The Pack Survives (Стая выживает)

      Ренли настоял, чтобы для коронационного пира его одели в лучшую одежду, которую только можно было купить. Сама коронация была интересным мероприятием, проходившим в замковой септе, которая, по словам его хозяина Тирелла, могла соперничать только с Великой септой Бейлора и Звездной септой. Он считал себя в основном честным человеком, поэтому признал, что это было впечатляюще, ряды витражей, прославляющих Гарта Зеленорукого и Семерых, красиво сияли в утреннем свете, но ничто не могло сравниться со спокойствием богорощи. — Милорд? — Теон и Джори были рядом с ним, оба одеты в стальные доспехи, словно южные рыцари, но сталь была выкована на Севере, и не было сомнений, чьи они люди, не то, чтобы Тиреллы не старались. Они были честолюбивы. Иногда ему казалось, что они слишком амбициозны. Сейчас было уже слишком поздно, а если это станет проблемой, он решит ее позже. — Вы будете переодеваться? — спросил Теон. — Я положил дублет для пира, который выбрал для вас король Ренли. На вашу кровать. Нед вздохнул. Тиреллы были просто цифрами. Им больше нравилось праздновать и устраивать турниры, чем действовать. Они были из тех, кто играет на всех сторонах и вступает в бой только тогда, когда становится ясно, что победитель будет определен. То же самое они делали и во время восстания Роберта. Хотя Штормовой Предел был домом Роберта, его захват никак не повлиял бы на ход войны. Если бы у Рейгара было еще 100 000 человек в Речных землях? Это повлияло бы на ход войны. — Очень хорошо, Теон, — наконец заговорил он. — Пойдем, устроим мне праздник. Я не хочу оставаться здесь надолго. — Я бы удивился, если бы вы это сделали, — ответил Джори, и Нед кивнул. Его люди знали его, а он их. — Есть новости с севера? — спросил Нед. К тому времени они вошли в комнату, которую ему предоставили. Теон и Джори вошли в комнату вместе с ним, а остальные остались снаружи охранять дверь. — Ничего нового, милорд, — ответил Джори. — Мы не получали вестей с тех пор, как узнали, что лорд Робб отправил армии на юг от Перешейка. Нед нахмурился. — Он уже должен был добраться до Близнецов. Они станут проблемой. Надеюсь, он внял моему совету не общаться с лордом Уолдером. Теон изучал его мгновение. — Судя по тому, чему вы нас научил, вряд ли лорд Фрей позволит нашим армиям пересечь границу без должного внимания. — Да, — ответил Нед с обеспокоенной улыбкой, — вот почему я сказал ему не вести переговоры. Я сказал ему, что если Уолдер Фрей не отдаст ему этот мост и не пообещает ему людей, то он должен взять Близнецы. Несомненно, лорд Хостер Талли призвал их на помощь. Если лорд Уолдер Фрей отказался, значит, он предатель, а Север не ведет переговоров с предателями. Теон открыл рот, но быстро его закрыл. Он хотел что-то сказать. — Джори, оставь нас, — тихо сказал он и подождал, пока тот уйдет, прежде чем заговорить снова. — Тебе интересно, что бы я посоветовал своему сыну насчет твоего отца — это было утверждение, а не вопрос, но они оба знали. — Вы говорите о чести, о верности, о справедливости, — начал Теон, — я знаю, вы считаете, что ни одно из этих слов не применимо к моему отцу. — У меня нет оснований полагать, что это так, — просто ответил он, — но ради тебя я отправлю посланника к твоему отцу. Я дам ему шанс присоединиться к нам в этой борьбе. Надеюсь, нам удастся убедить его присоединиться к нашему делу. Теон сглотнул. — А если он откажется? Если бы он повернул свои корабли на север, чтобы напасть на ваш дом? Нед резко посмотрел на него. Он знал, чего от него хочет мальчик, но все было не так просто. — Наш дом, — решил поправить его Нед. — Ты провел на Севере почти столько же лет, сколько на Железных островах. Теон сделал паузу и проигнорировал его. Вместо этого он заговорил медленно, с подвигом в голосе. — Вы