Исцелённый

Выдающаяся учительница Солнышко, Вновь приветствую вас. Надеюсь, у вас всё хорошо. На всякий случай напомню, что это снова Астериас, целитель Жара, вашего бывшего ученика. В прошлый раз мы задали вам несколько вопросов о его жизни в Яшмовой академии, в частности о Камнерое. В общем, Жар попросил меня написать это письмо от его имени, чтобы договориться о встрече. Нам хотелось бы обсудить наедине несколько важных вопросов, и мы будем очень признательны, если вы согласитесь! С нетерпением ждём вашего ответа. С уважением, Астериас из Морских. Жар, следивший за текстом из-за плеча Астериаса, сделал шаг назад. — Ну как? Нет претензий к содержанию? — спросил Морской, вытирая чернила на когтях. — Ну, пойдёт. — Юный дракон пожал плечами и снова пробежался глазами по тексту. — Но вот «Выдающаяся учительница» звучит очень тупо. — Согласна. Ты как будто пресмыкаешься перед ней, — высказала Лавина, хотя её мнения никто не спрашивал. Как Небесная и обещала, она вернулась в Медцентр к утру и, к сожалению Астера, присоединилась к сеансу. Она высоко подняла голову и с заметным недовольством читала письмо на столе. — Что, Морской, хочешь угодить ей? Астериас дёрнул ушами, пока закрывал пробкой бутыль с чернилами. — Согласен, письмо получилось немного несерьёзным, но я не знаю, как к ней обращаться. Вот узнаю её должность и буду использовать её. Он положил чернила в верхний ящик и достал оттуда конверт с уже написанным адресом. Вздохнув, Морской свернул письмо, аккуратно положил его внутрь и нерешительно замер. — Ты точно этого хочешь? — в десятый спросил целитель. — Я уже говорил, но мне не составит труда самим поговорить с ними. Я бы мог всё объяснить… — Нет. Я должен сделать это сам, — в очередной раз настоял Небесный. — Если ты скажешь, что я хочу навестить Камнероя, они просто выгонят тебя. Я должен быть рядом, чтобы показать… ну… что я не какой-то там псих. «Надеюсь», — беспокойно подумал он. Астериас опять вздохнул и начал рассматривать почти запечатанный конверт. Его лапы стали мять его. — Да хватит медлить! — прошипела Лавина, вырывая письмо из неуверенных лап Астера. Она взяла кусок воска на столе целителя и слегка расплавила его огненным дыханием, скрепляя им заднюю часть конверта. Затем она поставила на красное пятно печать в форме сокола с расправленными крыльями и вытянутыми когтями, который держал в своём клюве побег какого-то растения. Выяснилось, что это был герб Медцентра. Жар ни за что бы не произнёс это вслух, но ему нравилось это изображение. — Всё. Закончили. — Небесная быстро сунула письмо в небольшую сумку на боку. — Доставлю письмо в почтовое отделение в целости и сохранности. Конечно, я бы и сама могла вручить его адресату, — она с укором взглянула на Астериаса, — но кое-кому показалось, что это будет слишком неприличный жест. Астер уже привычным образом улыбнулся и соединил передние лапы чуть ли не в молящей позе. — Спасибо вам, Лавина. Так будет лучше. Жар не мог сдержать ухмылки. Было видно, с каким трудом Астер поддерживал вежливый разговор с хамоватой и упёртой Небесной. Но раз уж целитель смог найти общий язык с Жаром, то и с его матерью он что-нибудь придумает. — Ну, на этом всё. Можете идти. — Морской вскочил и проводил Небесных до двери. — Нам должны ответить через пару дней. Не думаю, что она отклонит нашу просьбу, так что вылетаем, как только получим ответ. Жар кивнул и вышел в коридор. Его мать же осталась в кабинете. — Ты иди пока, — с ласковым выражением произнесла Лавина. — Встретимся у выхода. Мне нужно кое-что обсудить с твоим целителем. Мать и сын обменялись весёлыми улыбками. Изнутри кабинета послышался тяжёлый вздох. Из-за