Исцелённый

Астериас проснулся утром с нехорошим предчувствием. Он встал и заправил кровать, взял сумку с документами и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и продолжив гадать, откуда у него это волнение в животе и покалывание в жабрах. Обычно Морской чувствовал себя так, когда надвигалась какая-то беда. Или гроза. Так или иначе, его ждала работа. Никакие ненастья, бедствия или концы света не смогут встать у него на пути. Астериас проверил, закрыл ли он дверь, и направился к восточному крылу дворца королевы Рубин. Все пациенты жили в Медцентре, поэтому королева Небесных милостиво дала целителям кров в стенах её крепости. Спальни бывших слуг были переоборудованы в небольшие жилые помещения. Комнаты были скромные, но жить в них было комфортно. Королева Рубин была гораздо скромнее матери. Солнечный свет проникал внутрь через большие окна в арочных проёмах и грел каменный пол. Морской шёл по коридору в сторону балкона, откуда можно было вылететь. Оказавшись на балконе, он сразу же расправил крылья, чтобы впитать больше великолепного тепла, и вдохнул свежий горный воздух. Хоть это и не был океан, здесь тоже открывался прекрасный вид. Астериас сделал несколько взмахов, чтобы разогреться, и взлетел, примкнув к потоку сильного ветра, который спускался с горы на долину с укромным Медцентром. Первым делом Морской отправился в столовую и взял с собой чашку кофе и бублик. Затем он отправился к себе в кабинет. Пытаясь держать кофе пальцем правого крыла, бублик в пасти, а документы под левым крылом, он открыл ключом дверь и вошёл внутрь. Ему хотелось сесть и насладиться завтраком, но надо было подготовиться к сеансу с Жаром, который начнётся через двадцать минут. Сделав большой глоток кофе, дракон достал записи о Небесном. Астериас был целителем лишь чуть больше полугода, но он быстро понял, что Жар будет одним из самым тяжёлых пациентов в его практике. Не потому, что с ним тяжело работать, — Морского не раздражал ни характер Небесного, ни его манеры поведения, ему нравилось работать с ним. Трудности доставляла эмоциональная глубина его проблем. Не было какого-то одного травмирующего события, на котором можно было бы сосредоточиться. Вместо этого проблемы, словно стая медуз с обжигающими щупальцами, сопровождали его всю жизнь, повлияв на характер и мировосприятие. Будет непросто освободить Жара от оков прошлого, но Астериас был готов на всё, чтобы помочь юному дракону. Ведь он имел право на спокойную жизнь. Но первым делом Небесному стоило разобраться с источником этих многочисленных проблем — с его матерью. Было нетрудно понять, что у них были натянутые отношения, которым дракон посвятил несколько страниц заметок. Целитель принялся разбирать записи на эту тему, нашёл начало и пробежался глазами по тексту:

Сеанс №8

У Жара ненадёжные отношения с матерью. Он несколько раз упомянул на сеансах, насколько был зол тем, что Лавина «пыталась бросить» его. Эти тирады часто сопровождаются тревогой, чувством вины и слезами, которые Жар пытается скрыть. Когда я пытаюсь раскрыть эту тему, он резко начинает оправдывать её. Очевидно, что он очень любит её, вот только она не отвечала взаимностью, из-за чего Жару кажется, что он не может больше доверять ей, надеяться на её любовь и заботу. Уверен, именно по этой причине Жар ведёт себя очень враждебно и склонен считать, что его никто не любит. Думаю, эти семейные проблемы так же связаны с его попыткой убить Камнероя, но пока рано строить догадки. Жар не хочет говорить об этом Ночном, но по его поведению видно, что он очень сожалеет о содеянном.

Сеанс №9

Жар впервые упомянул на сеансах свой шрам. Кажется, он уверен, что вызывает у матери отвращение, и поэтому она отстраняется от его. Судя по всему, этот шрам — своего рода защитный механизм: для Жара это причина того, что мать обделяет его заботой, несмотря на то что проблема была задолго до появления шрама. Я помогаю Жару принять этот шрам как часть себя, но пока не наладятся отношения с матерью, вряд ли что-либо изменится. Тогда, полагаю, придётся организовать встречу Лавины и её сына.

