Исцелённый

— Привет, Астериас, — поздоровался Жар. Охр обвился с ним хвостами в знак поддержки. — Я… — юный дракон сделал глубокий вдох. — Хочу встретиться с мамой. Удивлённый целитель недолго посмотрел на Небесного, после чего кивнул. — Ну что же, вперёд, — сказал он и отошёл в сторону. Жар не имел и малейшего понятия, что произойдёт, когда он увидит мать. Утренняя злость ушла, от неё осталась лишь ноющая, пронизывавшая всё тело боль. Несмотря на то, что сердце кровью обливалось, он всё равно любил свою маму. Видимо, именно поэтому, когда юный Небесный увидел её поникшей в центре комнаты, когда увидел, как её глаза засияли при виде его, он без раздумий побежал к распростёртым лапам. Мать подняла его и прижала к груди, смеясь и плача. — Глупыш! Я люблю тебя, слышишь! Люблю тебя! — Я тоже, я тоже люблю тебя! — повторял Жар из раза в раз, задыхаясь. Материнское тепло окружило его, и юный дракон смог наконец расслабиться. Он бессильно положил голову на плечо Лавине и сделал глубокий вдох. Мать была здесь. Обнимала его. Она его действительно любила. Мечта Жара наконец исполнилась. Когда мать и сын расстались, Небесный, к своему удивлению, впервые увидел слёзы матери. Она ласково улыбнулась и вытерла слезу, стекавшую с его щеки. — Жар, — Небесная вздохнула, и её улыбка поникла. — Прости, что не выслушала тебя этим утром. Я не знала, что… — она умолкла и ненадолго закрыла глаза. — Что тебе было настолько плохо. Давай забудем про тот инцидент, — Лавина взялась за небольшие лапы сына, и тот вновь почувствовал себя мелким дракончиком. — И начнём сначала, — предложила она. — В этот раз я тебя выслушаю, обещаю. Жар кивнул. — Превосходно! — бросил Астериас, широко улыбнувшись и испугав Небесных. Он торжественно хлопнул передними лапами. — Наконец-то мы сможем обсудить всё вместе! — Эм… В смысле вместе? — спросила Лавина, покосившись на Морского. Тот покосился в ответ, словно его спросили, где находится небо. — Ну я тоже буду с вами, понятное дело! Ваше общение стоит направить в правильное русло, и целитель Жара тут будет как нельзя кстати. Жар, всё ещё находясь в объятиях матери, ощутил, как та напряглась. — Это личный разговор, и он будет только между… — Мама, — прервал юный Небесный. Лавина взглянула на него. — Думаю, э-э, пусть лучше Астер останется. Не хочу, чтобы всё было как утром. Лавина несколько секунд с негодованием рассматривала целителя, после чего вздохнула и сдалась. — Ладно. Астериас улыбнулся. — Прекрасно. Раз вы готовы меня выслушать, — произнёс он, — нам стоит вернуться вернуться ко моему кабинету. Думаю, мы и так отняли слишком много времени у Бури.

***

Жар сидел в кабинете Астериаса под крылом матери. Довольно непривычно было находиться так близко к ней. С тех пор как они помирились, она постоянно держала его ближе к себе, обнимая лапами, крыльями и ухаживая за ним. Было приятно, но в то же время странно. Юный дракон не помнил, чтобы она когда-либо столько обнималась. Морской же расположился за рабочим столом в привычной довольной позе с соединёнными в замок передними лапами. — Очень рад, что мы смогли собраться вместе и настроиться на диалог, — оживлённо начал он. — Не то чтобы у нас был выбор, — пробубнила Лавина. Если Астериас и услышал её, он тактично промолчал, начав сортировать бумаги на столе. — Итак, — начал целитель уже серьёзным тоном, — как вы понимаете, между вами есть… некоторое недопонимание, и, думаю, пора с этим разобраться. Лавина готовилась что-то сказать, но Астериас остановил её взмахом хвоста. — Но прежде, чем мы начнём, хочу напомнить, что здесь мы относимся друг к другу с уважением. Если кто-то говорит, то никто не перебивает. Говорим по очереди. Понятно? — Морской сурово уставился на Небесных. Лавина фыркнула и наклонилась к сыну. — Он всегда такой назойливый? Жар пожал плечами, ехидно улыбаясь. Астериас не мог не услышать этот вопрос. — Да