Исцелённый

«А они-то что здесь забыли?» Жар свалил так быстро, как только мог. Он протолкнулся через садовников, поливавших клумбы с лилиями. — С дороги! — бросил Небесный и вошёл в арочный проём, ведущий к западному крылу. Юный дракон пробирался через расставленные диваны, столы, стулья, подушки и другие помехи, которые типа составляли место, где остальные могли проводить свободное время. Его комната была на первом этаже у конца коридора. Небесный открыл дверь в свою комнату и, оказавшись внутри, тут же захлопнул и запер её. «Чего этим козлам от меня надо?!» Жар хотел оставить Яшмовую Академию и всю эту брехню с Драконятами Судьбы позади. Но нет же. Конечно же судьба наслала на него очередной гнилой подарочек в виде тупого брата и свихнувшейся сестры этого героического Глина, который вообще ничем не выделялся, потому что всё сраное пророчество от и до было постановкой! «Я-то знаю, ведь я был грёбаным запасным Небесным». Юный дракон сделал глубокий вдох. Дневной свет освещал его скромную просторную комнату. Здесь было несколько сидений, пустые полки справа от выхода и стол со стулом прямо под окном. Слева располагалась приподнятая кровать. Небесный заселился вчера утром, и его сумка до сих пор лежала нетронутой на полу возле стола. Вообще, брать с собой ему было особо нечего, но мать заставила взять запасное одеяло, а сам Жар настоял на том, чтобы взять свою коллекцию графических свитков, или графитков, как он любил их называть. Они были похожи на обычные свитки, но повествование в них шло с помощью изображений с маленькими пузырями для речи и мыслей персонажей. Жар читал их с раннего детства каждую ночь, пока ждал мать, работавшую допоздна с Когтями Мира. Он надеялся провести с ней хоть немного времени, прежде чем она встанет рано утром и вновь пропадёт на весь день. И этот ночной разговор всегда заканчивался одинаково.

***

— Жар! — гаркнула его мать. — Ты опять не спишь? Иди спи! — Да сейчас, сейчас! — юный Небесный вскинул передние лапы. Он специально ждал её возвращения у входа в спальную. — Сначала выслушай меня. Я думал, может, нам стоит завтра утром что-нибудь поделать вместе: купить мороженое, там, сходить вместе… — Жар, — начала Лавина тоном, которым нередко затыкала сына. — Я не могу. Ты же понимаешь. Когти Мира делают всё для защиты Драконят Судьбы, чтобы они выросли и остановили эту войну. Такова наша основная цель и моя в том числе. Она настойчиво затолкала дракончика в его спальню крыльями и указала на кровать. — А теперь. Иди. Спать. Жар дополз до кровати в подавленном состоянии. Возможно, Лавина заметила это, ведь она остановилась у выхода, повернулась к нему и произнесла более спокойным тоном: — Я делаю всё это ради тебя, Жар. Ты поймёшь меня, когда подрастёшь.

***

«О, я всё теперь понимаю, мама», — усмехнулся Небесный. — «Я был слишком посредственным для тебя. Мне не суждено было остановить войну, как этим особенным Драконятам Судьбы. В чём тогда смысл вообще тратить на меня время, да?» Раньше юный Небесный частенько представлял себя легендарным героем из графитков, который спасает Пайрию, ведь только после этого мать наконец была бы готова проводить с ним время, любить его. Вот только это была ложь. Даже когда он стал частью этих бесполезных запасных Драконят Судьбы, он всё равно, как и до этого, не мог встретиться с матерью. Жар пытался выдавить из себя злость, но ощущал лишь щемящую боль в сердце. Небесный проглотил ком в горле — желание свалить из этого поганого места и вернуться к маме. «Она всё равно не захочет видеть меня. Никто не захочет увидеть эту морду». Сейчас Жар хотел лишь свернуться клубком на кровати и начать жалеть себя до конца дня, но даже этого он сделать не мог, потому что сегодня была встреча с его дурацким целителем. «Ну что за хрень», — проворчал он про себя. Жар вытащил графиток из-под крыла и положил его в сумку к остальным. Набор листов для новоприбывших лежал на столе со вчерашнего дня там, куда Небесный забросил его. Он достал его и стал листать, пока не нашёл лист с информацией о его целителе и о том, где находился его кабинет. Солнце начало заходить. Небесному стоило отравиться прямо сейчас, чтобы не опоздать. Всё же он пообещал матери, что попытается исцелиться… Что бы эта брехня ни значила. И вот так, с особо злобным и угрюмым выражением, Жар направился в кабинет №134 на втором этаже главного корпуса.

