Undeniably, you

      Вэй Усянь знал, что напортачил.       Это было ясно по выражению горечи на лице Цзинь Лина, когда он сообщил ему эту новость, выражение, которое он видел только однажды… в храме Гуаньинь.       Он, конечно, ожидал, что Цзинь Лин разозлится, но уж точно не ожидал, что Цзинь Лин придет в такую ярость. Что, собственно говоря, и послужило ему на пользу. Ему не следовало недооценивать преданность юноши своему дяде.       Они обыскали почти все места в Облачных Глубинах, и Вэй Усянь почувствовал, как его сердце падало все ниже, ниже, ниже. Неудивительно, что Цзинь Лин вскоре вернулся к Вэй Усяню, крича на него яростными словами, пронзившими его — хоть он и старался не показывать этого.       — У тебя была ОДНА РАБОТА! — взревел Цзинь Лин, бросаясь на Вэй Усяня, который отступал так быстро, как только мог. — Одна работа, а ты даже этого не мог сделать!       Затем, казалось бы, из ниоткуда, появились адепты Ордена Цзян, сделав и без того ужасный день Вэй Усяня еще хуже.       Честно говоря, Вэй Усянь мало что знал о них. Он не был в Пристани со времен событий в храме Гуаньинь. Но даже при том, что он не знал их, они явно знали его — или, по крайней мере, знали о нем. Он не был глупым; он видел взгляды, направленные на него почти всеми, кто был одет в пурпур.       Но более того, что действительно запомнилось ему, так это жалкое лицо Цзян Чэна, когда Вэй Усянь попытался погладить его по голове. Лицо было искажено горем, страхом, гневом. В последний раз он видел это выражение снова же в храме Гуаньинь. Но это был не единственный раз — нет, казалось, что Вэй Усянь создавал такое выражение на лице Цзян Чэна почти всю свою жизнь — начиная с того момента, когда Вэй Усянь впервые приехал в Пристань Лотоса, вплоть до его последних вздохов в своем предыдущем теле.       В первый раз собаки Цзян Чэна были отосланы. Хотя Вэй Усянь был маленьким, но он никогда не забывал выражение его лица, когда трех тявкающих собак бросили в ящик и отправили прочь.       — Жасмин, Принцесса, Милашка! — воскликнул тихий голос, пытаясь вырваться из крепкой хватки матери. — Почему они должны уехать? Почему он не может уйти? — Цзян Чэн вопил, ломая и размахивая конечностями во все стороны. Его мать, стоявшая рядом с ним с лицом, что выражало стойкость, только крепче держалась за маленького мальчика, заглушая его рыдания своими крепкими объятиями. Она бросила взгляд на Вэй Усяня, которого держал Цзян Фэнмянь, и Вэй Усянь все понял.       Это все твоя вина.       Потом сожгли Пристань Лотоса. Движимый горем и гневом, Цзян Чэн использовал Вэй Усяня как мешок для битья, плача и скорбя о своем доме, своих родителях и своей жизни.       — Почему ты вёл себя как герой?! — он плакал, ударяя Вэй Усяня в живот. — Почему их жизнь стоит больше, чем Пристань Лотоса?! — еще один удар.       — Почему?! — еще один удар.       —Почему? — единственная слеза.       — Почему…       — Это все твоя вина!       Третий раз случился после того, как Цзян Чэна схватили Вэни, уничтожив его золотое ядро. Цзян Чэн был одним из самых сильных людей, которых знал Вэй Усянь, но после того, как у него забрали ядро, он казался… сломанным.       — Ударить тебя? — мягко сказал он, его глаза были пустыми, и слегка задел Вэй Усянь кулаком. — Вот. Я тебя ударил.       Вэй Усянь в ужасе отшатнулся, поняв, что имел в виду Цзян Чэн:       — Ты не…       — У меня больше нет ядра.       Это все твоя вина.       Четвертый раз произошел, когда Вэй Усянь разорвал все связи с Орденом Юньмэн Цзян на благо ордена и Цзян Чэна. В то время он считал, что поступил правильно, но, оглядываясь назад, не был уверен в этом.       — Разве ты не понимаешь?! — он закричал. — Если ты решишь защитить этих людей, я не смогу защитить тебя!       — Пусть будет так.       Цзян Чэн в шоке от слов Вэй Усяня отшатнулся:       —Что?       — Отныне Старейшина Илин больше не имеет никаких связей с орденом Юньмэн Цзян.       Это все твоя вина.       В последний раз, на последних минутах жизни Вэй Усяня, случилась осада горы Луаньцзан. Его воспоминания об этих моментах были туманными, но он все еще помнил лицо Цзян Чэна.       — Иди к черту.       Он направил Саньду вниз, серебряный меч блеснул в тусклом свете. Вэй Усянь закрыл глаза, готовясь к удару.       Этого так и не произошло.       Он упал.       Это все твоя вина.       Вэй Усянь вздрогнул, вспомнив каждый момент, дрожа от вины за то, каким ужасным братом он был. Каждая боль, каждое ужасное воспоминание о Цзян Чэне было его ошибкой. Он пообещал остаться на стороне Цзян Чэна, и он нарушил обещание. Вэй Усянь не сожалел о своих действиях — он бы ни за что не отказался от невинных Вэней в любой жизни, но, может быть, просто возможно… он мог бы быть лучшим братом, лучшим доверенным лицом, лучшим другом.       В следующей жизни давай снова будем братьями!       Что ж.       Он ушел и снова напортачил.       Он ушел и испортил единственный шанс на примирения, который у него был, и…       Его отвлекло от мыслей легкое прикосновение к боку. Он обернулся и увидел, что на поляне остались только он и его муж — он настолько погрузился в свои мысли, что уже начало темнеть!       — Спасибо, — пробормотал он мужу и кивнул в знак благодарности. — Пойдем… домой? Это был тяжёлый день.

***

      Как и следовало ожидать, в ту ночь Вэй Усянь не спал. Вместо этого он всю ночь ворочался и ворочался, а когда его муж проснулся в пять по расписанию, к нему присоединился Вэй Усянь. Лань Ванцзи удивился, увидев, что Вэй Усянь проснулся, но ничего не сказал.       — Лань Чжань, — пропел Вэй Усянь, — Ты поможешь мне? В поисках лекарства, что помогут Цзян Чэну в его… состоянии? — Лань Ванцзи немного поколебался, но кивнул.       — Мгм, что угодно для Вэй Ина.       — Айя, Лань Чжань. Ты должен предупреждать меня, прежде чем говорить такие сладкие вещи, — ухмыльнулся Вэй Усянь, оставив поцелуй на губах Лань Ванцзи. —Идем, идем, поищем сначала в библиотеке Облачных Глубин!       Схватив руку Лань Ванцзи, он пробрался через Облачные Глубины и в конце концов добрался до библиотеки, распахнув двери настежь:       — Ты можешь проверить там все, а я буду проверять здесь? — сказал Вэй Усянь, указывая в двух направлениях.       — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи и быстро повернулся налево, в то время как Вэй Усянь начал изучать полки справа. Он брал любые книги, которые считал нужными, и складывал их в руки, все время напевая песню.       Он знал, что не был хорошим братом для Цзян Чэна.       Но он поклялся исправить этот факт.       Шаг за шагом.