возьмете мою голову? За преступления моего отца? — Я держал тебя в своем доме с тех пор, как тебе исполнилось одиннадцать лет, — ответил Нед. — Время от времени ты досаждаешь моей жене, но она любит тебя. Мои дети, Бран, Рикон, Санса, Арья, они любят тебя. Вы с Джоном даже пришли к взаимопониманию. Робб — твой лучший друг. Наблюдать за вами двумя было все равно, что наблюдать за более молодой версией меня и Роберта, бегущих через Долину. В этом была правда… но Робб не был Эддардом, а Теон был далек от Роберта. И все же Теон смотрел на него, ожидая правдивого ответа, его глаза были туманны от непролитых слез. Нед не хотел, чтобы Робб когда-нибудь почувствовал боль от предательства лучшего друга. Он сделает все возможное, чтобы Теон оставался его человеком. Всегда. — Мои люди сказали бы, что я потерял рассудок. Они умоляли бы меня сделать это. Правосудие дало бы мне право сделать это, но я смотрю на тебя и не могу не видеть собственного ребенка. Волк с Кракеном, пришитым к твоему дублету. Я бы забрал твою голову? Голову Робба? Взял бы я голову Джона? Ты стал мне слишком дорог. Назови это слабостью. Называй как хочешь. Однажды я сказал своему другу, что нельзя винить младенца за преступления его отца. Я не стану винить и мужчину. Теон улыбнулся ему и кивнул. — Спасибо, милорд. — Если все получится, однажды ты станешь лордом Железных островов, — добавил Нед. — Робб станет лордом Винтерфелла и Хранителем Севера. С твоей дружбой я надеюсь добиться реальных перемен в отношениях между нашими народами на многие поколения вперед. Мне просто нужно, чтобы ты продолжал быть верным и доверять мне. — Буду, — сказал Теон, его лицо не скрывало решимости. Затем Нед принялся осматривать свой новый дублет, тот самый, который выбрал Ренли. Он лежал на его кровати, серый бархат с мягкими плечами и пышными рукавами, разрезанными так, что виднелась подкладка из синего атласа. Рядом с ним лежала знакомая золотая булавка. Она выглядела нелепо. Он чувствовал себя еще более нелепо, надевая ее. — Сегодня ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — сказал ему Нед. — Не ввязывайся в неприятности, и я все равно надеюсь, что ты не опоздаешь к утренним спаррингам. — Я не опоздаю, — ответил Теон кивком. Он быстро переоделся и собрал своих людей, чтобы идти в зал. Некоторые гости уже вошли внутрь и заняли свои места на скамьях. Другие толпились перед дверями, наслаждаясь теплой погодой. Он вошел в зал, и в нос ему сразу же ударил аромат горячего хлеба. Он был слаще любого парфюма, который он когда-либо чувствовал. Как что-то настолько простое может быть настолько прекрасным — эта загадка, которая всегда ускользала от него, но он не уделял ей много времени. Однажды он рассмеялся, узнав, что Арья любит хлеб так же, как и он. Однажды она сказала ему, что для пира в день именин ей нужны только разные сорта. Его люди подвели его к высокому столу, где он должен был сидеть справа от Ренли, как десница короля и почетный гость. Его люди оставили его там, чтобы присоединиться к своим собственным столам, пока все ждали прибытия короля и его суженой. — Вы выглядите довольно нелепо, лорд Старк, — тихо произнесла леди Оленна Тирелл, используя шум в комнате, чтобы заглушить их разговор. От нее пахло розовой водой, и она улыбалась ему беззубой улыбкой, прислонив трость к высокому столу. Он не заметил ее присутствия, когда только сел за стол. Нед улыбнулся ей. — Я согласен, миледи, но должен признаться, что вы знаете только половину. Я не только выгляжу нелепо, но и чувствую это. И здесь довольно тепло. С каждым днем я все больше и больше тоскую по дому. Я скучаю по холодным ветрам и летним снегам. — Я знала вашего отца, лорда Рикарда, хотя и не очень хорошо. Однажды он сказал мне нечто подобное, как он был глуп. Холодные ветры и