Исцелённый

Жару было плохо. Не то чтобы он прямо с ума сходил, но было довольно близко. С каждым взмахом крыльев, с каждым пройденным километром грудь всё сильнее сковывало от напряжения. Казалось, что чья-то гигантская лапа схватилась за неё и сжала так, что было тяжело дышать. «Успокойся, Жар. Спокойствие». Юный дракон хорошенько встряхнулся. «Не паникуй. Помни, что говорил Астер. Если будешь следовать его советам, то всё пройдёт гладко… наверное». Небесный пытался на обращать внимания на это «наверное», вместо этого вспоминая слова Астера на последнем сеансе. К счастью, это было только час назад, и он прекрасно помнил, о чём они тогда говорили…

За час до этого

— Жар, хочу, чтобы ты понимал: твоё беспокойство оправданно, — спокойным размеренным тоном говорил Морской, подчёркивая слова мягко переливавшейся чешуёй. — Я знаю, насколько тебе тяжело. Небесный кивнул, напряжённо сидя перед рабочим столом. Не было смысла прикидываться самоуверенным: целитель видел его насквозь. И всё же, пытаясь сохранить толику достоинства, Жар спросил: — И, эм, что мне им сказать вообще? Ну, я не то чтобы был горячо любимым учеником. Лавина, сидевшая возле него, злобно фыркнула. — И это не твоя вина. Как вообще можно хорошо вести себя там, где царит полный бардак?! Ну серьёзно, взрывы в классах, Пурпур бросается отрезанными головами! — Ты преувеличиваешь, — заметил Жар. — Она только одну голову бросила. — Как мило, — сухо и с некоторым отвращением произнёс Астериас. — Но думаю, вам стоит попридержать свои жалобы, а не вываливать их с порога. — Ладно, но что мне тогда сказать им? Морской уверенно взглянул в глаза Жару. — Извиниться. Небесные синхронно зашипели. — Извиниться?! — недоверчиво повторил Жар. — За что? Я же ничего им не сделал! — Ты что, не услышал, Морской? — добавила Лавина. — Они сами виноваты. Это им извиниться нужно за то, что они не подготовились и не предусмотрели все риски. Астериас скрестил передние лапы и спокойно откинулся назад, словно он ожидал такой реакции. — Не буду спорить. Они попытались сделать нечто совершенно новое и просчитались. Были пострадавшие, были и погибшие. Однако, — дракон сурово уставился на Жара, — мы ведь не указывать им на ошибки отправляемся. Ты ведь хочешь показать им, насколько ты изменился? Небесный угрюмо кивнул. — Тогда твои извинения дадут им ясно понять, что ты действительно хочешь исправиться. Тем более, разве ты ни о чём не сожалеешь? Тебе не за что извиниться? Жар уставился в пол, пытаясь не показывать стыдливый румянец. Да, ему никто не нравился в Яшмовой академии, но он всё-таки вёл себя как настоящий козёл. Да, ему тогда ещё казалось, будто мать не любила его и что все считали его противным уродцем. Однако это не было оправданием его поступков. Дракон скривился, вспоминая, каким жалким и инфантильным он тогда был. — Что-то я вдруг вспомнил, что, — начал Небесный, — возможно, я тогда вёл себя чуть-чуть грубовато. Астериас сделал морду кирпичом, его взгляд сквозил сомнением. Жар уставился в ответ, но в итоге не выдержал. — Ладно, сдаюсь, — сказал юный дракон. — Я был отпетым козлом. Ответь уже, как мне извиниться так, чтобы меня не выгнали! — Я всё ещё считаю, что Жар ничего плохого не сделал, — пожаловалась Лавина, скрестив лапы у груди и выпустив клубок дыма из носа. Астериас встал и направился к матери и сыну. — Мы не виноватых ищем. Главное, чтобы Жар смог сделать то, что нужно, то есть поговорить с Камнероем. А если он помирится с Солнышко и остальными учителями, то, думаю, это пойдёт ему только на пользу. — Целитель повернулся к Небесному и гордо улыбнулся. — Ты точно изменился с тех пор, как впервые оказался в моём кабинете. Я это вижу, теперь же пора и остальным узнать об этом. Жар вздохнул, засомневавшись. — Ну не знаю… Вдруг я только хуже сделаю? Если ты ещё не заметил, я с трудом друзей завожу. Небесный вздёрнул голову, когда ощутил на плече лапу Морского. Тот продолжал уверенно и широко улыбаться. — Ты справишься, — с полной уверенностью ответил он. — Я буду рядом и помогу двигаться в нужном направлении. Бояться нечего. Жару не нравились такие открытые сентиментальные разговоры — общение с Охром было исключением, — но слова Астера помогли ему успокоиться. Юный Небесный сделал глубокий вдох и улыбнулся в ответ. — Ладно, пора отправляться.

