Fake it till you make it

       Лука упал в объятия Элиотта, как будто они делали это уже тысячу раз, а не дважды.        Их губы сомкнулись, как будто они были созданы для этого, и их языки нашли пьянящий ритм, почти сразу же заведя Луку с пол-оборота.        Его руки легли на шею Элиотта, прижимая его к себе. Волосы Элиотта касались ладоней, щекоча их, и он захихикал прямо в рот Элиотту.        Элиотт внезапно поднялся с колен и, не прерывая поцелуя, толкнул Луку назад, пока тот не оказался наполовину лежащим на кровати, а Элиотт — сверху.        Лука наслаждался тяжестью на своей груди. Это было опьяняющее чувство — быть так близко, так тесно прижатым. Руки Элиотта оторвались от его лица и блуждали по плечам, бокам, теребя футболку. Лука повторил его движения, его пальцы скользнули вниз по спине Элиотта, добравшись до края футболки, где виднелась полоска кожи. Лука осторожно коснулся ее, почти обжигаясь, когда соприкоснулся с гладкой кожей Элиотта. Он позволил своим рукам остаться там, слишком ошеломленный, чтобы двигаться, и застонал, когда губы Элиотта отпустили его, и Демори начал целовать его челюсть, горло, шею, прикусив мягкую кожу под ухом.        Лука потерялся в ощущениях, его мозг затуманился от возбуждения, от предвкушения.        Внезапно он понял, что они одни.        Почему Элиотт целует его, когда они наедине?        Им нужно остановиться, пока линии не стали слишком размытыми. Они были парой за пределами этой комнаты, но здесь они были просто… знакомыми. В лучшем случае, друзьями.        Друзья так не целуются.        Он попытался заговорить.        — Элиотт… блять… Элиотт, подожди… нам нужно… нам нужно остановиться… блять…        Элиотт перестал целоваться и посмотрел на Луку.        — Лука? Ты хочешь остановиться?        Его глаза были темными и затуманенными, а голос — глубоким и хриплым. Он захватил Луку в свой плен, как медовое вино.        — Мы одни… Нам не нужно…        — Но я хочу.        Элиотт приподнялся на руках, прерывая интимный контакт, все еще глядя в глаза Луки. Он слегка усмехнулся.        — На самом деле, я думаю, что мне нужно это сделать…        Лука тяжело вздохнул.        — Что? Я не понимаю… здесь никого нет, нам не нужно притворяться…        — Лука. Сейчас я не притворяюсь. Когда я сказал вчера, что хотел тебя весь день… Я… я тоже не очень-то притворялся, знаешь ли.        — Не притворялся? Ты… ты хочешь меня? По-настоящему?        Глаза Элиотта блуждали по лицу Луки, по его телу.        — Лука. Ты пиздец какой красивый. Когда ты смеешься, твой смех творит со мной то, чего я никогда раньше не чувствовал. Я думаю, что ты самый интригующий и обольстительный парень, которого я когда-либо встречал. И, когда мы целуемся, это… волшебно. С какой стати мне не хотеть тебя?        Лука ничего не ответил. Элиотт хотел его? Его, Луку? Элиотт считал его красивым?        — Лука? Все в порядке?        Лука кивнул, слегка ошеломленный откровением Элиотта.        — Можно я… ничего, если я поцелую тебя еще раз?        Лука снова кивнул, медленно, немного застенчиво. Он опустил глаза.        Элиотт приложил указательный палец к губам Луки, медленно, мягко, почти благоговейно обводя их контур.        — Только не для кого-то другого, Лука. Не для того, чтобы провести мою бывшую или кого-то еще. Это только для нас. Ты и я. Больше никого. Ладно?        Лука кивнул в третий раз, и Элиотт поднял пальцы, но тут же заменил их губами, оставив легкий, как перышко, поцелуй.        — Только ты и я, — повторил он и углубил поцелуй.        Через несколько секунд тот снова жарким, и Лука впитывал все: вкус Элиотта, запах Элиотта, звуки, издаваемые Элиоттом.        Вскоре Элиотт отпустил его губы и снова начал блуждать губами по лицу Луки, целуя его до самого выреза футболки, уткнувшись носом в ключицу, тихо бормоча имя Луки.        