летние снега? — насмехалась она над самой мыслью. — Тем не менее, мне было грустно узнать, как его убили. Никто не заслуживает такого. В конце концов, ночь наступает для всех нас, и для некоторых слишком рано. Думаю, вы знаете об этом больше других. Говорят, вы потеряли отца, сестру и брата во время того ужасного восстания. Я сожалею о ваших потерях. — Я оплакивал свои потери, — торжественно ответил он. Она никогда не узнает, насколько сильно. — И все же я предпочитаю сосредоточить свое время на том, что я приобрел. Теперь у меня есть сыновья. Дочери. Племянники, — он сделал паузу. — Я потерял, но приобрел гораздо больше. — Ты можешь говорить это так легко? — ответила Оленна. — Они только что похоронили твоего друга, человека, который часто говорил о вас как о брате. — Могу. Я любил Роберта больше других, но даже у него были свои недостатки. И все же я предпочитаю помнить его как можно лучше. Когда-то мы были мальчишками, миледи. Мы вместе скакали на лошадях, вместе сражались, вместе пили. — И все же вы свободно признаете, что у короля есть недостатки? — спросила Оленна. — Я был единственным, кто мог, — рассмеялся Нед. — Кто еще, кроме меня, мог сказать ему, что он не прав, и сохранить голову? Часто он ошибался. Вы не слышали этого от меня, но мне пришлось убедить его не посылать убийц за бедными детьми Таргариенов в Эссосе. Боюсь, королевство стало бы еще худшим местом, если бы не Джон Аррен, ставший его десницей, а затем я, заменивший его. — Таргариены? — ответила Оленна. — Конечно, ты не питаешь любви к потерянным драконам. Нед натянуто улыбнулся. — Они дети, живущие за полмира отсюда. Я не одобряю убийство детей. Отца ребенка могут принять за моего злейшего врага, обвинить в ужасных поступках по отношению ко мне или моей семье, но я не могу винить ребенка. Дети невинны. — Рейгар изнасиловал твою сестру, — медленно произнесла она, ее слова были резкими и острыми. — И все же, судя по тому, что говорят, ты был расстроен, когда были представлены тела Эйгона и Рейнис. — Так оно и есть, — ответил Нед. — Тем не менее, Эйгон и Рейнис были невиновны. Я буду скорбеть о любой невинно убиенной жизни. Оленна рассмеялась. — Ты действительно такой благородный, как о тебе говорят. Он ухмыльнулся. — Это зависит от того, кого вы спросите. Если вы спросите мою леди-жену? Я самый благородный человек в королевстве. Другие могут сказать вам другое. Оленна резко посмотрела на него и долго изучала его. Не успела она открыть рот, чтобы снова что-то сказать, как двери распахнулись, и в тронный зал на одинаковых белых колесницах въехали Ренли и Маргери. Пажи бежали перед ними, рассыпая под копытами лепестки роз. Его радужная гвардия во главе с Лорасом Тиреллом проводила их к местам во главе стола. Нед поднялся, как и все остальные сидящие, пока эти двое не сели и не дали разрешение залу рассаживаться. — Пусть кубки будут наполнены! — провозгласил Ренли. Его виночерпий налил целый кубок вина в золотую чашу, которую лорд Тирелл подарил ему утром. Он поднял его обеими руками. — За мою будущую жену и королеву! — Маргери! — крикнул ему в ответ зал. Тысяча кубков столкнулись друг с другом, и это обычно стало бы сигналом к началу коронационного пира, но Ренли еще не закончил говорить. — Я знаю, это не совсем традиционно, — заговорил он, его голос надломился, и Эддард понял, что он собирается сказать что-то эмоциональное, — но сегодня первым блюдом, которым мы будем пировать, будет кабан! Видите ли, кабан был животным, которое убило моего брата, бывшего короля, и сегодня мы будем ужинать им, как, я знаю, он бы этого хотел. За моего брата, Роберта. Пусть он покоится с миром! — Король Роберт! — снова закричал зал, некоторые еще более шумно, чем раньше. Нед со вздохом отпил из своего кубка. Ренли только начал. Это будет долгая ночь.