Исцелённый

Охр искал Жара до позднего вечера. Небо потемнело, и на нём уже виднелись звёзды. Земляной рыскал по всем местам, где обычно ошивался Небесный, и в конце концов он направился в столовую. Как только юный дракон вошёл в просторное помещение, в нос ударил сильный аромат шоколада и фаджа. Этот запах потянул его в сторону рабочих помещений. Рано утром в столовой было полно драконов, просивших свою порцию. Сейчас же здесь царила непривычная тишина. Все двери были закрыты… Кроме одной, откуда виднелся свет от рабочего огня. Охр радостно взмахнул крыльями. Только один дракон мог пользоваться кухней в такое позднее время, и именно он и нужен был Земляному. Он побежал в сторону света, но затем настороженно замер. В последний раз, когда он видел Жара, тот выглядел совсем неважно: с покрасневшими от слёз глазами и жалким хмурым видом. Земляной и понятия не имел, чем закончилась его встреча с Астериасом и Лавиной. Стало ли Жару лучше? Помирился ли он с матерью? Нашли ли они общий язык? Живот вновь начало скручивать от волнения. Не зная, чего ожидать, юный дракон прокрался к двери и осторожно заглянул внутрь. Жар был внутри. Его рубиновая чешуя сверкала, отражая языки пламени. Он стоял перед гигантской разгорячённой каменной печью. Привыкнув к яркому свету, Охр заметил бардак, царивший вокруг: на каждом столике лежали мешки сахаром и какао, рассыпанными толстым слоем; башня из нескольких мисок с жидким тестом была готова развалиться в любую минуту; стены были украшены пятнами фаджа, а пол — кусочками шоколада. Небесный так небрежно готовил только тогда, когда его что-то беспокоило. И всё же этот вкусный бардак немного развеселил Охра. — Что же здесь произошло? — смеясь, сказал юный Земляной и вошёл внутрь. Жар вздрогнул и повернулся, и его скучавшие глаза загорелись. — Охр! — радостно окликнул он, после чего укоризненно прищурился. — Ты где был? Ты будто под землю провалился, когда я пошёл с мамой общаться. — Э-э, прости, — начал Земляной и сделал шаг вперёд. Он наступил на что-то мягкое и тёплое и замер. Затем он сделал шаг назад и начал внимательно рассматривать это нечто, оказавшееся на лапе. Юный дракон увидел, что это был всего лишь наполовину расплавленный фадж, и расслабился. Довольно напевая, Земляной начал облизывать лапу, не обращая внимания на весёлую ухмылку Жара. — В общем, — продолжил он в промежутках между трапезой. — Прости, что не остался с тобой. Буря прогнала меня, как только ты вошёл в её кабинет… Да и это к лучшему, наверное. Я бы лишь мешался, пока ты там с матерью общался. Небесный не смыкал с него глаз, притворяясь, что внимательно разглядывает его, а затем театрально вскинул лапы. — Ладно, так уж и быть, вполне сносное оправдание. В этот раз тебя пронесло. Охр благодарно кивнул и, пытаясь не засмеяться, наиболее искренним голосом произнёс: — Благодарю вас за ваше милосердие. Я не достоин вашего великодушного прощения. — Пф-ф. Небесный отвернулся и прикрыл пасть, чтобы не показывать широкую улыбку, которая скрасила морду и приподняла уголки его глаз. Как же Охру нравилось, когда Жар улыбался. Земляной позабыл о недавних переживаниях и стал задумчиво разглядывать Небесного, который надел варежку и стал нетерпеливо тыкать шоколадную смесь в печи. Казалось, что Жару стало гораздо лучше и его взгляд обрёл живость. Решившись, Охр наконец спросил: — И… как она прошла? Твоя встреча с матерью. — Дракон прибрал к себе хвост, обвив его вокруг лап и ожидая ответа. — Вообще-то… очень даже неплохо, — довольным голосом ответил Небесный. Он вытащил лапу из печи и сдул огонёк, который подхватила варежка-прихватка. Затем юный дракон снял её и бросил в небольшую кучу таких же подгоревших варежек на полу. Сколько же раз он успел здесь что-то поджечь? — Она меня реально выслушала! — воскликнул Жар, слегка улыбаясь. — Впервые мы нормально пообщались, а не стали орать друг на друга… Хотя она много орала на Астериаса… В общем, я понял, что зря волновался. — Он улыбнулся ещё шире, к радости Охра. — Мама даже пообещала проводить со мной побольше времени! Ей нужно