Лука не знал, куда девать руки, и они порхали по телу Элиотта, касаясь его плеч, спины, бедер. Он знал, что издает какие-то звуки, пронзительный шепот, почти мольбы, но обнаружил, что ему все равно, так как его отвлекали губы Элиотта на его коже.        Он хотел, чтобы его опять поцеловали, поэтому запустил руки в волосы Элиотта и слегка потянул к себе. Элиотт подчинился, снова прижавшись губами к губам Луки, его язык не терял времени на поиски языка Луки и скользил по нему нежно, просто восхитительно.        Однако слишком скоро Элиотт прервал поцелуй, тяжело дыша. Он уставился на Луку, его руки держали футболку Луки, слегка дергая.        — Лука… можно я… я хочу прикоснуться к твоей коже.        Лука закрыл глаза, пытаясь прийти в себя и сохранить самообладание.        Ему так хотелось сдаться, позволить Элиотту все, что тот хотел.        Но сила желания пугала его. Все, что для этого потребовалось, — это пара поцелуев, и Лука был готов отбросить всякую осторожность на обочину и полностью поддаться этому желанию.        Пути назад уже не будет.        — Лука?        В голосе Элиотта не было нетерпения, просто он бесконечно заботился о том, чтобы Лука был с ним заодно в каждом отдельном шаге.        Лука прикусил губу, и Элиотт нежно, ласково провел по ней пальцем, успокаивая легкую боль.        — Я… Я никогда…        Боже. Какое унижение.        Но Элиотт знал, как успокоить и этот страх.        — Мы не обязаны что-то делать. Мы можем остановиться прямо сейчас. Мы можем продолжать делать то, что делаем. Или мы можем пойти немного дальше. Но если мы сделаем еще один шаг, мы сделаем это, потому что мы оба этого хотим. И мы можем остановиться в любой момент или немного вернуться назад. Ты сам решаешь, что для тебя хорошо.        Лука рвано всхлипнул.        — Что… чего ты хочешь?        — Я уже сказал, что хочу тебя, Лука. Но это не обязательно должно произойти сегодня. Или вообще произойти. Я хочу все, что ты готов дать. Я хочу дать тебе все, что ты захочешь взять.        Лука попытался рассуждать здраво. Наверное, это была ужасная идея. Он уже был по уши влюблен в Элиотта. Завтра они собираются уехать отсюда, а вскоре и расстаться. Возможно, после этого они и останутся друзьями, но у них не так уж много общего. Они могли бы иногда встречаться у Иман, может быть, переписываться время от времени, встречаться друг с другом на вечеринках то тут, то там. Лука полагал, что в конце концов преодолеет свою влюбленность, хотя сильно подозревал, что это было нечто большее, чем просто увлечение. Она чувствовалась намного больше, намного сильнее, чем его прежняя влюбленность в Янна.        Но если они зайдут дальше этого…        Их поцелуи уже были таким невероятно большим событием в голове Луки, в его сердце. Он знал, что ему потребуется некоторое время, чтобы забыть о них. У него было такое чувство, что каждый следующий парень, которого он поцелует в будущем, будет сравниваться с Элиоттом. Продолжать в том же духе означало бы еще больше воспоминаний, которые ему в конце концов придется стереть.        Он должен провести здесь черту. Может быть, они могли бы поцеловаться еще немного, сделать все как можно более легким, простым.        Он посмотрел на Элиотта.        Элиотт терпеливо наблюдал за ним. Он не давил на Луку никоим образом, ни словом, ни телом. Он все еще полулежал на Луке, положив руки ему на плечи, но будто застыл, не пытаясь склонить его выбор в желаемую сторону. Это было несколько опьяняюще, когда тебя и твой выбор так уважали.        И вдруг, подумал он, нахуй все. У него был только один шанс. Элиотт сказал, что это не обязательно должно случиться сегодня, но, возможно, так оно и будет. Завтра они уедут. Завтра все это закончится. Больше не представится возможности, когда им придется быть фальшивыми бойфрендами. Ну и что с того, что они не были безумно влюблены друг в друга? Лука был уже на полпути к цели, и Элиотт увлекся им. Элиотт будет уважать его желания. Он удостоверится, что с Лукой все в порядке. Он позаботится о Луке. Он заставит Луку чувствовать себя хорошо.        