Undeniably, you

      Лань Сичэнь был сломленным.       Он знал это.       Его брат и дядя знали это.       Весь мир заклинателей знал об этом.       Когда он впервые объявил о своем решении уединиться, он ожидал, что его дядя и брат будут удивлены.       К его удивлению, дядя смиренно принял его решение, будто он ожидал этого. Был ли Лань Сичэнь настолько слабым? Это было… предсказуемо? Ванцзи же смотрел на него обычным бесстрастным лицом, но Лань Сичэнь смог уловить намек на беспокойство под его взглядом. Но, как и его дядя, он ничуть не удивился.       Когда он начал медитировать в уединении, он думал, что этот период действительно поможет ему.       На то, чтобы разрушить эту иллюзию, потребовалось всего несколько недель.       Находясь в уединении, Лань Сичэнь просто возвращался назад к каждой ошибке, каждой оплошности, каждому… ко всему. Все мысли «а что, если» заполонили его разум, и ему нечего больше было делать в уединении, и он часто обнаруживал, что смотрит в никуда, думая о том, что он мог бы изменить, кого он мог бы спасти, долгое время.       Он знал, что его семья беспокоится за него. Ванцзи ничего не говорил, но иногда приходил, стоял за дверью, чтобы убедиться, что у Лань Сичэня все в порядке. И Лань Сичэнь действительно ценил его присутствие. Но он просто…       Он не был готов.       Прошел почти год, а он все еще не был готов выйти, снова изображать эту улыбку, вернуться в мир, где всё изменилось, но в то же время ничего не менялось.       Чтобы увидеть презрительные взгляды на лицах всех.       Чтобы увидеть разочарованные лица близких.       Чтобы услышать шепот за его спиной, слухи вокруг него…       Он просто не был готов.       И он не был уверен, что когда-нибудь будет.       Каждый раз когда он смотрел на Шоюэ, он видел Цзинь Гуаньяо, алую кровь, стекающую по бокам, и умоляющие глаза А-Яо…       Я никогда даже не думал причинить вред тебе!       Лань Сичэнь покачал головой, пытаясь очистить свой разум. Не было смысла напоминать себе. То, что было сделано, было сделано, и он не мог ничего изменить. Так много людей умерло из-за его глупости, его слепоты, его… веры.       Он не знал, сможет ли он когда-нибудь снова доверять.       Знать, что друг, его названый брат, близкий ему человек, поступал так подло…       Это испугало Лань Сичэня.       Кто знает, кто мог бы ему помочь?       Кто еще может скрывать злую сторону за маской?       Все было просто…       Слишком.       Это было слишком.       Он не знал, сможет ли он вернуться.       И, честно говоря, зачем ему это? Его брат находился в безопасности и был счастлив со своим мужем, и он был уверен, что Ванцзи станет хорошим Главой Ордена.       Кто будет скучать по нему?       На самом деле, разве все не будут рады кончине человека, который непреднамеренно убил Главу Ордена Не?         Всем будет лучше без Лань Сичэня.       Прежде чем Лань успел слишком глубоко погрузиться в свои мысли, громкий удар вырвал его из раздумий, заставляя его потерять ту смертельную хватку, которая выжимала из него жизнь. Он мгновенно насторожился. Грохот был очень похож на звук открывающейся двери — он никогда не запирал дверь в Ханьши, потому что в этом не было никакого смысла. И он находился в уединении; никому не разрешалось входить. Кто бы это мог быть?       Он поставил чашку, чай в которой давно остыл, и осторожно прошел в главную комнату. Как он и предполагал, дверь была распахнута настежь, и Лань Сичэнь поспешил ее закрыть. О… он не был готов… нет. Он не был готов.       Но он снова сосредоточился на поставленной задаче, пытаясь найти незваного гостя, который, должно быть, все еще находится в Ханши. Он осмотрел комнату, но на первый взгляд там никого не было. Он нахмурился, и снова начал искать, но увидел проблеск фиолетового под… его столом?       Лань Сичэнь наклонился, чтобы лучше видеть, и чуть не ударился головой, когда увидел, кто это был.       Ребенок, которому, было около четырех или пяти лет, одетый в пурпурную мантию Юньмэна. Лань Сичэнь никогда раньше не видел этого ребенка, но было в нем что-то… знакомое. Ребенок, казалось, испугался, увидев Лань Сичэня, поэтому он присел, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Привет. — сказал он тихо, изо всех сил стараясь не пугать ребенка, который еще больше сжался от приветствия Лань Сичэня.       — Как тебя зовут? — спросил он, на что мальчик покачал головой. Может, он был приглашенным учеником? Лань Сичэнь не думал, что Облачные Глубины принимают учеников в таком малом возрасте, но он… не знал. Возможно, правила изменились, пока он находился в уединении… Но почему этот ребенок казался таким знакомым?       Выйдя из оцепенения, он нежно улыбнулся мальчику, пытаясь выманить его из-под стола.       — Я не причиню тебе вреда. — спокойно сказал он и, чтобы доказать это, сел перед столом, скрестив ноги. — Что ты здесь делаешь?       Наконец-то ребенок смог ответить на этот вопрос.       — Я прячусь, — прошептал он, прячась за одной из ножек стола.       Лань Сичэнь кивнул, как будто в этом был какой-то смысл, но, конечно, это было не так. Зачем ребенку прятаться в Ханши? Он был ранен? Мальчик, похоже, не пострадал…       — Понятно— сказал он. — От кого ты прячешься?       Мальчик задумался, размышляя, стоит ли отвечать Лань Сичэню, но в конце концов покачал головой.       — Это игра. — наконец сказал мальчик, и Лань Сичэнь вздохнул с облегчением. Игра, слава богу. По крайней мере, ребенок не пострадал.       — Хм, —ответил Лань Сичэнь. — Я уверен, что кто-то будет искать тебя. — продолжил он. — Но разве ты не проголодаешься, прячась?       Мальчик нахмурился, но, похоже, понял ход рассуждений Лань Сичэня.       — Ладно! — сказал он и вылез из своего укрытия. — Я голоден. —заявил он, глядя на Лань Сичэня широко раскрытыми глазами, и старшему пришлось подавить улыбку. Маленький мальчик был таким милым!       — Конечно. —торжественно сказал Лань Сичэнь и направился на кухню, но не раньше, чем посадил мальчика на стул. Он был удивительно легким для своего возраста, и Лань Сичэнь нахмурился. Ребенок недоедал? Разве он не питался хорошо? Ему придется поговорить с родителями мальчика, когда они придут.       — Подожди здесь. — сказал он, прежде чем пройти на кухню и осмотреть кладовую. Он не знал, что будет есть ребенок — на кухне действительно не было ничего пригодного для пятилетнего ребенка. Но он быстро приготовил овощной суп из того, что у него было, и хотя он не насытит мальчика полностью, но, по крайней мере, ребёнок не останется голодным.       Когда он вернулся в комнату, то обнаружил, что голова мальчика едва выглядывает из-за стола, и Лань Сичэнь не смог сдержать улыбку, появившуюся на его лице. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так свободно улыбался… это было приятно.       Он поставил суп на стол и помог мальчику отхлебнуть, пока тот стоял на стуле. По его недовольному выражению лица было ясно, что суп не очень вкусный, но Лань Сичэнь никогда не был хорошим поваром. Но ребенок не жаловался и молча выпил всё. Он, казалось, был удивлен тем, как быстро суп закончился, и стыдливо избегал взгляда Лань Сичэня.         — Прости. — прошептал он, сжимая маленькими ручонками свою пурпурную мантию.       — Почему ты извиняешься? — обеспокоенно спросил Лань Сичэнь. Не было ничего плохого в том, чтобы быть голодным, и в том, чтобы съесть всю тарелку супа.       Мальчик заерзал на ногах:       — Матушка сказала, что я не должен есть слишком много. — сказал он так тихо, что Лань Сичэнь едва мог его расслышать.       Лань Сичэню потребовалось несколько секунд, чтобы понять слова мальчика, но когда он понял, улыбка на его лице застыла.       Ему действительно нужно было поговорить с родителями этого ребенка.       Какие родители скажут своему ребенку плохо питаться? Как они могли сказать такое своему ребенку?       Лань Сичэнь подавил дрожь в теле и оживился:       — Хорошо, — начал он, не зная, как ему действовать. — Все в порядке. — сказал он неуверенно. — Я хочу сказать, что здесь тебе не о чем беспокоиться. — сказал он более красноречиво, и, хотя мальчик все еще колебался, но кивнул.       — Ладно, — тихо сказал он и замолчал. — Можно… можно мне ещё добавки? — спросил он тихим голосом, и Лань Сичэнь улыбнулся. Может быть, он и не самый лучший повар, но все же он исполнит эту просьбу.       — Конечно. — сказал он. Еще один суп был готов через несколько минут, и ребенок съел его так же быстро, как и предыдущий. На этот раз Лань Сичэнь с удовольствием отметил, что он выглядит менее пристыженным и более веселым, и Лань Сичэнь не мог не улыбаться всякий раз, когда видел щеки мальчика, надутые супом. Он был просто слишком милым!       Когда он съел суп, Лань Сичэнь был в замешательстве — чем он сможет занять ребенка? Не имея других идей, он быстро взял кусок пергамента и пробку с чернилами, положил их перед ребенком, одетым в пурпурное, который с любопытством уставился на них.       — Тебе нравится рисовать? —ласково спросил Лань Сичэнь, и мальчик сжался.       — Отцу больше нравятся рисунки сестры, чем мои. — тихо сказал он, и Лань Сичэнь стиснул зубы. Еще и фаворитизм? Что это за родители?       Разжав челюсть, он повернулся к мальчику:       —Я бы с удовольствием посмотрел твой рисунок. — сказал он, и мальчик осторожно взял кисть. Лань Сичэнь занялся своими делами, а мальчик продолжал рисовать на пергаменте.       Прошло около часа с тех пор, как ребенок появился в доме Лань Сичэня, и с каждым мгновением счастье мальчика медленно угасало, его движения становились все медленнее и медленнее.       — Он не вернется. — пробормотал мальчик, и положил кисть на стол. Его нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами. Лань Сичэнь запаниковал. Он знал, что означают эти знаки, и понятия не имел, как их остановить.       — Хочешь послушать историю? — выпалил он, и мальчик с любопытством наклонил к нему голову.       —Историю?       — Да! — воскликнул Лань Сичэнь, довольный тем, что ему удалось избежать слез. —Историю о… — взгляд Лань Сичэня упал на бумагу, на которой рисовал мальчик. Конечно, это было неаккуратно, но Лань Сичэнь разглядел там трёх собак. — Историю о собаках! — сказал он, и глаза ребенка заблестели.       — Собаках? — взволнованно спросил он.       — Да, да. — кивнул Лань Сичэнь. — Когда-то давным-давно… — начал он и придумал замысловатый рассказ о юном ученике Юньмэна с тремя собаками (конечно, совсем не под влиянием мальчика перед ним), и наблюдал за тем, как мальчик слушал с широко открытыми глазами. Когда Лань Сичэнь закончил, он взволнованно наклонился вперед.       — Он похож на меня! — сказал мальчик с широкой улыбкой на лице. — Но… ты сказал, что его родители любили его… Я не думаю, что мои любят меня. — печально сказал он, глядя на свои руки, и сердце Лань Сичэня разбилось. Насколько плохими были его родители, что их ребенок сомневался в их любви в таком юном возрасте? Он не мог дождаться встречи с ними, чтобы поделиться своим мнением. Но прежде чем он успел сказать что-нибудь, чтобы успокоить юньмэнского мальчика, снаружи раздался громкий грохот, потрясший и Лань Сичэня, и ребенка.       — Что значит, что ты потерял его?! — раздался яростный рев, и Лань Сичэнь приподнял брови. Это… очень похоже на нынешнего Главу Ордена Цзинь, Цзинь Жуланя.       —Я не знаю, ясно?! — раздался еще один крик. — Я не знаю, куда он пошел, ты не можешь…       — Это все твоя вина! — Цзинь Жулань снова закричал, и Лань Сичэнь нахмурился. Другой голос был очень похожим на супруга Лань Ванцзи…       Любопытство взяло верх, он отодвинул занавески на окне, пытаясь увидеть, что там творится. Перед Ханьши Сичэнь увидел Вэй Усяня и Цзинь Жуланя, на лицах которых были выражены беспокойство и гнев.       — Я не знал, что он…       — У тебя было только одно задание! — взревел Цзинь Жулань и подошёл ближе к человеку в красно-черном ханьфу. — Одно задание, а ты даже этого не смог сделать!       Вэй Усянь открыл рот, чтобы защититься от обвинений, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, группа учеников Юньмэня вторглась на гору. Лань Сичэнь был полностью сбит с толку и еще больше запутался, когда увидел лидера группы — разве это не Цзян Сиши, правая рука Главы Ордена Цзян? Что он делал в Облачных Глубинах?       Лань Сичэнь с широко раскрытыми глазами наблюдал, как Цзян Сиши вытащил свой меч и направил его на Вэй Усяня.       — Где. Глава. Ордена. Цзян.