Приласкай меня муками

«Я — твоя возлюбленная, я твоя никто».

(Soundtrack: Joseph William Morgan — Enjoy the Silence)

      На что способно наше сознание? Сколько тайн оно может хранить в себе? Или… Как сильно им могли играться? Стоило ли верить всему, что окружало, или всему, что говорили? И в какой момент пора поймать себя на мысли, что сознание поддалось чистейшему безумию? Сейчас я терялась в себе, не понимая, где явь, а где сон. Все казалось чертовым сумасшествием с самого начала, которое неустанно пыталось упечь меня в могилу. Все сказания о родственных душах, небесный мир, немыслимые и порой бесчеловечные пытки... и он. Разве такое могло быть реальностью? Неужели все легенды и писания являлись истиной: что существует дьявол, который обитает в подземелье, и ангелы, что возвышаются на верхушках облаков? Что крылья — это не вымысел, а родственные души — это не глупая выдумка людей?       Приоткрыв глаза, я некоторое время смотрела в белоснежный потолок, где изредка пробегали световые силуэты проезжающих машин. Глубокая ночь всегда подталкивала меня к размышлениям, особенно сейчас, после всего произошедшего, что я уже не могла стать прежней, лишь печально вспоминала себя настоящую, когда еще была с нетронутой душой. Когда еще могла радоваться мелочам и оплакивать малейшие промахи. И как я смогла пережить и остаться живой? Хотя скорее я была ходячим трупом.       Когда мелькающие огни покинули комнату, погружая ее во мрак, я медленно повернула голову налево и слабо улыбнулась, видя, как моя родственная душа сладко спала на животе, закинув руку на мою грудь. Неосознанно все это время я водила кончиками пальцев, практически не касаясь, по его тыльной стороне ладони, иногда забегая на запястье... И старалась не дышать, чтобы не потревожить его крепкий сон. Сколько еще таких моментов безмятежности, где в главной роли было наигранное обожание, выпадет на моем пути?       Я пыталась подсчитать, сколько примерно дней прошло с первого дня моего пребывания на Небесах, но время было столь эфемерно, что это было практически невозможно. Может быть, месяц по земным меркам? Вспоминая первые дни и то, что поспособствовало моему появлению, я невольно вздрогнула и испугалась, что смогла разбудить его… но, услышав ровное дыхание, я облегченно прикрыла веки и медленно выдохнула. Не могла понять, как мой страх перерос в то, что я теперь наслаждалась его присутствием. Я была больна? Да, наверное, так оно и было, ведь иначе сложно объяснить то, что сейчас происходило.       Когда настал тот момент, что он дал себе волю сблизиться со мной, проводить время и засыпать рядом? Это могло что-то значить, или игра продолжалась? Конечно же, сердце в этот момент кричало, что все налаживалось, но разум же твердил, что это начало конца. Что дальше будет только хуже. Но больней ли? Я чувствовала опустошение в душе, которое дарило мне больше покоя и меньше боли, но хорошо ли это — ничего не чувствовать?       Окинув его расслабленное лицо взглядом, я медленно и аккуратно перенесла руку дьявола на кровать, после чего тихо и осторожно поднялась с постели, стянув попутно одно тонкое одеяло. Держа его края на груди пальцами одной руки, я неторопливо ступала в сторону балкона, где открывался вид на небольшой спящий городок, в котором я когда-то жила. Возможно, выходи окна не на площадь города, за которой находилось побережье, а на противоположную, то могла бы заметить вдалеке крышу родного дома, где я когда-то выросла. Медленно провела пальцами по тонкой шторке молочного оттенка, чувствуя странное волнение в груди, но только я начала углубляться в воспоминания, головная боль стала нарастать, отчего я отпустила старания и решила просто остаться на месте и любоваться видом. И продлить то спокойствие, которое мягко повисло в воздухе.       Это ли не странность? Знать, что внутри что-то зарыто, спрятано, но его невозможно откопать, иначе это может стать погибелью. Но и незнание дает ли жизнь? Ягодно-цветочный аромат, которым была пропитана квартира, удушал и принуждал упасть на колени и отчаянно разрыдаться, навевая в памяти что-то неведомое, но я уперто стояла на ногах, смотря на ночной небосвод, где едва ли можно было насчитать парочку звезд. Я не осмелилась по возвращении что-то узнать у Люцифера, потому что на него нахлынула неожиданная для меня ласка. Мы лежали, обнимались, гладя друг друга кончиками пальцев, каждый что-то доказывая или рассказывая, и смотрели в глаза с небывалой нежностью. Это было так необычно… И мне хотелось продлить это ощущение.       Опустила голову, прикрыв веки, но не сдвинулась с места, слыша, как Люцифер резко оказался у меня за спиной, укрывая бордовыми крыльями. Нет, он не касался меня, лишь опалял кожу спины адским дыханием, а я не могла обернуться, продолжая оплакивать свою память или же игру с сознанием, которую кто-то мне устроил по доброй воле. Резко открыла глаза, почувствовав, как дьявол бережно и медленно перекидывал волосы на правое плечо, а затем стал невесомо водить кончиками пальцев от шеи, уходя на спину, где крылья тихо трепетали. Вцепившись руками в край одеяла на груди, я думала о том, что мне оставалось лишь упиваться и пытаться вспомнить хоть что-то, что он когда-то произносил, чтобы попробовать вытянуть информацию.       — «Как ты это делаешь?», — тихо прошептала я в пустоту, когда, кажется, стала понимать смысл этой фразы. — Это имело иное значение, ведь так? Я раньше думала, что ты это произносил с иным контекстом, чтобы заставить почувствовать меня особенной, а сейчас же… Этот вопрос звучал, чтобы я что-то поняла?       — Продолжай, — попросил он почти неслышно, проводя губами по плечу, а у меня мурашки бежали да мысли путались от его касаний. Нельзя так влиять на мое тело. Это невыносимо. И так прекрасно.       — «С тобой совершенно другие ощущения, почему так?», — вспомнив его очередную фразу, которую, я уверена, слышала много раз во время нашей близости, и задумчиво свела брови, опуская взгляд в пол. — Это очередной вопрос, чтобы… Ты не о связи говорил, да?       — Верно, — шепнул он в районе уха, а затем стал водить носом по коже за ним, стискивая руками мою талию, но после ослабил хватку и окольцевал ее, чтобы придвинуть к себе, не оставляя и миллиметра между нашими телами.       — Когда я спросила: «Что бы ты сделал, если бы у тебя была родственная душа?», ты ответил: «Убил»… — робко и тихо отозвалась я, но не успела задать главный вопрос, как Люцифер внезапно перенес руку с талии на мою шею, удушая и впечатывая в себя.       — И это правда. Я бы убил ее тотчас, как узнал бы об этом, — ядовито прошипел он, заставляя меня трястись от вылетевших слов. — Не задумываясь, вынул бы сердце и скормил Церберу. Вырвал крылья. Принес бы колоссальные муки, чтобы никто больше не отважился ею стать. Чтобы отец не позволил кому-то страдать. И это малая часть, малышка, что бы я сделал.       — Тогда почему я еще жива? — надсадно спросила я, жертвуя остатки кислорода в легких, потому что его хватка не позволяла сделать вздоха. — Где мои страшные пытки, которые ты только что назвал? Или это мне только предстоит вкусить, Люцифер? — я подняла руки, на что одеяло упало на пол, и впилась ногтями в его предплечье, чтобы ослабить сдавливание на шее. — Вырви мое сердце, оно и так уже почти погибло, как и душа. Перестань меня мучить.       — Я устал это слушать, — грубо крикнул он, оглушая меня. — Ты уже ответила на свой вопрос вначале нашего диалога. Так зачем ты опять продолжаешь говорить бессмыслицу? Отныне я не желаю это слышать.       — Но…       — В кровать, Уокер, — обрывисто прогремел он, делая шаги назад и таща меня за собой следом. — Замолчи.       Он опрокинул меня на нее, ложась следом, и, когда я намеревалась вскочить, надавил рукой на талию, прижимая к постели. Люцифер не давал сделать мне ни шага, вымолвить ни слова, накрыв нас своим крылом, чтобы я скорее уснула. Тяжело дышал мне в макушку, когда я отвернулась, понемногу начиная ронять горькие капли, а я не понимала, чем вызвана его злость, и почему так сложно ответить на мои вопросы. Что за гребаную клятву он дал и кому?..       Миллионы вопросов пролетали, но ни один не сорвался с губ, пока я смотрела в одну точку, чувствуя жар тела дьявола, который не намеревался меня отпускать ни на секунду. Прижимал к кровати, закинув руку на талию, и то ли ласкал дыханием волосы, то ли оставлял легкие поцелуи, пока я старалась не выдать жалобный всхлип. А затем под гнетом сонливости от слез и под звук его бьющегося сердца стала проваливаться в царство Морфея, надеясь, что эта ночь даст мне покой и убережет от очередного кошмара.