проёма, в котором стояла Лавина, выглянула морда Морского. — Только не говорите мне, что вы тоже хотите отправиться с нами в Яшмовую академию. Я уже говорил вам, что это излишне. Небесная бросила на дракона поменьше свой пылающий брезгливый взгляд. — Думаю, мои слова убедят тебя в обратном. Астер ответил лишь ещё более тяжёлым вздохом. — Ваши угрозы сжечь меня — не аргумент, — сухо парировал он. Лавина обиженно фыркнула. — Я не собиралась угрожать тебе! — не очень убедительно воскликнула она. — Ну серьёзно, почему всем кажется, что я какая-то бешеная? Морскому повезло, что его скептичное выражение осталось незамеченным. Дракон сдался, поник и подозвал Лавину внутрь взмахом крыла. — Ладно. Обсудим это в моём кабинете, мы ведь взрослые. Вот только перестаньте, пожалуйста, смотреть на меня как на гниющий, покрытый личинками труп, и можем начинать. — С этими словами Морской зашёл внутрь, видимо чтобы расположиться за рабочим столом. Лавина дёрнула ушами и наклонилась, прошептав сыну: — Какой он недотрога. Ну серьёзно, это даже близко не этот взгляд, а скорее взгляд «заткнись или я тебе в шею врежу». Жар мог бы рассмеяться, не знай он, что его мать говорила чистую правду. Вместо этого юный дракон пожал плечами. — Только не убивай его, и постарайся не калечить. Иногда он ведёт себя очень нелепо, но я очень не хочу ходить к новому целителю. — Я всё слышу! — послышался возмущённый голос из кабинета. Лавина широко улыбнулась, обнажая клыки. — Ничего не обещаю, — весело пошутила она. — Думаю, мы быстро закончим. Скоро увидимся. — Она ласково потёрлась о лоб сына и быстрым движением закрыла за собой дверь. Уже были слышны приглушённые голоса за дверью. Кто-то кричал, затем говорил шёпотом, но разобрать слов не получалось. Да и не то чтобы это было нужно. Жар сделал глубокий отрывистый вдох. Сейчас, когда он остался один в коридоре, дракон стал постепенно осознавать. Письмо написано. Осталось только отправить его, а затем… Он полетит в Яшмовую академию и встретится с Камнероем. Юный Небесный вдруг понял, насколько быстро всё произошло, и у него закружилась голова. Может, стоит сдать назад, пока не поздно. Астер был прав, ему нужно время… «Ну уж нет!» — Небесный сжал лапу в кулак и ударил пол, представляя, как он расправляется со своими трусливыми сомнениями. — «Врёшь, не уйдёшь, гнида! Трус — самое жалкое прозвище. Что о тебе подумает Охр, если ты сдашься? А мама? А Астер?» Юный дракон разжал кулак и принял непринуждённую позу. Тревога никуда не делась, но теперь он её осознавал, представлял в виде роя мошек, круживших у головы. И он не собирался сдаваться. Несмотря ни на что, он доведёт начатое до конца. — Ой-ёй, ты снова выглядишь беспокойным. Уши Небесного навострились. Из-за лестничного проёма в конце коридора показался Охр с робкой, взволнованной улыбкой, от которой Жару становилось приятно на душе. Насколько он помнил, после его сеанса следовал сеанс Стерх. Наверняка Земляной только что проводил сестру и спустился на этаж ниже, чтобы встретиться с ним. Драконы направились навстречу друг к другу и ласково соприкоснулись лбами. Почувствовав запах Земляного, Жар смог немного расслабиться. — Это сразу видно? — спросил он и скривился, когда получил кивок. Юный дракон всё ещё не привык к тому, что от Земляного ничего не скроешь. Он как будто читал его мысли, притом раньше него самого. Жар почесал шею и поджал края пасти. — Мда, ну, наверное, есть о чём переживать. О Камнерое. О Яшмовой академии. А, я ещё не говорил, что Камнерой — дракомант, и он может убить меня по щелчку пальцев? Ну вот. Только что вспомнил об этом. К удивлению Небесного, в ответ послышался лишь