Сеанс №10

По моей вине сеанс провалился. Я пытался уговорить Жара рассказать о Камнерое, что лишь вывело его из себя. В итоге он в порыве гнева сбежал с кабинета. После того как он прибыл в Медцентр, его учителя рассказали мне про ситуацию с Камнероем. По их мнению, отказ дракоманта исцелить шрам Жара стал мотивом для нападения. Однако я думаю, что за этим скрывается нечто большее, но всё ещё не хватает информации… Узнаю, когда Жар будет готов с ней поделиться. Астериас вздохнул и начал растирать виски. Он хотел помочь Жару, но сейчас это могла сделать только Лавина. Будет непросто, и на это уйдут годы, но Небесному станет лучше, только если наладятся отношения с матерью. Очередной приступ волнения в животе, и Морской решил запить его с помощью кофе. Протянув лапу к высокой чашке без ручки, дракон случайно уронил заметки со стола. Он начал быстро собирать их с пола, как вдруг заметил странный кусок пергамента, который лежал у двери. Его как будто оторвали откуда-то, а ещё на нём виднелось имя целителя, написанное почерком Жара. Не обращая внимание на усилившееся волнение, Астериас открыл письмо и начал читать небольшое сообщение. С каждой секундой волнение всё больше переходило в ужас. — Карпов помёт, — ругнулся Морской. Он уронил письмо и побежал к двери. «Плохо дело, плохо, плохо, очень, очень плохо!» Непонятно, когда Жар написал это письмо. Может быть, он уже давно улетел. Тем не менее Астериас поспешил к комнате Небесного в надежде, что тот был ещё там. «Он не готов встретиться с матерью. Ему ещё предстоит разобраться с эмоциями, мы только-только начали работать над гневом!» Прохожие расступались перед целителем, несущимся к западному крылу. Лёгкие горели, когда он оказался у двери в комнату Жара, но времени на передышку не было, и дракон начал стучаться. — Жар?! Ты дома?! От сердца отлегло, когда внутри послышался звук падения с кровати. Последовал быстрый стук когтей: дракон внутри посмешил к двери. Наконец дверь открылась, и Астериаса встретил потрёпанный и сонный… «Охр?» Морской изумился, но быстро пришёл в себя. — Охр? Что ты здесь делаешь? Где Жар? Земляной непонимающе качнул головой, от чего на его челюсти и шее стали видны засосы. Астериас поджал края пасти: «А. Так вот почему он здесь». Было легко понять, что они испытывали симпатию друг к другу. Но вот то, что эта симпатия уже переросла вот в это, было новостью для Морского. Вообще, он рекомендовал Жару избегать таких встреч потому, что они могли стать для него дополнительной ношей. Небесный был очень ранимым, хоть и скрывал это. Но как бы ни хотелось сберечь Жара, целитель не собирался утруждать его. Если он хотел с кем-то встречаться, то Астериас был только за. — Жар? — Охр протёр глаза, его выражение было таким же недоумевающим, как и у Морского. — А он не с вами? Юный дракон полностью открыл дверь. К его груди намагнитилось письмо, на котором почерком Жара было написано его имя. А ещё пергамент украшали куча маленьких неровных сердечек. Астериас взял письмо и передал Земляному. — Значит, Жар и тебе сообщение оставил. Изумлённый, Охр взял кусок пергамента и начал с прищуром рассматривать своё имя. — Тут моё имя… да? — спросил он. Целитель кивнул, ожидая, что Земляной прочтёт содержимое, но тот вернул пергамент. — Можете прочитать? Я… пока плохо читаю, — дракон опустил плечи с неловким видом. — Конечно, — Астериас взял письмо и печально вздохнул после прочтения. — Как я и думал. Тут написано то же, что и в моём сообщении. — А что именно? — Ну… Жар убежал, чтобы встретиться с матерью, — ответил Морской, сложив конверт и передав Охру. Однако Земляной словно оцепенел. Сонливость в глазах улетучилась, сменившись напряжённым испуганным взглядом. — Чего?! — выкрикнул он. Дракон окутал себя крыльями в порыве отчаяния. — Нет-нет-нет, это всё из-за меня! Астериас попытался успокоить юного Земляного: — Охр, это не так. — Да всё так! — он сделал несколько глубоких вдохов. — Вчера мы были на рынке… Увидели Брюха, я его не знал, но Жар знал… И, и там были другие из Когтей Мира… Жар очень хотел увидеть мать, он думал, она будет с ними, но её там не было; я должен был понять, что с ним что-то не так, что он лишь притворялся невозмутимым; я не остановил его, не сказал, что у её матери может быть новый ухажёр; он придёт к ней, и увидит, и