так, иногда, — ответил он. — Оставьте свои хвалебные замечания, пожалуйста, при себе! Благодарю, — ответил Морской. — Напомню, что мы не обо мне сегодня говорим, а о вас. Начнём с Жара, — дракон с довольной улыбкой обратился к юному Небесному. Его белые зубы сверкали на свету, словно люминесцентная чешуя. — Хочешь сказать что-нибудь маме? Жар задумался. Много чего хотелось сказать, но с чего же начать? Его взгляд скакал между напряжённой материю и подбадривающим целителем. «Столько всего хочется сказать… Но если подумать, мне нужны лишь ответы на вопросы». — Эм… А можно вопросы задать? — спросил юный дракон, обвив хвост вокруг лап и выжидающе взглянув на Астериаса. — Всего пара вопросов… Можно? Морской удивлённо хмыкнул и кивнул. — Конечно. Можешь говорить всё, что хочешь, — сказал он. Жар благодарно улыбнулся и сделал глубокий вдох. На душе было на удивление спокойно. Этим утром мысли скакали, словно горящие лягушки, теперь же стало получше. Может, потому что Астериас был рядом, а может, потому что он слишком устал, чтобы о чём-либо беспокоиться. «Что ж… Пора. Пора задать самый страшный вопрос». — Мама… ты же любишь меня, да? Ну, ты уже сказала, но… Ты уверена? Лавина вздёрнула головой, словно ошпаренная. — Конечно люблю! Как тебе в голову вообще пришло… — Кхем, Лавина, — смело прервал Астериас. Небесная заворчала, но дала понять, что слушает. — Не стоит так эмоционально реагировать, — спокойным голосом начал целитель. — Никто ни в чём вас не винит. Просто ответьте честно на вопрос, — завершил он и обнадёживающе улыбнулся. Лавина вздохнула. Взглянув на Жара, она расслабилась и переменилась. Небесный не сразу понял этот странный взгляд, он видел его впервые: спокойный, но в то же время серьёзный. Уши матери были навострены, голова слегка опущена. Вдруг юный дракон понял: она стала считаться с ним, начала относиться к нему не как к непослушному дракончику, а как ко взрослому. — Ладно. Попробую, — прошептала Небесная. Было не особо непонятно, она отвечала Астериасу или подбадривала себя. — Жар, — обратилась она, слегка выпрямившись. Оранжевые глаза встретились, и юный Небесный задержал дыхание. — Я люблю тебя больше всего на свете. С тех пор самых пор, как ты вылупился, я думала только о тебе. И сейчас тоже, — она подтянула сына крылом и опустила на него голову. — Мой маленький Жар. Жар постепенно вникал в суть её слов и старался не расплакаться. «Это я и хотел услышать. Мои переживания, что она не любит меня, были напрасны. Но… почему я ещё зол? Чему я не рад?» Несмотря на нахлынувшее успокоение, знакомый обжигающий гнев готовился вырваться наружу. Питаясь малейшими сомнениями, он разросся, и вот Жар выбрался из объятий матери и дерзко взглянул на неё. — Тогда почему тебя никогда не было рядом? Куда ты вечно пропадала?! — бросил он. Вопрос был риторический, ответ Небесный уже знал. Мать неоднократно говорила, насколько важна была её работа шпионом и что она так охраняла его от войны. Но этого ответа ему было недостаточно. И теперь, раз уж мать была готова выслушать его, он хотел узнать больше. Лавина очень медленно выдохнула. Жар был уже готов услышать привычные отговорки. — Послушай, — начала она. — Я прекрасно понимаю, что я ужасная мать. «Ого», — Жар не мог сдержать удивления. — «Что-то новенькое». Небесная неловко повела крыльями, собираясь с мыслями. — По правде говоря, хоть я и люблю тебя, я вообще не знала, как быть хорошей матерью. Так-то я в принципе не планировала заводить ребёнка. Это произошло… по воле случая. «То есть я вылупился по ошибке». Жар заворчал, но не стал перебивать. Астериас в это время активно кивал за столом, и его напряжённое выражение показывало, что он внимательно слушает. — Вообще, занятная это история, — с долей самоиронии сказала Лавина, уставившись в потолок, словно пытаясь вспомнить нечто давно позабытое. — Долгие годы я была стражником при королеве Пурпур. Ни