Fake it till you make it

       Лука притих, когда они приблизились к месту назначения. Нервы, которые вчера ему удалось мало мальски успокоить, вернулись в полной мере, и он почувствовал легкую тошноту.        О чем, черт побери, он думал?        Ему предстояло провести четыре дня в курортном домике с людьми, которых он едва знал, с некоторыми из них он даже никогда не встречался в своей жизни, и по крайней мере один из них не хотел его видеть и, вероятно, будет относиться к нему довольно враждебно. Он был моложе их всех, единственный, кто еще учился в школе и не мог вместе со всеми рассказывать о своей веселой студенческой жизни. У него не было ничего общего с большинством из них. И, вдобавок ко всему, он должен был быть без ума от Элиотта.        Элиотт.        Элиотт, который сейчас, казалось, чувствовал настроение Луки, потому что он схватил его за руку и без слов переплел их пальцы, ненавязчиво поддерживая шутки Идрисса, который ехал на переднем сиденье.        Лука бросил на Элиотта благодарный взгляд.        Тени становились длиннее по мере того, как солнце опускалось ниже. День медленно уступал место раннему вечеру.        Они должны были прибыть через несколько минут, и тогда игра начнется. Здесь, в машине, где были только Идрисс и Софьян, им пока не нужно было притворяться, но, как только они доберутся до домика, у них, вероятно, не будет возможности снять с себя маски, пока они не лягут спать.        Насчет частью с кроватью Лука испытывал смешанные чувства. Это будет безопасное убежище, где они смогут отдохнуть от своего спектакля, где будут только он и Элиотт. Как и каждый вечер последние две недели. За исключением того, что они на самом деле будут на расстоянии одного касанья. Делить постель.        Лука никогда по-настоящему не спал с парнем, или, по крайней мере, это не несло под собой никакого подтекста и не имело никакого значения. Он много раз оставался у Янна, и они спали в одной кровати, когда были моложе, но, как только Лука понял, что его чувства к Янну выходят за рамки того, что обычно бывает между друзьями, он всегда располагался на диване. Позже, после того, как Лука совершил каминг аут, Янн отметил, что он не против спать вместе на одной кровати, даже если Лука — гей, но Лука пожал плечами, и они больше никогда не возвращались к этой теме.        А теперь он собирался спать вместе со своим ненастоящим парнем.        Не так, как он себе все это представлял вначале.        Но, с другой стороны, могло быть и хуже.        Элиотт был добрым, бескорыстным, терпеливым и милым. Не худший вариант партнера по кровати. Он знал, что Элиотт будет уважать любые границы, которые установит Лука. Он был довольно-таки уверен, что Элиотт даже предложит лечь спать на полу, если Лука выскажет какие-нибудь сомнения по поводу совместного сна. Но Лука уже решил, что этого не произойдет. Если дело дойдет до этого, он выдвинет аргумент, что они действительно не должны рисковать. Люсиль могла попытаться зайти к ним в комнату ночью или как-то проверить их.        Элиотт снова сжал его руку.        — Лука? Мы вот-вот приедем. Вон там, наверху, домик.        Лука взглянул на Элиотта, который уже смотрел на него. С минуту они смотрели друг на друга, пока Идрисс не обернулся, и Софьян не посмотрел на них в зеркало заднего вида.        — Окей, вы двое, — объявил Идрисс, — игра начинается. Вы готовы к этому дерьму?        Элиотт внимательно посмотрел на Луку. Лука сделал глубокий вдох, собрал все свое мужество и поднял глаза.        — Готов, как никогда. Давайте сделаем это.        Идрисс радостно закричал, выскочил из машины и начал вытаскивать их сумки из багажника. Софьян выбирался из машины намного медленнее. Он посмотрел на Элиотта и Луку, и его глаза нашли их переплетенные пальцы.        — Надеюсь, это не закончится трагедией, ребят. Мы с Идриссом постараемся помочь вам, чем сможем, но теперь все зависит от вас. Удачи.        Лука сглотнул комок нервов. Его сердце подскочило куда-то к горлу, бешено колотясь.        Бросив последний взгляд на Элиотта, он вышел из машины. Элиотт быстро последовал за ним, не выпуская его руку, перекинув свою через плечо Луки, так что их переплетенные пальцы сразу всем бросались бы в глаза.        Кто-то упомянул Люсиль, которая вышла через парадную дверь прежде, чем они успели к ней подойти.        — Наконец-то! Вы приехали, парни! Почему так поздно?        