними на север и что он учит ее, но он не совсем понял чему. Как она могла научиться танцевать, гоняясь за кошками?       Нимерия легко заменила Лохматого Пёсика, как самого страшного волка в Винтерфелле. Все знали, что Серый Ветер беспрекословно слушался команды Робба, Зима для него был такой же. Лохматый Пёсик был диким, пока Санса и Леди не вернулись домой, и Лиарра по очереди была одержима ими всеми. Она так напоминала ему его мать.       Но Нимерия, ну, Нимерия была похожа на Арью. У нее была привычка появляться из ниоткуда, воровать еду из рук знаменосцев, которые меньше всего этого ожидали, вызывая немало несчастных случаев с шумными мужчинами, которые утверждали, что они храбры. Как будто она гонялась за своей собственной версией кота. Ему лично показалось забавным, как многим знаменосцем пришлось менять штаны во время ужина. Некоторые даже предпочитали спать в палатках за пределами замка со своими людьми вместо того, чтобы оставаться внутри него.       Робб был теперь чужим для Брана, он превратился в отца, в истинного лорда, хотя он еще не видел своих шестнадцатых именин. Казалось, это почувствовали даже знаменосцы их отца. Все они пытались испытать его, каждый по-своему, но Робб обращался с каждым из них с хладнокровной вежливостью, почти как отец, и каким-то образом подчинил их своей воле. Бран подозревал, что Санса рядом с ним, помогающая ему, имеет к этому отношение.       Когда лорд Амбер, который был даже больше, чем Ходор, пригрозил отвести свои войска домой, если он будет стоять позади Хорнвудов или Сервинов в порядке марша, Робб хладнокровно сказал ему, что он может это сделать. — И когда мы объединим королевство, чтобы уничтожить Иных, как наши предки до нас, — пообещал он голосом, столь же жестким, как лед, и небрежно погладил Серого Ветра за ухом, — я сделаю своей личной миссией марш к вашему замку, выкорчую вас из крепости и повешу как клятвопреступника. Пусть с того дня будет известно, что Амберы отказались сражаться за безопасность и благополучие Севера. Вы знаете, почему мы сражаемся. Мой отец доказал, что Зима придет к вам, когда он впустил вольный народ к югу от стены. Отправьте ваших людей домой, и я позабочусь о том, чтобы Север помнил.       Ругаясь, Великий Джон швырнул в огонь кувшин эля и проревел, что Робб такой зеленый, что ему, наверное, надо помочиться на траву. Даже Бран не мог не рассмеяться. Когда Халлис Моллен попытался удержать его, он повалил его на пол и обнажил большой меч, даже больше, чем Лёд. Внезапно люди, которые пришли с ним, вскочили на ноги и подняли мечи. Но Робб лишь наклонил голову и уверенно ухмыльнулся. Он кивнул головой, и в мгновение ока лорд Амбер оказался на спине, его меч вращался на полу, а с руки капала кровь. Его сыновья и люди были не лучше. Двоих из них Лиарра прижала сама, а Нимерия вышла из тени и обезоружила еще одного. Зима и Лохматый Песик стояли перед ним и Риконом, готовые напасть на любого, кто осмелится приблизиться к ним. Даже Леди, которая сидела справа от Робба вместе с Сансой, сбросила свою женственную маску и, низко рыча, кружила над Большим Джоном. — Мой лорд-отец учил меня, что обнажить сталь против своего сюзерена — это смерть, — небрежно сказал Робб, пока все смотрели, — но, несомненно, вы хотели только порезать мне мясо. Бран наблюдал, как Большой Джон попытался подняться, но Леди щелкнула зубами, угрожающе приближаясь к его лицу. — Леди, — тихо позвала Санса, такая же спокойная, как и Робб. — Этого достаточно. Это была простая команда, но эффективная. Лютоволк его сестры вернулся к ней так же быстро, как ушел, тихо урча от удовольствия, когда его снова почесали за ушками. После того, как Робб кивнул, Серый Ветер, Лиарра и Нимерия отпустили мужчин, а Зима устроился перед Браном. Однако Лохматый Песик чувствовал страх Рикона, и Лиарре пришлось его успокоить. — У кого-нибудь еще есть какие-либо вопросы по поводу марш-порядка? — спросил Робб, и никто из них не осмелился ответить. После этого они прекратили попытки проверить его. Самому Большому Джону это показалось забавным. После той ночи он стал правой рукой Робба, его самым стойким защитником после Домерика. Домерик вырос здесь, и его преданность Роббу никогда не подвергалась сомнению.       