было вернуться сегодня в Возможность, но она сказала, что навестит завтра. Не помню, чтобы мы так много времени проводили вместе… Может, мы отправимся в город? Уверен, она знает много интересных мест! Веселье Небесного передалось Охру. Он подошёл к Жару и ткнулся головой в его шею, а на его морде была такая же счастливая улыбка. — Это прекрасно! Рад, что вы нашли общий язык. — Юный Земляной начал ласкать багровую чешую и вздохнул. — Вообще, я очень переживал. Как же хорошо вновь видеть тебя счастливым. Небесный окутал Земляного крылом и покраснел, тронутый его словами. — Ё-моё, Охр. Ещё пару слов, и мне плохо станет от твоей сопливой милоты. Охр засмеялся и ответил: — Ну что ты, бывало и хуже! А это так, мелочь. Гулкий смех Жара раздавался приятной мелодией. — Тут ты прав: раньше у тебя с этим было гораздо хуже. — Копаясь в куче варежек, юный дракон вытащил самую целую и вновь полез в печь. Вскоре он вытащил поднос с аппетитными шоколадными маффинами идеальной формы. — Хочешь? — Конечно! — бросил Земляной и осторожно взял большое горячее изделие когтями, чтобы не обжечься. — Так вот что ты готовил. А я-то думал, что ты какие-то торты гигантские делаешь, но маффины — тоже неплохо. — Он подул на маффин, чтобы остудить перед тем, как желудок уговорит наполнить им пасть. — Да и вообще, ты разве не на печеньках специализируешься? — добавил Охр, взглянув на Жара. Небесный положил поднос на стол и повторил за Земляным, беря когтями свой маффин. — Ну да, но, эм… Мне нужно было отвлечься, поэтому я пытался скопировать шоколадных пухленей Маклеи. Экспериментировал с тестом, чтобы всё было идеально. — Дракон поник, уставившись на своё творение, и нахмурился. — Это уже пятая порция, но всё ещё чего-то не хватает. Охр обратил всё своё внимание на Жара. — Пятая? — повторил он. — А… А где остальные? — Спокойствие, Пухлень. — Жар подмигнул ему. — Я их отложил. Завтра утром вытащу и выложу вместе с остальной едой. Уверен, кому-то да понравится. Охр, скрывая досаду, начал рассматривать комнату в надежде найти эти заветные маффины. — Вообще… — предложил он, непринуждённо взглянув на Жара. — Есть у меня одна идея… — Ну уж нет, Охр, те маффины не для тебя, — поучительным тоном ответил Небесный, медленно убирая обёртку со своего изделия. — Ну что ты! Ну пожалуйста? — Нет уж! Столько сладостей есть вредно! — Да я осилю… — Они убьют тебя. — Нетушки! — Заткнись и начинай уже есть свой маффин, — недовольно произнёс Жар, продолжая весело улыбаться. Он ласково уставился на Земляного, после чего начал есть, сыпя крошками на пол. Охр последовал его совету. Как только клыки вонзились в мягкое тесто, шоколадно-фаджевая начинка заполнила пасть. Юный дракон закрыл глаза и довольно замычал. Он не помнил, каковы на вкус были маффины Маклеи, но эти маффины тоже были объедением. — Блин, — пробубнил Небесный с крошками на морде. — Что-то не то. Придётся новую порцию готовить. Земляной, откусив часть маффина, задумчиво следил глазами за тем, как Жар вытащил пустую миску и небрежно высыпал туда все ингредиенты. — Да уж, впервые вижу, чтобы ты так… решительно что-то готовил, — произнёс Охр, проглотив еду. — Видимо, тебя что-то очень сильно беспокоит. Жар напрягся, и его плавные движения на мгновение замерли, но затем возобновились. Он со спокойным выражением досыпал в миску сахар. — О чем это ты? У меня всё в порядке. Всё прекрасно. — Схватив деревянную ложку, дракон начал судорожно размешивать содержимое миски, подняв облако муки. — Давно я себя так хорошо не чувствовал! Охр доел, смахнул крошки с лап и негодующе покачал головой. — Вот как? Мы уже через столько всего прошли вместе, а ты всё ещё не хочешь говорить о том, что тебя беспокоит? Не буду ничего требовать, но, — Земляной приблизился и коснулся лапы Небесного, остановив его лихорадочные движения, — знай, что я готов тебя выслушать. Но ты ведь и так это уже знаешь, да? — Дракон прислонился лбом к рубиновой шее и услышал вздох. — Знаю, знаю, — признался Жар. Он поник и уставился в комковатую смесь на миске, отдалённо похожую на тесто. Охр был уверен, что