***

Юный дракон сидел в небольшом кабинете своего целителя. Внутри находились окно, выходящее в сад, удобные сидения по центру и маленький приставленный к стене стол, за которым работал целитель. Сам целитель оказался Морским. Ему было, кажется, двадцать с чем-то лет. Его синяя чешуя имела отвратительный оттенок зелёного мха, а его большой размер раздражал. Но главное в нём было то, что он был тем ещё мудилой. Как только Жар вошёл в кабинет, он увидел, как Морской на мгновение поморщился, когда взглянул на его морду. «И не такое увидишь, мудила!» Сейчас Небесный сидел на мягкой подушке с кислой миной и следил за тем, как тупица-целитель готовил материал для заметок. И вот Морской наконец заговорил: — Я очень рад, что ты смог прийти сегодня, Жар. Меня зовут Астериас, и я твой целитель! Юный Небесный прищурился. — А ты точно врач? Если я попрошу найти мои почки, ты сможешь? Морской нахмурился. — Да, я врач, и… Да, я могу показать твои почки. Целитель что-то написал на пергаменте. Жар выпрямился и зарычал. — Что за фигню ты только что написал? Наверняка то, как сильно ты меня, сволочь, ненавидишь и хочешь прогнать! Да ты просто подонок, слышишь? — На самом деле я просто записал сегодняшнюю дату. Дракон показал Жару свой листок. Небесный фыркнул и сменил тему: — Так с чего вдруг ты целитель, а не просто врач? Что в тебе такого особенного? Вопрос был пронизан презрением, но Морской оживился, словно не заметил этого. — Отличный вопрос! Если хочешь, могу рассказать про дополнительную психологическую и эмоциональную подготовку, которую мы проходим, прежде чем стать целителями. Жар закатил глаза. — Не хочу, — ответил он. «Если бы я хотел просидеть очередную лекцию, я бы остался в той поганой академии». Астериас лишь кивнул, продолжая улыбаться и никак не реагируя на поведение Жара. «Да ему вообще плевать, что я говорю, что ли?» — Хорошо, тогда почему бы тебе не рассказать немного о себе? Морской, готовясь делать заметки, опустил коготь в чернила и пристально уставился на Небесного. Жар заворчал и уставился в потолок. — Ну, я ненавижу это место. Ненавижу тебя, ненавижу свою комнату, ненавижу этот кабинет, ненавижу всех… Ну да, вкратце вот так. Морской записывал каждое произнесённое слово. — Ага, а теперь расскажи о том, что тебе нравится. — Ничего. В этой дыре ничего интересного нет. Астериас взглянул на юного дракона. — Тогда поговорим о другом. Например, чем ты любишь заниматься в свободное время? У тебя есть какие-нибудь увлечения? Жар задумчиво почесался. — Мне нравится готовить… и читать графитки, — признался он. Астериас стал улыбаться так, будто Небесный сделал ему первую приятную вещь за весь этот жалкий день. — Тебе нравится готовить? Замечательно! У нас здесь проводятся кулинарные занятия. Тебе стоит на них сходить. — Чего? Да ни в жизнь! — Жар фыркнул. — Я и так уже знаю, как готовить! Мне не нужны какие-то там уроки с кучкой придурков. Целитель оставил заметки и мягко взглянул на Небесного. — Думаю, тебе будет очень полезно заниматься чем-то, что тебе нравится. Не надо относиться к этим урокам как к обучению. Представь, что это очередная возможность заняться любимым делом! Уверен, если попросишь, тебе разрешат приготовить всё, что ты захочешь. Жар уставился в пол, пытаясь выглядеть равнодушным, хотя эта идея безусловно его заинтересовала. Небесный скучал по готовке. В прошлом он готовил для матери, когда та возвращалась домой с работы, и со временем дракон освоился с ней. После нескольких драматичных вздохов и ворчания Жар всё-таки сдался. — Ладно, так уж и быть. Схожу я на эти дурацкие занятия. Но если они окажутся такими же бессмысленными, как я думаю, то я пас. Целитель по-дурацки широко улыбнулся. — Отлично! Стоит ли мне записать тебя на завтра? Жар опустился поглубже в своё сидение. — Да без разницы. Пусть будет так. Всё продолжая широко улыбаться, как какой-то идиот, Морской добавил ещё несколько заметок. — Чудесно! А теперь давай начнём наш сеанс.