Undeniably, you

      Цзинь Лин не понимал, как заботиться о ребёнке.       Нет, правда! Вообще не понимал.       До сих пор он просто выдумывал, когда дело касалось Цзян Чэна, и ему, честно говоря, повезло. Конечно помогло и то, что у мальчика была естественная привязанность к Цзинь Лину.       Но теперь он столкнулся с ребенком, который сидел на его кровати и смотрел на него, и Цзинь Лин понятия не имел что делать.       Он немного нервничал, совсем немного.       Пока Цзинь Лин молча паниковал, Цзян Чэн играл со своими пальцами, но с теми небольшими знаниями о детях, он знал, что это не займет его надолго.       — Что тебе больше всего нравится? — спонтанно выпалил Цзинь Лин, а затем мысленно дал себе пощечину. Твоя самая любимая вещь на свете? Это даже не… это даже не было грамматически правильно!       Но Цзян Чэн, казалось, не заметил странного вопроса. Вместо этого его глаза загорелись, и он воскликнул: «Собаки!»       Цзинь Лин моргнул.       А потом ещё раз.       — Собаки? –недоверчиво повторил он, чувствуя, как весь его мир перевернулся.       Цзян Чэн энергично покачал своей маленькой головой.       — Угу! У меня было три собаки: Принцесса, Жасмин и Маленькая Любовь, — он сосчитал на своих пальцах. — Они были моими лучшими друзьями! — затем его глаза потускнели, а голос упал почти до шепота: —Но… Отец отослал их, — печально закончил он.       Цзинь Лин не слушал Цзян Чэна — он был слишком занят, сосредоточившись на том факте, что его дядя, которого он знал всю свою жизнь, любил собак.       Чт…       С каких пор?       Цзинь Лин знал, что собакам запрещалось появляться на Пристани Лотоса. Черт, его дяде потребовалась целая вечность, чтобы просто смотреть на Фею без того выражения лица, и Цзян Чэну потребовалось еще больше времени, чтобы даже погладить Фею! Цзинь Лин не задавался этим вопросом, так как думал, что это просто потому, что его дядя ненавидел собак или что-то в этом роде.       Но… его дядя все это время любил собак?       Почему он не знал об этом?       Чего еще он не знал о своем дяде?       Цзинь Лин покачал головой. Ему нужно было о многом подумать, и сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы оказаться в ловушке собственных мыслей.       Поняв, что Цзян Чэн все еще ждет, он наконец-то ответил:       — Ах, — с трудом выдавил он, — У меня тоже есть собака.       Глаза Цзян Чэна расширились, и он наклонился вперёд, ближе к Цзинь Лин:       — Правда? — он взвизгнул, его глаза блестели от волнения.       — Да, — сказал Цзинь Лин после паузы, немного озадаченный энтузиазмом мальчика. До сих пор Цзян Чэн был относительно спокойным ребенком, и видеть его таким счастливым, таким энергичным в отношении чего-либо…       — Ее зовут Фея, — в конце концов ответил Цзинь Лин, отбросив все остальные мысли на потом.       Глаза Цзян Чэна расширились еще больше:       — Красивое имя, — сказал он с зубастой улыбкой. — Могу я её увидеть?       И все мысли Цзинь Лина улетучились через окно, потому что это был его дядя — улыбающийся. Настоящая, честная, счастливая улыбка, которую он никогда не видел… …       Неужели он серьезно не помнит, когда в последний раз его дядя улыбался свободно?       Каким же он был племянником.       Очевидно, он и раньше видел улыбку своего дяди. Но он не мог поверить, что только что осознал, как частота улыбок его дяди, казалось, уменьшалась с каждым годом — прежде чем полностью прекратиться после храма Гуаньинь.       Он…       Он должен был сохранить эту улыбку на лице Цзян Чэна.       — Конечно, — сказал он импульсивно. — Я приведу Фею сюда.       Лицо Цзян Чэна снова просветлело, его улыбка стала шире — и в этот момент Цзинь Лин понял, что, хотя он, вероятно, попадет в неприятности за нарушение правила Облачных Глубин…       Это точно того стоило.       Буквально несколько секунд назад, тем не менее, Цзинь Лина поразило то, что обещал.       Выбраться из Гусу, полететь в Ланьлин, забрать Фею, полететь с Феей на мече назад в Гусу, а затем пронести Фею в Облачные Глубины.       Что ж.       Звучало достаточно просто.       — Оставайся здесь, ладно? — он сказал это Цзян Чэну, который кивнул. — Я вернусь как только смогу.       Но как только Цзинь Лин подошел к двери, он остановился. Неужели он действительно собирается надолго оставить пятилетнего ребенка без присмотра? Это было… наверное, не самое умное решение.       Он фыркнул. Цзинь Лин знал, что Глава Ордена Лань согласился присматривать за Цзян Чэном, когда он не мог, но… честно говоря, Цзинь Лин мало что знал о своем коллеге-Главе Ордена, и большинство, если не все, их взаимодействия были строго профессиональными. Честно говоря, Цзинь Лин просто не был очень хорошо знаком с Цзэу-Цзюнем, и он не собирался уезжать надолго. Нет, сейчас он предпочел бы, чтобы кто-то, кому он полностью доверял, присмотрел за ребенком, пока его не будет… и кто-то, кто лучше справляется с детьми, чем Цзинь Лин.       Лицо этого человека мгновенно появилось в голове Цзинь Лина, но он заколебался.       Цзинь Лин доверил Лань Сычжую свою жизнь; это было правдой. Но после того, что случилось с Вэй Усянем, Цзинь Лин не был уверен, что это лучший выбор. Те немногие взаимодействия, которые ребенок имел с А-Юанем, не… прошли идеально. У Цзинь Лина еще не было возможности поговорить об этом, но он знал, что весь этот опыт потряс Лань Сычжуя. Лань часто чувствовал себя виноватым из-за своего происхождения, и хотя Цзинь Лин всегда изо всех сил старался отговорить его от каких-либо представлений о вине, он знал, что все еще не уверен в своем происхождении. Цзинь Лин был уверен, что отвращение Цзян Чэна к Лань Сычжую определенно ничем бы не помогло.       Но… попробовать стоило.       — А-Чэн? — спросил он, и Цзян Чэн даже не моргнул, услышав ласковое обращение, которое Цзинь Лин воспринял как разрешение. — Ничего, если… мой друг… присмотрит за тобой? Хотя бы ненадолго?       Цзинь Лин наблюдал, как Цзян Чэн прикусил губу и посмотрел на свои руки. Однако через несколько мгновений Цзян Чэн слегка кивнул, и Цзинь Лин выдохнул, сам того не осознавая.       — Я сейчас вернусь, — сказал он, погладив Цзян Чэна по голове, а затем выбежал из комнаты к Лань Сычжую.       — А-Юань! — крикнул он, врываясь в комнату Лань Сычжуя. Лань Сычжуй сидел на полу, настраивая свой гуцинь, и моргнул, глядя на Цзинь Лина.       — Что случилось? —спросил Лань Сычжуй, нахмурив брови.       — Я, эм. Мне нужно, чтобы ты присмотрел за моим дядей, хотя бы ненадолго.       — …я? — спросил Лань Сычжуй, подняв брови, и Цзинь Лин кивнул. — Но… Он не…       — Он сам согласился на это, — выпалил Цзинь Лин, и Лань Сычжуй поджал губы.       — Что ж, — вздохнул Лань Сычжуй, вставая и разглаживая свои одежды, а также хватая свой гуцинь. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах.       Цзинь Лин ухмыльнулся и поцеловал Лань Сычжуя в щеку:       — Ты лучший! — воскликнул он, когда щеки Лань Сычжуя покраснели.       Они оба вернулись в комнату Цзинь Лина, где Цзян Чэн играл с подолом своей мантии. Он резко поднял голову, когда они вошли, и его взгляд остановился на Лань Сычжуе. Он отшатнулся, когда их глаза встретились, заставив Лань Сычжуя тоже слегка вздрогнуть, и Цзинь Лин вздохнул.       — А-Юань, — тихо сказал он. — А-Юань, посмотри на меня, — Лань Сычжуй повернулся к Цзинь Лину и увидел, как в его глазах появляется вина, — А-Юань, только потому, что ты родился Вэнем, это не значит, что ты плохой человек. Я уже говорил это раньше и буду повторять снова и снова. То, что они сделали, не твоя вина, А-Юань, — закончил он, и Лань Сычжуй слабо улыбнулся.       — Спасибо, — прошептал Лань Сычжуй, затем взглянул на Цзян Чэна, который всё ещё сидел на кровати, скрестив ноги, избегая взгляда Лань Сычжуя. — Я… Я постараюсь изо всех сил.       — Это всё, о чём я прошу, — с улыбкой ответил Цзинь Лин и повернулся к Цзян Чэну. —Я скоро вернусь, хорошо? — Цзян Чэн кивнул, всё ещё не глядя на Лань Сычжуя, и Цзинь Лин помахал им обоим на прощание, когда вышел из комнаты.       Выбраться из Гусу, полететь в Ланьлин, забрать Фею, полететь с Феей на мече назад в Гусу, а затем пронести Фею в Облачные Глубины, — снова подумал он про себя, запрыгивая на Суйхуа. Наверное, это не так сложно, как кажется…       Верно?