***

      Бурная жизнь за окном заставила меня выйти из спокойного сна, но я несколько раз предприняла попытки вернуться обратно, накрывая голову подушкой. Звуки машин, выкрики людей да невыносимый шум работающего моторчика на мотоцикле прямо под окнами заставили меня удрученно выдохнуть и ослабить хватку на краях подушки. Черт, что же за утро такое отвратительное? Но стоило мне открыть глаза, скинув набивку, я села, растерянно всматриваясь в закатное небо, от которого комната окрасилась в персиковые тона. Упираясь рукой в кровать, провела ладонью по волосам, оглядываясь, и огорченно поджала губы, когда не обнаружила Люцифера. Расстроенно посмотрев на пустующее место рядом, я неохотно поднялась и направилась в душ, чтобы хоть как-то смыть с себя очередное разочарование, которое медленно распалялось внутри, вызывая жжение в области сердца.       Простояв под водой около получаса, я поняла, что невозможно так долго прятаться здесь от мира и надо что-то делать, пока дьявол не соизволил вернуться, чтобы вновь потрепать мне нервы. Да, проснувшись, я понадеялась, что он оставил хотя бы записку, но это так глупо. Когда он передо мной отчитывался? Насухо стерев все капли с тела полотенцем, я вновь стала наносить жирным слоем крем на кожу, который обнаружила в шкафчике, чему я немного удивилась. Но это не последнее, что заставило меня усомниться в реальности и задуматься. Когда я вышла из ванной и подошла к небольшому шкафу, то заметила в нем множество нарядов на любое время года. Люцифер, что, сюда всех своих шлюх приводил? Что это вообще за место? Квартирка какой-нибудь девушки, которой он внушил не появляться здесь, пока не решит вернуть меня обратно на Небеса? Становилось тошно от этих мыслей.       Надев платье и босоножки, я, не смотря в зеркало, постаралась сделать что-то с волосами и, психанув, собрала их в хвост, чтобы не затягивать свое нахождение в странном месте, в котором мне становилось не по себе. Особенно в одиночестве. Довольно иронично все складывалось, ведь только вчера я стремилась побыть одной, а как эта возможность появилась, я хотела сбежать в гущу толпы, чтобы затеряться в ней. Или от своих мыслей?       Спустившись по лестнице, я толкнула металлическую дверь и вышла на улицу, вдыхая чистейший воздух, по которому я так соскучилась. Все-таки мне повезло с этим городом. Он был прекрасен во всех смыслах. Только в маленьких селениях, которые находятся на окраинах материка, есть такая изюминка: чистота и изящность. Проходя мимо прохожих, я восхищенно разглядывала небольшой район, где были трехэтажные дома, что было необычно для данного места, ведь основой были частные постройки, но выйдя на площадь, я не сдержала лучистой улыбки, замечая, как брусчатку усыпали сотни голубей. Я аккуратно обходила их, чтобы не спугнуть, но сигнал автомобиля, который раздался со стороны дороги, мигом спугнул их, отчего они стаей взлетели в небо, поднимая мои волосы потоком ветра.       Сойдя с асфальта на дорожку, усыпанную гравием, я высматривала знакомые инициалы на стволах деревьев, которые мы оставляли с друзьями в детстве, чтобы не потеряться, когда здесь был обычный лес, не превращенный в парковую зону. Вдоль дороги стояли массивные фонари, освещающие округу, пока я медленно шла, пиная камни и вспоминая с грустной улыбкой все, что мне удалось здесь пережить. Выйдя к огражденному пруду, я облокотилась на перила, всматриваясь в водную гладь, которую местами усыпали водяные лилии.       Когда я разглядывала цветки, перед глазами стали всплывать знакомые неясные картинки, которые было невозможно разгадать, но я смутно увидела что-то связанное с лилиями, которые держала в руках. Но не с теми, что растут в болоте, нет, а с теми, которые дома ставят в вазу. И в этом видении я читала записку, которая была выполнена словно из бархата, но что на ней было написано, я так и не смогла разобрать. Только сумела уловить такое странное и приятное чувство внутри… Нечто трепещущее и волнительное. Так странно. Я сходила с ума, иного определения всему, что происходило со мной, не находила.       Когда людей в парке почти не осталось, я решила аккуратно пробраться к дому и проследить за отцом, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Идея, конечно, безрассудна, но сейчас мне стала невыносима мысль, что я так и не проведала его, не убедилась в его сохранности. Пока я была ослеплена болью, даже не задумалась, как он жил, когда меня не стало… Я забыла обо всем, что было когда-то важно для меня.       Медленным шагом я добралась за двадцать минут и никак не решалась повернуть за угол на свою улицу, стоя за кирпичным забором, который ограждал дом, где проживал мистер Хинс, что занимался управой данного района. Наш же дом находился в конце улицы, практически у самого леса, и выделялся лишь ярко-синей крышей, ведь все остальное было столь непримечательно и бедно, что люди старались не забредать так далеко. Сделав внушительные вздохи, я проморгалась и твердо пошла вдоль оград, стараясь успокоить свои крылья, которые намеревались раскрыться и унести меня обратно, лишь бы я не тревожила остатки своей нервной системы. Не знала, смогу ли справиться с увиденным, но стоило мне заметить в доме свет со стороны гостиной, я стремглав побежала к нему.       Впившись пальцами в металлический сетчатый забор со стороны массивного дуба, который прятал меня в тени, я всматривалась в окно и не замечала, как по щекам текли жгучие слезы, когда я обнаружила отца, что сидел на диване и с уставшим видом смотрел в книгу. Сердце, которое было готово выпрыгнуть минутами ранее, сейчас вовсе остановилось, заполняясь склизким горем, а ноги просились броситься в дом и крепко обнять папу, когда я увидела его болезненный, измученный вид. Он двумя пальцами потер глаза, приподнимая очки, а я еле сдерживала жалобный вскрик, закрыв рот ладонью. Он был не готов к моей потере… Ему так больно. Мне нельзя было так с ним поступать, оставлять одного, особенно после годовщины смерти мамы. Я выглядела не лучше, но это не отменяло того факта, что во всем была моя вина.       Может, эти страдания, что выпали на мою долю, — плата за поступок, который привел мою семью к краху? Сначала мама, потом я… Сможет ли он когда-нибудь отпустить нас и продолжить жить? Ведь вид его кричал, что он лишь существовал и до сих пор оплакивал нас. У меня кружилась голова, разнося по телу слабость, что хотелось упасть на колени и слезно просить прощения... Но услышит ли он мои мольбы?       Я что-то невнятно шептала в пустоту, надеясь, что слова долетят, и ему станет легче, уже не замечая, как с ладоней стекала кровь из-за того, что они впились в острые выступы. А он… он, посмотрев за окно, словно заметив меня, снова вернул свой безжизненный взгляд к книге, наклонив голову, чтобы показать всем видом, что прощения ждать не стоило, а я заметила за его спиной на стене множество фоторамок со мной и мамой. Не знала, как я сдержалась, как не закричала и не ворвалась в дом со всхлипами: «Папа, это я». Но пришла в себя, когда оказалась вновь у того кирпичного забора, сидя на холодной земле и утыкаясь лбом в колени. Вот она цена за неправильные решения. Я заслужила все, что со мной происходило. Кому и сколько боли я еще успела принести, раз меня так наказывали?.. Я больше не желала милосердия.