арена, ни война, ни многочисленные смерти не волновали меня, пока не появился ты. Вдруг я осознала, насколько такая жизнь ужасна… Было страшно представить, что мой дракончик окажется в этом кровавом мире. И поэтому… — она умолкла, бросив мимолётный взгляд на Астериаса, и затем продолжила: — Поэтому я связалась с Когтями Мира и согласилась быть их шпионом, — пробормотала Небесная, перебирая лапами. Она вздохнула и взглянула на Жара. — Хочется сказать, что я связалась с ними, потому что верила в мир и справедливость. На деле же я лишь хотела спрятать тебя в их лагере. Сделала всё, чтобы ты избежал войны, чтобы ты выжил. У Небесного глаза на лоб полезли. — А этого ты мне ни разу не рассказывала! Лавина понурила голову. — Потому что я не хотела показывать, что мне не было дела до остальных. Меня не интересовали ни Драконята Судьбы, ни окончание войны, — её глаза начали блестеть от слёз. — Меня волновала только твоя безопасность. — С-серьёзно? — тихо спросил Жар. Одно дело просто сказать: «Я люблю тебя», совсем другое — подкрепить слова делами. «И всё это она сделала, чтобы… сберечь меня?» Подвергала себя опасности, предала племя, рискуя гневом королевы Пурпур — и всё ради того, чтобы уберечь его. — Поэтому я не могла быть рядом, — продолжила Небесная. — Когда я присоединилась к Когтям Мира, я уберегла тебя, но в то же время подвергла тебя опасности. Если бы королева Пурпур каким-то образом узнала о тебе… — она умолкла и задрожала. — В любом случае прости меня, что не смогла тогда проводить с тобой больше времени. Мои слова не повернут время вспять, но знай, что я думала о тебе каждый день. У юного Небесного защемило в груди. Он подался вперёд и обнял мать. Хоть его крылья и не могли полностью окутать её, он всё равно крепко держался за неё. — Люблю тебя, мама, — пробубнил он, прислонившись к чешуе. В ответ она обняла его покрепче. — И я тебя. Ноющее сердце наконец стало успокаиваться. Она действительно любила его. — Вспомнила, — добавила Небесная. — Я не выбрасывала твои графитки. Я лишь передала их Шримсу, пока у меня хранится яйцо. Я бы никогда не выбросила что-то, что ты так ценишь. Жар ахнул, взглянул в глаза матери и широко улыбнулся. Так всё-таки она не была против его увлечения. Небесные расстались, и юный дракон взглянул на Астериаса. Морской положил передние лапы на грудь в районе сердца и, глупо улыбаясь, наблюдал за этой трогательной сценой. Лавина вновь напряглась, когда тоже заметила целителя. — Фу, а ты тут что до сих пор делаешь? Ни слова не проронил за всё это время. Морской выпрямился. — Я здесь, чтобы всё прошло гладко, а также чтобы помочь советом. Например… — Дракон прокашлялся, и его крылья и спина засветились мягким светом, подчёркивая синюю чешую. — Лавина, вы всё сделали правильно, — настоял целитель, обращаясь к Небесной. — Вам нужно больше уверенности в себе. Вы сделали всё ради Жара, как настоящая хорошая мать. Во время войны вы не могли уделять достаточно времени сыну, но сейчас у вас есть шанс это исправить. Теперь вас ничто не останавливает. Лавина смиренно кивнула. Жар следил за её реакцией. — Я… Да, ты прав. Мне нечем оправдать свою отстранённость после войны, — она повернулась к сыну и ласково взглянула на него. — Прости, что не была рядом. Я исправлюсь, обещаю. Буду навещать так часто, как только смогу. Куда бы жизнь тебя не направила, я обязательно поддержу тебя. Небесная улыбнулась. Счастье, или какое-то другое приятное чувство, стало переполнять Жара. И всё же ещё один вопрос не давал ему покоя. — Но… тогда почему ты избегала меня после войны? Почему ты прогоняла меня, будто… будто не хотела видеть меня. Ты ещё смотрела на меня так, будто тебе было тошно. — Юный дракон вздёрнул голову и уставился на неё. — Это из-за шрама? Поэтому ты пыталась держаться от меня подальше? Ты больше не можешь смотреть на меня? Лавина хотела сказать что-то резкое, но