Глава 2
18 ноября 2020 г., 20:16
Честно говоря, это была идея Лань Сычжуя.
После уроков они бездельничали под деревом, голова Цзинь Лина лежала на плече Лань Сычжуя. Они уже рассказали родителям Лань Сычжуя о… них… но им двоим еще предстояло рассказать дяде Цзинь Лина.
Все было нормально, пока Лань Сычжуй внезапно не выпрямился, чуть не сбросив голову Цзинь Лина с его плеча.
— Нам нужно рассказать твоему дяде. — выпалил он, когда другой юноша поднялся и сел.
— … рассказать ему что? — сказал Цзинь Лин, притворяясь глупым. Он точно знал, о чем говорил Лань Сычжуй… но все еще нервничал.
Лань Сычжуй недоуменно посмотрел на Цзинь Лина:
— Знаешь что. Мы должны сказать ему сейчас, прежде чем он узнает это от других. Разве ему не будет лучше узнать от тебя, что я — что я был частью ордена Вэнь?
Цзинь Лин не мог отрицать ход его мышления. Он согласился, но при условии, что он единственный, кто расскажет цзю-цзю. Он понятия не имел, как отреагирует его дядя, поэтому не хотел, чтобы Лань Сычжуй это увидел. Цзю-цзю был известен вспыльчивым характером, особенно если говорить о Вэнях. Цзинь Лин не знал всего, через что пришлось пройти его дяде, но он видел достаточно намеков под его сильным внешним видом, чтобы понять, насколько это было плохо. Так что на самом деле он не знал, чего ожидать.
И уж точно не ожидал взрыва.
Цзинь Лин никогда, никогда не видел своего цзю-цзю таким безумным. В тот момент его дядя казался еще более рассерженным, чем в храме Гуаньинь. И Цзинь Лин почувствовал страх.
Цзинь Лин никогда раньше не боялся своего дяди. Время от времени он может угрожать ему сломать ноги, но, по крайней мере, он знал, что его дядя никогда не сделает этого.
Но сейчас? Цзинь Лин на самом деле боялся, что его цзю-цзю причинит ему вред.
В мимолетный момент, когда его мозг, казалось, временно отключился, он решил уйти, надеясь, что через некоторое время его дядя сможет успокоиться.
Но он ошибался.
Когда Цзинь Лин зашёл проверить комнату своего дяди через несколько минут, он обнаружил, что вся комната была разгромлена. Бумаги и чернила, разбросанные тут и там, следы от Цзыдяня на стенах. Цзинь Лин выбежал на улицу, расспрашивая проходившего мимо ученика о своем дяде, и он узнал, что тот улетел на гору Дафань
Его дядя, великий и могущественный Саньду Шеншоу.
Его дядя, которому сейчас пять лет.
Цзинь Лин нерешительно посмотрел на плачущего ребенка, сидящего в одежде его дяди, и протянул руку, прежде чем быстро убрать ее. Цзинь Лин понятия не имел, что делать. Он никогда раньше не общался с кем-то настолько маленьким — но он не мог просто позволить своему дяде продолжать плакать. Он неловко завернул слишком большую одежду в импровизированное покрывало для мальчика и осторожно поднял его. Как ни странно, его цзю-цзю перестал плакать в тот момент, когда Цзинь Лин поднял его на руки, и прижался к племяннику. Единственное место, куда Цзинь Лин мог пойти со своим дядей-ребенком, это… Облачные Глубины. По крайней мере, Лань Сычжуй хорошо ладил с младшими адептами Лань поэтому, несомненно, он сможет помочь Цзинь Лину позаботиться о его дяде в этом состоянии. И, может быть, этот Вэй Усянь сможет найти способ вернуть его в прежнее состояние? Это стоило того, чтобы попытаться. Одной рукой он крепко обхватил дядю, а другой вытащил Суйхуа и осторожно балансировал на мече — что было легче сказать, чем сделать. С весом дяди на одной стороне, Цзинь Лину пришлось опереться на другую, чтобы оставаться на мече.