(Soundtrack: Snow Ghosts — Lost at Sea)

      Стирая слезы ладонями, я медленно брела по городу, который постепенно утопал в лунном свечении, и не замечала людей. Мои ничтожные крылья, невидимые для жителей, мягко укрывали, чтобы удержать внутреннее тепло, но оно беспощадно покидало меня, заставляя дрожать то ли от холода, то ли от внутренней рези, которая многократно проносилась в сердце, не желая останавливаться. Я не обращала на нее внимания, потому что впредь я приняла ее... Потому что заслужила и должна упиться ею вдоволь, чтобы заплатить за все грехи. Было плевать... так чертовски плевать на те ощущения, что накрывали волной, ведь перед глазами до сих пор стоял отец и его взгляд, в котором было меньше жизни, чем в моем. Это я должна была страдать. Я должна убиваться, не он...       Сумасшедшее головокружение накрыло сознание, принося с собой непомерную слабость, от которой хотелось лечь и сравняться с дорожной пылью. Каждый шаг давался с трудом, пока я проходила вдоль домов, видя в конце свой, в котором хотелось поскорее оказаться и встретить Люцифера, что непременно бы успокоил лишь своим видом, выплевывая яд. Но я бы упорно слушала, кинулась бы в объятья и просила о большем, чтобы утопил в нем, ведь я этого теперь всецело удостоена.       ...Но я бы его там не встретила, потому что видела его перед глазами, в своем сознании, слыша каждый неровный вздох. Ощущала, словно сама водила пальцами по нежной коже, каждое касание к женскому телу и горько упивалась этим. Я не боролась, не кричала и не пыталась избавиться от мерзких картинок, наоборот, всматривалась и вслушивалась, чтобы проникнуться агонией, которая практически не ощущалась. Было лишь чувство спутанности сознания и слабости. Плохо различала местность, медленно моргая и держась за голову, и была готова вот-вот упасть на колени, но ноги упрямо вели меня вперед. Крылья неистово вибрировали, будто теперь они стали чувствовать всю боль от измены, а я же неторопливо вышагивала, шатаясь из стороны в сторону.       Вцепилась пальцами в волосы у корней и мотала головой, чтобы скрыть непрерывный поток слез, но все было тщетно. Они оставляли кислотные дорожки на щеках, словно пытались привести меня в чувство, крича: «Открой глаза и прочувствуй боль!», но ее не было. Неужели это конец, и сегодня я паду? Такая жалкая. Я возлагала столько надежд, а все повторялось как заезженная пластинка: мне дарят счастье, а затем вмиг возвращают на землю, чтобы я не смела погружаться в призрачные мечты. И почему я не задумалась о том, что именно так и произойдет, как только открыла глаза и не обнаружила его рядом?       Стоило отдать должное Бейлинд, она хорошо отрабатывала мою просьбу. Пока Люцифер восседал в кресле, я видела, как она усыпала его оголенный торс сладкими поцелуями, а он лишь крепче сжимал подлокотники и смотрел... Ведь знал же, что я все увижу. Знал, как сделать больней.       Прижав пальцы ко лбу, когда перед глазами потемнело, стоило демонице расстегнуть его брюки, а ему тяжело вдохнуть воздух сквозь стиснутые зубы, я прислонилась свободной рукой к стене здания, чтобы немного прийти в себя, на миг отгоняя картинки. Я была словно не собой, меня будто напоили, потому что головокружение было уничтожительно для моего рассудка и не давало никак дойти до квартиры, чтобы упасть на пол пластом. Я хотела погрузиться в его измену и рассмотреть все в мельчайших картинках, которые смогли бы убедить мое сердце, что дьявол не мог полюбить меня и принять. Что такое будет повторяться из раза в раз, пока я не сгорю в зловещем пламени.       Случайно надавила на дверь, вваливаясь в странное помещение, где доносилась негромкая мелодичная музыка. Еле оторвав ото лба руку, обняла себя, проходя глубже и всматриваясь в танцующих на шесте девушек, на которых пускали слюни местные мужчины, надевшие самые лучшие костюмы, чтобы соблазнить и отхватить лучшую пассию на ночь. Я не знала, почему не вышла сразу, пребывая в затуманенном рассудке, углубляясь в толпу.       Очередные вспышки ласк девушки, которая с удовольствием заглатывала член дьявола, вывели меня за грань сумасшествия, вызывая приступ тошноты. Прижав ладонь ко рту, я побежала к двери, где, я надеялась, находилась уборная, но ворвавшись в небольшую комнатку, я тяжело сглотнула и, невнятно извинившись, хотела уйти, как меня схватили за руку и затащили внутрь, опрокидывая на кресло. Я старалась разглядеть их сквозь пелену, но каждое мое моргание только усиливало видения, на что я стала растерянно бегать взглядом по пустоте.       Ласковый женский голосок на время подарил мне крохи трезвости, и я устало посмотрела на нее, но девушка, не желая ничего слышать, когда я приоткрыла рот, положила палец мне на губы и поднесла стакан с алкоголем. Голоса звучали неразборчиво, но я отдаленно слышала, как меня уговаривали поддаться искушению. Неуверенно взяв его в руку, я поднесла к губам и сделала небольшой глоток, понадеявшись, что после меня отпустят, и я дойду до своего временного пристанища. Но сразу та же девушка поднесла мне на ладони небольшую круглую таблетку, но я хотела отказаться, а как услышала хриплый стон Люцифера, взяла и закинула ее в рот не задумываясь, запивая фруктовым алкогольным напитком.       Все стало происходить как во сне. Я уже болтала и смеялась с незнакомцами, едва ли углубляясь в видения, лишь слыша отдаленно его вздохи, но только я согласилась вдохнуть предложенного белоснежного порошка, как и они смазались.       Все происходило словно не в реальности, но мне это нравилось. Чувствовала, как моя душа покидала меня, когда откинулась на спинку кресла и всматривалась в яркие огни на потолке, видя в них Люцифера и Бейлинд, но помутненный наркотическими веществами рассудок давал мнимую эйфорию, скрашивая отдаленную боль. Когда я опустила голову, все перед глазами крутилось, но мне было так легко, что я невольно стала широко улыбаться.       Я не отдавала себе отчета, когда покладисто вложила ладони в две протянутые руки мужчин, которые вывели меня в общий зал и стали кружить в замысловатом танце. Ощущала лишь воздушность и счастье, ведя медленно головой и позволяя им ко мне прикасаться. Неторопливо двигала бедрами и никак не могла унять улыбку, проводя ладонями по их плечам, позволяя прижимать меня с двух сторон.       Музыка, которая так упоенно проникала в меня, заставляла повиноваться и не останавливаться, не замечая, как мужские руки уже вдоволь гуляли по моему телу. Я наслаждалась сладостным расслаблением, в котором лишь изредка простреливали импульсы боли, на что я невольно дергалась, но когда они отходили на второй план, самозабвенно отдавалась танцу и ласкам. Практически не ощущала губ на шее, откидывая голову назад, чтобы прочувствовать хоть что-то, в чем не читалось желание меня убить. Мелодия мягко переплеталась с глухими стонами дьявола, а мне было словно плевать, я поддалась временному забвению, которое затмевало все, что происходило до этого.       Было лишь сейчас, где я исполняла то, от чего становилось неимоверно легко и радостно. Вела ладонями по груди, от которой не шел привычный жар, и ликовала, пока мои бедра стискивали пальцами. И напрочь забывала обо всем, даже не замечая накатывающую тяжесть в теле.       Я была уверена, что мы секунду назад находились в просторном зале и танцевали, но сейчас же мы оказались в небольшой комнатке. Меня прижимали сверху два массивных тела, стягивая одежду и усыпая неприятными поцелуями, а я не могла и рукой повести, словно пребывала под наркозом, или того хуже. Не могла понять, что происходило со мной, но невыносимая тяжесть в теле и слабость убивали. А картинки, где Бейлинд, стоя на коленях, интенсивно приносила удовольствие дьяволу, лаская при этом мошонку, стерла весь мир, оставляя душераздирающую боль.       Я бы хотела вскрикнуть, чтобы меня оставили в покое и дали погибнуть, но мужские руки настойчиво сорвали с меня платье, оставляя лежать лишь в одних трусах. Меня воротило от их прикосновений, но мне оставалось лишь неподвижно лежать и смотреть в темный потолок. Трогали мою грудь и сами в этот момент раздевались, а я молилась, чтобы это скорее закончилось. И, кажется, звала Люцифера, вызывая странный смех у моих насильников.       Как же, однако, драматично все вышло. Я хотела скрыться и раньше мечтала, чтобы дьявол упился вдоволь моей изменой, а сейчас же, когда предоставился шанс, хоть и не по моему согласию, мечтала все прекратить. Но часть меня, та, что приняла кару, нашептывала, что так мне и надо, и это малая доля того, чего я заслужила. Что мне стоило принять это и вытерпеть, чтобы в конечном итоге пасть, сгорая заживо и отпуская все грехи... Все то причиненное зло отцу.       Когда один устроился у меня между ног, разрывая нижнее белье, второй оставлял укусы на груди, но они не замечали отблеска на моих щеках, где медленно скатывались горькие и отчаянные слезы, прячась в простынях. Мужчины что-то говорили, что должно было бы вызвать во мне отвращение и заставить спихнуть их с себя, но не было сил... Голова продолжала кружиться, и я не понимала, от наркотиков ли это или же от измены, но я пыталась сосредоточиться, всматриваясь в лампочку на потолке. Закрыла глаза, когда почувствовала, что в меня вот-вот пихнут свой грязный член, но...       Все мигом прекратилось. Услышав странный звук, словно что-то взорвалось, я едва вздрогнула, но это было скорее из-за того, что почувствовала вязкую жидкость на своем теле и кучу прилипших ошметков. Приоткрыв глаза, заметила, что стены были все в брызгах крови, которая медленно стекала вместе с кусочками тел, и резко закрыла, мечтая, чтобы со мной проделали то же самое.