Идрисс рассмеялся и обнял Люсиль, что она, казалось, приняла немного неохотно. Он быстро отпустил ее.        — Это моя вина, Люсиль! Когда они пришли за мной сегодня утром, я все еще спал. Я забыл завести будильник, а потом мне пришлось в спешке собирать вещи. Надеюсь, я ничего не забыл.        — А потом, поскольку он не завтракал, он заставил Софьяна сначала выпить кофе с пирожными, а потом около полудня заехать в закусочную, где подавали гамбургеры. Ты же знаешь, что Идрисс любит поесть, Люсиль, — добавил Элиотт.        Конечно, ничего из этого не было правдой.        Они выехали рано утром, как и планировали, но во время одной из остановок решили не торопиться, пообедать в дороге и прибыть ближе к обеду, чтобы Элиотт и Лука должны были разыгрывать свой спектакль как можно меньше времени.        — Я написал тебе, Люсиль, — как всегда спокойно ответил Софьян. — Разве ты не получила СМС?        — О, да, да, без проблем! Я так рада, что вы наконец-то здесь!        Люсиль обняла Софьяна, а потом и Элиотта — чуть дольше, чуть ближе. Лука заметил, как Элиотт напрягся и стряхнул ее руку. Его рука снова нашла Луку, и их пальцы опять соединились. Теперь это было привычно Луке, и это каким-то образом придало ему уверенности в себе. Они были командой.        — И Лука, конечно же! — взбудораженно воскликнула Люсиль. — Проходи, остальные в гостиной, они умирали от желания познакомиться с тобой.        Вся четверка схватила свои сумки и последовала за ней.        Люсиль быстро представила всех друг другу. Ее подруга Элиза была невысокой брюнеткой, внешне почти полной противоположностью высокой статной Люсиль, но, как объяснил Элиотт, они были очень похожи по характеру и дружили уже много лет. У ее парня Венсана были длинные волосы, собранные в хвост. Он сидел, читая спортивный журнал, немного в стороне от того места, где девушки, очевидно, пили вино у камина. Он встал и пожал парням руки, сказав, что рад мужской компании. Они с Идриссом сразу же заговорили о футболе. У университетской подруги Люсиль, Мари, были короткие светлые волосы и татуировки на каждом видимом участке кожи. И опять же она выглядела совсем не так, как лощеная Люсиль, но была бесспорно крутой. Она казалась общительной и очень веселой. Лука подумал, что ты никогда не заскучаешь в ее присутствии. Она искренне улыбнулась ему.        Люсиль хлопнула в ладоши, когда со всеми представлениями было покончено.        — Пойдемте, ребята, я покажу вам ваши комнаты. Их пять, так что, Софьян, Идрисс, вы будете вместе. В вашей комнате двухъярусная кровать, и это уже ваше дело, как бороться за верхнюю койку. Элиза и Венсан рядом с вами, парни. Потом Мари, следом я. Ну и наконец — Элиотт и Лука. В вашей комнате огромная кровать, счастливые голубки.        Софьян и Элиотт обменялись взглядами.        — А разве Элиза и Венсан не могут поменяться местами с Элиоттом и Лукой? — небрежно спросил Софьян. — Ты же знаешь Идрисса, он будет пытаться поймать их на месте преступления. Наверно, всем будет удобнее, если ему не придется будить весь дом в процессе.        Люсиль хихикнула.        — Зачем тебе это нужно, Идрисс, дорогой? В любом случае, извините, ребята, Элиза и Венсан уже распаковали вещи. Надо было приезжать пораньше, если вы хотели диктовать свои условия. Я полагаю, Идрисс, тебе просто придется держать свои ночные вылазки в секрете. И вам двоим тоже, очевидно, Элиотт, Лука. Не хочу слушать, как вы, ребята, занимаетесь этим всю ночь!        Луке удалось сдержать свой румянец.        Если у Люсиль были скрытые мотивы держать парней как можно дальше друг от друга или занять комнату рядом с Элиоттом и Лукой, то теперь с этим ничего нельзя было поделать.        Софьян и Идрисс исчезли в первой комнате, и, как и предсказывала Люсиль, они почти сразу же начали спорить о том, кому какая кровать достанется.        Лука, все еще держа Элиотта за руку, последовал за Люсиль по коридору, где она открыла дверь в их комнату. Они вошли, и она не солгала. Комната была относительно небольшой, и большую ее часть занимала огромная кровать.        — Забыла сказать, что в каждой комнате есть ванная, она вон за той дверью, — напомнила Люсиль. — Ладно, я дам вам несколько минут, чтобы распаковать вещи, но поторопитесь. Нам нужно поскорее приступить к ужину. Увидимся!        И, весело помахав рукой, она закрыла за ними дверь.        Элиотт подошел к двери и запер ее, а Лука положил сумку на кровать.        — Наверное, нам следует запирать дверь, если мы здесь, — сказал Элиотт. — Таким образом, никто не сможет застать нас врасплох. Если Люсиль спросит, мы можем просто сказать, что это реально, чтоб Идрисс не смог застукать нас на месте преступления, как выразился Софьян.        Лука кивнул.        — Итак.        Он остановился, глядя на кровать.        Элиотт подошел и встал рядом с ним.        — Есть предпочтение, на какой стороне спать?        Лука покачал головой.        — У меня тоже. Ладно, тогда ты ложись поближе к окну, а я с этой стороны.        Он поставил свою сумку сбоку от двери.        — Эй, — пробормотал он, наблюдая за Лукой. — Пока все идет хорошо.        Лука снова кивнул, не доверяя своему голосу в этот самый момент.        — Пошли, — сказал Элиотт. — Чем скорее мы выберемся отсюда, тем скорее сможем вернуться.        Лука не мог решить, прозвучало ли это больше как обещание или дурное предупреждение.

***

       Каким-то образом Элиотт и Лука оказались ответственными за готовку. Идрисс, конечно, сразу начал жаловаться, говоря, что Элиотт не умеет готовить, сохранив при этом жизнь и здоровье дегустаторов, и что они все обречены провести следующие четыре дня в своих постелях с пищевым отравлением — что само по себе может быть не самой худшей идеей, чтобы избежать следующих четырех дней фальшивых свиданий, но потом Элиотт вспомнил бледное лицо Луки, когда тот стоял перед кроватью, и решил попытаться избежать этой участи. Поэтому он небрежно бросил: «О, но Лука — отличный повар, я просто сделаю в точности то, что он говорит», даже не подумав. Лука посмотрел на него с некоторым отчаянием в глазах, но он подтвердил, что смог бы приготовить что-нибудь съедобное.        Кухня была отделена от гостиной большим баром. Остальные собрались вокруг камина, так что у Элиотта и Луки не было особого уединения, но они были достаточно далеко, чтобы шептаться, не опасаясь быть подслушанными.        — Извини, — пробормотал Элиотт. — Я не подумал. Ты умеешь готовить?        — Не совсем, — тихо ответил Лука. — Но я умею готовить пасту, и Манон придумала мне несколько рецептов соусов. И я могу сварганить немного салата. Я полагаю, что мы можем справиться с одним ужином. Но, если нам придется снова готовить, подобная уловка больше не прокатит.        — Не парься, — сказал Элиотт уверенно. — Мы скажем, что уже внесли свою лепту, а остальные должны позаботиться об ужине в последующие вечера. В любом случае, у нас осталось только два ужина, так как мы уезжаем после обеда в понедельник.        — Окей. Итак, насколько ты плох?        Он вопросительно посмотрел на Элиотта.        Элиотт фыркнул.        — Люди просто не готовы к моему уровню гениальности. Скажи мне, что, блять, не так с омлетом с корицей и укропом?        Луку затошнило.        — Корица и укроп?        — Окей, может быть, это для более изысканных гурманов. А как насчет кексов с черникой и беконом? Звучит неплохо, правда?        Лука повернулся и начал хватать миски и посуду.        — Я думаю, будет лучше, если ты будешь накрывать на стол и мыть посуду.        — Ауч!        Элиотт шлепнул Луку по заднице кухонным полотенцем, и тот громко рассмеялся. В маленькой кухне это звучало словно весенний ветерок.        — Ну же, давай. Я покажу тебе, как надо крошить салат. Ты, вероятно, не сможешь его никак испортить.        — Идрисс говорит, что я могу проебаться даже с бутербродом с арахисовым маслом.        — Как же так? Ты мажешь арахисовое масло снаружи тостов?        Элиотт тоже рассмеялся. Затем он крепко обнял Луку.        — Подыграй. Люсиль нас пасет.        Он медленно провел руками по спине Луки, повернутой в сторону гостиной. Он оставил их лежать на выпуклой попке Луки, прямо на кромке джинсов, теребя ее.        — Ты в порядке?        Лука пробормотал слабое «ага». Элиотт скользнул пальцами под край джинсов Луки, вдыхая запах его волос. Люсиль все еще смотрела на него с раздраженным выражением на ее обычно вышколенном лице.        Элиотт хихикнул.        Люсиль резко повернула голову, что-то сказала Мари и больше не смотрела в сторону кухни.        Элиотт решил, что теперь ему следует отпустить Луку. Не было никакого смысла обнимать друг друга, если никто не смотрит. Однако по какой-то причине он обнаружил, что на самом деле не хочет прекращать держать его в своих объятиях.        Затем он поймал взгляд Софьяна. В этом взгляде было что-то такое, чего Элиотт не мог различить с такого расстояния. Но этого было достаточно, чтобы он отпустил Луку.