для теста всё-таки нужна была вода. — Прости, что так себя веду, — добавил он, убирая миску. — Видимо, я опять забыл, что мне есть с кем поделиться. Нет смысла держать мысли при себе. — Ничего страшного, я всегда готов напомнить! — Земляной ткнулся в Жара плечом. — Так что тебя беспокоит? Небесный нахмурился и начал бездумно отрывать куски недоеденного маффина, пока от него не остались одни крошки. — Мама хочет, чтобы я встретился с Камнероем, — на одном дыхании произнёс он. Охр распахнул глаза. — А, — лаконично ответил он. А когда понял смысл этих слов, мрачно пробубнил: — Мда-а. Жар кивнул. — Ага. Мне конец. — Так, подожди-ка. — Земляной поднял лапу и покачал головой. — В смысле хочет, чтобы ты встретился с ним? Прямо сейчас, что ли? А что Астериас ответил? Небесный тяжело вздохнул и ущипнул себя за морду. — Вот как всё было… — И он пересказал недавние события с матерью и чем всё закончилось. Было немало громких споров, но в конце концов Астериас настоял на том, чтобы Жар дождался нужного момента, а мать настаивала на том, что надо было взять и извиниться. Она утверждала, что если Камнерой не простит его, то он не сможет простить себя. В итоге взрослые дали выбор ему, чтобы он всё обдумал, вернулся к ним, и они уже отталкивались от его выбора. — Ну они хотя бы дали тебе самому решить, — приметил Земляной, когда Жар закончил. — Не могу поверить, что твоя мать могла такое предложить! Она что, не понимает, как ты… эм… — юный дракон умолк, пытаясь подобрать слова, — нехорошо реагируешь на всю эту тему? — Не ходи вокруг да около, Охр. У меня знатно крышу срывает. Всё нормально. Говори прямо, — с упрёком к себе ответил Жар. Его взгляд, как и уши, устремились вниз, а его лапы пытались найти на столе что-нибудь, что можно было бы разорвать. У Земляного сердце стало кровью обливаться. «Бедный Жар. Он успел через столько всего пройти, а этого всё мало. Понятно, что он сам должен преодолеть свой страх, но… Ух, как же хочется ну хоть чем-нибудь помочь!» Хотел бы Охр вместе с ним улететь куда-нибудь далеко-далеко, где ничего бы не печалило Небесного и где они могли бы весь день есть маффины и читать графитки. Но это было невозможно, так что Земляной сделал то, что был в силах сделать. Он ласково взялся за неугомонные лапы Небесного и соединил их. Жар поднял взгляд. — Знаю, ты винишь себя в содеянном, но это чувство вины не должно мешать жить, — начал юный дракон, пытаясь звучать уверенно. Хоть он и раздавал советы до этого, он никогда не был уверен, что говорит дельные вещи. И всё же Земляной взял себя в лапы и попытался сказать что-то полезное: — Что бы ты ни выбрал… Не оглядывайся. Не переживай о том, что подумает мать, или Астериас… или я. Просто… следуй зову своего сердца. — Он гулко рассмеялся, когда увидел, что Жар закатил глаза. — Ладно, в этот раз получилось немного слезливо. — Очень даже слезливо, но совет хороший, так что… спасибо. — На морде Небесного возникла робкая благодарная улыбка, которая вскоре сменилась хмурым видом. Он схватился за лапы покрепче и уставился в пол. — Честно говоря, меня не сам выбор волнует. Я уже его сделал… Но пытаюсь не думать о нём, потому что это ужас какой-то и потому что всё, скорее всего, прогорит, но так ли это важно? Жар выдохнул клуб дыма, отпустил Охра и с энергичной смиренностью начал прибираться на кухне. Желание готовить маффины улетучилось. Земляной же сидел неподвижно и с непонимающим видом следил за ним глазами. — Ты сделал выбор? Уже? — удивлённо спросил Охр. Жар лишь кивнул в ответ, и Земляной уточнил: — И… К кому ты прислушался? К Астериасу или к матери? Зрачки Небесного стали как языки пламени, такие же живые и серьёзные. — Ни к кому. Воцарилась тишина, пока Охр не спросил: — Э-э… А поконкретнее? Жар пожал плечами. — Я не согласен ни мамой, ни с Астериасом, — без подробностей пояснил он и бросил лопатки в раковину с режущим уши грохотом, а затем облокотился о столик и скрестил передние лапы. — Не уверен я, что чувство вины исчезнет, если Камнерой просто простит меня. Эта злоба, это чувство вины… Я себе противен. В