***

«Что ж, нужно просто извиниться, и всё будет хорошо», — повторил несколько раз про себя Небесный, отгоняя неприятные мысли. — «Астер знает, что делать. Пока он рядом, всё будет норм». Жар сделал несколько глубоких вдохов. Так было проще вспомнить, что он был не один. «Охр и мама тоже будут рядом», — напомнил себе Небесный. «Близкие будут рядом и помогут в случае чего». Юный дракон скривился и бросил мимолётный взгляд на мать. «Ну если мама не нападёт на кого-нибудь, то я справлюсь». Кто-то коснулся крыла Жара, отвлекая от мыслей. Небесный повернулся направо и улыбнулся, увидев, как к нему подлетел Охр. — Как ты? — поинтересовался Земляной, но было тяжеловато различить его слова на фоне усилившихся порывов горного ветра. Значит, они приближались к цели. От этой мысли лучше не становилось. — Готов обоссаться от страха, — признался Жар, издав смешок. Охр немного расслабился. — Я тоже, — произнёс Земляной настолько тихо, что слова чуть не унесло ветром. Жар хотел было уточнить, что он имел в виду, но вдруг впереди послышался голос Астера. Юный Небесный не расслышал Морского, но догадался, что он хотел сказать. Впереди маячил тёмный силуэт Яшмовой горы, который становился всё больше и больше, пока не затмил собой всё небо. Тень, которую отбрасывала гора, казалось, поглощала любые намёки на свет, оставляя после себя лишь холодную пустоту. Жар представил, что он, как наивный супергерой, летел прямо в логово злодея. И эта мысль, понятное дело, тоже не помогала расслабиться. Четыре дракона кружили вокруг горы, пока не нашли знакомый выступ на склоне со входом в пещеру, где виднелась кривая табличка с надписью: «Добро пожаловать, ученики». У входа сидели два дракона. С воздуха они казались золотой и тёмно-синей точками. «Солнышко и Цунами», — приметил Жар, и у него пересохло в горле. Хоть они и переписывались только с Солнышко, неудивительно, что к ней присоединилась директор академии. Но было бы, конечно, гораздо, гораздо лучше, если бы её здесь не было. Небесный боялся встретиться даже с Солнышко, а она — не считая Охра — была самой доброй из всех, с кем ему доводилось видеться. А вот с Цунами он, скорее всего, спорил больше всего в академии. Любящая командовать, не терпящая непослушания, громкая и надоедливая, она раздражала Небесного с первого дня учёбы. Да и сама она давала ясно понять, что он испытывал её терпение… Впрочем, Морскую вряд ли можно было назвать терпеливой. Да ещё и кроме тёрок с Морской принцессой Жар представил, вздрогнув, сколько споров будет между ней и его матерью. «Что ж», — Жар крепко поджал края пасти, когда драконы начали спускаться, — «только вперёд, пора кончать этот балаган». И вот они наконец приземлились. Несколько секунд никто не смел и слова проронить, и повисла недоумённая тишина. Жар был очень благодарен Астериасу за то, что он завязал разговор. Морской с восторженной улыбкой подошёл к золотой драконице. — Вы, должно быть, Солнышко! Рад наконец увидеть вас вживую! Солнышко ответила с тем же восторгом: — О Луны, Астериас! Не могу поверить, что это ты! Добро пожаловать. Я с радостью проведу тебя по нашей академии… — А ну стоять, — прервала Цунами, уверенно встав между ними. — Мы здесь не экскурсию проводить собрались, а вот с этим вот поговорить. Крайне недружелюбный взгляд уставился на Жара. Их глаза пересеклись, и Небесный напрягся. Юный дракон хотел и спрятаться от пронзительного взгляда, и в то же время сказать, чтобы Морская засунула свою противную морду куда подальше. К счастью, или несчастью, к разговору присоединилась мать. — Не смей так говорить с моим сыном! — прошипела она, угрожающе встав перед молодой Морской. — К слову, я его мать, и раз уж мы начали распыляться на бессмысленный трёп, хочу вставить пару слов о том, насколько плохо вы здесь управляетесь. Цунами застыла, её жабры вздулись. — Тебе не нравится, как я заправляю здесь? — спросила она тоном, который не предполагал какой-либо критики. Жар вздохнул. Только приземлились, а в воздухе уже повисло напряжение. Как хорошо, что Астериас присоединился к ним и был готов уладить любой конфликт. Он уверенно встал между драконицами и вежливо, но непреклонно разъединил