Исцелённый

— Ну что… Как ты? — вдруг спросила Солнышко с привычной оживлённостью. Жар чуть не вздрогнул от неожиданного вопроса. — Нормально? — настороженно ответил он. Драконица вела его всё глубже и глубже в гору, в сторону обеденного зала. С каждым шагом воздух становился всё прохладнее. — И как тебе Медцентр? Нравится там жить? — Э-э, ну да. Пойдёт. Солнышко краем глаза взглянула на Жара и издала смешок. — Да не волнуйся ты так! Я не кусаюсь! Небесный покраснел. — Я… Я не волнуюсь! Эти слова звучали бы на порядок убедительнее, если бы он не вздрогнул от оказавшегося на пути камешка. — Мда-а уж! Выглядишь так, будто на тебя сейчас свод обрушится! «Вряд ли мне так сильно повезёт», — печально приметил Жар. Увы, но придётся продолжать этот крайне неловкий разговор и, видимо, бесцельно бродить по коридорам. — Зачем мы идём в обеденный зал? — спросил Небесный, не желая отвечать на вопросы Солнышко. — Я поел перед вылетом, так что я не голоден. Драконица покачала головой. — А, мы не есть туда идём. Я просто решила, что говорить на ходу лучше, чем просто сидеть в тесном кабинете и задавать вопросы. Будет выглядеть, будто я допрашивать тебя собралась. А здесь более непринуждённая атмосфера, что ли. — Как скажешь, — ответил Небесный. По крайней мере было чем заняться во время длительных пауз в разговоре. Вдруг в нос так резко ударил запах дичи, что Жар аж закашлялся. Они определённо приближались к цели. Вскоре драконы оказались в просторном обеденном зале. К счастью, учеников внутри не было. Лишь несколько растерянных коров и кур бродило по кормовой яме. «Мда, я и забыл, как у них тут всё убого. В Медцентре хотя бы можно есть приготовленную еду. Здесь у них мало что изменилось». Тем не менее кое-что новое они всё-таки привнесли: появились вырезанные в стенах широкие круглые столы, чтобы можно было пообщаться после трапезы; были даже видны канавы на полу, чтобы было проще убираться. В общем, ничего интересного. Будь его воля, Жар сделал бы углубление в центре зала и добавил бы туда гигантский кострище, чтобы все желающие могли сами пожарить себе еду. Но учителем он не был, так что вникать в нюансы этого решения дракон не собирался. Золотая драконица вошла внутрь и села за ближайшим круглым столом. Она стала нетерпеливо подзывать Небесного, хлопая по полу. Жар украдкой подошёл к ней, готовый к худшему. Что же она уготовила на этот раз? — Итак, — начала она. — Так? — Жар сгорбился у стола и прищурился. Повисла тишина. — Ты и Охр, значит? Жар заворчал. «Так и знал, что она спросит об этом!» — И что с того? — бросил он. Судя по реакции Цунами, учителям не понравились их отношения с Охром. Однако Небесный не собирался выслушивать нытьё тех, кто суёт нос не в своё дело. Видимо, Солнышко поняла намёк и начала оправдываться: — А, я не хотела обидеть тебя! Просто удивилась, что Охр стал твоим парнем. Вы ведь совсем не общались раньше, поэтому услышать про это было… неожиданно. Жар стал внимательно разглядывать Солнышко. Ей действительно было интересно или она просто хотела выудить побольше информации, чтобы с кем-то посплетничать? Или это было испытание, чтобы выяснить, достоин ли он Охра? В любом случае терпеть эти выходки Жар не собирался. Он подался вперёд и уставился на золотистую драконицу сверху вниз. — Так, послушай. Во-первых, мои отношения с Охром тебя не касаются! Во-вторых, мы, эм… — Небесный почесал шею, — официально ещё не встречаемся. Не торопимся и пытаемся разобраться в себе. Милаха Охр терпеливо ждёт, пока я пытаюсь разобраться с бардаком в моей жизни и не потерять свой единственный шанс быть вместе с ним… — Поняв, что наговорил лишнего, Жар умолк. Он прокашлялся и стал бродить глазами по каменному своду, лишь бы не видеть