(Soundrack: Archive — Black and Blue)

      Кровать прогнулась, но я не могла решиться открыть глаза, чувствуя свою ничтожность и молясь всем богам, чтобы это не был очередной насильник, который решил насладиться моим телом. Находясь за пеленой дурманящей агонии, когда душа откололась, не оставляя почти ничего на месте, я неистово желала, как никогда, почувствовать уже вкус смерти. Надеялась, что это всадник пришел за мной, чтобы утащить за собой в бездну и дать умиротворение, но этого не следовало, а я погибала в этих бесконечно долгих секундах, пока не коснулись горячие руки, поднимающие мое безвольное тело с простыней.       Легкое прикосновение пальцев на щеке убрало кусок тела смертного, смахнув заодно слезы, а я смогла издать слабый всхлип, не понимая происходящего. Я была словно под завесой, которая накрыла сознание плотной дымкой, не желая возвращать меня в реальность.       Крепкие мужские руки, которые отдавали знакомым жаром, прижали к себе, а затем я услышала приглушенный щелчок. Лежа на коленях у того, у кого я и предполагать не могла, я чувствовала, как между нами пропасть становилась все больше, которую хотелось преодолеть, но можно было только упасть в нее, впиваясь телом на дне в острые иглы, которые непременно бы следом вспыхнули адским пламенем. Я вздрогнула и задрожала, почувствовав на теле прохладные капли воды, которые постепенно сменились на более лояльную температуру. Прижавшись щекой к груди, на которой рубашка постепенно стала пропитываться влагой, горько заплакала, но не могла вымолвить ни слова, точнее пыталась, но с губ слетали слабые и невнятные хрипы.       Люцифер свободной рукой медленно и бережно проводил по телу, смывая с меня кровь и останки людей, тяжело дыша, но я слышала, как он хотел что-то сказать и не осмеливался. Или мне так казалось. Это продолжалось невыносимо долго, но он крепко прижимал к себе рукой, пока вторая аккуратно проходилась по телу. Интересно, как мы смотрелись со стороны? В моей голове вырисовывалась очень горькая и вымученная картина: мужчина, сидящий в душевой кабинке, прислонившись спиной к стене, держал на руках девушку, которая была измазана кровью, но не своей, нет. Он мог разорвать тех мужчин одним щелчком пальцев на кусочки, или даже одним взглядом, но почему он это сделал? Позаботился о своей душе или захотел спасти меня?..       — Что ты еще заготовила для меня, Уокер... — его слова проникли в меня, словно сквозь толщу воды, и я не могла с уверенностью сказать, что верно расслышала фразу, лишь сильнее прижалась к нему, еле поднимая руку, чтобы вцепиться пальцами в насквозь промокшую рубашку. — Какая же ты идиотка... Никогда не думаешь о последствиях...       Его шепот я еле могла расслышать за сильным напором воды, да и он вряд ли хотел это донести до меня, скорее высказывая мысли вслух, когда намыливал мое тело. А я дрожала... от его слов, точнее от того, что мне послышалось. Но были ли те слова не игрой моей фантазии? Я не могла ответить на этот вопрос, впрочем, как и на остальные. Все оставалось для меня загадкой. Мое безумие вышло на новый уровень.       — Вечно находишь себе приключения... а мне спасать тебя... каждый чертов день в моей невыносимой бесконечной жизни... ни дня спокойствия... Когда же это все закончится? Я устал...       Не могла разобрать его слова и в этот момент я поняла, что скорее всего еще эффект от одурманивающего вещества не спал и вырисовывал в моей голове эти фразы. Но они меня отравляли похлеще тех высказываний, которыми одаривал меня дьявол ранее. Почему он не проклинал меня, не кричал и не пытался смешать с грязью, как делал обычно? А оборачивал бережно в полотенце, стирая все излишки воды, и так аккуратно нес в комнату? Я сошла с ума. Такого быть не могло. Очевидно, я все еще ловила приход в том клубе... Это нереально.       — Сколько еще мук надо вынести, чтобы получить долгожданную гармонию? Как долго это может продолжаться?..       Люцифер все шептал и шептал, едва слышно, когда укладывал меня в кровать, накрывая одеялом. Аккуратно собрав мои крылья за спиной, которые не успели высохнуть, он уложил мою голову к себе на колени, откидываясь на изголовье кровати, и невесомо проводил по волосам. А я не могла утверждать, что это не являлось сном, потому что меня окружал привычный мрак. Как бы я не старалась приоткрыть веки, их будто склеили, а тяжесть в теле все так же не позволяла двинуться. Я пыталась что-то еще расслышать, но сон все затягивал глубже.       — Скоро все закончится... Все получится... — отдаленно услышала его слова и старалась зацепиться за них, но это было невозможно. — Осталось не так много страданий... перед падением...       От последнего слова, которое пронзило мою голову, я почувствовала, как сердце стало переполняться кровью, выплевывая излишки. Я не могла поверить, что... Что он желал моего падения? Он хотел моей смерти? Я кричала во тьму, которая окружила меня, чтобы она не забирала к себе и позволила еще немного услышать его слов, но она была непоколебима. Меня разрывало от боли, когда его слова неустанно крутились, вводя меня в немыслимое отчаяние и печаль. Нет, я не хотела погибнуть. Не позволю, нет, нельзя.       Но как спастись, когда этого желал сам дьявол и делал все для этого? Вот каким способом он решил от меня избавиться? Значило ли это, что он признал, кем я являлась для него, но его гордыня не позволила принять этот факт? Но почему же он не вырвал тогда мое сердце, как говорил днем ранее? Почему не убил в ту же секунду, когда понял это? Зачем так издевался надо мной, заслужила ли я этого? Ведь я ничего не сделала для него, чтобы так поступать со мной...