Он проигнорировал тихий предостерегающий голосок в своей голове. Он хотел этого. Одна ночь. Одна ночь, в сказочном, придуманном мире. А потом он вернется к своей обычной жизни.        Он перевел дыхание.        Он посмотрел на Элиотта, который все еще не сводил с него глаз. Он улыбнулся, глядя в его серые глаза. Элиотт широко улыбнулся в ответ.        — Да?        — Да, — уверенно ответил Лука.        Элиотт наклонил голову и запечатлел на губах Луки несколько поцелуев.        — Давай немного передвинемся. Вот так.        Он жестом велел Луке подвинуться к изголовью кровати и лечь поверх одеял. Он переполз через Луку, расставив длинные ноги по обе стороны от него, приподнялся на руках и снова крепко поцеловал его. Он разорвал поцелуй и сел на его колени.        — Приподнимись на минутку, Лука.        Лука так и сделал, и Элиотт снял его футболку, одной рукой обхватив Луку за талию, поддерживая его, а другой — касаясь его плеч, груди, пресса.        — Ты можешь снова прилечь для меня?        Элиотт легонько толкнул его в грудь рукой, и Лука охотно согласился.        Элиотт снова поцеловал его, почти целомудренно, по сравнению со всеми их предыдущими голодными поцелуями, а затем начал прокладывать путь по груди Луки губами, короткими поцелуями почти закрытым ртом, время от времени высовывая язык.        Лука знал, что краснеет, но ему было все равно. Он сосредоточился на том месте, где были губы Элиотта, на пучке нервных окончаний, сосредоточенных в сантиметре его кожи.        — Все в порядке, Лука? Мы можем остановиться, когда захочешь, да?        Остановиться?        Лука чуть не рассмеялся вслух.        Он понятия не имел, что означает слово «стоп» на данный момент.

***

       Губы Элиотта, его язык, его пальцы блуждали по бесконечному пространству золотистой кожи Луки, которая внезапно, наконец-то, во славу всех святых, стала ему доступна. Он не знал, где поцеловать в первую очередь, пока его взгляд не упал на ключицу Луки, на родинку, на которую он смотрел во время того видеозвонка. Он прижался к ней ртом, слегка посасывая, чувствуя головокружение от запаха кожи Луки.        Лука застонал в ответ, и этот звук, казалось, пронзил вены Элиотта, разливаясь по всему его телу, отдаваясь отголоском внутри него.        На вкус Лука был намного лучше, чем он представлял себе в своих фантазиях, и он пах росой и свежеиспеченным печеньем. Это было опьяняюще — находить все его чувствительные места, целовать их, покусывать, успокаивать ровным движением языка. Еще более волнующим было осознание того, что никто никогда не видел Луку таким: с закрытыми глазами и открытым ртом, тихо бормочущим что-то, покрасневшим по всему телу, с мягким блеском пота на коже.        Возбуждающее ощущение от всего происходящего шло прямо к члену Элиотта.        Он сказал Луке, что они не должны ничего делать, но, боже, никакого ебаного ледяного душа в мире не будет достаточно, чтобы охладить его, если они остановятся прямо сейчас.        Пальцы Луки прошлись по ткани его футболки. Они ловко взобрались по его позвоночнику, и Элиотт вспомнил, как ловко они танцевали над клавишами пианино ранее. Это загипнотизировало его, как будто какая-то невидимая нить притянула его к Луке, когда тот играл. Теперь он понял почему. Его тело должно было стать клавишами для Луки, пальцы Луки должны были играть на коже Элиотта. Его футболку нужно было срочно снять.        — Лука? Ты не хочешь снять с меня футболку?        Лука не ответил, но потянул ее за подол. Элиотт мысленно вознес небольшую благодарственную молитву Вселенной и чуть не сорвал с себя этот мешающийся кусок ткани.        Он тут же вернулся к поцелуям груди Луки, прокладывая путь к его прессу.        