многозначительную улыбку Солнышко. — Э-э… На чём я там остановился… А! И в-третьих, я не собираюсь выслушивать чьё-либо нытьё про то, что я не достоин Охра. Я и так всё прекрасно понимаю, но я хотя бы пытаюсь стать лучше! Так что если вы все засунете своё бесполезное мнение куда подальше, было бы просто замечательно. — Выговорившись, Небесный вновь сел. Глаза щипало, но на душе стало спокойнее. Сожаления о содеянном не было. Хоть эти слова и могли оскорбить драконицу, их нужно было проговорить. К удивлению Небесного, Солнышко не выглядела обиженной или оскорблённой. Вместо этого она широко улыбнулась, поставила передние лапы на стол и приняла заинтригованный вид. — Видимо, он очень важен для тебя. Не припомню, чтобы ты о ком-либо так лестно отзывался. Жар уставился на свои лапы. — Э-э, ну да, он очень важен для меня. Улыбка драконицы поникла. — Но ты прав. Многие захотят высказать своё мнение, и вряд ли всем понравится эта новость. Небесный пожал плечами. — Как будто мне есть до них дело. Я всего лишь пытаюсь быть лучше с каждым днём, не только ради Охра, но и ради себя. Я за тем и пришёл в эту унылую академию: загладить вину и начать всё сначала. Когда покончу с этим, смогу навсегда забыть про эту дыру. Юный дракон смутно понимал, что этими словами он показывал, что остался всё тем же грубым козлом. Но он хотя бы был честен с собой и с другими. Он не собирался прикидываться, будто ему нравилось находиться в Яшмовой академии. Понятно, что Солнышко не виновата в его бедах, но эти пещеры в любом случае заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке. Приходилось силой мысли расслаблять пасть и не давать себе заламывать пальцы. Солнышко нахмурилась. — Я… не знала, что тебе было так тяжело вернуться сюда. — Ага, ну, как я говорил, я постоянно был в плохом настроении, когда здесь учился. — Небесный скрестил передние лапы и отвернулся. Повисла тишина, и Жар не собирался её прерывать. Он украдкой взглянул на драконицу. Она смотрела на свои лапы с задумчивым видом. В конце концов она вздохнула. — Думаю, мне стоит извиниться перед тобой. Жар изумился. — Чего… Серьёзно? Солнышко кивнула. — Все видели, насколько тебе было плохо здесь, но никто не пытался поговорить с тобой, никто не пытался понять, что случилось. Никто не пытался помочь тебе! — Она поникла, и её взгляд наполнился сожалением. — И я в том числе. Видимо, я думала, что ты сам справишься. Но я ошибалась. — Драконица взглянула на него с глубоким состраданием. — Мне очень жаль, Жар. Прости, что ничем не смогла помочь, когда ты так в этом нуждался. Когда Небесный общался с Астериасом и в разговоре всплыло, что Солнышко и остальные извинятся перед ним, он не верил тем обнадёживающим словам ни на секунду. Юный дракон потерял дар речи. — Э-э… Ты не виновата, — зачем-то попытался успокоить он золотистую драконицу. — Я был тогда сам не свой. Ты бы всё равно не смогла бы помочь, так что… — Я могла попытаться!!! — воскликнула драконица поразительно громко для своего размера. — Мы все могли хотя бы попытаться. Мы собрали в нашей академии травмированных драконов со всей Пайрии и ничем не смогли им помочь. Они только что пережили войну, а мы думали, что они смогут о ней забыть и будут вести себя как прилежные ученики. Нам нужно было наладить с ними контакт. Нам нужно было быть готовым к худшему. Мы должны были… Расстроенная, Солнышко фыркнула и умолкла, опустив голову на стол. Она определённо вспоминала Стерх и то, как той трагедии можно было избежать. Жар не умел успокаивать и обнадёживать от слова совсем, так что дракон решил вновь ответить искренне: — Слушай, сделанного не воротишь. Да, всем хочется исправить ошибки прошлого, но переживания ничего не изменят, так что нет смысла