~~~

       Ужин был одобрен всей компанией, кто-то смял все за несколько секунд, и Лука упорно краснел от комплиментов. Элиотт находил это восхитительным.        Беседа среди собравшихся шла без сучка и задоринки, несколько человек все еще знакомились друг с другом, находя что-то общее, общие интересы или мысли.        Люсиль забросала их с Лукой кучей вопросов, но они легко отвечали на них, пока Венсан не сделал замечание по этому поводу, и Люсиль остановилась.        По какой-то причине все они решили пойти спать пораньше. У них у всех был довольно утомительный день в пути, и они хотели встать пораньше и осмотреть город завтра с утра.        Поэтому, прибравшись после ужина, они все разошлись по своим комнатам, радостно пожелав друг другу «спокойной ночи».        Как и было условлено ранее, Элиотт запер дверь, как только они с Лукой зашли к себе. Звук эхом разнесся по комнате.        Лука осторожно присел на кровать. Элиотт занял место рядом с ним, близко, но не касаясь Луки.        — Все прошло довольно хорошо, — пошутил он.        Лука кивнул, но не поднял глаз.        Элиотт подумал, что у Луки, возможно, не так уж много опыта в дележке кровати с кем-то. Он вспомнил неловкость на вечеринке у Люсиль, когда они говорили о сексе. В одном из их ночных телефонных разговоров Лука признался, что у него никогда не было серьезных отношений. Укол вины пронзил Элиотта. Он действительно был эгоистичным ублюдком, заставляя Луку проходить через все это. Он хотел успокоить Луку, дать ему понять, как высоко он его ценит.        — Хочешь первым пойти в ванную? — спросил он. — Прими душ, если хочешь, я не против немного подождать.        Лука посмотрел на него. Черт, эти голубые глаза.        — Да, пожалуй, я так и сделаю. Спасибо, — ответил он очень вежливо.        Элиотт наблюдал, как Лука достал из сумки чистую одежду и зубную щетку и с натянутой улыбкой исчез в ванной.        Боже. Напряжение можно было резать ножом. Элиотт чуть не расхохотался вслух. Он думал, что все трудности будут всплывать наружу, только когда они будут рядом с Люсиль, а не когда они будут наедине и смогут отбросить все притворство. Казалось, когда они устраивали свое небольшое представление перед всеми, то, по крайней мере, знали, кто они такие. Здесь же все было расплывчато. Были ли они друзьями? За последние несколько недель у них нашлось много общего, но они никогда не общались, будучи самими собой, только как друзья по телефону и фальшивые бойфренды. Они так и не нашли основополагающих, базисных правил своей зарождающейся дружбы. Было ли Луке комфортно прикасаться к своим друзьям, обнимать их? Был ли он обычно открытым или скорее робким? Был ли он тем, кто составлял планы, или тем, кто следовал им? Был ли он тем, кто устанавливал правила, или тем, кто подчинялся им, или тем, кто вообще все нарушал? Он так многого не знал о Луке.        Он лежал на спине на кровати, глядя в потолок и прислушиваясь к журчанию воды за дверью ванной. Он закрыл глаза.        Сам того не сознавая, он снова подумал о Луке. Он подумал, наденет ли Лука в постель ту же футболку, что и во время некоторых их звонков, ту, что выглядела такой мягкой, ту, что была растянута, демонстрируя родинку на ключице Луки, которую Элиотт находил невероятно милой. Он пытался представить себе, каков будет вкус Луки, если он прижмется губами к этой родинке. Он подумал об их объятиях на кухне, о том, как его пальцы на краткий миг коснулись кожи Луки и как это было приятно. Кожа Луки всегда казалась такой теплой и мягкой. Если бы Лука был его парнем по-настоящему, ему было бы позволено увидеть больше, каждый восхитительный сантиметр этого тела. Он представил себе, как они с Лукой стоят под душем, и капли воды стекают по его плечам, груди и животу. Элиотт проследил бы за одной струйкой взглядом, за другой — пальцами, за третьей — языком. Он не хотел останавливаться на прессе Луки, но не мог решить, куда идти дальше: то ли свернуть через его выпуклую косточку вниз к бедрам, то ли, скорее, изогнуться, чтобы обхватить ртом его...        