Он покачал головой, чтобы прервать свои мысли и вернуться к причине, по которой он пришел сюда в первую очередь. Он хотел молиться. Он повернулся к древнему чардреву и позволил своему языку развязаться: — Я знаю, Робб должен уйти, но, пожалуйста, присматривайте за ним. Присматривай за его людьми, Хэлом, Квентом и остальными, и лордом Амбером, и Домериком, и леди Мормонт, и всеми остальными. И за отцом, Джоном, Сиром Эртуром. Даже Теоном, — взмолился он. — Присматривайте за ними и берегите их, если вам угодно, боги. Помогите им победить Ланнистеров и объединить королевство, чтобы противостоять Зиме. Верните их домой. Слабый ветерок свистел в богороще, и красные листья шевелились, отвлекая его от мыслей. Зима оскалил зубы. — Ты слышишь их, мальчик? — спросил знакомый голос. Бран поднял голову. Оша стояла напротив под древним дубом, ее лицо было в тени листьев. Зима кружил вокруг и обнюхивал ее. Высокая женщина улыбнулась его волку и почесала ему за ушами. Зима любил Ошу. Брану она тоже нравилась. — Думаю, да, — ответил Бран, хотя и не был до конца уверен. — Скажи мне, что я должен услышать? Оша какое-то время изучала его, внимательно глядя на него, прежде чем ответить: — В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты сказал мне, что просил богов о возвращении своих сестер. Две недели спустя они проехали через эти ворота, целые и невредимые, хотя и немного утомившееся от своих путешествий. Тогда боги послушались тебя, не так ли? Они ответили тебе, открой уши, слушай, и ты услышишь. Бран на мгновение замер, даже затаив дыхание, чтобы прислушаться. — Это всего лишь ветер, — сказал он через мгновение, сбитый с толку ее словами. Она засмеялась: — Как ты думаешь, кто посылает ветер, если не боги, юный господин? Она села недалеко от него. — Они видят тебя, Бран. Они слышат, как ты разговариваешь. Этот шелест, который ты слышишь? Слабое дуновение ветра? Он снова слушал, изо всех сил стараясь понять. Слабый свист травы. Жесткий рисунок листьев, разбивающихся о разные деревья, каждый из которых издает свой собственный отчетливый звук. Бран нахмурился. — Звучит как грустная песня. Она грустно улыбнулась ему. Я думаю, что да, они печальны. Я думаю, что вы, Старки, всегда пользовались благосклонностью богов. От вашего предка, Брана Строителя, до вашего отца боги давали Старкам дары, но ваши братья, ваш Отец, они могут получить ​​помощь от них только к северу от Перешейка. Все чардрева южнее были вырублены тысячи лет назад. Как они могут им помочь, если у них нет глаз? Бран нахмурился еще сильнее. Это испугало его. Если даже боги не могли помочь его семье к югу от Перешейка, какая была надежда? Может быть, Оша их неправильно расслышала. Он склонил голову набок и снова попытался прислушаться. Листья поднялись, и ветер усилился. Надеяться. Это звучало как надежда. — Хотя, — сказала Оша после паузы и снова улыбнулась ему. — Твой отец всегда был очень странным для меня, для тех из нас, кто изучает древних богов. Твои братья, твой отец, их люди… с ними все будет в порядке. Боги видят его насквозь. Шорох стал громче, и сердце Брана забилось от волнения. Он чувствовал, как надежда барабанит листьями по мягкой земле, как в барабан, он чувствовал, как трава насвистывает сладкие мелодии победы, а звук нарастал все быстрее и быстрее, пока… — Ходор! Он вышел из-за деревьев, голый и улыбающийся. Лицо Брана поникло. Это были не боги, это был просто Ходор. Он не мог помешать грусти вернуться в его голос. — Должно быть, он услышал наши голоса. Ходор, ты забыл свою одежду. — Ходор, — согласился великан. — Теперь есть мужчина, — мило рассмеялась Оша, бесстыдно глядя на покачивающееся мужское достоинство Ходора. — В нем должна быть кровь великана, иначе я королева.       