ужасно расстроится! — задыхаясь и ходя кругами, проговорил Земляной. Целителю пришлось схватить его за лапы, чтобы утихомирить. — Успокойся. Не паникуй, — приказал Астериас наиболее серьёзным тоном. Военная служба была ему в тягость, поэтому он пошёл по стопам матери и стал врачом. Но всё же Морской понимал, что должен был сейчас же успокоить Земляного, иначе будет слишком поздно искать Жара. — И какой ещё ухажёр? Откуда такая информация? — Брюх рассказал, — ответил Охр. Жар упоминал его. Небесный питал ненависть к Ночным за то, что они разлучили его с матерью и поместили в группу, которую неофициально называли «Альтернативными Драконятами Судьбы». Судя по его словам, их было пятеро… И Жару было что сказать про каждого участника этой группы. — Он сказал, что именно поэтому Лавина не писала Жару. Я не поверил ему, поэтому решил промолчать, — дракон виновато понурил голову. — Думал, что эти слухи лишь расстроят Жара, но если это правда и он сам узнает про это… — Будет нехорошо, да, — подтвердил Астериас, потирая жабры. Небесный и так изо всех сил пытался завоевать внимание матери. Вряд ли он спокойно воспримет её гипотетического нового мужа. «Надо срочно отправиться за ним. Если он хочет встретиться с матерью, то пожалуйста. Но я должен быть рядом, чтобы разрядить обстановку». — Лавина должна быть в Возможности, — начал размышлять вслух Морской. — Думаю, он отправился туда. Я смогу долететь до города за несколько часов… Хоть бы с Жаром было всё хорошо. Охр энергично закивал. — Да, и я с вами! — Земляной закрыл за собой дверь и выжидающе уставился на целителя. — Когда вылетаем? — Э-э… — Морской стал собираться с мыслями. — Охр, понимаю, что Жар для тебя очень важен, но лучше мне полететь одному, — ведь именно он нёс ответственность за Небесного. Это был переломный момент в его жизни, здесь нужна была помощь профессионала… Да и не хотелось вовлекать юного дракона в семейные конфликты. — Думаю, лучше тебе остаться в Медцентре. Земляной громко фыркнул и уставился в глаза целителю. — Серьёзно? Жару нужна поддержка! С чего бы мне тут прохлаждаться?! — прокричал он, раскинув крылья. Вскоре дракон ощутил угрызения совести и сложил крылья, прикрывая пасть лапами. — П-простите, само вырвалось. Просто… Я так волнуюсь… Астериас положил лапу на плечо юному дракону и слегка наклонился. Синие глаза уставились в карие. — Ничего страшного, Охр. Я знаю, что ты беспокоишься за него, но нужно понимать, что мне нужно будет говорить не только с Жаром, но и с его матерью. Если слухи не врут, она такая же вспыльчивая, как и её сын. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мне лучше отправиться одному. Земляной потупил хмурый взгляд и нехотя кивнул. Морской похлопал Охра по плечу и убрал лапу. — Вот и славно, — целитель отошёл на пару шагов и стал готовиться к вылету. — Надеюсь, успею вернуться к вечеру, — сказал он понуренному мрачному Земляному. — Если не вернусь к ужину, передай Буре… — И что ты хочешь передать? — донёсся новый голос. Астериас напрягся, но вскоре расслабил плечи. Повернувшись, он увидел, как Каравайка шла прямо к нему. Позади неё хромал на трёх лапах Песчаный с запавшими глазами — Сушняк, один из пациентов Астериаса. Своим видом он напоминал скорее ходячий скелет, покрытый тонким слоем чешуи: плечи выпирали под острым углом, а на спине торчали бугорки от позвонков. — Этот юнец искал тебя в кабинете, но там никого не было, — укоризненно произнесла Каравайка. Затем она уставилась с прищуром на Охра и на дверь в комнату Жару. — Р-р, не говори только, что этот сорванец опять пропустил сеанс. Земляной угрожающе зарычал. Астериас сам хотел сделать то же самое. — Каравайка, — обратился дракон с натянутым спокойствием. Он соединил передние лапы в замок, пытаясь не показывать недовольство. — Мои пациенты тебя не касаются. Если я ещё раз услышу, как ты их оскорбляешь, я передам твои слова Буре. Понятно? Не обращая внимание на зашипевшую Песчаную, Морской обратился к прибывшему пациенту: — Прости, что заставил тебя ждать, Сушняк. Что-то не так? Снова началась ломка? Или лапа беспокоит? Песчаный в прошлом служил под покровительством Ожог. По его задней левой лапе попали ледяным дыханием, и её пришлось ампутировать. Впоследствии Сушняк пристрастился к обезболивающим. Во время сеансов Астериас