их. — Простите, директор Цунами. Моя гостья не хотела вас оскорбить, — произнёс он и поклонился. Цунами сомнительно уставилась на него. — Я не просила говорить за меня! — прорычала Лавина. — Давайте поговорим об этом позже, Лавина, — прошептал Морской сквозь зубы. Небесная выпустила клубок дыма и закатила глаза, словно уверенная, что её окружают одни идиоты. В это время Солнышко подошла к Цунами и что-то сердито проговорила, но слов было не разобрать. — Да уж, хорошее начало, — едко прошептал Охр за ухом. Жар согласно фыркнул. По крайней мере они забыли про Небесного. Когда Жар вновь обратил внимание на споривших драконов, он увидел, как мама и Цунами разошлись на противоположные края выступа, а Солнышко и Астериас сели в центре с усталым видом. — Мои соболезнования, — начал целитель, неловко растирая жабры. — Меня, эм, вынудили взять с собой пару дополнительных гостей. — Понимаю тебя, — ответила Солнышко, устремив взгляд к Цунами. — Стоп, пару гостей? — спросила Морская, пропустив мимо ушей ответ Солнышко. — Я вижу только одного непрошеного гостя. Кого ещё ты приволок? Вскоре взгляды окружающих пали на Охра. Учителя с возгласом окружили Земляного. — О Луны! Охр! Как ты?! Как Стерх? — начала с интересом расспрашивать золотая драконица. — Я… Я в порядке, Стерх тоже. Ей уже гораздо лучше, — ответил юный дракон, выглядя немного растерянно. Но его ответ прервала лапа Цунами, оказавшаяся на плечах. — Глин и Карапакс будут так рады увидеть тебя! Ты и представить себе не можешь, как они о тебе беспокоились. А как я беспокоилась! — громко начала Морская, подчёркивая каждое слово вспышками чешуи. — Очень сильно переживала! В общем, Глин сейчас на занятии, а вот Карапакс должен быть свободен. Жар пытался не обращать внимания на приступ зависти, когда увидел счастливое выражение Охра. И с чего бы ему вдруг завидовать? Глин был его братом, ну конечно он захочет повидаться с ним. Ну а Карапакс… Ну, они когда-то были хорошими друзьями. Вот и всё. Было неудивительно, что Земляной хочет побыть рядом с действительно дружелюбными драконами, а не с каким-то там грубым, вечно недовольным Жаром. Ему-то и предложить было нечего Охру. Эти сомнения испарились, когда Небесный заметил на себе взгляд Земляного. Драконы пересеклись глазами, и Охр улыбнулся. Охр взглянул на Цунами. — Может, потом. Сейчас я бы хотел побыть рядом со своим парнем. — Он уверенно подошёл к Жару и сел возле него, обвившись с ним хвостами. Выражения учителей стали до смешного нелепыми. Солнышко недоумённо хмурилась, и она двигала пастью так, будто хотела что-то сказать, но не знала что. А Цунами вытаращилась на юных драконов так, будто те слились воедино, превратившись в четырёхглавого козла с куриными крыльями. — Парень?! — наконец произнесла Морская. — Да только через мой труп! Охр, ты что, шутишь! Вот расскажу я Глину про твоего… — Не хочу вас прерывать, — ворвался Астериас, сменяя тему, пока не стало слишком поздно, — но нам стоит поскорее обсудить нашу основную тему. Вы прекрасно знаете, зачем мы прилетели, так что чем быстрее мы разберёмся с этим вопросом, тем лучше. — Дракон обаятельно улыбнулся, но его слова всё-равно подпортили настроение остальных. Действительно, все прекрасно знали, зачем Жар прибыл в академию. Когда-то он попытался убить Камнероя, а теперь он хотел поговорить с ним. Жар, сам того не заметив, прислонился к Охру, когда взгляды устремились уже к нему. Небесный смочил горло и стал выжидать, пока кто-нибудь не заговорит. Солнышко и Цунами переглянулись, после чего золотая драконица прокашлялась. — Прости, Жар, но ты ведь понимаешь, что мы не можем просто взять и пустить тебя к нему. Нам надо убедиться, что, ну… — Что Камнерою ничего не угрожает, — завершила Цунами. Солнышко виновато кивнула. Жар кивнул в ответ. И всё же ему было неприятно. Он понимал, что они не зря беспокоились, но как же было обидно. — Зачем тебе вообще говорить с Камнероем? — спросила Морская, пытливо мигая чешуёй. — Что такого важного ты хочешь лично с ним обсудить? Жар взглянул на Астериаса, и тот кивнул в знак поддержки. Юный дракон набрал воздуха в грудь. — Просто хотел извиниться, ну, за то, что попытался убить его, все