Руки Луки блуждали по спине Элиотта, оставляя за собой обожженную от прикосновений кожу. Они добрались до пояса его джинсов и остановились там. Или, что еще лучше, они не остановились, а вместо этого скользили по краю, следуя по кромке к выступающей бедренной косточке и обратно.        Боже.        Элиотт оставил несколько легких засосов на прессе Луки, а затем провел влажную дорожку вниз, пока его язык не начал подражать пальцам Луки, порхая прямо у края его штанов, прежде чем нырнуть под них.        Лука выгнул спину, и его бормотание сменилось ругательствами. Все, что мог разобрать Элиотт, — это постоянное повторение «блять, Элиотт, Боже», и это сводило его с ума.        Он хотел большего. Он знал, что не должен доминировать над Лукой, знал, что должен действовать медленно, посоветоваться с Лукой, позволить Луке задавать темп, но каждый нерв внутри него был напряжен, все внутри кричало о желании и Луке, Луке, Луке.        — Лука… можно мне… пожалуйста, блять, можно мне… Лука. Лука, можно я сниму с тебя штаны?.. Блять…        Ему показалось, что Лука кивнул, но он должен был быть уверен на все сто. Последнее, чего он хотел, — это пересечь границы Луки, даже если такая остановка убьет его.        — Мне нужно услышать, как ты это скажешь, Лука… Блять, так пиздецки горячо.        Лука что-то пробормотал, но Элиотт не смог разобрать ни слова. Он отчаянно пытался успокоиться, чтобы дождаться ответа Луки, как вдруг почувствовал, что руки Луки скользнули с его спины по талии к животу, а затем между ними, пытаясь добраться до пуговицы его собственных джинсов.        Пиздец.        Элиотт решил, что этого вполне достаточно, и слегка приподнялся, чтобы Луке было удобнее. Затем он нетерпеливо оттолкнул руки Луки и одной рукой потянул за молнию, а другую подсунул под тело Луки, чтобы приподнять его, ровно настолько, чтобы одним резким рывком стянуть с него штаны. У Луки вырвался тихий стон.        — Блять, извини…        Лука тяжело вздохнул, но сумел покачать головой.        — Все в порядке… пиздец. Элиотт. Элиотт. Охуеть.        Он казался почти ошеломленным. Элиотт тихо рассмеялся.        — Я знаю. Я знаю, Лука. Охуеть.        Это, казалось, немного разрядило тяжелое напряжение, когда они оба начали смеяться. Элиотт решил, что ему нужно немного остыть, прежде чем окончательно потерять самообладание. Он осторожно опустился на тело Луки, покусывая его горло, прежде чем прижать их губы друг к другу в неспешном, томном поцелуе.        Однако вскоре их поцелуй снова стал грязным, и Элиотт вспомнил, что был занят раздеванием Луки. В тот же миг он болезненно ощутил, как набухает его член.        Он пытался продолжать их поцелуй, проводя рукой между ними, но, как только он нашел твердый как камень член Луки, прикрытый только тонкой тканью его черных боксеров, он задохнулся, и все планы неторопливого занятия любовью были выброшены в окно.        Когда его пальцы скользнули по эрекции Луки, Лука начал скулить, и, блять, Элиотт был возбужден и до этого, но звуки, исходящие изо рта Луки, просто выстрелили прямо в его член.        Он изо всех сил старался сохранить самообладание, убеждая себя, что с Лукой все в порядке. Лука, пленительный, обольстительный, невинный Лука, с его бархатистыми губами, жадными до поцелуев, и глазами, похожими на бездонные озера, которые бесповоротно завораживали Элиотта.        Он заставил свои пальцы двигаться медленно, когда просовывал их за пояс боксеров Луки, не сводя глаз с его лица, готовый остановиться при первом же признаке дискомфорта со стороны Луки, даже если это убьет его.        Но Лука продолжал свои похотливые стоны, прерываемые на мольбы, чтобы Элиотт продолжал. Каждый раз, когда он слышал, как Лука выдавливал из себя: «пожалуйста, Элиотт, пожалуйста», его член дергался, а кровь закипала.        Его планы не были такими уж медленными теперь, и он провел языком дорожку вниз, посасывая по пути один из сосков Луки, что заставило того громко выругаться.        