Поездка в Гусу была мучительно медленной. Хотя его дядя мало двигался, удерживать равновесие по-прежнему было чрезвычайно сложно, поэтому Цзинь Лину приходилось лететь низко и медленно. Он действительно понятия не имел, как цзю-цзю делал это, когда Цзинь Лин был маленьким. Наконец, они приземлились на травянистых полях возле павильона в Гусу, и Цзинь Лина встретили Вэй Усянь и Лань Сычжуй.
— Ах, почему ты так долго? А-Юань сказал мне, что ты рассказываешь Цзян Чэ… Главе Ордена Цзян о вас двоих? — нахально сказал Вэй Усянь, сильно дёргая бровями, но он остановился, увидев, кого держит в руках Цзинь Лин.
— Ой, кто это? — он спросил. — Его лицо выглядит… действительно… очень знакомым. — продолжил он, обращаясь к маленькому мальчику, который вздрогнул от его прикосновения.
Цзинь Лин вздохнул, когда его дядя придвинулся ближе к нему.
—Хм, — сказал он неловко, и ищущий взгляд Вэй Усяня остановился на Цзинь Лине. — Это… гм. Да. Ух. Это цзю-цзю.
Рука Вэй Усяня замерла над головой цзю-цзю, которую он рассеянно поглаживал. Кровь отхлынула от его лица, и он отдернул руку, как будто обжегся. Из-за его спины было видно, что даже Лань Сычжуй побледнел.
— Ч-что? —Вэй Усянь нервно усмехнулся. — Это-это шутка, да?
Вместо ответа Цзинь Лин повернулся к мальчику на руках и мягко спросил:
— Как тебя зовут?
Большие глаза мальчика метнулись к Вэй Усяню и Лань Сычжую, а затем снова к Цзинь Лину:
— Цзян Чэн. — сказал он таким тихим голосом, что он был едва слышен шепотом. Вэй Усянь и Лань Сычжуй побледнели еще больше, а Цзинь Лин вздохнул. Он ожидал такой реакции.
— Он… эм. Когда я сказал ему о… нас… он не… воспринял это хорошо. — начал Цзинь Лин и увидел, как Лань Сычжуй вздрогнул. — Потом он пошел на ночную охоту… и когда я его нашел, он был… таким. — он наконец закончил свой рассказ.
Глаза Вэй Усяня расширились, и он выдохнул:
— Хорошо. Хорошо. Все в порядке, совершенно нормально. — начал он, нервно смеясь. — Я могу… я поищу в библиотеке… лекарство. И ему понадобится одежда, которая ему подойдет. — сказал Вэй Усянь, глядя на беспорядочную одежду мальчика.
— Есть кое-что… Я могу наведаться в Юньмэн и взять там кое-какую одежду… — сказал Цзинь Лин, ставя дядю на пол. — Если вы оба сможете присмотреть за ним?
Но как только Цзинь Лин отпустил ребенка, он вцепился в его ногу.
— Не уходи. — раздался тихий голос, и сердце Цзинь Лина разбилось. Боль в его голосе была явной, и это ранило Цзинь Лина.
Он наклонился, чтобы встретиться глазами с дядей и мягко сказал:
— Я вернусь, не волнуйся.
Его дядя на мгновение замолчал, но затем посмотрел на свои руки:
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
Дядя, казалось, подумал об этом, но в конце концов отпустил ногу Цзинь Лина.
— Будь хорошим мальчиком и оставайся здесь, хорошо? — сказал Цзинь Лин, похлопав дядю по голове. Он на секунду замер, но кивнул, садясь на место.
— Я скоро вернусь. — он взглянул на Вэй Усяня и Лань Сычжуя — первый из которых все еще смотрел на Цзян Чэна — Просто… убедитесь, что он не попадет в неприятности.
На этом он снова вынул Суйхуа и направился в Юньмэн.