недовольный смех. — Жар, послушай меня: ты выживешь! — настоял Охр, опустив кончик хвоста на плечо Жара. — Зря беспокоишься. — Зря? — повторил Жар с долей ехидства. — Ты, видимо, ещё не понял, да? Я попытался убить его, Охр. Он точно меня ненавидит! Вдруг он выстрелит в меня молнией, или сведёт с ума, как Мракокрад? А вдруг он… Мысли вслух прервал внезапный поцелуй. Земляной прошёлся языком по твёрдому нёбу, и у Небесного бешено заколотилось сердце. Как только шок от неожиданного поцелуя спал, всё напряжение куда-то улетучилось. Жар обмяк, закрыл потяжелевшие веки и свалился на Охра. Земляному пришлось сопротивляться, дабы драконы вместе не упали на пол. Когда он взял морду Небесного в лапы и прервал поцелуй, послышался недовольный стон. Охр задорно и ласково улыбался. — Слишком много думаешь, — произнёс он, гладя рубиновую щеку. Небесный попытался выдавить недовольное мычание, но вышел лишь радостный смешок. — Эх… ты прав, — сдался Жар. Он всё ещё сомневался, что переживёт это приключение в Яшмовую гору. И всё же на его морде красовалась тёплая улыбка. Драконы уставились друг на друга. Захотев приблизиться, Жар подался вперёд, и огонёк в его глазах обрёл хищные нотки. — Кажется, я снова начал слишком много думать. Поцелуй меня ещё раз. Улыбчивый Земляной зардел и, успев лишь выдохнуть, коснулся пастью его щеки и начал постепенно приближаться к цели. — Жар! Говорила же, встретимся… у… Драконы отпрыгнули друг от друга. Лавина направлялась в их сторону. В её выражении промелькнули торжество (скорее всего, она выиграла спор с Астером), недоумение и сильное смущение. — Эм… Что здесь происходит? — спросила она, будто ответ не был очевиден. — Э-э, эм. Ну… Мама… Это Охр, — запинаясь, произнёс Жар, указывая хвостом на поникшего Земляного. — Он… Э-э-э… Он мой… Мы… Ну, мы… Как только Небесная пришла в себя, Жар почувствовал, как переживания сдавили горло. Она с суровым дотошным взглядом разглядывала мелкого Земляного. Юный Небесный без задней мысли притянул его к себе крылом. Охр же держал взгляд Лавины, даже не дрогнув, когда она приблизилась к нему. — О… Эм, рад вас видеть, — ответил Земляной, вежливо поклонившись. Лавина с некоторым удивлением спросила: — Так это ты встречаешься с моим сыном? У Жара пересохло в горле, но он всё равно смог поперхнуться слюной. Тело юного дракона вспыхнуло от стыда. Краем глаза он заметил, как покрасневший Охр закрыл морду передней лапой. Жар был смущён не тем, что его застали с Охром, а, скорее, тем, что их застала мать, да ещё и за поцелуем. От этого всё становилось… ну… на порядок хуже. Юный Небесный всё пытался понять: откуда она узнала? Астериас рассказал? Ну нет, он не мог такое сделать. Но важнее всего было понять, как, Луны его раздери, он объяснит матери эти странные, вроде бы любовные отношения с Охром? — Та противная драконица-регистраторша упомянула, что у тебя появился парень, Земляной, — пояснила Лавина. Жар выругался про себя. — И раз уж вы только что очень тесно ласкались, предположу, что это он. — Небесная скрестила передние лапы и приподняла морду. — И что ты скажешь в своё оправдание, юнец? Немного придя в себя, Жар с недоумением уставился на мать. — Чего? — спросил он. Затем он поплёлся назад, когда чуть не ощутил на себе дымящуюся морду. — Я твоя мать, и я узнаю о твоих похождениях самой последней! Почему ты раньше не сказал мне?! Достаточно было сказать, что Жар неделями никак не мог достучаться до неё, даже если бы он хотел рассказать про Охра. Не успел Небесный и слова вставить, как пронизывающий взгляд резко устремился к Земляному, и тот сдавленно пискнул. — А ты, — с упрёком произнесла Лавина, — даже не смей разбивать