Когда он добрался до боксеров Луки, он едва вспомнил, что нужно остановиться и спросить согласия, выдавив короткое: «Лука… да?». Лука едва слышно хныкнул в ответ, и Элиотт немного поколебался, разрываясь между собственным разрушительным желанием, очевидной похотью Луки, с одной стороны, и его потребностью сделать все правильно, чтобы убедиться, что Лука был с ним на каждом шагу, — с другой.        Лука пошевелил бедрами, и это склонило чашу весов.        Элиотт сдвинул боксеры Луки вниз и поцеловал его твердый член, с которого капал предэякулят. Он облизал его, потерявшись в своем всепоглощающем желании.        — Элиотт… Близко…        Элиотт слышал Луку, будто сквозь густой туман, и у него была только одна цель.        Без всяких предисловий он взял член Луки в рот и начал сосать.        Звуки Луки внезапно прекратились, но его бедра дернулись, как будто он не мог их контролировать.        Тем не менее, Элиотт должен был убедиться, что Лука в порядке, прежде чем продолжить, немного обеспокоенный внезапной тишиной после всех его восхитительных звуков до этого.        — Детка? Ты все еще со мной?        Детка. Он на мгновение замер. Он и раньше говорил такое Луке, на самом деле, он, вероятно, говорил это слово ему больше, чем кому-либо еще, но так было всегда, когда они были в окружении других людей, притворяясь бойфрендами. Но сейчас это была не фальшь, не притворство. Это было реально. Лука либо не заметил, либо не возражал, однако, он просто прошептал мягкое «да, это так хорошо» в ответ.        — Можно ли мне сделать тебе минет, чтобы ты кончил?        Лука отреагировал не сразу, и Элиотт поднял глаза, испугавшись, что зашел слишком далеко и расстроил Луку.        Однако ожидавшее его зрелище едва ли не заставило его кончить без всяких прикосновений. Глаза Луки были широко открыты, затуманены, язык торчал между слегка приоткрытыми распухшими губами, влажными и блестящими, бледная кожа блестела от пота, волосы торчали во все стороны, даже когда он проводил по ним рукой, а другой — сжимал простыни мертвой хваткой.        — Боже, Лука, посмотри на себя. Ты самая горячая штучка, которую я когда-либо видел. Я так пиздецки возбужден, Лука, что могу кончить, просто глядя на тебя. Блять, Лука, пожалуйста, позволь мне отсосать тебе, клянусь, я заставлю тебя чувствовать себя охуительно хорошо, детка…        Губы Луки шевельнулись, но он не издал ни звука.        — Лука, дай мне знак, пожалуйста.… Кивни, если ты не против, чтобы я продолжил, Лука. Ты можешь сделать это для меня?        Лука кивнул, едва заметно двинув головой, но в этот момент Элиотту было достаточно.        Он осторожно обхватил губами головку члена Луки, а остальную длину накрыл ладонью, скользкой от слюны и предэякулята Луки.        С губ Луки сорвались невнятные слова, и Элиотт на мгновение замер, прислушиваясь и не отрывая взгляда от Луки. Он наслаждался тяжестью члена Луки на своем языке, облизывая его, пытаясь понять, что тот бормочет.        — Элиотт… Блять… Сейчас кончу, сейчас… Элиотт!        Элиотт улыбнулся, глядя на набухшую плоть Луки, и начал ритмично двигать головой. Он положил свободную руку на бедра Луки, наслаждаясь ощущением, как напрягается его пресс под кончиками пальцев Элиотта.        Верный своему слову, Лука кончил через несколько минут, рука, которая раньше сжимала простыню, запуталась в волосах Элиотта, удерживая его там, где он был — не то чтобы у Элиотта было какое-то намерение изменить положение.        Он продолжал нежно сосать член Луки на протяжении всего оргазма. Затем он лег на бок рядом с ним, наблюдая за эмоциями, мелькающими на лице парня, когда тот спускался с высоты своего наслаждения. После, казалось бы, запоздалой мысли рука Элиотта нашла его собственную неистовую эрекцию, медленно дроча.        Глаза Луки, казалось, снова сфокусировались, и Элиотт улыбнулся ему.        — Ты в порядке?        Лука промурлыкал в ответ.        — Ты такой красивый. Это было охуительно горячо, Лука. Пиздецки горячо.        