***

      С пронзительным вскриком резко проснулась и широко распахнула веки, смотря в стену и хватая губами кислород, чтобы вырваться из того же кошмара, который мне посчастливилось увидеть на днях, но когда я хотела подняться, меня прижали рукой, заставляя повиноваться и остаться на месте. Часто дыша, я злостно поджала губы и с силой резко села, понимая, что все это время я спала на его коленях, укутанная в одеяло. Так значило ли, что это все не было сном? Или большая его часть? Или мне все привиделось?.. Ох, черт.       Прижала пальцы к вискам, потирая, и сильно зажмурилась, ощущая тошнотворную боль в голове, которую каждое движение усиливало. Глаза слезились от рези, но я с силой приоткрыла их и посмотрела на Люцифера, который сверлил дырку в стене, закинув руки за голову. Удивительно, но он больше не пытался удержать меня на месте, на что я, укутавшись обратно в одеяло, заметив, что была абсолютно обнажена, устроилась рядом, но выдержала небольшую дистанцию, ведь кто знал, когда его снова подорвет, а пальцы окажутся на моей шее.       — Ты меня спас? — безжизненным голосом тихо спросила я, смотря прямо перед собой, потому что не решалась повернуть голову в его сторону. Я была так пуста внутри... словно уже была мертва. — Дай угадаю: чтобы самому не страдать? И правильно, ведь эффект от измен не так приятен, как ты, наверное, считаешь, — я уловила краем глаза, как его грудная клетка медленно, но тяжело стала вздыматься, но я продолжала играть с огнем, — Я заметила удивительную закономерность: ты меня приводишь в какое-то место, одариваешь мнимой нежностью, а затем бежишь проветриться с какой-нибудь демоницей. В этот раз даже глаза не закрыл. Так хотел, чтобы я понаблюдала?       — Надо же, — злостно усмехнулся Люцифер, когда внезапно уложил меня на спину и, нависая сверху, сжал шею. Ничего не меняется. Я же, напротив, не чувствовала ни толики страха, упивалась его гневом и всем сердцем ненавидела. — Шлюха Уокер не наигралась и хочет еще поразвлекаться со смертными?       — Я бы не отказалась, — ядовито выплюнула, со всей силы впиваясь ногтями в его запястье. — Отправь меня обратно.       — Сколько раз мне надо повторить, чтобы до тебя, наконец, дошло, что любое твое действие или слово будет нести последствия? — ядовито уточнил Люцифер, находясь в миллиметре от моего лица, чтобы я отведала исходящую едкость, но меня они не укололи, лишь вызвали мрачную усмешку, отчего я на мгновение испугалась, заметив свое странное поведение. — Помнишь, а ты, конечно же, помнишь, я тебе говорил, что при одном твоем неверном шаге, ты будешь расплачиваться? Так расплата началась, — после его слов я почувствовала, как тело дьявола стало нагреваться, набирая непомерно высокую температуру, оставляя ожоги на моей шее, а затем он сжал пальцами талию, оставляя и там след, на что я вскрикнула, но он мигом заглушил его, усиливая хватку. — Мой огонь может сжечь тебя за секунду, если я не остановлюсь. Так что же, Вики, нужно ли мне еще повторять?       — Решил меня этим напугать? — хрипло прошептала я, ведя ногтями по его предплечью, чтобы ослабить хватку. Со мной происходило что-то странное... я не контролировала себя. — Можешь быть уверен, что при измене я тоже не закрою глаз ни на секунду, чтобы ты так же отчетливо видел, насколько мне хорошо.       — Если к тебе притронется кто-либо, знай: я сделаю так с каждым. Хочешь, чтобы пострадали твои знакомые, друзья? Насколько я осведомлен, ты дорожишь и не осмелишься провернуть это с ними, а демоны, которые под моим покровительством, никогда не пойдут на такой шаг, потому что все знают, кто ты и кому принадлежишь.       — Я тебе не принадлежу, чертов ты подонок, — сдавленно отозвалась, но даже стоило заметить повисший черный дым над нами, который выпустил дьявол, я продолжила, не боясь последствий: — Больше нет. Никогда и ни за что. Тебе остается лишь молиться, чтобы я скорее пала и дала тебе свободу, а сейчас же я предприму все, чтобы ты вкусил столько же боли.       — Я. Не. Желаю. Это. Слышать, — часто дыша выкрикивал дьявол, сильнее стискивая шею, и когда мне показалось, что он меня убьет, резко отпустил и, взмахнув крыльями, поднялся с кровати. — Живо одевайся. У нас осталось не так много времени, чтобы провести здесь.       — Что, у самого Люцифера выделены определенные часы, которые он должен уделить мне? — горько отозвалась я, садясь и потирая шею, которая жутко болела, что даже регенерация не справлялась.       — А кто сказал, что я говорил про себя? — с недоброй улыбкой вкинул дьявол, смотря на меня уничтожающим пронзительным взглядом, от которого все внутренности перевернулись. — Встала, Уокер.       — Я...       — И заткнулась. Иначе то, что случилось сейчас, покажется тебе сказкой, — грубо перебил он меня, поправляя рубашку, а затем вышел из комнаты в гостиную.

(Soundtrack: Placebo — Begin the End)