***

      Это было абсолютно так же сложно, как это звучало, понял Цзинь Лин, приземлившись недалеко от окраины Облачных Глубин, чтобы пронести Фею. К счастью, она была тихой, поэтому было несложно украдкой пройти на цыпочках мимо стражников и бежать к своей комнате. Он замедлил шаг, Фея тяжело дышала. Он выдохнул, не зная, чего ожидать, затем слегка толкнул дверь, где…       …       Это…       Это Лань Сычжуй учил Цзян Чэна игре на гуцине?       Из всех сценариев, которые придумал Цзинь Лин, этот определенно не был одним из них. Но нет, его глаза действительно не обманывали его — это был Цзян Чэн, сидевший на коленях Лань Сычжуя, играя с несколькими случайными струнами гуциня Сычжуя, — и Цзинь Лин неожиданно почувствовал, как его глаза начали слезиться. Это просто… это сделало его таким, таким счастливым, видеть, как два человека, которые были для него наиболее важны, ладят… это сделало его немного эмоциональным, но он смахнул слезы — на этот раз счастливые слезы, а не печальные.       И Цзян Чэн, и Лань Сычжуй одновременно повернулись, чтобы посмотреть на него, и Цзинь Лин увидел, как глаза Цзян Чэна почти комично расширились, ярче звезд в небе, когда взгляд оказался на Фее. Он закрыл за собой дверь и дал команду Фее: бежать к Цзян Чэну, когда маленький мальчик слез с колен Лань Сычжуя.       — Фея? — выдохнул он, когда рассматриваемая собака начала облизывать лицо Цзян Чэна. Цзян Чэн начал хихикать, проводя руками по шерсти Феи, и Цзинь Лин… это сделало его таким счастливым, таким счастливым видеть, что его дядя смеялся, его дядя… счастлив. Цзинь Лин не знал, вспомнит ли что-нибудь его дядя, когда вернется назад, но…       Ну, он бы просто сказал, что точно знает, что подарить дяде на день рождения в следующем году.       Цзян Чэн казался достаточно счастливым, чтобы поиграть с Феей, поэтому Цзинь Лин сел на кровать рядом с Лань Сычжуем, наблюдая, как ребёнок играет с собакой.       — Итак, — начал он, взглянув на Лань Сычжуя. — Как он к тебе относился?       Лань Сычжуй тепло усмехнулся:       — Я подумал, что лучше было бы оставить его в покое, поэтому я просто… сыграл несколько мелодий на моем гуцине, наблюдая за твоим дядей. Думаю… Думаю, ему это понравилось, потому что он начал медленно приближаться, и… Я предложил немного его научить.       Цзинь Лин улыбнулся:       — Я говорил тебе, что он рано или поздно придет, — сказал он с ухмылкой, и улыбка Лань Сычжуя стала шире.       Но как только Лань Сычжуй собирался ответить, дверь распахнулась. Все замерли, даже Фея.       — Что именно здесь происходит?