Undeniably, you

      Вэй Усянь скучал по своему брату.       Этот факт был, столь же простой, сколь и болезненный.       Конечно, он скучал по дяде Цзян и мадам Юй, а также по шицзе, но… это не то же самое.       Все они ушли, затерявшись во времени.       С другой стороны, Цзян Чэн был все еще здесь.       Возвращаясь во времена обучения в Гусу, Цзян Чэн и он были больше, чем просто братьями — они были лучшими друзьями, Цзян Чэн терпеливо относился к глупым розыгрышам и приключениям Вэй Усяня.       Вэй Усянь не знал, насколько дороги были ему эти воспоминания, пока не потерял их.       Прошло 13 лет, и мост между ними двумя казался бесконечным — и Вэй Усянь не был уверен, что знает, как перейти его.       И, честно говоря, зачем ему это? Теперь у каждого из них была своя собственная жизнь, и Цзян Чэн больше не нуждался в Вэй Усяне. Он зашел так, так далеко, взяв пепел разрушенного ордена и создав еще лучше, в одиночку.       Вэй Усянь больше не был нужным в Юньмэне.       Ему было более чем достаточно, если разговоры ограничивались неловкими приветствиями и избеганием зрительного контакта.       Это было нормально.       По крайней мере, все было хорошо, пока Цзинь Лин не вернулся из Юньмэна с пятилетним Цзян Чэном.       Сказать, что Вэй Усянь был в шоке, увидев маленького брата — казалось бы преуменьшением. Видеть эти большие голубые глаза, смотрящие на него с таким… страхом, видеть, как его крохотное тело отворачивается от Вэй Усяня каждый раз, когда он пытается подойти к нему…       Больно.       Больно от того, что Цзян Чэн, который когда-то был его братом, единственным кому он доверял, теперь… боялся его.       Каждое вздрагивание, каждое съеживание, казалось, пронзали Вэй Усяня острейшим из ножей, особенно, когда он видел, как мальчик был привязан к Цзинь Лину.       Не говоря уже о том, насколько по-другому он себя вёл — Вэй Усянь обнаружил, что трудно связать замкнутого мальчика, что живет в своем мире, с громким и дерзким восьмилетним ребёнком, которого встретил Вэй Усянь, когда впервые появился в семье Цзян.       Но он подавил всю боль и спрятал ее, стараясь изобразить улыбку на своем лице, когда Цзинь Лин вернулся с одеждой. У этого Цзян Чэна, вероятнее всего, не было никаких воспоминаний, и проклятие будет действовать максимум несколько дней. Не было необходимости… нет, совершенно не нужно было останавливаться на этом.       Когда Цзинь Лин твердо заявил, что Цзян Чэн будет спать с ним, Вэй Усянь почувствовал укол… сомнений? Горечи? Печали? Честно говоря, он не мог сказать. Но Вэй Усянь знал, что выражение лица Цзинь Лина означало, что он не передумает, и Вэй Усянь позволил ему уйти — черта, которую он, без сомнения, перенял у павлина.       Приближалось время комендантского часа, когда вернулся Лань Ванцзи — он ходил на ночную охоту, и Вэй Усянь был рад тому, что закончил читать отчёты(в большинстве из которых говорилось, что у монстра было лицо, напоминающее собачье). Вэй Усянь поприветствовал своего мужа долгим поцелуем, и когда они отстранились, чтобы подышать свежим воздухом, Вэй Усянь повел Лань Ванцзи за руку в цзинши.       — В чем дело? — сказал Лань Ванцзи, нарушая хрупкое молчание, и Вэй Усянь удивленно посмотрел на своего мужа. Иногда он забывал, насколько хорошо они могли читать мысли друг друга.       — Айя, Лань Чжань. — драматично завопил Вэй Усянь. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Ты знаешь, как одиноко мне было без тебя?       Лань выглядел равнодушным к драме человека ниже него и терпеливо ждал, пока Вэй Усянь продолжит.       В конце концов Вэй Усянь поник, и события дня обрушились на него как кирпичи.       — Не о чем беспокоиться. — сказал он неубедительно, но Лань Ванцзи продолжал смотреть на него, явно недовольный таким ответом. — Ну… — нерешительно продолжил Вэй Усянь. — Цзян Чэн… Глава Ордена Цзян здесь.       Челюсть Лань Ванцзи сжалась, и Вэй Усянь поспешил исправить свою ошибку. У Лань Ванцзи и Цзян Чэна никогда не было хороших отношений, и Вэй Усянь знал, что это его вина. Лань Чжань обвинял Цзян Чэна в… смерти Вэй Усяня, а Вэй Усянь никогда не говорил ему об этом инциденте — он просто не знал, с чего начать.       — Нет, нет, он ничего не сделал. — нервно засмеялся Вэй Усянь. — Я в порядке, он… ну, он не в порядке, но я думаю, с ним все в порядке? Я действительно не знаю. Он не хочет разговаривать со мной — на самом деле, он вообще почти ни с кем не говорит, кроме возможно Цзинь Лина? Я не знаю, почему он любит его больше, чем меня — ну, думаю, я знаю почему, но я действительно не хотел бы думать об этом… — Вэй Усянь замолчал, а Лань Ванцзи моргнул.       Вэй Усянь вздохнул:       — Цзян Чэн превратился в пятилетнего ребенка. Но все в порядке! Все в полном порядке.       Глаза Лань Ванцзи расширились:       — С тобой все хорошо? — он спросил.       Вэй Усянь обмяк, опираясь на руки своего супруга:       — Я не знаю. — прошептал он, чувствуя как слёзы катятся по его щекам. — Не знаю. Он… он не хочет разговаривать со мной, и я думаю… я думаю, что он боится меня, и я ненавижу это. Я это так ненавижу. — сказал он срывающимся голосом. — Он… он — мой брат, и он боится меня. Каким же это делает меня человеком?       Лань Ванцзи положил руки на плечи Вэй Усяня:       — Посмотри на меня. — мягко сказал он, и Вэй Усянь перевел взгляд на эти янтарные глаза. — Ты не виноват. — просто сказал он, и Вэй Усянь слабо улыбнулся ему в ответ.       Хотя Лань Чжань был немногословным, но Вэй Усянь знал, что он хотел сказать по глазам. Ты ни в чем не виноват, и я люблю тебя, несмотря ни на что. Он вытер глаза тыльной стороной ладони и обнял высокого мужчину, шепча слова благодарности в белую ткань.       — Хорошо. — сказал Вэй Усянь, борясь с зевотой. — Думаю, нам пора спать. Спокойной ночи, Лань Чжань!       — Мгм. — сказал другой мужчина, когда он заставил талисманы погаснуть с мягким пуфом. Вэй Усянь завернулся в тонкое одеяло, и последним, что он помнил было то, что он глубоко спал.       Ясное утро, он идет вдоль Пристани Лотоса. Кажется, ничего необычного, кроме того, что…       Она была пуста.       Насколько он мог видеть, вся территория была полностью лишенной людей. Он начинает ходить по коридорам, и когда касается стен, они превращаются в черный пепел в его руках. Когда он оглядывается назад, то видит, что все, через что он прошел, превратилось в обугленные куски. Он ускоряет шаг, наблюдая, как рушатся стены позади него. Наконец он входит в комнату, единственное место, нетронутое невидимым огнем.       На первый взгляд комната кажется пустой, но он недоумевает, когда видит разбросанные по комнате тела — темная кровь просачивается в трещины пола. Он пытается отступить, но деваться некуда. Внезапно он оказывается запертым в комнате, полностью изолированной, без дверей и окон. Острый запах крови проникает в его нос, и он борется со рвотным позывом. Он приближается к телам и бледнеет, когда видит их лица.       Тетя Юй.       Дядя Цзян.       Цзян Яньли.       И Цзян Чэн.       Он прижимает руку ко рту, подавляя крик, и…       Вэй Усянь резко принимает сидячее положение на постели, грудь вздымается, его лоб покрытый холодным потом. Рядом с ним также сел Лань Ванцзи, моментально насторожившись.       — Что случилось? — спросил Лань Ванцзи Вэй Усяня, осматривая комнату.       Вэй Усянь потер глаза, пытаясь выбросить из головы остатки кошмара. У него не было таких кошмаров уже… уже тринадцать лет.       — Я в порядке. — в конце концов сказал он, покачивая головой. — Это… это был просто сон. Все в порядке, я…       Но прежде, чем Вэй Усянь успевает сказать что-нибудь еще, Цзинь Лин врывается в цзинши, напугав Вэй Усяня. Он никогда не видел, чтобы Цзинь Лин был настолько взволнованным, но его взгляд был прикован к дрожащему фиолетовому свертку в руках Цзинь Лина.       — Что случи… — начинает Вэй Усянь, но Цзинь Лин несется мимо него.       — Я не знаю, что не так с Цзян Чэном. — говорит он с дикими глазами. — Он просто… он начал дрожать посреди ночи. Я не знаю, что случилось, он проклят? Или болен? Я не знаю. — бормочет он, раскрывая маленького трясущегося мальчика. Вся фигура Цзян Чэна дрожала, его глаза были плотно зажаты. Пот выступил на лбу, но когда Вэй Усянь приложил туда руку, вроде бы температура была нормальной.       — Я не… — Вэй Усянь колеблется. — Я не думаю, что он болен…       — Тогда что случилось? — Цзинь Лин взрывается прежде, чем вспомнить, что мальчик все еще спит. — Тогда что случилось? — повторяет он более тихим голосом.       Но прежде чем Вэй Усянь успел что-то сказать, Цзян Чэн прижался ближе к Цзинь Лину, издав звук: «Сестра, нет», — тихо хнычет он, оба, и Цзинь Лин, и Вэй Усянь замирают.       Тысячи мыслей проносятся в голове Вэй Усяня, но все, что он может сказать — это «А».       Прежде чем он успел полностью погрузиться в воспоминания, он встряхнул головой и потер переносицу.       — Я думаю, это кошмар. — вздыхает он, и Цзинь Лин оживляется.       — Ой. — тихо говорит он, глядя на сгорбленную фигуру в своих руках.       — Цзинь Лин, смотри, — начинает Вэй Усянь, — Приглядывать за ребенком тебе будет сложно, так что я могу присмотреть за Цзян Чэном для тебя…       — Нет! —Цзинь Лин кричит, и Цзян Чэн дергается в его руках. — Абсолютно нет. — шипит он. — Ты оставил его, когда он нуждался в тебе больше всего, и теперь думаешь, что сможешь забрать его у меня? Даже не пытайся. — плюется он, сузив глаза.       Вэй Усянь вздрагивает и чувствует, как рядом с ним напрягается Лань Ванцзи, но успокаивающе кладет руку на плечо мужа.       — Хорошо, Цзинь Лин, успокойся. Это было просто предложение. Я думаю… я думаю, мы все слишком устали, чтобы нормально мыслить, так как насчет того, чтобы немного отдохнуть и поговорить об этом еще раз завтра, мм?       Цзинь Лин хмурится:       — Ты не сможешь изменить моего мнения. — после короткой паузы он признает: — Хорошо, ты прав. Я… увидимся завтра. — говорит он и уходит, нежно держа в руках маленького ребёнка.       Когда у Вэй Усяня появляется шанс взглянуть на Лань Ванцзи, он видит, что его муж не выглядит слишком счастливым тем, что позволил Цзинь Лину уйти безнаказанно:       — Он был неправ. — прямо говорит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь вздыхает.       — Нет… нет, он был прав.

***

      После этого Вэй Усянь почти не спал, но ему это удается. Он потягивается, позволяя одеялу упасть с плеч, и приветствует мужа утренним поцелуем.         Выйдя из комнаты, он находит за дверью Цзинь Лина со смущенным видом. За руку его держит нервный Цзян Чэн, все еще беспорядочно закутанный в свою старую одежду. Цзинь Лин долго смотрел на свои ноги, но в конце концов собрался с силами, чтобы посмотреть Вэй Усяню в глаза.       — Мне очень жаль. — сказал он, неловко кланяясь одной рукой. — То, что я сказал вчера вечером было… неправдой. И я прошу прощения. Надеюсь, ты меня простишь.       Вэй Усянь смотрел на нервную позу Цзинь Лина, на то, как он постоянно подымал взгляд и ухмыльнулся:       — У тебя есть просьба, не так ли? — заметил он.       Цзинь Лин поколебался:       — Да… но я действительно хотел извиниться! — он закричал.       Вэй Усянь хихикнул:       — Все прощено. Зачем я тебе нужен?       Взгляд Цзинь Лина метнулся к Цзян Чэну, потом снова к Вэй Усяню:       — Я… Я не могу пропустить урок и не хочу оставлять Цзян Чэна одного, не думаю, что Старейшина Лань оценит нахождения пятилетнего ребенка в классе, и…       Вэй Усянь поднял руку, останавливая поток слов Цзинь Лина:       — Я понимаю. Я могу присмотреть за ним во время твоих уроков. — сказал Вэй Усянь, и Цзинь Лин расслабился.       — Спасибо. — сказал Цзинь Лин, поклонившись еще раз прежде, чем повернуться к Цзян Чэну и прошептать ему что-то на ухо. Те большие глаза метнулись к Вэй Усяню, его настороженность очевидна, но он кивнул. Он отошел от Цзинь Лина, встав возле Вэй Усяня, Вэй Усянь игнорирует боль, которую он испытывает, видя насколько далеко от него стоит Цзян Чэн.       — Увидимся. — сказал Вэй Усянь, небрежно попрощавшись с молодым Цзинем. Цзинь Лин кивнул, начиная идти, но он с криком остановился.       — О, и, — сказал он, возвращаясь, — Здесь его одежда, ты мог бы переодеть его? — промолвил он, извлекая кучу аккуратно сложенной одежды из своих рукавов. Вэй Усянь кивнул, и Цзинь Лин умчался. Цзян Чэн вытянул шею, чтобы посмотреть, куда пошел юноша в золотых одеждах, и издал маленький звук, как только он скрылся из виду.       — Привет. — мягко сказал Вэй Усянь, приседая на уровень глаз Цзян Чэна. — Эти одежды выглядят действительно большими… Хочешь пойти со мной и сменить их? — Цзян Чэн посмотрел на свои рукава, которые свисали с его рук, и коротко кивнул. — Просто следуй за мной, хорошо?       Цзян Чэн снова кивнул и осторожно взял Вэй Усяня за руку. Они прошли в цзинши, Цзян Чэн, кажется, сжался, заходя в комнату.       — Не бойся. — сказал Вэй Усянь, изо всех сил стараясь утешить мальчика.       Вэй Усянь сел на кровать, поднимая Цзян Чэна на матрас. Он осторожно развязал одежду, но застыл, когда его руки коснулись неровной кожи.       Шрамы.       Шрамы, разбросаны по шее и груди маленького Цзян Чэна. Различных размеров, самый маленький — почти дюйм в длину, а самый длинный тянулся от плеча до середины тела. Было сложно видеть так много шрамов на таком маленьком ребенке, как Цзян Чэн, и это… это испугало Вэй Усяня.       Его поразило то, что Цзян Чэн был единственным, кто терпел эти шрамы.       Вэй Усянь мог бы иметь несколько, но он избавился от них, когда… переродился.       Эти шрамы всегда будут на этом месте.       Вэй Усянь наконец вышел из ступора, когда понял, что пугает Цзян Чэна своим пристальным взглядом. Он покачал головой, чтобы освежить мысли, и быстро закончил с переодеванием мальчика. Одежда все еще была свободной, и Вэй Усянь был удивлен, видя каким костлявым был мальчик. Был… Цзян Чэн плохо питается? Вэй Усянь вздрогнул от укола вины, который он чувствовал из-за того, что никогда не следил за своим братом. Не имеет значения, что случилось между ними, Цзян Чэн все еще был его младшим братом. Он не мог поверить, что для осознания понадобилось проклятье, он поклялся исправить это тогда, когда Цзян Чэн вернется.       Говоря об этом, ему действительно нужно было проверить библиотеку на наличие какой угодно информации об этом проклятье. Чем быстрее Вэй Усянь найдет лекарство, тем лучше — это остается вопросом времени, когда заметят его отсутствие.       Но сейчас, он насладится временем с Цзян Чэном, пока он может.       — Хочешь сыграть в игру? — спросил он оживленно, и Цзян Чэн не решался.       — И… игру? — медленно сказал он, и Вэй Усянь проигнорировал угрызения совести, когда понял, что это были первые слова Цзян Чэна, когда он говорил именно к нему.       — Она называется «прятки». — Вэй Усянь кивнул, и Цзян Чэн задумчиво склонил голову. — Идем, я покажу тебе как играть. — продолжил он, схватив маленькую руку и выводя его из павильона. — Хорошо, у нас будет один игрок, который ищет, и один, что прячется. Если ты прячешься, ты должен спрятаться где-то подальше от ищущего — у тебя есть тридцать секунд. Если ты ищущий, тебе нужно найти того, кто прячется. Понял? — объяснил он, и Цзян Чэн кивнул. Вэй Усянь облегченно выдохнул — с надеждой, что игра займет Цзян Чэна, который и не заметит отсутствия Цзинь Лина. — Я буду искать первым, иди и спрячься! — сказал он с улыбкой и закрыл глаза ладонями. — Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь… — он начал отсчет. Наконец-то он дошел до нуля и убрал свои руки.       — Готов или нет, я иду искать! — крикнул он и развернулся.       Проблеск фиолетового можно было увидеть за деревом, и Вэй Усянь ухмыльнулся. Это было бы слишком просто… он немного повеселится.       — Ох, где же может быть А-Чэн? — громко жаловался он. — Я не могу его нигде найти! — вопил он, пока искал за каким-то кустом. Проходящие мимо адепты Ордена Лань бросали на него странные взгляды, на которые он не обращал внимания, продолжая вопить: — А-Чэн! Где ты?       После десяти минут драмы, он оказался за деревом:       — Вот где ты, А-Чэ…       Его здесь не было.       Проблеском фиолетового, который он видел, был маленький фиолетовый цветок.       Вэй Усянь застыл, потом нервозно хихикнул:       — Хорошо, А-Чэн, ты выиграл! Ты можешь выйти!       Тишина.       — Цзян Чэн? — позвал он снова, в голосе слышалась паника. — Цзян Чэн, где ты?       Все еще ничего.       Цзян Чэн пропал.       Ох, Цзинь Лин убьет его.