      Проводив его тяжелым взглядом, надеясь, что он закроет дверь, и, стоило этому случиться, я, уткнувшись в подушку и сжав ее пальцами, прокричала, молясь, чтобы звук до него не долетел. Кинула ее в стену, и стала срывать простыни с кровати со всей злостью, которая была вызвана болью и обидой. Рыдая взахлеб, я скидывала все, что было на кровати, переходя на тумбочки, и не могла заглушить ничем свою опустошенность и непоправимость. Безумным взглядом бегала по комнате и хватала в руки все, что попадалось, чтобы отчаянно кинуть в стену, за которой находился Люцифер. Все... все, что я слышала, было игрой моего разума, который искал все пути, чтобы свести меня с ума и дать ложную надежду. Я ненавидела связь и все, что она вызывала.       Было так сложно... Совершенно невозможно с ней бороться, как бы я не старалась. Каждый раз, как я пыталась ухватиться за свободу и показать дьяволу, что он больше не сможет управлять мной, гордо поднимая подбородок, все мигом рушилось под его агрессией, которая вызывала неописуемый страх, хоть я могла и не ощущать в тот момент, пребывая под пеленой мнимой решимости, либо под его приторными фальшивыми словами, которые проникали в самое сердце, как бы я не пыталась оградиться от них. Видя его на горизонте, я всегда поднимала щит, который мог бы отрикошетить все, но забывала, что металл был местами уже пробит. В нем было множество дыр, появившихся в результате плевков ядом и ударов связи. Все было бестолку.       Устало плюхнулась на матрас, чувствуя внутреннюю сокрушенность. Грустно посмотрела на бардак, который сама же и устроила, и прикрыла веки, подпирая голову ладонями. Не было того места, попросту не существовало, где бы я смогла спрятаться. Как бы далеко я не убегала, он с легкостью находил меня и уничтожал. Постепенно. Я не знала, что необходимо было сделать, чтобы он оставил меня в покое. Какой шаг, какое слово или действие могли бы его оттолкнуть от меня? Ведь ничего не давало нужного эффекта...       Поднявшись, я расправила крылья, вытягивая их вперед, чтобы разглядеть новые потери, и грустно ухмыльнулась, проводя пальцами по новым черным перьям. От пурпурного оттенка практически ничего не осталось, лишь местами еще были не испорченные участки, но они были ничтожно малы. Сложив их за спиной, я, перешагивая через разбросанные вещи, направилась в сторону шкафа и, дойдя, выудила оттуда перламутровое платье с длинным рукавом, где был небольшой вырез на спине, как раз под крылья. Спешно надев и поправив волосы пальцами, я часто дышала, понимая, что скоро вновь увижу его, и наша игра продолжится. По его мнению игра, по моему же, скорее, война, где на кону стояли душа и сердце.       — Надеюсь, ты успокоилась, и мы сможем спокойно провести время, — послышался бархатный голос, в котором чувствовалась строгость, когда я решилась выйти из своего укрытия. — Готова?       — Да, — тихо сказала я, когда Люцифер приблизился ко мне, а мне оставалось лишь покорно опустить голову.       Он переместил нас на небольшой утес, что находился на окраине моего городка, внизу которого неспокойное море накрывало волнами преграду, стараясь разбить ее изо всех сил, а я лишь горько усмехнулась на это и скрестила руки на груди, поднимая взгляд к небу, которое пытались спрятать низкие и рваные тучи. Люцифер встал рядом, всматриваясь в горизонт, но некоторое время не произносил ни слова, сложив так же руки на груди. Повернув голову, я рассматривала его точеный, на удивление, идеальный профиль лица и не понимала, почему в родственные души выбрали именно меня. Я не подходила ему ни по каким критериям. Пламя в его глазах не полыхало, вызывая во мне спокойствие, а взгляд излучал сосредоточенность и задумчивость, но внезапно раздавшийся вопрос вывел меня из транса, прерывая любование, на что я отвернулась и стала рассматривать водную гладь:       — Как думаешь, Вики, почему я пал с Небес?       — Потому что полюбил? — выпалила я первое, что пришло в голову, когда усердно стала копаться в воспоминаниях, чтобы вытащить разговор с Мими.       — Полюбил... Это слишком низменно, — беспристрастно сказал он, а я же непонимающе свела брови, не решаясь посмотреть на него. — Я хотел доказать отцу, что ангелы не могут быть бесчувственными, и мы тоже заслуживаем что-то, помимо верного служения. И я доказал, за что и был сослан.       — Значит, ты… испытывал к ней чувства? — досадно спросила, практически не слышно, даже не зная, какой ответ хотела услышать.       — Нет, конечно же, — он странно усмехнулся, а я, не поворачивая головы, стала смотреть на него. — Чтобы доказать что-то, не обязательно чувствовать. Там была лишь похоть, которая затуманила разум, — он горделиво фыркнул, а затем продолжил все таким же спокойным голосом: — Но я не пожалел о том, что пал, потому что я сразу же создал так называемые грехи. А ведь они являются лишь чувствами, которые необходимо держать на грани. Я же этих граней никогда не имел, за что и стал правителем, создавая подобных себе демонов. Но ни один никогда не будет похож на меня. Даже те ангелы, которые пали следом и согласились сменить белоснежные крылья, никогда не утеряют бесчувствия, хоть и кажутся со стороны добродушными.       — Хочешь сказать, что ты самый честный в своих чувствах и они не наиграны, как у остальных подобных тебе бывших ангелов? — уточнила я с насмешкой, повернув все же голову на него, чтобы увидеть правдивость, или наоборот.       — Именно, — нежно согласился Люцифер, а затем поднес руку к моему лицу, ласково проводя пальцами по щеке, попутно убирая прядь волос за ухо.       — К чему ты все это говоришь? — прошептала, растерянно часто заморгав. — Что это изменит?       — Ты должна быть аккуратна. Вокруг столько зла, буквально в каждом слове и действии. Ты никогда не задумывалась, честны ли перед тобой те, кого ты называешь друзьями? — я с грустью всматривалась в его кровавое марево, которое приятно ласкало мою душу, понимая, что действительно искала подвох во всем, но усердно старалась не замечать, надеясь на искренность хотя бы Мими. И я не понимала его неожиданной откровенности. Мы никогда не разговаривали... а тут он что-то рассказал о себе. — Вики, ты должна помнить, что можешь доверять только мне. Больше никому.       — Ты смешон, — пылко вставила я, скидывая его руку с лица. — Ты меня убиваешь, заставляешь страдать, а теперь еще и говоришь, что только тебе могу доверять? Я уверена, что все, только не ты, желают мне добра. Они пытаются мне помочь, пока ты трахаешь в этот момент очередную шлюху! Как ты вообще можешь требовать от меня доверия? Как ты вообще что-то можешь от меня требовать?       — А ты сама спроси у них, — сладко прошептал он, наклонившись ко мне. — Но расскажут ли они тебе хоть малую часть? Я не думаю. Лишь то, что посчитают нужным или не особенным.       — И почему же они мне ничего не расскажут? — на мой вопрос он натянул насмешку, от которой мне стало противно, и я сделала шаг назад. — Ты этому посодействовал? — не веря, прошептала я, медленно качая головой и сильнее стискивая пальцами талию. — Зачем?..       — Сплошные вопросы, на которые я не могу ответить, к сожалению. А хотел бы, — дьявол бегло осмотрел меня, а затем встал вполоборота, хмуря брови. — Ты должна перестать бороться, тогда будет легче.       — Почему ты не можешь принять меня, и позволить нам обрести счастье, Люцифер? — я понуро опустила глаза, горько поджимая губы. — Или принять и отпустить? — не понимала, зачем постоянно твердила ему одно и то же, считая, что он всегда пропускал мои слова мимо ушей. — Ты хочешь, чтобы я пала?       — Почему ты так решила? — оживился он, опуская руки и вновь возвращая взгляд ко мне. — Ты же знаешь, что означает падение? Это не на Землю пасть, а попасть в Небытие, откуда нет выхода. Так почему же я должен желать этого, Вики? Я бы не хотел избавляться от тебя, как ты это надумала в своей голове. Все обстоит иначе, — задумчиво проговорил он, как-то многозначительно смотря на меня, а я опять терялась в догадках. Он опять что-то скрывал за своими словами? Как же меня это достало! — Тебе пора домой, Уокер, — я словно очнулась ото сна, услышав знакомые властные нотки в его голосе, а затем Люцифер, смотря мне в глаза, намеревался щелкнуть пальцами, но в момент перед перемещением я услышала фразу: — И без глупостей. Ты знаешь, чем это грозит. Теперь.