так беспокоиться. Нужно идти дальше. Небесный поставил передние лапы на стол и опустил на них голову. К своему удивлению, он начал постепенно расслабляться. Может быть, опасаться было действительно нечего. Солнышко вздохнула. — Знаю. Но я хочу хотя бы учиться на своих ошибках. — Она взглянула на Жара, а затем виновато отвернулась. — Если честно, есть и другая причина, по которой я пригласила вас с Астериасом. Я хотела узнать у твоего целителя, может ли он навещать нас время от времени, чтобы оказать помощь нашим ученикам. Как думаешь, Астериас согласится? — Астериас? О да, он тот ещё добряк. — Небесный рассмеялся. — Думаю, он целую неделю будет ходить счастливый, если ты предложишь ему свою идею. Драконица улыбнулась. — Замечательно! Тогда решено… Надеюсь, Цунами не доставит ему хлопот. — Солнышко прикрыла пасть. Жар не сразу понял, что она хихикала. — Общий язык-то они ещё не нашли. Небесный фыркнул. Не ссориться с Цунами было трудно. — Ну если что, я могу позвать вместо него Бурю. Солнышко застыла и удивлённо заморгала. — Подожди-ка… Ты знаком с Бурей? Главврачом Медцентра? И можешь предложить ей мою идею? И тогда Жар понял, что драконица и понятия не имела, как у них в Медцентре всё устроено. Да, Буря была приближённой королевы Рубин и всем заправляла, но она так же ела в столовой и бродила по паркам, как и все остальные. Вообще, однажды утром, когда Небесный смог не проспать завтрак в столовой, он увидел, как она запихнула в себя несколько круассанов, а затем села за стол с другими целителями. Они вместе шутили и общались, как настоящие друзья. Небесный был уверен, что при желании он мог бы подойти к ней и завязать разговор. Помогало и то, что дракон был знаком со Стерх и Молнией. Если ему и не удастся поговорить с Бурей, то его друзья уж точно передадут весточку. Жару захотелось рассмеяться. Он всё ещё не привык к тому, что теперь у него были настоящие друзья. Отчаянный взгляд Солнышко отвлёк Небесного от мыслей. Пытаясь выглядеть невозмутимым, он стал рассматривать свои когти. — У меня есть связи. Я могу обсудить с ней твоё предложение. Миниатюрная драконица хлопнула в лапы и подпрыгнула. — О спасибо, спасибо! — Она бросилась в пляс, как оживший лучик солнца. Вскоре она успокоилась, подошла к Небесному и положила на его лапу свою. — Спасибо, Жар. Я очень тебе благодарна. Небесный пожал плечами. — Не за что. Драконица стала разглядывать его глаза, будто пытаясь что-то в них отыскать. Жар пытался не задрожать от проникающего взгляда. Он расслабился, лишь когда Солнышко наконец нашла то, что искала, и улыбнулась. Она сразу же встала и направилась к каменному коридору. — Пошли! — сказала драконица, подзывая к себе взмахом хвоста. Вновь заворчав, Жар встал и медленно последовал за ней. — А теперь-то куда? — Отведу тебя к отцу. Небесный споткнулся и чуть не упал. — П-прямо сейчас? Солнышко обернулась. — Ты же не против? Ты ведь хотел поговорить с ним. — Хочу, да! Просто… Ну, я думал, что будет не так просто. Может, вы там, не знаю, хотели проверить меня на нравственность или потребовать от меня клятву ненасилия… типа того. Солнышко захихикала. — Клятву ненасилия? Чем мы, по-твоему, здесь занимаемся? Жар покраснел. «Да уж, перечитал я графитков». — Без понятия! — недовольно бросил Небесный. — Просто думал, что будет не так просто. Пройдя по многочисленных коридорам, драконы вернулись в прихожую и направились в запретную зону, где обстановка была более опасная и где редко ступала лапа дракона. Солнышко вела Жара по проходу, который закончился угловатой расщелиной. Это была формальная граница между академией и Яшмовой горой. Перед драконами расстилался мрак. Уличный свет, пробивавшийся сквозь отверстия в каменном своде, не доставал