этом Астер полностью прав. Мне нужно простить себя. — Багровый дракон уставился на всё ещё горевшую печь. Свет от неё подчёркивал шрам и напряжённое выражение. — Но я всё равно хочу помириться с Камнероем, — сказал он, не отрывая глаз от огня. — Хочу… Объясниться, что ли. Нужно избавиться от страшного образа, который я создал у себя в голове. Мне нужно встретиться ним. Земляной неуверенно кивнул, ожидая продолжения. Небесный молчал, и Охр аккуратно уточнил: — Когда мы отправились в заброшенную часть замка, ты запаниковал от того, что он тебе привиделся. Ты… про этот страшный образ говоришь? — Не знаю, но после… инцидента… — Жар умолк, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Нет. Надо говорить прямо. — Открыв глаза, дракон начал заново, растягивая слова: — После того, как я попытался убить его, он стал повсюду преследовать меня. Думаю, это просто чувство вины, но оно жрёт меня изнутри. Мне надо убедиться, что я ошибаюсь и что он не охотится за мной… как-то так. — Небесный вскинул лапы. — Без понятия, что я хочу сказать, но мне нужно встретиться с ним… Даже если я из-за этого умру, что вполне вероятно. Издав утробный вздох, Жар без сил упал на пол. Охр же всё сидел и с тёплой улыбкой следил за недовольным Небесным. Он подошёл поближе, лёг возле него и положил голову ему на плечо. — Я горжусь тобой, Жар, — сказал Земляной, мимолётно поцеловав рубиновую щеку. Жар покраснел. Небольшая улыбка, что ненадолго появилась на морде, вскоре превратилась в самоупрёк. — Нечем тут гордиться. Я ничего ещё не сделал. Я всё ещё могу струсить и убежать. — Неправда, — уверенно парировал Охр. — Ты уже столько всего сделал. Ты точно изменился с тех пор, как пришёл сюда. Как бы там ни было, я всё равно горжусь тобой. — Бурый дракон начал тыкаться мордой в Жара, в место возле шрама. Небесный выглядел так, будто изо всех сил старался не расплыться в широкой блаженной улыбке. У него не получилось. — Меня сейчас вырвет от твоих слащавых слов. — Дракон застенчиво отвёл взгляд и ткнул Охра. У Земляного взыграло сердце. — Вот и хорошо, — сказал он, ткнув Жара в ответ. — Вдруг ты после этого перестанешь дуться. Небесный бросил взгляд на Охра, и его глаза игриво заблестели. — Эй! Я не дуюсь! Я загадочно размышляю о своём тёмном мучительном прошлом. Так все супергерои делают, прежде чем столкнуться с главным злодеем в финале. Теперь настал черёд Охра держать хладнокровную мину. — А. Точно. Ну конечно. Так и поверил тебе. Впервые слышу от тебя что-то настолько причудливое. Небесный вновь скрестил лапы и попытался сделать серьёзную морду. Однако в процессе он проскользнул по полу и окончательно лёг на него. Дракон продолжил игру как ни в чём не бывало и надменно приподнял голову. Охр начал икать от едва скрываемого смеха. Ему ну очень хотелось в тот момент поцеловать Жара. — Ну вообще-то я правду говорю, — настаивал Небесный на полу. — По сюжету у супергероя обязательно есть эта арка со скучным монологом, где он разрешает свой внутренний конфликт, после чего без угрызений совести бежит к логову злодея. Это факт. — Значит, после нашего разговора ты без угрызений совести побежишь к Яшмовой горе? — Земляной постепенно лёг в той же позе, что и Жар. Небесный фыркнул. — Не. Вначале бы с Астером это обсудить. Думаю, он захочет… Юный дракон резко выпрямился и умолк. Его глаза распахнулись. — О нет, — пробубнил он. — Нет, нет-нет, нет! — Дракон закрыл морду лапами, произнося одно и то же слово. — Жар! Что случилось? Ты как? — беспокойно спросил Охр, тоже встав. Небесный откинул голову назад и издал недовольный стон. — Камнерой в Яшмовой академии. В Яшмовой академии. Как я мог забыть? Мне нельзя туда идти! — встревоженно провопил он, укутавшись крыльями. — Все сразу поймут, кто я и что я натворил. Хладна же говорила, обо мне уже слухи поползли. Рубиновая морда побледнела, зрачки превратились в зёрнышки от ужаса. Охр опустил крыло ему на сгорбленные плечи, пытаясь хоть как-то утешить. — Как только я войду внутрь, все станут глазеть на меня… Начнут поливать грязью, шептаться за спиной… Жар покачал