***

      Когда черный дым рассосался, предоставляя взору мою комнату в школе, я подбежала к окну, настежь открывая его, чтобы вдохнуть свежего воздуха и избавить сознание от аромата энергии Люцифера. Чтобы вытолкнуть все время, проведенное на Земле, и отпустить, как страшный сон. Я прекрасно понимала, что все ответы придут, лишь когда я отпущу ситуацию, ведь как только я начинала что-то отыскивать в своей голове, впадала в отчаяние, которое притягивало сильнейшую боль, а ее и так было достаточно в моей жалкой жизни. Часто и глубоко дыша, я смотрела на пушистые облака и старалась подумать о чем-то ином, где бы не присутствовал дьявол, но моя психика была сломлена, доказывая это в очередной раз, прокручивая, словно меня заставили насильно смотреть ненавистный фильм, все моменты, связанные с ним.       — Ну наконец-то! — громко воскликнула Мими, не скрывая своего огорчения, когда вышла из ванной и обнаружила меня. — Мне не спрашивать, где ты была?       — Не стоит, — ответила я на выдохе, разворачиваясь к ней лицом. — Как обстоят дела в школе? Многое я пропускаю?       — Еще бы, — насмешливо вкинула она, просушивая волосы полотенцем. — Я сейчас соберусь и покажу тебе кое-что. Ты будешь удивлена!       — Надеюсь, приятно удивлена, — как-то неуверенно пробубнила я, садясь в кресло и следя за сборами соседки, которая стала это делать ускоренно, что заставило меня ненадолго удивиться. Так не терпелось?       — Сейчас придет Джейсон, и мы вместе тебе покажем, — сказала она со слишком широкой улыбкой. — Ох, я бы потом сходила с тобой куда-нибудь, чтобы развеяться. Я скучаю по тебе, детка, и хотела бы больше времени проводить вдвоем. Если не хочешь выпить, то отправимся туда, куда укажешь...       — Мими... — прошептала я, пряча глаза, чтобы она не заметила слез, которые заслонили собой комнату.       — Прости меня! — резко обернувшись, с мольбой вскрикнула Мими. — Я пыталась остановить Бейлинд, чтобы она не шла к нему, ведь не было приказа, но она накричала на меня и... и...       — Все в порядке, — я несколько раз кивнула для убедительности, даже улыбку натянула, хотя она, наверное, выглядела кисло.       — Нет! — запальчиво вскричала она, откидывая кисточку для нанесения румян на туалетный столик. — По сделке она должна приходить к нему, только когда он сам вызовет! Я не понимаю, какого черта она творит! Вики, я поговорю с ней, чтобы она сделала все, чтобы избегать встреч...       — Сделке? — обеспокоенно уточнила я, внимательно в нее всматриваясь. — О какой сделке идет речь?       — Я не могу тебе сказать, прости. Это ее личное, — тихо отозвалась Мими извиняющимся тоном.       — Значит, сделка с дьяволом — не вымысел? — произнесла я задумчиво, чуть склонив голову. — Это реально? И что для этого необходимо?       — Вики, он не будет с тобой составлять сделку, если ты спрашиваешь...       — Я могу предложить ему то, что могло бы заинтересовать. И не думаю, что откажется.       — Это дурная идея...       — Предлагаю немного повеселиться внизу... Вики? — раздался внезапно голос Джейсона, который влетел в комнату, что дверь, которая впечаталась в стену, боялась вернуться в исходное положение. — Ты где была?       — О, тебе лучше не знать, — с усмешкой произнесла я, поднимаясь, когда он подошел и протянул руки, на что я, не раздумывая, кинулась в объятья, и, разорвав их так же быстро, отстранилась, пряча руки за спиной. — Я тоже могу поучавствовать в вашем веселье?       — Это даже не обсуждается, крошка, — подмигнул демон и поторопил Мими взмахом руки, от чего она, недовольно скривив губы, направилась к нам, откидывая волосы на спину. — Время идет, красотка. Пока ты тут наряжаешься, могут ограничить вход, и мы все пропустим.       — Не ворчи, я уже готова, — пропела демоница, выбегая из комнаты вперед нас.

***

      Когда распахнулись позолоченные массивные двери в зал, я растерянно оглядела то, как ангелы и демоны вели приготовление к торжественному празднику, отчего внутри вспыхнуло болезненное раздражение. К чему столько темных цветов и алых лент, когда мы находились на Небесах, где все было в светлых тонах? Складывалось впечатление, что надо мной все насмехались, устраивая глупый спектакль, в котором мне придется быть в главной роли.       Кровь отлила от лица и конечностей, а дрожь, которая стала пробивать меня по нарастающей, не скрылась от глаз рядом стоящих демонов. Я еле сдерживала себя от того, чтобы не наброситься на столы, которые украшали различные статуэтки и вазы, переворачивая их вверх дном, на стулья, что были обтянуты белоснежным велюром, да на небольшую сцену, на которой прорастало вверх, к самому куполу, дерево, усыпанное серебристыми листками.       — Все это... — я окинула пустым взглядом огромное помещение, — для чего?       — Так ты не знаешь? — слишком восхищенно отозвалась Мими. — Это все для тебя. Ты не представляешь, насколько давно не было Непризнанных, что теперь это как праздник, который мы не можем пропустить, когда бывший смертный примет сторону. Темные элементы в интерьере означают, что ты выбрала демоническую сторону. Тем более, что Люцифер будет тут, а ангелы не могут облажаться, лишь бы лишний раз не задеть его своей идеальностью.       — Почему демоном? — тяжело ворочая языком, выдавила из себя, неотрывно следя за ангелами, которые укрывали столы. — Что, если я решу быть ангелом внезапно? Я не бывала на занятиях, да и в школе в целом, так откуда всем знать о моем решении?       — Кого ты сейчас обманываешь, Вики? — раздался голос Джейсона слева, а я уже и забыла о его присутствии. — Ты слишком подвластна эмоциям. Даже если ты захочешь заполучить ангельские крылья, они тебя не примут по многим причинам.       — И главная — Люцифер, не так ли? — горько усмехнувшись, произнесла я, сжимая край платья руками, словно от моей хватки зависит моя непоколебимость. И что тогда я не взорвусь в любой миг. Но когда мой взгляд упал на алую ленту, которая опоясывала вазу, я вспомнила злосчастный бал, на котором я молила дьявола об отпущении. — Расскажите о том бале в Аду, на котором я... Когда я... Просто расскажите.       — Ой, мое любимое событие, но и в то же время я так его ненавижу, — печально проговорила Мими, опуская голову. — Его называют иначе, но на деле это обычное приношение клятвы о верности.       — И что это значит? — озадаченно уточнила, повернув на нее голову, но демоницу перебил Джейсон.       — Кровавая оргия, — с небывалой легкостью сказал демон, разглядывая стены.       — Джейсон, это не главное. Зачем ты ее пугаешь? — рассержено шикнула Мими, наклоняясь в его сторону. — После танцев проводится ритуал, где каждый демон должен пожертвовать каплю крови в чашу, из которой испьет Люцифер, чтобы ослабить их и взять под свой контроль.       От ее слов меня словно осенило. Теперь стало ясно, зачем Бальтазар привел собственноручно меня на него... Чтобы я сама все испортила и нарушила празднество, а он сбежал, не принося клятвы. Чертов ублюдок все продумал. Мрачная улыбка растянулась на моих губах, когда я вспомнила его погибель, отчего на душе стало спокойнее. Как бы я не желала страданий Люциферу, я не хотела, чтобы его предали. Прикусив губу, чтобы Мими не заподозрила моих мыслей, я еще и отвела взгляд, рассматривая величественные люстры, которые свисали вниз, словно капли.       — Но мы же ушли немного раньше этого. Выходит, демоны обошлись без клятвы? — апатично я отозвалась, уже нервно кусая губу, понемногу чувствуя капли крови. — И что за оргия? Люцифер тоже участвует в ней?       — Конечно же, нет. Люцифер испил по возвращении все до капли, он не мог поступить иначе. Как же ты много не знаешь о нашем мире, — с улыбкой сказал демон, качая головой и смотря на меня, как на ребенка. — Он спит только с теми, кто удостоен. Скажем так: с особенными.       — Или с теми, с кем заключил сделку, — робко вклинилась Мими.       — Это его любимое, — кивнул он, бросив взгляд на соседку. — Чтобы унизить и заставить пожалеть всеми путями, что они решились пойти на это.       — Хотите меня убедить в том, что он не спит со всеми направо и налево? — вопросила я, вздернув брови от неверия.       — Почему же, спит. Только вот потом их никто не видит больше, — пожав плечами, пояснил демон, но на мой пристальный взгляд, он тяжело выдохнул и продолжил: — Они умирают.       — Сгорают заживо, — вновь вставила Мими, практически выкрикнув. — Он сам их убивает, потому что не любит делиться ни с кем, а так они точно никому не достанутся.       — Я думаю, что скорее их тела не выдерживают его температуры, — задумчиво протянул Джейсон.       — Все, остановитесь, — выкрикнула я, выставляя ладони вперед. — Я не хочу знать подробностей, мне и так все это видится. Достаточно! — я делала шаги назад, чувствуя накатывающую тошноту. — Мне надо идти.       — Куда? — взволнованно прошептала Мими, пытаясь меня остановить. — Отдохни от него, Вики.       — Я ради дела и, надеюсь, потом сразу вернусь, — продолжала отнекиваться я, окинув напоследок зал. — Переместите меня в Ад, пожалуйста. Срочно.       — Ты уверена? — с сомнением поинтересовался Джейсон, но когда я кинула на него злобный взгляд, он щелкнул пальцами.