до этого места. Солнышко без тени сомнения зашла в расщелину первой. Небесный неуклюже последовал за ней. Он помнил этот проход. Он вёл к противоположному краю горы, где располагалось логово Камнероя. Юный дракон смочил горло. — Вообще, я и так была уверена, что ты готов поговорить с папой, — произнесла Солнышко. Её голос эхом отдавался по холодному узкому проходу, которого драконы уже касались сложенными крыльями. Когда света совсем не стало, золотая драконица дунула огнём. — Просто я хотела поговорить с тобой наедине и убедиться. Я хорошо понимаю чувства других, и я вижу, что ты действительно сожалеешь о содеянном. Жар не особо слушал её. Чем дальше они шли, тем тяжелее было идти. В какой-то момент Небесному стало казаться, что он идёт по глубокой трясине. Его сердце бешено колотилось, и дракон боялся, что он может ненароком вызвать землетрясение. На лбу проявился пот, стекавший к векам. В графитках главный герой всегда без тени сомнения шёл к своей цели, каким бы сильным ни был главный злодей и какой бы страшной ни была всемирная угроза. Рискуя если не жизнью, то лапой или хвостом, он двигался вперёд и всегда побеждал. Когда Жар только приземлился у входа в академию, он представлял себя героем на пути к искуплению. Сейчас же его одолевали сомнения. Герой на его месте не боялся бы. У него бы и в мыслях не было сбежать. Небесный облизал пересохшую пасть. — А он… хочет видеть меня? Он не боится меня? — Он… — Солнышко вздохнула. — Честно, сама не знаю, как он относится к твоему прибытию. Поначалу он выглядел испуганным, а затем он как будто смирился. В любом случае думаю, ему этот разговор тоже пойдёт на пользу. — Думаешь? — Ага, — с полной уверенностью ответила она. Жар задумался. Он не сомневался, что Камнерою плевать почти на всё в этой жизни. Юный дракон помнил те мучительно долгие попытки добиться от Ночного хоть какой-то реакции, хоть толики сострадания. В лучшем случае он добивался вздоха-другого. В худшем же случае пожилой дракон отвечал лишь невидящим взглядом. Но точно ли ему наплевать на то, что Жар вернулся? Всё ли настолько плохо, что даже вид дракона, попытавшегося убить его, не вызовет у Ночного никакой реакции? Казалось, время замерло. Секунды тянулись, как капли, стекавшие со сталактитов. Всё вокруг будто застыло, что и успокаивало, и раздражало. Помогало усмирить роящиеся мысли, но в то же время напрягало. Может, время действительно остановилось? Вдруг они никогда не доберутся до цели? Спустя, казалось, целую вечность, узкий проход наконец стал расширяться. В воздухе витал запах стоячей воды и мха. Впереди находился проход овальной формы, который словно прорыли наспех, не ожидая, что кто-то им воспользуется. Оттуда доносился свет огня, напоминавший глаз кошки в ночи. Послышался глубокий вдох гиганта, и свет на мгновение замерцал. Сердце Жара ушло в пятки. — Ты в порядке? — спросила обеспокоенная Солнышко, подойдя поближе к Небесному. — Да, — пробубнил юный дракон, переполненный ужаса. Ему вдруг захотелось развернуться и убежать отсюда, но Жар подавил сиюминутную слабость. Слишком долго он убегал от этого чувства вины. Пришла пора хоть раз в жизни поступить как настоящий герой. Жар сделал глубокий вдох. Вспомнил об Охре, о матери, об Астериасе. О всех словах поддержки и советах. И напомнил себе о цели, с которой он пришёл сюда. Нужно было разобраться с чувством вины раз и навсегда, если он надеялся двигаться дальше. Нужно было добиться душевного успокоения. Искупить грехи. В этот раз Небесный не собирался убегать. — Ладно, — сказал он и выдохнул. — Я готов. — Удачи, — прошептала Солнышко, когда Жар прошёл мимо. — Я буду здесь, если что. Не проронив ни слова, Небесный вошёл через расщелину в логово Камнероя.