сердце моему маленькому Жару, а не то пожалеешь, что вылупился на этот свет! — Мама! — недовольно бросил юный Небесный, притянув Земляного к себе и крепко обняв его. — Охр самый добрый, милый, любезный дракон во всей Пайрии! У него и в мыслях этого не было! Утонув в багровой чешуе, Охр попытался энергично закивать. — О-обещаю, что с Жаром всё будет хорошо! Он очень важен для меня, и я обещаю, что я не дам его в обиду! От такой искренности в его голосе Жар вновь покраснел. В надежде, что мать этого не заметит, он отвернулся. Лавина лишь фыркнула, но отошла в сторону. Возможно, Небесному показалось, но его мать после этих слов как будто расслабилась. — Ну что ж, запомни мои слова, Земляной. — Она бросила на него очередной пронзительный взгляд, после чего, будто забыв о его существовании, взглянула на посылку под крылом. — Так, готова вылетать. А ты, Жар? Можем заскочить на почту по пути. Жар встрепенулся и широко улыбнулся, забыв про эту неловкую ситуацию. Он только сейчас вспомнил, что они с матерью собирались провести весь день в городе. Было видно, что он был переполнен энергией. Ведь они наконец смогут побыть вместе! — Готов! Полетели! — выкрикнул он. Лавина направилась к лестнице. Небесный поцеловал Охра в нос на прощание. — Увидимся. — Не скучайте! — прошептал Земляной. Жар уже побежал за матерью, которая ждала его на ступеньке. Юный Небесный пристал к её боку, и она обняла его крылом, как делала тогда, когда он был ещё совсем малышом. Пока Небесные спускались, Жар не мог отделать от одной мысли. Поглядывая на безразличное выражение матери, юный дракон в конце концов обратил на себя внимание: — И… ну… как он тебе? — Тот Земляной? — уточнила она. Последовала тишина, а затем выражение Небесной перекосило, и она ответила: — Он очень низкий. Жар громко засмеялся. Из всех его черт мать решила приметить его рост. — Ладно, но в целом как тебе он? Не раздражает? Они спустились до первого этажа и вошли в столовую. Как обычно, после сеанса с Астериасом она пустовала. Драконы прошли по арочному проходу и вышли на улицу. Лавина протяжно вздохнула. — Тебе он нравится? — вдруг спросила она. Жар нахмурился, не понимая вопроса. — Ну да, конечно. Он мой лучший друг, и не только. Я готов доверить ему свою жизнь, он особенный, и я… — слова повисли в воздухе, когда юный Небесный заметил весёлую улыбку матери. Он смутился. — Кхем. Мда. В общем, он мне нравится. Лавина продолжала улыбаться, пока они шли вдоль большого сада, выбирая место для взлёта. — Главное, чтобы тебе он нравился, о большем я не прошу. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив, Жар. Если ты рад компании этого Охра, то я… смирюсь с его существованием. — Что ж, справедливо, — немного с досадой согласился Жар. — Просто не хочу, чтобы самые близкие мне драконы ссорились друг с другом. — А, не переживай! Я просто настороженно отношусь к таким переменам. Уверена, когда-нибудь мы подружимся. И так мать и сын добрались до открытого участка возле грядки с лилиями. Чистое небо и лёгкий ветерок так и манили взмыть в воздух. Жар начал делать первые взмахи крыльями, разгоняя кровь и готовясь к прыжку. — После того, как я отнесу письмо, давай где-нибудь перекусим? — предложила Лавина. — Раньше я всегда ходила в одно место, где готовили сэндвичи. — Любая еда сойдёт… Кроме маффинов. Видеть их уже не могу. Посмеявшись над изумлённой матерью, юный дракон взлетел первым, наматывая круги, пока мать не нагнала его. Вместе они полетели в город. Все переживая будто остались позади, пока он парил в воздухе вместе с мамой. «Вдруг всё обойдётся», — оптимистично подумал Жар. — «Вдруг всё самое тяжёлое осталось позади».