***
На протяжении всего полета в голове Цзинь Лина крутились слова дяди. Не уходи. У Цзинь Лина было так много вопросов, но по какой-то причине эта одна строка застряла у него в голове. Он никогда не мог представить, чтобы его дядя, его сильный, стойкий дядя просил не уходить. У этой младшей его версии остались воспоминания? Он определенно помнил Цзинь Лина… Прежде чем он понял, он добрался до пристани Юньмэна. Когда его ноги едва коснулись земли, правая рука его дяди, Цзян Сиши, бросился к Цзинь Лину. — Глава Ордена Цзинь! — сказал он, кланяясь, когда Цзинь Лин вложил в ножны Суйхуа. — Вы знаете, где находится Глава Ордена Цзян? Он никогда не проводит так много времени на ночных охотах, и мы все очень беспокоимся. Цзинь Лин остановился, сглотнув вязкую слюну. Должен ли он сказать правду? Нет, нет. Это вызовет слишком много проблем, и он не хотел никого беспокоить. — Нет, он — он в порядке. Он просто… проведет некоторое время в Гусу. — быстро соврал Цзинь Лин и вздрогнул от своей ужасной выдумки. Серьезно, он не мог придумать ничего лучше? Цзян Сиши нахмурился, явно посчитав это невероятным. Юньмэн Цзян никогда не имел хороших отношений с Гусу Лань, поэтому для Главы Ордена не имело никакого смысла проводить там время. Прежде чем Цзян Сиши успел что-то сказать, Цзинь Лин выпалил: — Это для обсуждения торговых путей. — ну, вот! Это звучало более правдоподобно. Цзян Сиши все еще колебался, но, похоже, принял объяснение. — … очень хорошо. Вы знаете, когда он вернётся? — Э… нет… —сказал Цзинь Лин, избегая взгляда Цзян Сиши. — Это может… занять некоторое время. В любом случае мне нужно кое-что собрать, так что… Цзинь Лин медленно прошел мимо Цзян Сиши, прежде чем броситься вниз по пирсу в комнату своего цзю-цзю. Он чувствовал жгучий взгляд старшего адепта за ним, но проигнорировал его, когда проскользнул в комнату своего дяди. Здесь все еще был беспорядок, застывшее напоминание о том, что произошло ранее. Цзинь Лин прикусил нижнюю губу, прежде чем открыть шкаф в комнате. Каким бы суровым и безразличным ни казался его дядя, он все еще хранил остатки детства Цзинь Лина в маленькой коробке в своем шкафу. Цзинь Лин открыл коробку, перебирая разные предметы, и остановился, увидев маленький засохший Лотос. Первое воспоминание Цзинь Лина было о том, как он учился плавать. Он был маленьким мальчиком и просто плыл по холодной воде. Вокруг него на утреннем ветру колыхались лотосы, яркие лучи света отражались в мягких пурпурных лепестках. Вода плескалась у его ног и вокруг головы, но он не боялся. Он знал, что не утонет, потому что сильная рука удерживала его на плаву. — Хорошо, А-Лин. — раздался низкий голос. Голос, который заставил его чувствовать себя в безопасности. Голос, который заставил его почувствовать себя дома. — Я собираюсь отпустить — просто продолжай плыть. Рука медленно исчезала, и на Цзинь Лина накатила волна паники. С минуту он не мог пошевелиться, а потом начал тонуть и тонуть — когда он восстановил контроль над своими конечностями, он начал биться в воде, чувствуя, как она поднимается по его горлу, подбородку, душит его, душит его… Но мгновение спустя он снова плыл, дядя поддерживал его. Цзинь Лин откашлялся водой, которая попала ему в рот — он потерпел неудачу. Он потерпел неудачу, и теперь он никогда не собирался… — Все в порядке, А-Лин. — сказал его дядя, нарушив ход мыслей Цзинь Лина. — Ты всегда можешь попробовать еще раз. И на этот раз, когда он убрал руку, Цзинь Лин остался на плаву — потому что на этот раз он знал, что даже если он упадет, его цзю-цзю поймает его, поддержит, полюбит. Он всегда будет рядом, чтобы поймать его. После того как Цзинь Лин научился плавать, дядя велел ему выбрать лотос. Это был особый лотос, посвященный дню, когда он научился плавать — и Цзинь Лин выбрал маленький