головой и с невидящим взглядом прислонился к Земляному. Охр сжал Небесного покрепче и нахмурился. Было понятно, почему он так не хотел возвращаться, ведь в академии раньше он чувствовал себя ужасно. Не то чтобы сам Земляной горел желанием возвращаться. У него ведь тоже было не всё радужно, хорошие воспоминания перемежались с неприятными. Поначалу всё было весело. Охр видел во всём этом приключение: полёт в академию, переживания, что подумает о нём его крылышко, желание узнать побольше о других племенах на уроках и провести побольше времени с Глином. Ничего не предвещало беды. Однако там хватало и неприятных событий, которые, словно гной на мёртвом дереве, постепенно разрастались. Как только они с сестрой прибыли в академию, она стала вести себя подозрительно. Она была всегда напряжена и не рассказывала, что случилось. А ещё она вечно оглядывалась, будто в любую минуту на неё могли напасть. А затем был взрыв. Смерть учеников. Бешеный рёв Хладны, которая гналась за ними. Побег в надежде выжить. Охр невольно задрожал. Он отряхнулся от воспоминаний и обратился к Жару. На его морде было напряжённое хмурое выражение, и он смотрел куда-то в стену. — Тогда ты останешься здесь? — сдержанно спросил он, не желая каким-либо образом повлиять на решение Небесного. Жар молчал, но к нему постепенно возвращалась уверенность. Веки опустились, взгляд стал пронзительным, страх ушёл. Дракон сделал глубокий вдох и выдох через нос, его челюсть была плотно сжата. — А знаешь что? — наконец произнёс он. — Пофиг. — А? — спросил Охр, не особо надеясь на ответ. Небесный встал и начал решительно ходить кругами. — Пофиг, что обо мне подумают эти гниды. Я в одном шаге от того, чтобы оставить эту хрень позади. Я должен идти до конца. Кто-нибудь другой мог бы поверить серьёзному выражению и уверенному голосу. Кому-то могло показаться, что Жар преодолел страх, и, готовый полезть на рожон, он сейчас отправится выполнять свою миссию несмотря ни на что. Но только не Охр. Когти Небесного беспокойно стучали по гранитному полу, небольшие движения пасти говорили, что дракон скрипел зубами, напряженные крылья плотно прилегали к телу — всё это твердило о другом: ему было до ужаса страшно. Но он не собирался отступать. Всё равно он был готов встретиться со своим страхом, несмотря на сковывающий страх. Охр был поражён этой решительностью и испытывал гордость за рубинового дракона. Он подошёл ближе, предлагая Небесному сесть, затем обвился с ним хвостами: широкий вокруг узкого. — Вернуться туда, по-моему, — очень храбрый поступок, — тихо произнёс Земляной. — Я провожу тебя. Обещаю. Не брошу, пока все проблемы не останутся позади. — Серьёзно? — Небесный с недоумением и некоторым восхищением уставился на радостно улыбавшегося Охра. — То есть ты полетишь со мной? — В голосе прослеживалось едва заметное облегчение. Взгляд Жара подобрел. — Ну конечно! — ответил Земляной, после чего, неловко перебирая лапами, добавил: — Ну… Если ты не против. Жар закатил глаза и начал дёргать Охра за ухо. — А как иначе, дурачок ты мой! Земляной рассмеялся и отмахнулся от шаловливых лап. Драконы ещё немного помахались друг с другом, а затем синхронно наклонились, соединившись носами. — Спасибо, — полной грудью произнёс Жар, так близко к морде Охра. Тот не понимал, за что его поблагодарили, но всё равно поцеловал Небесного в ответ. — Всегда пожалуйста. Вскоре драконы разъединились. Всё-таки нужно было прибраться на кухне перед сном. Уже было поздно, а завтра предстоял тяжёлый день. — Завтра расскажу Астеру свой план действий, — вслух подумал Жар, наполняя раковину горячей мыльной водой, — а маме — когда навестит. — Дракон сунул лапу в уже помутневшую воду и достал оттуда мокрую тряпку. — Не знаю, когда именно полетим, скорее всего через несколько дней. Охр кивнул без слов. Небесный всё равно обращался не к нему. Юный Земляной затолкал мешки с сахаром обратно в шкаф и вздохнул. Возвращаться в академию не хотелось, но если туда отправлялся Жар, то Охр обязан был идти следом. Куда бы Небесного ни занесло, Охр всегда будет рядом с ним.