Двумя днями позже, когда на небе взошла красная заря, Бран оказался во дворе под сторожкой и смотрел на Робба, который улыбался им всем. — Теперь ты лорд Винтерфелла, — сказал ему Робб. — Санса будет твоим регентом. Слушай ее. Отец сказал ей, что пока нас не будет, она будет главной. Прислушайся к ее совету, наша сестра не собьет тебя с пути. Бран твердо кивнул. Так было лучше. Ему не придется принимать никаких важных решений по поводу своего дома, и он доверит Сансе принять их за него. — Арья, — позвал он следом. — Я знаю, ты хочешь пойти со мной. Прикрывать мою спину, защищать меня, но у меня будут Джон, Серый Ветер, Лиарра и Призрак. Скоро к нам присоединится отец. У меня есть вся необходимая защита. Арья начала было повышать голос, чтобы возразить, но Робб плавно прервал ее: — Но у Сансы нет такой защиты. Ни у Брана, ни у Рикона. Тебе охранять их. Глаза Арьи заслезились, и она кивнула, прежде чем быстро броситься яростно обнимать его. — Я постараюсь. Робб крепко обнял ее и тихо прошептал ей на ухо. — Это все, о чем я могу просить. Следующей он схватил Сансу. Он так же крепко обнял ее и тоже что-то прошептал ей на ухо, только на этот раз Бран этого не услышал. Затем он опустился на колени рядом с Риконом и игриво погладил по голове. — Скоро, маленький брат, я пройду через эти ворота с матерью, отцом и Джоном. Первое, чего мы хотим, — это увидеть, насколько ты стал сильным и умным. Обещай слушать Сансу, и обрати внимание на мейстера Лювина и Сирио? — Обещаю, — сказал Рикон храбро несмотря на то, что его губы дрожали, а слезы грозили брызнуть из глаз. — И я обещаю тебе, младший брат, — ответил Робб. — Я верну их домой, всех. — Старыми и новыми богами? — ответил Рикон, его голос дрожал, когда он пытался сдержать слезы. — Да, — с улыбкой ответил Робб. Затем он перекинул ноги через коня, сделав последний вздох. Он развернул своего коня и побежал прочь. Серый Ветер и Лиарра последовали за ним, рядом с боевым конем, оба поджарые и быстрые. Халлис Моллен прошел перед ними через ворота, неся развевающееся знамя Дома Старков на высоком штандарте. Домерик Болтон и Большой Джон встали по обе стороны от Робба, а их рыцари выстроились в двойную колонну позади них, сверкая на солнце копьями со стальными наконечниками. За стенами замка раздался рев звука. Пехотинцы и горожане приветствовали Робба, когда он проезжал мимо, аплодируя лорду Старку, лорду Винтерфелла на его огромном жеребце в развевающемся плаще, а рядом с ним мчались два символа его дома. На мгновение все стихло. Он с облегчением вспомнил слова Оши. «Твой отец всегда казался мне очень странным человеком, тем из нас, кто изучает древних богов. Твои братья, твой отец, их люди… с ними все будет в порядке. Боги видят его насквозь». Внезапно поднялся ветер. Листья зашуршали, и трава снова засвистела обнадеживающей мелодией. Он мог слышать стук копыт лошадей вдалеке, и Зима выступил перед ним и издал громкий, протяжный вой. Леди, Нимерия и Лохматый Песик скопировали его. Вдалеке он слышал Серого Ветра и Лиарру. Это была северная песня. Песня печали и потери, но конец… конец был великой победой, надеждой. Оша была права. Боги говорили не только деревьями, ветром и травой, но и животными, и людьми. Теперь они будут петь ему. А он слушать. Бран посмотрел вверх. Высоко над воротами, сидел трехглазый ворон. Это было странно, и ему пришлось снова посмотреть, чтобы убедиться, что он видит. Ворон посмотрел на него, кивнул и улыбнулся, прежде чем взлететь и умчаться в небо. — Ходор, — сказал его гигантский друг с замешательством в голосе. Должно быть, он тоже это видел. — Ходор, — согласился Бран, недоумевая, что это значит.