Исцелённый

Жар лежал и смотрел в потолок. Из открытого окна доносились звуки сверчков в траве и лягушек у берега реки, которые дополнялись тихим храпом Охра. Земляной прижался к нему, спрятав голову под крыло, и мирно спал. Грудь юного дракона двигалась в такт дыханию, и его лапы изредка подёргивались. Однако прохладный ветерок не мог унести тяжесть в груди. Жар сдержанно дышал и всё продолжал думать о матери. Желая отвлечься от тревожных мыслей, Небесный повернулся к Охру и начал внимательно изучать его морду, словно рассматривая звёздный атлас. Он не понимал, ни почему этот дракон был столь идеальным, ни как этот дракон мог любить его в ответ. На Небесного снизошло успокоение, и на одно мгновение он даже смог закрыть глаза. Затем он распахнул их, оторвал взгляд от Земляного и покачал головой. Очень хотелось свернуться вокруг этого бурого дракона и заснуть вместе с ним. Устал ли Жар? А то. Хотелось ли ему забыться в этом уюте и заснуть? Конечно. Станет ли он это делать? Не-а. С тех пор как Небесный встретил Брюха, из задворок сознания начали лезть едкие вопросы, шёпот внутреннего голоса, что никак не хотел утихать. «Почему она ещё ничего не написала? Она отправила меня сюда, потому что хочет забыть обо мне? Может, ей уже плевать на меня? Как она вообще может забыть о собственном ребёнке?» Боль и гнев струились по венам, когда Жар вспомнил слова Охра: «Прости, Жар. Я хочу ответить на твои вопросы, но правду может сказать только твоя мать». Тогда, на рынке, с разбитым сердцем и слезами на глазах, Небесный решил: хватит ждать. Раз она не собиралась идти к нему навстречу, он сам доберётся до неё. И дракон был готов любой ценой получить ответы на свои вопросы. Но вначале стоило дождаться ночи. Если кто-либо заметит его — особенно Охр или Астер, — то его попытаются остановить. Вообще, звать к себе Земляного в ту же ночь, когда собираешься улететь, было плохой затеей, но Жар ни о чём не жалел. Охр фыркнул и вжался покрепче в Жара. Небесный напрягся. Земляной расслабился, как и Жар, и вновь начал храпеть. Надо было уходить, пока Охр не проснулся. Небесный проморгался, сосредоточился и начал аккуратно вылезать из-под одеяла. Когти уже касались пола, и вдруг он ощутил, как его что-то держит. Дракон дёрнул головой и увидел, что Охр лежал на его крыле. Пытаясь не вздохнуть, Небесный начал мало-помалу вытаскивать крыло из-под тяжёлого Земляного. Он аккуратно вилял им и внимательно следил за спящим драконом. Наконец крыло было вызволено, но Охр начал ворочаться. Жар замер и задержал дыхание, пока Земляной не повернулся набок и не расслабился. Небесный наконец выдохнул. Повезло, что Охр крепко спал. Жар подошёл к кровати и укрыл Земляного одеялом, поцеловав в нос на прощание. «Прости, Охр», — сказал про себя Небесный. — «Надеюсь, ты не сильно расстроишься. Скоро вернусь». Юный дракон замешкался, рассматривая спящего Земляного. Вот что на него нашло? У него и так проблем было по горло. Что скажет Буря, когда узнает, что он убежал? А Астериас? Его выгонят? Или… снова поставят Каравайку охранником? Жар зажмурил глаза и сжал лапы. Нет, он должен был это сделать. Нужно было узнать раз и навсегда, что было в голове у матери. Шатаясь по тёмной комнате, Небесный нащупал стол и достал два куска пергамента и пузырёк с чернилами. Он не хотел рисковать, зажигая свечу, поэтому отнёс принадлежности к окну и начал писать под светом луны. Решив, что стоит написать хоть что-то, чтобы не исчезнуть без следа, как бессердечный ублюдок, дракон опустил коготь в чернильницу и начал простенькое письмо: Охр, Прости, что исчез так внезапно. Я пошёл навестить мать. Вернусь через несколько дней. — Жар. Письмо не было романтичным, но у Небесного не было времени на слезливые речи. Он завернул его и подписал: «Для Охра». И только тогда дракон вспомнил, что Земляной не умел читать. «Да ё-моё!» Небесный хлопнул себя по лбу. Несколько минут он думал: может, стоит просто разбудить Охра и всё ему рассказать? В итоге Жар решил, что лучше не будить его. «Понадеюсь, что он отнесёт письмо Стерх… Хотя не хотелось бы, чтобы письмо привлекло лишнее внимание». Жар хотел поделиться новостями лишь с Охром и Астером. Удивительно, насколько его начало заботить мнение Морского: не хотелось доставлять ему лишних хлопот и заставлять переживать. Взяв второй кусок пергамента, дракон быстро скопировал письмо. Он собирался подкинуть его под дверь кабинета. И надеялся, что целитель поймёт. Кто, если не он, знал, насколько Небесный скучал по матери. Жар глубоко вздохнул, положил письмо на тумбочку у кровати. Замер — и быстро разрисовал письмо маленькими трогательными сердечками. Хотя бы так. Покончив с этим, он осторожно открыл дверь и скрылся за ней. Следующая остановка — кабинет Астера, а затем… встреча с матерью.