лотос у края пирса. После того случая его дядя, должно быть, сохранил лотос — а Цзинь Лин об этом не знал. Он прижал руку ко рту, глаза наполнились слезами, но он стряхнул их. Цзинь Лин пришел сюда не для воспоминаний и не мог позволить себе отвлечься. Просеяв еще несколько сувениров, он нашел небольшой сверток пурпурной одежды — она принадлежала Цзинь Лину, когда он был маленьким, и каким-то образом она все еще была в хорошем состоянии. Он снова сложил ее, разглаживая складки, насколько мог. Выйдя из комнаты дяди, он направился обратно к пристани — к счастью, на этот раз Цзян Сиши там не было. Цзинь Лин облегченно вздохнул и, ступив на Суйхуа, направился обратно к Гусу. Он и так уже провел слишком много времени в Юньмэне — небо медленно приобретало темно-синий оттенок по мере того, как он удалялся все дальше и дальше от Пристани.***
Когда он вернулся, то обнаружил своего дядю — ах, это было слишком странно называть пятилетнего ребенка своим дядей — Цзинь Лин нашёл Цзян Чэна на том же самом месте, а Вэй Усянь и Лань Сычжуй болтали за его спиной. Веки дяди начали опускаться, борясь с сонливостью. Но он оживился, когда увидел, что Цзинь Лин подошел к нему. — Ты вернулся. — тихо сказал он, его глаза сверкали, и сердце Цзинь Лина разбилось второй раз за день. — Да, я вернулся. — ответил он, снова подняв Цзян Чэна на руки. — Ты хорошо себя вел. — он с любопытством наблюдал как Цзян Чэн застыл. — Я… Я хорошо себя вел? — тихо спросил он, пряча лицо на плече Цзинь Лина. — Конечно. — сказал Цзинь Лин, мягко оттолкнув его. — … ох. — последовал единственный ответ. Вскоре Цзинь Лин понял, что Цзян Чэн уснул, и он поменял руку, которой держал маленького ребенка. — Извините, что опоздал. — прошептал Цзинь Лин Вэй Усяню и Лань Сычжую. — Я… отвлекся. Как он? Заговорил Вэй Усянь, и было необычно слышать, как обычно громкий и хаотичный мужчина, говорит приглушенным тоном: — На самом деле, когда ты ушел, он не двинулся с места. А-Юань и я пытались поговорить с ним, но… он, похоже, нас боялся. — на лице Вэй Усяня не было веселья. Хотя на нем была маска безразличия, но Цзинь Лин понимал, что ему было больно. — Правда? Даже Сычжуя? — прошептал Цзинь Линь в ответ. Он понимал, что ребенок мог бояться энергичного Вэй Усяня, но бояться Сычжуя? В этом не было смысла. Лань Сычжуй лучше всех ладил с маленькими детьми, с его спокойными словами и добрым лицом. — Особенно А-Юаня. — продолжил Вэй Усянь к удивлению Цзинь Лина. — Всякий раз, когда он пытался приблизиться, Цзян Чэн сворачивался калачиком — как будто пытался спрятаться. — глаза Цзинь Лина метнулись к Лань Сычжую, который немедленно отвел взгляд. Ясно, что Лань Сычжую это не понравилось — и когда Цзинь Лин подумал об этом, всё встало на свои места. Привязанность к Цзинь Лину и страх перед Вэй Усянем и Лань Сычжуем? Какой-то фрагмент Цзян Чэна все еще должен быть в ребенке, и он, очевидно, слабо помнил, когда в последний раз разговаривал с Цзинь Лином. У него должно быть какое-то базовое понимание того, что Лань Сычжуй был из ордена Вэнь, и что все Вэни были плохими. Все это имело смысл — за исключением, конечно, той части, где его дяде было пять лет. Но он мог позже поделиться всеми своими теориями. Прямо сейчас ему нужно было выяснить, где будет спать Цзян Чэн. — Это был долгий день. — сказал Цзинь Лин, пытаясь сдержать зевоту. — Я думаю, что для Цзян Чэна будет лучше пока спать со мной. — продолжил он, и хотя Вэй Усянь выглядел так, будто хотел поспорить, но он кивнул, и все они разошлись по своим комнатам. Цзинь Лин положил принесенный с собой сверток на стол в своей комнате — завтра он переоденет Цзян Чэна. Он уложил Цзян Чэна на кровать и свернулся вокруг него. Напряжение целого дня, казалось, рухнуло на Цзинь Лина, когда он погрузился в глубокий сон без сновидений.