Блять.        Лука оказывал ему огромную, неподъемную услугу, и вот чем он ему отплатил: фантазирует о нем, прямо перед тем, как они должны были разделить постель, и он был более чем уверен, что Лука нервничает по этому поводу.        И, как будто всего вышесказанного было мало, его тело, к тому же, ясно показывало его интерес к подобным фантазиям.        И тут звук душа прекратился.        Блять.        Услышав, как по раковине стучит струя воды и Лука чистит зубы, Элиотт поспешно сел, схватил футболку и положил ее на колени.        Блять, блять, блять.        Он был подонком. Эгоистичным извращенцем-подонком.        Лука вышел через несколько минут в одних боксерах и чистой футболке. Элиотт не осмеливался взглянуть на него, не осмеливался узнать, та ли это футболка, просто неловко стоял спиной к Луке и бормотал что-то о том, что ему нужно принять душ и что Луке не нужно его ждать.        Он бросился в крошечную ванную и вздохнул с облегчением.        Он повернул ручку душа с холодной водой до упора.        Не то чтобы было достаточно холодно, очевидно, потому что, когда он вышел из душа, вид полотенца Луки, висящего на сушилке — ткань, которая была так близко к коже Луки, как хотелось Элиотту, — почти заставил его нуждаться в повторной процедуре.        Он подумывал о том, чтобы обустроиться в ванной, пока Лука не уснет, но увидел, как из-под двери пробивается свет, и решил, что Лука все-таки ждет его.        Поэтому он вышел из ванной и забрался в постель, завернувшись в одеяло.        — Ничего, если я выключу свет? — спросил он.        Лука кивнул, и он щелкнул выключателем. В комнате внезапно стало темно. Только узкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель в занавесках. Все это делало атмосферу очень интимной.        Элиотт повернулся к Луке и увидел, что тот лежит на боку и смотрит на него.        Серебристый свет придавал ему неземной вид, и Элиотту захотелось прижать его к себе близко-близко, обнять со всей силой, защитить его. Потом он понял, что сам сейчас представляет для Луки наибольшую опасность, и вздохнул.        — Все в порядке? — осторожно спросил Лука.        Элиотт только пожал плечами.        — Это странно, после всех тех раз, когда мы разговаривали, пока я чуть не вырубался, на самом деле быть здесь сейчас, — признался Лука, его голос был тихим в темноте.        — Я знаю, — согласился Элиотт.        — А ты можешь…        Лука замолчал, и Элиотту показалось, что он смог различить едва легкий румянец на щеках парня. Он думал, что сделает для Луки все, что тот захочет или в чем будет нуждаться.        — Что, Лука? — подтолкнул он, стараясь говорить спокойно и мягко.        — Может, ты мне еще что-нибудь расскажешь? Я вроде как привык засыпать, слушая тебя…        Голос Луки звучал так застенчиво, что Элиотт едва сдерживался, чтобы не прижаться к нему всем телом и никогда больше не отпускать.        — Я такой скучный, да? — усмехнулся он.        Лука покачал головой, собираясь возразить, но Элиотт оборвал его:        — Я шучу, Лука. Конечно, я могу это сделать. Я уже рассказывал тебе о том времени, когда мы с Идриссом и Софьяном вместе ходили на урбекс вечеринку? Это было просто безумие, скажу я тебе…        Глаза Луки закрылись, пока Элиотт рассказывал эту историю, а дыхание стало медленным и ровным.        Элиотт улыбнулся.        Он был бы не прочь засыпать вот так… ну, по крайней мере, следующие две ночи.