дела. — Хотелось на этом остановиться, но было видно, что учителя хотели более подробного ответа. Жар неловко продолжил: — Я… сожалею о том, что натворил. Честное слово. Не знаю, что на меня тогда нашло… Вот только он знал. Это был гнев. Мрачный, обжигающий, удушающий гнев заставил его действовать. Злоба, что копилась с тех самых пор, как Небесный оказался на вулканическом острове Ночных. Изуродованным, униженным, брошенным на произвол судьбы теми, кто его любил, — вот таким сломленный и полный ненависти юный дракон поступил в Яшмовую академию. Но Жар изменился, хоть и не сразу. — Послушайте, — начал заново с искренним тоном Небесный. — Мне было очень плохо, когда я прибыл в академию. Да, это не оправдание тому, как я себя вёл, но, ну, я тогда был сам не свой. Признаю, я не самый спокойный, добрый дракон на свете, но после войны меня просто распирало от злости и ненависти… А сейчас мне уже лучше. — Жар поднял взгляд с пола и взглянул на учителей, внимательно слушавших его. Он вздохнул. Раз уж начал раскрываться перед ними, не было смысла останавливаться. Небесный поник и продолжил: — Я устал так жить. Хочу уже забыть про прошлое, чтобы можно было жить своей жизнью. Если позволите мне извиниться перед Камнероем и забыть о нём как о страшном сне, то я просто обоссусь от радости. — Жар! — без задней мыслей отчитала мать. Жар закатил глаза. — Простите, я хотел сказал, что это было бы очень круто. Охр, сидевший возле него, весело фыркнул. Небесный вновь взглянул на учителей. Солнышко выглядела задумчивой и доброжелательной. Не то чтобы он хорошо читал чужие выражения, но казалось, что она уже была на его стороне. А вот Цунами всё ещё сомневалась, но её враждебность по крайней мере сменилась задумчивостью. Её глаза внимательно разглядывали Жара, будто они пытались разыскать хладнокровного убийцу в юном, безобидном на вид драконе. — Значит, говоришь, больше не хочешь никого убивать? Точно? — спросила Цунами. Жар потёр шею и пожал плечами. — Эм, ну у меня разное настроение бывает, но, если честно, мне реально плохо от того, что я сотворил с Камнероем, и я никогда больше не хочу через такое проходить. — Хочу вставить пару слов, — внезапно присоединился Астериас, встав за Жаром. — Я являюсь целителем Жара с тех самых пор, как он прибыл в Медцентр. Я многое узнал о нём за последний месяц, и мы постепенно приближаемся к источнику его гнева, чтобы помочь ему справиться с ним. Ему уже гораздо лучше, и, по моему экспертному мнению, он готов встретиться с Камнероем. Дракомант будет в безопасности. — Да, Жар очень добрый! — с улыбкой добавил Охр. — Он помогает готовить еду в Медцентре, а ещё он учит меня читать! Небесный робко отвернулся, чувствуя, что не заслуживает такой похвалы. Он лишь один раз побыл учителем, хотя он был совсем не против продолжить. Директор школы же была непреклонна. — Ну Цунами, — пожаловалась Солнышко, начав нетерпеливо махать хвостом. — Дай ему шанс! Видно же, что он старается! Астериас прикоснулся к Жару и уставился на него, намекая на что-то. Небесный хотел было высказать, что не стоит отвлекать его в такой важный момент, но затем он кое-что вспомнил: «А, точно! Я же должен был круто извиниться перед ними. Вот блин». Наверное, это будет самое постыдное действие в его жизни — пресмыкаться перед Драконятами Судьбы. Юный дракон не был готов это признать, но где-то глубоко-глубоко в потаённейших закромах сердца он понимал, что должен был извиниться. Он заворчал про себя, собираясь с силами. — И, эм… Я не только перед Камнероем извиниться хочу, — неохотно начал Жар. — Я… О Луны, как я до такого докатился… Я хотел бы и перед вами извиниться. И вот наконец этот раздражающе-сомнительный взгляд Морской растаял. Теперь она смотрела на него с широким застывшим изумлением. Небесный начал вспоминать слова, которые заучивал на сеансе. — Я уже говорил, что был тем ещё злобным ган… эм, козлом, когда впервые оказался здесь. Как по отношению к вам, так и к остальным. Я был злым, грубым, бесящим и не ценил возможность, которую мне дали в академии. Вряд ли мои слова загладят вину, но я всё равно хочу искренне извиниться перед вами и поблагодарить за то, что терпели меня всё