***

Охр первым заметил, что кого-то не хватало. — Стоп… А где Жар? Ссора прервалась, и Лавина, Цунами и Астериас взглянули на Охра, а затем осмотрелись. — Солнышко тоже пропала! — воскликнула Цунами, пытаясь глазами найти своего компаньона. Морская скрестила лапы у груди и надменно нахмурилась. — Так и знала, что она улизнёт! Она весь день пыталась от меня избавиться! — Жаль, что так и не избавилась, — проворчала Небесная достаточно громко, чтобы Цунами услышала её. Морская взъерошилась, и её жабры вновь вздулись. — Довольно! — вдруг рявкнул Астериас. Раздражённый, он встал стеной между драконицами. — Не удивительно, что они ушли! Мы ведём себя как грызущиеся артемии! Нам должно быть стыдно за такое ребячество. Цунами фыркнула, а Лавина закатила глаза, но Охр заметил, как они поникли. Земляной и сам виновато понурил голову. Хоть он сам и не участвовал в ссоре, дракон всё-таки бросил Жара, хотя обещал быть рядом несмотря ни на что. Ненадёжный он парень, получается. Астериас вздохнул и начал растирать виски. — Теперь нам остаётся только ждать их возвращения. — Вам, может, и да, — фыркнула Цунами, — но я директор, и у меня есть важные дела: нужно организовать встречи, проинформировать учеников, поработать с крылышками. — Она уставилась на Охра и лукаво улыбнулась. — Вообще, надо бы посетить одно Яшмовое крылышко. Не удостоив Лавину и Астериаса даже кивком на прощание, Морская помчала ко входу в академию. — Охр, пошли! Земляной удивлённо замер. Он неловко оглянулся и посмотрел на Астериаса и Лавину. — Но… Мне нужно остаться? Жар же может вернуться? Земляной и так плохо себя чувствовал, а если Жар вернётся и обнаружит, что его нет рядом, то ему станет ещё хуже. Юный дракон вдруг ощутил чью-то лапу на плече. Повернувшись, он увидел Астериаса, который обнадёживающе улыбался. — Ничего страшного, Охр. Думаю, Жар нескоро вернётся, так что можешь пока встретиться со своими друзьями. — Но… — Он в хороших лапах, — продолжил Морской. — Солнышко поможет ему в случае чего. — Его улыбка исчезла, и дракон со спокойным выражением стал рассматривать гору. — Да и вряд ли бы мы могли ему как-то помочь. Как бы я ни хотел сейчас быть рядом с Жаром, есть вещи, с которыми нужно разобраться самостоятельно. Охр задумался над словами Астериаса. Сам он всегда рос вместе с сибами, и ему казалось, что помощь всегда рядом, будь то поддержка в бою или в трудную минуту. Земляной не мог себе представить, что хоть что-то в этом мире придётся делать в одиночку. Как такое возможно? Земляной вспомнил Стерх. Он так долго пытался взять на себя её ношу, её чувство вины, но, как оказалось, это было бесполезно. Она сама несла ответственность за свои действия и за их последствия. Как бы Охр ни старался, он не мог подарить ей искупление. Сестра должна была добиться искупления самостоятельно. Судя по их недавнему разговору, она поняла это раньше него. Вдруг Охр понял, что он и к Жару относился, как к сестре: пытался сберечь, играл роль щита, чтобы смягчить удар вины и сожаления. Но оберегать нужно лишь в трудную минуту, а не каждый день и по любому поводу. Возможно, Астериас был прав. Возможно, некоторые вещи действительно нужно пережить самому, без посторонней помощи. Но если честно, Земляной сомневался не только из-за Жара. Его пугала мысль, что бывшие друзья могли напрочь забыть про него. Охр представил, как драконы из его крылышка сидят кругом, шутят о чём-то своём, игриво пихают друг друга крыльями и смотрят друг на друга, как на близких друзей. А Земляной сидит где-то в сторонке, отчаянно, но осторожно пытаясь войти в их круг и вслушаться в рассказ, в котором он не играл никакой роли, или посмеяться над шуткой, которую не понимал. Довольно жалкое зрелище. — Ну, Охр, идёшь? Бурый дракон увидел, что Цунами всё ещё ждала его у входа в гору. Он сделал глубокий вдох, наполнив лёгкие свежим воздухом. Несмотря на все сомнения, ему всё равно ужасно хотелось встретиться со своими друзьями. Спокойная улыбка Карапакса, умиротворяющая аура Луновзоры, вечно полная энергии Кинкажу, постоянно хмурый Холод, и Вихрь… Как же он скучал по нему. Хоть в прошлом он и возлюбил Песчаного, вряд ли эти чувства сохранились, но Земляной всё равно скучал по его нелепым выходкам. Да и вообще, если Жар мог сам встретиться с Камнероем, то и Охр мог встретиться со своим бывшим крылышком. Взволнованный и встревоженный, Земляной наконец решился. Он последний раз взглянул на Астериаса, как бы прося разрешения. Морской, довольный, кивнул без лишних слов. Улыбнувшись, Охр взглянул на Цунами. — Ага, уже иду.