промолчала. Она на мгновение взглянула на Астериаса, и её выражение стало напряжённым. — Хотела бы я сказать нет, но это будет ложь. Небесная вздохнула и направилась к окну. Игра светотени театрально подчёркивала брови и челюсть. Жар сделал пару шагов в её сторону. — Можно сказать, что мне действительно не нравится твой шрам, — начала Небесная. — Но по другой причине. Каждый раз, когда я вижу этот шрам, я вспоминаю свою ошибку. Пока я трудилась проклятым шпионом для Когтей Мира, они передали тебя Ночным! После всего, что я для них сделала! Они не сказали мне ни слова, и я ничего не могла с этим поделать, — бросила она, делая взмахи хвостом. Юный дракон замер, пытаясь понять, к чему вела его мать. — То есть… ты прогнала меня, потому что не можешь на меня смотреть. — Нет-нет-нет, — быстро ответила Лавина, беспокойно повернувшись к сыну. — Нет, не из-за такой мелочи. Я… — Она умолкла, протирая глаза лапой. — Честно говоря, я отправила тебя сюда, потому что не могла совладать с тобой. Жар напрягся, пытаясь скрыть горечь от услышанного. — Чего?! А это причина чем лучше?! Небесная поникла. — Ты что, не помнишь наши споры? Когда ты возвращался домой, ты всё время был таким злым… А я всё делала только хуже. Мы всё время спорили, обо всём… Я не знала, что делать… Как помочь тебе. — Она покачала головой, словно пыталась отмахнуться от мошек. — Поэтому я хотела, чтобы тебе помог кто-нибудь другой, — заключила Лавина и издала грустный смешок. — Надеялась, что уж Драконята Судьбы с их академией справятся, но всё пошло наперекосяк. Ты попытался убить Камнероя. — На её морде проступили страх и непонимание. — Я была в ужасе, думала, что тебя посадят, поэтому и отправила тебя сюда. Но я до сих пор могу понять: зачем, Жар, зачем ты пытался его убить? — умоляла Небесная. Юного дракона вновь накрыло чувство вины, коля по животу и спине и вызывая тошноту. Он не мог больше смотреть в глаза матери. Он так старался забыть об этом инциденте… Но с тех пор, как дракон ступил в Медцентр, прошлое постоянно напоминало о себе. Образ Камнероя в заброшенном замке, внезапно появившаяся Хладна с её точными едкими замечаниями, ещё и мать начала задавать те же самые вопросы: почему он так поступил? Что им двигало? Ответа Жар не знал. Вообще, он особо и не думал над этим вопросом. «Каждый раз, когда вспоминаю, я чувствую лишь вину и ненависть к себе. Я пытался не обращать на это внимания, не винить себя, но всё без толку. Становится только хуже, как же это всё достало! Я устал злиться». Небесный вдруг понял одну вещь и вздохнул. «Но ничего не изменится, если я не возьму себя в лапы. Бежать бессмысленно». — Думаю, нам стоит сменить тему, — произнёс Астериас, оказавшись возле Жара. Лавина фыркнула. — Что? Почему? Разве мы сейчас общаемся не ради того, чтобы узнать друг друга получше? Я хочу узнать, что такого натворил Камнерой, что Жар был готов убить его, и узнать это с его слов! — Это очень деликатная тема для него, — предупредил целитель низким голосом. — Думаю, нам лучше к ней не возвращаться. Очередной приступ вины. Жар вспомнил, как отреагировал на просьбу Астериаса рассказать про Камнероя. Понятно, почему Морской не хотел затрагивать эту тему. Жар и сам-то не горел желаем это всё вспоминать. Даже если этого Ночного просто упоминали, создавалось впечатление, будто подожгли кактусовую бомбу: юный Небесный начинал всё рушить и испытывал от этого ещё большую вину. «Но с тех пор я изменился… И эта ненависть к себе меня порядком достала». «Хочу уже покончить с этим кошмаром». — Астер, вообще-то, — прервал Жар, — я, эм, хотел бы попробовать. Поговорить о нём. Астериас изумлённо уставился на него. В итоге, кашляя, он уточнил: — Ты… уверен, точно? — Целитель положил лапу ему на плечо и начал внимательно рассматривать его морду. — Не надо принуждать себя, даже если мама просит. — Знаю, знаю, — ответил юный Небесный. — Я делаю это