помогал ему набрать вес и завязать с веществами. Морской чуть не вздрогнул, когда юный дракон подошёл поближе. Не сказать, что он испытывал отвращение от изуродованных конечностей, — во время войны и даже на сеансах и не такое увидишь. Однако почему-то Астериас, в отличие от остальных врачей, никак не мог свыкнуться с этим зрелищем. При виде больших глубоких шрамов и ран Морской невольно представлял ту боль, что когда-то испытывал их обладатель. Мать постоянно твердила, что его чрезмерная сострадательность помешает ему стать врачом, что лишние эмоции плохо повлияют на качество работы. Астериас же оставался при своём мнении: его умение сопереживать делало из него прекрасного целителя. Сушняк сел, издав стон и наклонившись вправо, чтобы не давить на повреждённую лапу. — Не, ничего такого. Просто хотел узнать, можно ли сегодня провести сеанс пораньше, как-нибудь до обеда? — хриплым голосом спросил Песчаный. Астериас кивнул и улыбнулся. Он перестраивал в голове расписание на день. Останется ли вообще время на поиски Жара? — Конечно можно. Хочешь теперь встречаться по утрам? Сушняк покачал головой. — Не, мне нравятся вечерние сеансы. Просто у меня сегодня свидание, — и юный дракон подмигнул. Ответ застал Морского врасплох. «Да как так-то!» — обратился целитель к небесам. — «Почему все мои пациенты ходят на свидания, а мне не с кем?» Сейчас было не до самоедства, так что Астериас просто кивнул. — Понятно. Тогда скоро увидимся. — Спасибо, Астериас! За мной должок, — Сушняк слегка похлопал Морского по спине и стал медленно уходить. Целитель следил за ним глазами и думал, как ему быть. «Теперь я не могу отправиться за Жаром! Никак не успею вернуться к началу сеанса. Можно полететь после него, вот только…» — И где же Жар? — спросила Каравайка, оказавшись прямо у морды Астериаса. Её тепло сушило чешую Морского. Целитель сделал шаг назад. — Он… Э-э… Каравайка сделала шаг вперёд. — Продолжай. Будь это кто-либо другой, Астериас, возможно, и рассказал бы, что Жар убежал навестить мать. Но вот надо было именно Каравайке оказаться здесь. Морской изо всех сил старался защитить Небесного от неё. Песчаная была уверена, что он представлял опасность для других, и эта уверенность, судя по всему, подкреплялась её личной неприязнью. Она могла убедить королеву Рубин выгнать Жара, но Буря и Астериас убедили королеву оставить его в Медцентре. Если Каравайка узнает, что Небесный сбежал, она сразу же донесёт это до королевы как довод, что Жар был слишком опасным для Медцентра. Надо было что-то придумать. — Ну, он… — Заболел! — предложил Охр, встав между драконами. — Он очень болен. Думаю, нам лучше пока не подходить к нему. У него… что-то очень заразное! Каравайка подалась назад и поморщилась. — Фу, ужас. Тогда держите его подальше от меня. — Конечно, конечно, — подыграл Астериас. — Пусть отдохнёт до завтра, — дракон стал отгонять Песчаную взмахами крыльев. Она напоследок недоверчиво взглянула на дверь в комнату Жару и отмахнулась от крыльев Астериаса. — Ладно, ладно, ухожу! Но как-то это очень уж подозрительно. Если завтра не увижу его, мои подозрения подтвердятся. Песчаная резко развернулась, и острый кончик её хвоста чуть не прошёлся по морде Морского. Он успел отдёрнуть голову в самый последний момент. Без тени сожаления Каравайка направилась к выходу из здания и скрылась. Охр и Астериас тяжело вздохнули. — Значит, план меняется, — начал Морской, повернувшись к Земляному. — Теперь не получится сразу отправиться за Жаром, — дракон провёл лапой по морде и заворчал. — Наверное, он уже там. Но не могу же я просто взять и оставить его! Охр прокашлялся. Астериас взглянул на него, и тот с надеждой улыбнулся. — Может, мне полететь за ним? Тяжёлый вздох. — Нет, Охр. Этим должен заняться я, ведь я несу ответственность за Жара. Но придётся вылететь чуть позже, чем я рассчитывал, — целитель защитил глаза крылом и взглянул на небо, высчитывая примерное положение солнца. Скоро надо будет встретиться с Сушняком. — Вылечу где-то до ужина. Очень надеюсь, что я зря беспокоюсь и что Жар в порядке. А ты, Охр, лучше проведи этот день с сестрой и постарайся лишний раз не беспокоиться, — Астериас ждал ответа, но последовала лишь тишина. Он опустил крыло и увидел, что Земляной испарился. — Охр? — позвал дракон, крутясь на месте. — Охр!