то время. Дракон вежливо поклонился, надеясь, что Астеру понравится его театральность и что, быть может, эта пугающая Морская более охотно сжалится перед ним. Жар взглянул на директора и задержал дыхание. Она больше не выглядела ни удивлённой, ни враждебной. Драконица задумчиво рассматривала Небесного, после чего протяжно вздохнула через нос. — Это всё, конечно, хорошо, но это никак не доказывает того, что тебе можно доверять. — Серьёзно?! — бросила Лавина и встала, испуская дым из пасти. Она ворвалась в драконий круг и уставилась сверху вниз на Цунами. — Чего ты ещё от него хочешь?! Он уже сказал, что сожалеет о своём поступке, и извинился перед вами! Впустите его уже, чтобы мы наконец отстали от вас! Любые намёки на расположение к Жару испарились. Драконица уставилась на Небесную с таким же суровым взглядом. — Послушай меня, твой сын попытался убить дракона, и никакие извинения тут не помогут. Я директор академии, и лишь моё решение здесь имеет вес. Солнышко бросила хмурый взгляд. — Твоё? — Но её жалобу оставили без внимания. Лавина не собиралась сдаваться. — А ты много о себе возомнила, да? Принцесса, да ещё и одна из Драконят Судьбы, и теперь думаешь, что тебе всё дозволено. Открою тебе секрет: ты всего лишь избалованная соплячка, которая злоупотребляет властью и мешает жить остальным. Казалось, что Цунами плюнула бы в Небесную огнём, если бы могла. Вместо этого она гулко зарычала, и её жабры стали угрожающе вздуваться и опадать. В ту же секунду Охр и Астериас стали оттаскивать дракониц. Жар же сидел в сторонке. — Да как ты смеешь! — бросила Морская. Охр оказался возле неё, удерживая от поспешных действий и безуспешно пытаясь успокоить словами. — Я, вообще-то, Пайрию спасла! А ты что успела сделать, а? Что такого важного ты сделала, чтобы заслужить хвалу и уважение? — Например, была частью той жалкой группы драконов, которые должны были всего лишь не дать вам, бесполезным соплякам, умереть! — Лавина отмахнулась от протянутых лап Астериаса. Где-то посреди этой шумной потасовки Солнышко и Жар пересеклись взглядами. Небесный быстро отвернулся, но золотая драконица всё равно направилась к нему. — Видимо, мы тут лишние, — легко приметила она. Жар кивнул и натянуто улыбнулся. И что ему теперь делать? Он же извинился уже, что ещё он мог сказать? Астериас должен был вести с ними диалог, а не он. Солнышко задумчиво рассматривала шумиху, и вскоре она ликующе улыбнулась. — Вряд ли они заменят, если мы уйдём. Пошли, поговорим наедине. — Драконица направилась ко входу в пещеру, видимо ожидая, что Жар последует за ней. А тот засомневался. Не хотел он говорить с Солнышко наедине! О Луны, что она задумала? Наорёт за то, что он попытался убить её отца? Она не была похожа на того, кто нападает на всех без разбору. И всё же Небесный не по наслышке знал, что он умеет провоцировать других. Юный дракон хотел было позвать на помощь Астериаса, но тот был по уши занят. — Н-но что насчёт… Я не могу их просто оставить… Разве мы не должны их подождать? — Жар переключался между золотой драконицей и спорившими драконами. Солнышко села возле входа, ожидая. — Не волнуйся. Цунами и Лавина рано или поздно успокоятся, всё-таки есть кому их разнять. Думаю, они будут ещё час спорить друг с другом, так что давай воспользуемся этой возможность! Вперёд! Мы немного преобразили академию, думаю, тебе понравится! Юному Небесному было не так важно, что случится с Цунами и Лавиной. Его больше волновало другое: что собиралась сделать Солнышко и о чём она хотела поговорить с ним? Интуиция твердила, что ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому Жар продолжил сидеть как вкопанный. Солнышко оглянулась, пытаясь понять, почему Небесный медлил, и подобрела. — Эй, всё будет хорошо. Ученики на занятиях, так что нас никто не потревожит. Обещаю, что никто не будет к тебе приставать. Жар немного расслабился. Во всей этой заварушке он совсем забыл, насколько он боялся встретиться со своим крылышком, да с кем-угодно, кто мог его узнать. Драконица развернулась и зашла внутрь, не дожидаясь Небесного. Ему ничего не оставалось, кроме как последний раз беспомощно оглянуться, а затем зайти в злодейское логово.