На следующий день

Солнышко сидела у входа в Яшмовую академию, рассматривая чистое небо и тревожно стуча когтями по камню. Впрочем, не то чтобы ей было прям тревожно. Скорее, она немного волновалась. Вот. Так получше звучит. Ведь было о чём немного волноваться. Вчера она получила письмо с расплывчатым содержанием от Медцентра в Небесном Королевстве. С автором, Астериасом, драконица уже была знакома. Они далеко не первый раз переписывались. Вначале он попросил лишь рассказать побольше о Жаре, но затем они стали регулярно общаться, так как Солнышко заинтересовалась работой целителей. Ей не хотелось становиться врачом, но она видела пользу в методах, которые использовали целители и которые можно было бы применить здесь, в академии. Солнышко хотела поучиться у них, и, может быть, даже стать психологом-консультантом! Помогать ученикам с их личными проблемами казалось гораздо полезнее и интереснее, чем просто рассказывать им о разных вещах несколько часов в день. И поэтому она в том числе испытывала некоторое предвкушение и волнение от мысли, что она встретится с Астериасом вживую и сможет расспросить его о работе. Вот только это приятное ощущение портил страх на грани ужаса. Ведь Морской прибудет не один. С ним будет Жар. Дракон, который попытался убить её отца. Размеренный стук на мгновение прервался и сменил темп. Драконица расправила, затем сложила крылья, пытаясь изо всех сил не относиться к Небесному слишком предвзято. У Жара определённо была нелёгкая жизнь. Если она была готова сомневаться в нём из-за его поступков, то ей придётся так же сомневаться и в Стерх, и в Хладне, и в других, кто мог когда-то кого-то попытаться убить. А учитывая, что лишь совсем недавно закончилась война, скорее всего, многие ученики были не без крови на лапах. Яшмовая академия давала всем второй шанс. Чтобы ученики могли смириться с прошлым, не отказываясь от него, а также начать вместе двигаться к светлому будущему. В этом и был смысл академии. Если она не могла простить Жара и позволить ему искупить вину, то она не имела права преподавать здесь. Решившись, Солнышко встала и коротко вздохнула. Синяя драконица возле неё зашевелилась. — Ты весь день в небо пялишься! Решила наконец, какой ответ отправишь? — спросила Цунами в особо настойчивой манере, которая держалась весь день. Золотистая драконица коротко кивнула, пытаясь не дать волю раздражению. Ей очень не понравилось, когда Цунами прочитала письмо ещё до того, как она узнала о нём. По какой-то неведомой причине Морская считала, что, раз она директор академии, она имела право совать свой нос в чужие дела и давать непрошеные советы. Сейчас она этим и занималась. — Надеюсь, ты отправишь им гневное письмо и передашь, чтобы Жар не смел и пальца совать сюда, иначе я устрою ему настоящую взбучку! Солнышко изумлённо уставилась на собеседницу. — Цунами, я не дам тебе его избить! И вообще, — тихо добавила она, — я согласна на встречу. Морская изумилась в ответ, и её жабры вздулись. — Чего?! — Мы должны дать ему второй шанс, как даём остальным! — объяснилась драконица, прежде чем Цунами начнёт свою тираду. — Да, он был не самым порядочным учеником… — Одним из худших, — вставила Морская. — Но он мог измениться. Думаю, нам стоит его выслушать, — молящим тоном завершила Солнышко. Цунами ненадолго умолкла, её выражение застыло в крайне недоверчивой гримасе. Затем она ухмыльнулась. Закатила глаза и слабо рассмеялась, как будто Глин рассказал ей ну очень плохую шутку. Золотая драконица приготовилась к очередной тираде. — Солнышко, хорошо, что ты пытаешься видеть во всём хорошее, — начала Морская принцесса, — но надо смотреть правде в глаза! Ты же помнишь, каким агрессивным и грубым был Жар. Ты точно уверена, что за один месяц в какой-то больнице он мог так сильно измениться? Мы не можем доверять ему. Он уже показал, насколько он опасен для окружающих. — Драконица положила лапу на плечо подруге, и её глаза подобрели. — Знаю, ты хочешь помочь ему, но с Жаром, как и с огнём, играть опасно. Печальная снаружи и расстроенная внутри, Солнышко осторожно убрала лапу собеседницы. — Тебе стоит почаще верить в других, Цунами. Они не такие безнадёжные, как тебе кажется. Устав от её ворчливости, Солнышко зашла внутрь, в сеть пещер, где располагалась академия. Она и не ожидала, что Цунами поддержит её, но было бы приятно. В любом случае слова Морской ничего не решали. Солнышко была уверена, что сделала правильный выбор… Но нужно было предупредить кое-кого, прежде чем написать ответное письмо.