Лука покраснел, но улыбнулся. И снова он напомнил Элиотту ангела.        Когда Лука заговорил, голос его звучал почти застенчиво.        — А как же ты?        Его глаза метнулись вниз, туда, где Элиотт сжимал свой член.        — Я в порядке… просто сделать тебе приятно, заставить тебя кончить — это было потрясающе, Лука.        В выразительных глазах Луки мелькнула неуверенность.        — Ты не хочешь, чтобы я…        — Эй, — прервал его Элиотт. — Я уже сказал тебе, чего хочу, прежде чем мы начали это делать. Я хочу дать тебе все, что ты захочешь взять, и я хочу взять все, что ты захочешь дать. Я просто имел в виду, что тебе не нужно беспокоиться обо мне. Это все только для тебя.        — Но ты… ты твердый… Разве ты не хочешь кончить?        Голос Луки был тихим, и Элиотт свободной рукой притянул его к себе.        — Хочу. Лука, я хочу, охуеть как сильно. Но я не хочу, чтобы ты делал что-то, что тебе не нравится, хорошо? Я могу сам о себе позаботиться, а ты можешь посмотреть, если хочешь. Или ты можешь сказать мне, что ты хотел бы сделать.        Лука на мгновение заколебался.        — Можно мне… прикоснуться? — прошептал он.        — Да, — ответил Элиотт напряженным голосом. — Если ты хочешь… пожалуйста.        Он восхищенно наблюдал, как Лука протянул к нему слегка дрожащую руку. Элиотт убрал свою с члена и, когда Лука осторожно коснулся его, зашипел. Лука отшатнулся, словно обжегшись, но Элиотт быстро исправил ситуацию, схватив его за руку и потянув назад.        — Так хорошо, Лука, пиздец!        Лука пробежал пальцами по всей длине Элиотта, пристально глядя на него.        — Ты можешь… то есть, не можешь ли… не мог бы ты… показать мне, как тебе нравится? — тихо спросил он, и волна нежности к этому мальчику грозила смыть Элиотта напрочь.        Вместо этого он решил получить поцелуй, положив свою руку на руку Луки и дроча себе ею.        Лука всхлипнул в ответ на поцелуй, а затем прервал его, страстно глядя на Элиотта.        — Ну же, Элиотт, я хочу этого…        И эти слова все решили. Элиотт прорычал от удовольствия, когда кончил на их руки. Прошло много времени с тех пор, как он кончал так сильно, и он крепко поцеловал Луку, пока изливался.        — Ух ты, — проговорил он, когда они наконец оторвались друг от друга.        — Ты потрясающий, Лука.        Лука сонно улыбнулся.        — И ты.        Элиотт не смог сдержать смех, который клокотал в нем.        — Я был прав…        Лука растерянно посмотрел на него.        — Мне очень пиздецки-охуительно повезло…        Лука покраснел, и Элиотт снова рассмеялся, проведя своей чистой рукой по волосам Луки. Он действительно хотел крепко обнять Луку, наслаждаться его близостью.        — Можно я тебя немного пообнимаю?        Услышав одобрительное мычание Луки, он встал.        — Дай мне только немного навести чистоту, ладно? — уточнил он.        Лука пробормотал что-то одобрительное, закрыв глаза.        Элиотт поспешил в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, торопясь поскорее вернуться к Луке. Одетый в чистые боксеры, он снова вошел в спальню с влажной мочалкой и полотенцем и тщательно вытер Луку, который едва отреагировал, за исключением блаженной улыбки, появившейся на его губах.        Элиотт лег рядом с ним и притянул к себе.        — Может, нам снова одеться и пойти поужинать?        — Не могу пошевелиться, — пробормотал Лука.        Боже, этот мальчик, он настоящий ангел.        — Хочешь просто лечь спать?        Лука одобрительно хмыкнул, подползая ближе к Элиотту.        Слегка дрожащими пальцами Элиотт принялся выводить контуры на коже Луки.        — Может, мне рассказать тебе что-нибудь, пока ты не уснешь?        Лука рассмеялся, уткнувшись Элиотту в плечо.        — Можешь, но, возможно, твои ласки возымеют эффект не хуже.        Поэтому Элиотт закрыл глаза, поцеловал Луку в макушку и гладил его, пока тот не провалился в сон.