***

Охру не нравилось вот так убегать, но Астериас ни за что не разрешил бы ему полететь за Жаром. И поэтому, пока Морской рассматривал небо, он бросился к выходу, скрывшись за креслами и столами, расположенными в центре помещения. Земляной примерно знал, где находилась Возможность. Глин много рассказывал об этом городе, когда его только построили. Он точно был где-то возле Пятихвостой реки, а до неё лететь было недолго. Так что никаких проблем быть не должно же, да? Охр посмотрел на Астериаса. Тот продолжал кружиться на месте, растерянно оглядываясь и выкрикивая его имя. Юный дракон ощутил укол вины, но постарался не обращать на него внимание: сейчас надо было найти Жара. И вот Земляной вышел, добежал до сада и сразу же взлетел. Землю из ближайшей грядки с цветами частично сдуло резким потоком ветра. Дракон с переменным успехом набирал высоту наперекор порывам ветра, пока Медцентр не уменьшился до размеров камня, застрявшего между двумя гигантскими горными ущельями. Он летел через горные хребты, держась ближе к земле и проносясь через холмы и долины. Затем ландшафт сменился лугами и полянами. Где-то вдалеке виднелись тёмные полосы, которые, словно артерии земли, змеились по равнине, вытекая из основного потока. Они разделялись на пять больших потоков, напоминавших сложенные хвосты. Это была Пятихвостка. Охр ускорился. «Не волнуйся, Жар, я скоро буду».