***

— Он прилетит сюда? — прокряхтел Камнерой. Солнышко впервые услышала столько эмоции в его голосе. Увы, но звучало так, будто Ночной был в ужасе. Свет многочисленных факелов, которые Солнышко установила в пещере, подчёркивали хмурый вид, дополнявший страх и беспокойство в глазах. — Когда он прилетит? Чего он хочет? — Ещё не написала им. Хотела вначале узнать твоё мнение. — Драконица подошла поближе и положила маленькую лапу на лапу отца. — Если тебе уже так плохо, я могу отказаться, но, честно говоря, Жар вряд ли что-либо тебе сделает. — Она умолкла и подожгла факел, который потух от взмахов её хвоста. «Побольше бы света сюда. Может, хоть так ему станет чуточку получше». Затем она вспомнила, что Звездокрыл был против этой затеи из-за возможного «отравления монооксидом углерода». Отмахнувшись от этих мыслей, Солнышко продолжила: — В последнее время он получал помощь в Медцентре в Небесном Королевстве, я рассказывала тебе о нём. Его целитель тоже прилетит… Думаю, не о чем беспокоиться, папа. Скорее всего, он просто хочет поговорить. В ответ Ночной лишь медленно моргнул. Повисло мучительно долгое молчание, после чего Камнерой протяжно вздохнул и медленно повернул голову так, что стали видны следы от когтей Жара на шее. — Какая разница? — ответил раскатистый голос. — Даже если он убьёт меня, ничего в этом мире не поменяется. Делай как знаешь, Солнышко. Я уже давным-давно мёртв. Солнышко испытывала двоякие чувства. С одной стороны, хотелось покрепче обнять отца, а с другой, хотелось хорошенько вдарить ему по носу за такую бесхребетность. В итоге драконица прислонилась к его лапе в знак поддержки и начала поучительную тираду: — Ты жив, и ты нужен этому миру! Хватит вести себя как размазня и скажи прямо, готов ли ты к визиту Жара или нет?! Как и ожидалось, последовало лишь молчание. Дракон смотрел куда-то вдаль стеклянными глазами с тёмно-зелёными зрачками. Ночной снова ушёл в себя, забыв обо всём вокруг. На душе стало крайне противно. Солнышко отошла в сторону и вздохнула. Как же ей иногда хотелось орать на Камнероя, пока он не придёт в себя. — Ладно, — пробубнила золотая драконица. — Раз не хочешь отвечать, сделаю выбор за тебя. Она развернулась и замерла. Бросила очередной взгляд через плечо, хмурясь. «Надеюсь, я не ошибаюсь. Вдруг Жар всё-таки не изменился? Вдруг…» Драконица зажмурила глаза, изгоняя неприятные мысли. Она не могла позволить страху взять верх. Жар заслуживал шанса искупить свою вину! Полная решимости, драконица поднялась вверх по пещере и направилась к себе в кабинет. Нужно было написать ответное письмо.