(Soundtrack: Billie Eilish — Your Power)

      Когда я узнала о возможности пойти на сделку, безумная и опрометчивая идея никак не желала отпускать меня, на что я решила действовать. Может, именно таким способом я смогла бы что-то исправить и сохранить свою жизнь? Я уже мысленно рисовала в своей голове картинки, где бы я мирно проживала свою вечную жизнь, где-нибудь неподалеку от отца, изредка навещая его в чужом облике. Возможно, даже смогла бы с ним установить доверительные отношения и видеться чаще. Это ли не счастье? О большем я и не мечтала, лишь о свободе, которую мог даровать лишь он. Но крохотная надежда теплилась внутри, что Люцифер бы испугался моего условия и перестал отталкивать. И мы бы обрели счастье? Второй вариант казался куда менее реальным, чем все остальное в моей жизни.       Проходя по коридору Ада, я обдумывала, что же я могла предложить. Идей было масса, но подходящих я едва ли могла сосчитать по пальцам одной руки. Нервно проводила ладонями по плечам, растирая их, словно мне становилось холодно, хотя в Аду было жарче, чем обычно. Но мое сердце чувствовало предстоящие события куда раньше, чем я, как и моя душа, которая постепенно начинала горько обливаться слезами, не желая терять еще частичку.       Когда я уже разочаровалась в поиске, потому что никак не могла найти покоев дьявола, будто коридор меня специально путал, не давая возможности дойти до пункта, где я собиралась его поджидать и выкинуть очередную выходку, от которой он бы непременно вскипел и посмеялся... или же согласился, но все оборвалось, как и мое стремление пойти навстречу. В конце узкого холла, где в конце виднелся выход на улицу, который намеренно, как мне казалось, появился, желая сопроводить, раскрылись двери, и оттуда вышел Люцифер, а с ним две девушки. Они что-то блаженно нашептывали ему, лаская пальчиками предплечья, а я же остановилась, не желая соглашаться с увиденным.       Вот она реальность. Никто не собирался меняться, хотя пытался утверждать обратное. Я с уверенностью могла сказать, что не понимала поступков Люцифера, ведь только недавно он был нежен и открывался... а сейчас же собирался уединиться с демоницами, чтобы, видимо, добить меня окончательно, ведь знал, что мне недолго осталось, так он решил вдвойне меня уничтожить, стереть в порошок.       Я горько и тихо рассмеялась, опуская руки, но не предпринимала никаких действий, смотря на него... А он повернул голову и заметил меня. Как же отменно он играл свою роль, что любой бы актер мира позавидовал таким умениям. Какая же прекрасная способность имелась у него: он показывал всем видом, что я особенная, ради кого способен, хоть и редко, но переступить через себя, заставляя меня ощущать себя виноватой из-за того, что я посмела сказать что-то не то. В такие моменты я проклинала себя, что посмела поступить неправильно по отношению к нему, отдаваясь в его власть, чтобы сгладить последствия, а он же в свою очередь злоупотреблял этим. Но самое странное не это. Даже сейчас я ощущала его власть надо мной.       Ведь я стояла на месте по его безмолвному приказу. Мы смотрели друг другу в глаза, возможно, часы, на деле же секунду. Он одарил меня надменной усмешкой, пока к нему касались чужие руки, а я же грустью. Хотела ли я теперь сделки? Мечтала до невыносимости. И теперь я знала, что потребую. Мне не нужно счастье с ним, я хочу счастье без него. И если понадобится заключить сделку с самой Смертью, то я ни на секунду не задумаюсь, без промедления протягивая руку.       Я приложила руки к шее, чтобы сжать и не выдать всхлипа, который рвался наружу. Его поступок ударил точно в цель, даже измены не понадобилось. И я молилась, чтобы в сегодняшнем огне погибли не только демоницы, но и захватили его с собой. Чертовски больно, до одури, что хотелось окунуться в кипящую кислоту, которая в момент меня растопила... Хотя она зарождалась внутри. Люцифер повернулся ко мне спиной и направился с ними к выходу, оставляя меня в одиночестве. В удушающем, не дарящем спокойствие одиночестве. Но в этом имелся и свой плюс. Теперь, когда они скрылись, я могла больше не сдерживать жалких слез.       Развернувшись, я пошла в обратную сторону, чтобы найти иной выход, уже оплакивая свою душу, но только сейчас я испугалась. Я не хотела погибнуть, желала отчаянно выжить и не вкусить тот адский огонь, который я уже видела неподалеку. Нет, он еще не касался меня, лишь пугал и заставлял подготовиться к неминуемому. Стирая слезы, я не заметила, как ускорилась на бег и, столкнувшись с кем-то, начала что-то невнятно бормотать, всхлипывая, без возможности остановить свою истерику, но стоило поднять глаза, как они широко распахнулись от удивления, а слезы мигом прекратились.       — Опять ты? — весело заявил Абигор, закатывая глаза, отчего мне захотелось рассмеяться, что я и сделала, считая, что мир сошел с ума, сталкивая меня с тем, кто терпеть меня не мог. К слову, я его тоже. — Заканчивай преследовать меня, маленькая надоедливая Непризнанная. За что мне такое наказание в виде тебя? — я уже громко смеялась, скорее истерично, когда слезы вновь хлынули, на что я хотела скорее обойти его и уйти, но демон схватил меня за руку и повел с собой, не отпуская ни на секунду, хоть я и пыталась вырваться. — Раз ты так соскучилась, пошли со мной. Только при условии, что не будешь распускать свои руки, а то меня не возбуждает вид заплаканных девочек. Кстати, хреново выглядишь, — он все говорил и говорил, а я перестала понимать происходящее, зачем-то следуя за ним. — Я хотел повеселиться и сегодня не против компании. Но такой подарок тебе предоставится лишь один раз, если ты больше не будешь попадаться мне на глаза. Договорились?       — Договорились, — ответила я, когда истерика стала постепенно сходить.