для себя. — Ну что ж… — Морской настороженно нахмурился. — Начинай, когда будешь готов. Если захочешь сделать перерыв или остановиться, никто не в праве остановить тебя. — Драконы кивнули друг другу, и целитель вернулся к рабочему столу. Начала нарастать паника, стало тяжело дышать. Жар взглянул на окружавших его драконов и их участливые выражения, и напряжение в груди отступило. Он сделал глубокий вдох, затем выдох. — Честно, не знаю, с чего начать… Почти ничего не помню. Будто всё в тумане… — Начни с самого начала, — предложил Астериас. Его плавники переливались мягким светом. — Зачем ты пошёл к Камнерою? Жар пожал плечами. — Хотел, чтобы он вылечил мой шрам, — ответил он, хотя остальные и так, скорее всего, знали об этом. Юный дракон пересказал свою просьбу. Как он каждый день посещал старого Ночного. Как он в какой-то момент стал уже умолять. Предлагал сокровища, подарки, еду — всё, что приходило на ум, но всё было без толку. — Поэтому я использовал приснилл, — признался Небесный, уставившись в пол. — Больше я его ни для чего не использовал… Я хотел взглянуть на его сны, просто чтобы узнать, чего он хочет… Может, тогда он помог бы мне. — Дракон поморщился. — Его сны были ничем не лучше, такие же скучные, как и его жизнь! И уж поверьте мне, жизнь у него была скучнейшая. Мне приходилось выслушивать, как он каждый долбаный раз рассказывал, как капли с правого сталактита звучали лучше, чем с левого! Вспомнив все потраченные впустую часы, Жар вновь стал испытывать нараставший гнев. Он вспомнил все те безуспешные попытки подружиться… Хотя он меньше всего хотел заводить себе новых друзей. Единственное, что было отдалённо похоже на разговор, — это момент, когда Ночной начал затирать лекцию про дракомантию и то, как она разрушает душу, и поэтому он не мог вылечить Жара. Из-за какой-то там душонки, которая бы разбилась вдребезги, если бы он вылечил один обычный шрам. — Тогда я начал думать, что он лжёт, — пояснил Жар. У него участилось дыхание. — Этот гад издевался надо мной! Его не волновала какая-то там душа, ему просто нравилось смотреть, как я пресмыкаюсь перед ним! Только когда юный Небесный увидел перед собой дым, он понял, что его понесло: горло и нос жгло от скопившегося в груди огня. Уж очень хотелось что-нибудь поджечь. — А затем объявился Мракокрад и исцелил меня, по щелчку пальцев, без всяких отговорок и нытья. Как я и думал, это было плёвое дело. Тогда я понял, что Камнерой просто лгал мне. Этот бесполезный гадёныш был таким же скользким и мерзким, как и всё его племя! Он хотел, чтобы я страдал! Хотел, чтобы я покорно выслуживался перед ним, как какой-то жалкий коротышка! Я хотел проучить его за эти издевательства, за то, что он так жестоко поступил со мной! — Жар, прошу, успокойся! — Астериас встал и стал медленно приближаться, будто подходил к загнанному в угол животному. — Отдохни немного, ладно? Жар непонимающе нахмурился, а затем заметил, что от криков заболело горло. Из пасти выходил дым, а сердце бешено колотилось. По его телу пробежали мурашки. Как и тогда, его эмоции были почти готовы сорваться с цепи. Юный дракон схватился за грудь, опустился и начал глотать воздух. «Да что со мной не так? Я просто рассказал про него, а уже чуть не взорвался». Его окутало крыло матери, словно мягкое одеяло. — Этот Морской дело говорит, не торопись, — сказала она. — Отдышись. — У меня, вообще-то, имя есть, — пробубнил Астериас. Жар прислонился к матери. Чувствуя вину, он зарылся в её чешую. — Что со мной не так? Почему я такой злой? — проскулил он вслух. — Как мне от всего этого избавиться? — Со временем эти переживания уйдут, — произнёс Морской, севший неподалёку от драконов. — Научишься прощать себя, признавать ошибки и учиться на них, и злость к себе постепенно отступит. Как твой целитель, я буду помогать тебе на этом пути. Ты ведь не против? Юный Небесный повернул голову и сделал небольшой кивок. Повисло молчание. А затем Лавина заговорила: — Вообще… Если Жар так беспокоится, то надо отправиться в Яшмовую гору и поговорить с Камнероем. Узнаем, простил ли он Жара, после чего продолжим жить без всяких сожалений. Её прямолинейный тон ненадолго сбил Астериаса и Жара с толку. Вскоре они поняли, что именно предлагала Небесная. — Чего?! — воскликнули они. — Это… Как-то чересчур, не думаете? — целитель сложил расправленные крылья. — Не уверен, что Жар сейчас готов к этой встрече… — И сколько времени должно пройти прежде, чем ты наконец решишься? — Лавина обнажила клыки. — Месяцы? Годы? Я не позволю столько мучить сына. Он не сможет простить себя, пока его не простит Камнерой. Жабры Морского напряглись. — Не соглашусь. Вначале Жару нужно простить и принять себя, затем уже приближаться к Камнерою. Видимо, вы об этом не подумали, но что, если Камнерой не простит Жара? Что тогда? А всё будет без толку! Небесная фыркнула. — Надо хотя бы попробовать! Да и вообще, пусть Жар решает. — На юного дракона упал её взгляд, и у него вдруг пересохло в горле. — Что думаешь, Жар? Чего хочешь ты? — Э-э-эм… — Не торопите его! — бросил Астериас. Хоть он и был меньше Небесной, он не боялся её гнева. Целитель схватился за плечи Жара и притянул к себе. Тот же никак не отреагировал. В кабинете повисло напряжение. — Э-э… — повторил юный дракон, но взрослые уже не обращали на него внимания. — Жару нельзя торопиться, ему нужно разобраться в себе в своём темпе! Ваше предложение крайне безответственно! — пояснил Морской. Спокойно переливавшиеся крылья стали мигать чаще, более угрожающе. Лавина зарычала и перетащила сына к себе. — Зато разберёмся со всем этим за пару дней, если просто полетим и поговорим с Камнероем. Зачем медлить? Решение очевидное, зачем всё усложнять?! — Усложнять?! — повторил Астериас, словно не мог поверить услышанному. — Я ничего не усложняю! Это вы не разбираетесь в психологии! Ничего не изменится за один день, нужно время и… — Ерунду несёшь. — Лавина закатила глаза. — И что тут сложного? Да и вообще, с каких пор ты тут эксперт? Ты врач вообще? Почки мои показать сможешь? Было видно, что Астериас едва держал себя в лапах. — Да, я врач! Да, я знаю, где почки находятся, и да, я эксперт!!! — Да заткнитесь вы, оба! Драконы отшатнулись, и Жар выбрался из материнской хватки, чтобы встать перед ними с самым серьёзным выражением, которое он мог сделать. — Было бы очень здорово, если бы вы не переубивали тут друг друга из-за меня. Я уж сам как-нибудь решу, что мне делать. — Ну вот, я же говорила! Лавина недовольно распахнула крылья. Астериас бросил на неё суровый взгляд, чтобы она замолчала, и Небесная ответила тем же. «Хм, так вот как я со стороны выгляжу?» — подумал Жар, наблюдая, как мать взглядом пыталась раздавить целителя. — Так, — продолжил юный дракон. — Дайте мне время на подумать… Я… Пока не выбрал. «Что ты несёшь?!» — завопил внутренний голос. — «Чем дальше от Камнероя, тем лучше… Но вдруг мама права? Вдруг только разговор с ним поможет? Сейчас я готов на всё, лишь бы избавиться от этой злости». — Конечно, не торопись, — сказал Астериас и улыбнулся. — Я поддержу тебя, что бы ты ни выбрал, — добавила Лавина. Она подошла к сыну и опустила голову ему на морду. Небесный сделал глубокий вдох, наслаждаясь моментом, который не мог длиться вечно. Весь день был полон на эмоции, но вот он наконец смог найти общий язык с матерью, наконец ощутил её любовь. Но теперь над душой нависал Камнерой. Стоило ли встретиться с Ночным? Поможет ли эта встреча или сделает только хуже? Готов ли он встретиться с Камнероем? Последний раз, когда юному Небесному показался его образ, он потерял голову от страха. Если же он встретится с ним вживую… то, возможно, его вырвет и он потеряет сознание. Жар вздрогнул. Нужно было принять решение. Но он понимал: куда бы ни пал его выбор, проблем было не избежать.