Fake it till you make it

       Лука замер. Он думал, что справился. Он вышел из машины, Идрисс достал из багажника его сумку. Еще одна минута, одна жалкая минута, прежде чем он смог бы рухнуть в постель и начать собирать осколки своего сердца — по крайней мере, те, которые не остались у Элиотта.        И тут Элиотт начал говорить. Он слышал его голос сквозь туман, слова едва доходили до его мозга.        Он больше не парился о своей сумке, просто пошел к двери, подальше от Элиотта.        — Лука, пожалуйста!        — Зачем ты это делаешь, Элиотт? — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступают слезы.        Он перестал двигаться. Ноги налились свинцом, а сердце бешено колотилось в груди.        — Потому что я люблю тебя! Лука, я серьезно…        — Ты поцеловал Люсиль…        — Она поцеловала меня! И я оттолкнул ее, сказал, чтобы она оставила меня в покое, сказал, что она мне не нужна.… Лука, пожалуйста, посмотри на меня…        Но он не мог этого сделать. Он не мог пошевелиться, едва мог дышать.        — Лука. Я влюблен в тебя. Я знаю, что это безумие, я знаю, что мы едва знаем друг друга, но я люблю. Ты невероятен, Лука, такой охуительно прекрасный, внутри и снаружи. Я знаю, что ты не чувствуешь того же — зачем тебе это, после всего дерьма, через которое я тебя заставил пройти, — но это нормально. Только не уходи из моей жизни, пожалуйста. Я хочу… черт возьми, Лука, все так, как я сказал. Я хочу дать все, что ты захочешь взять, и я хочу взять все, что ты захочешь дать. Если даже просто быть друзьями, я соглашусь… Я знаю, что не имею права просить тебя ни о чем, но… Боже. Лука, скажи что-нибудь, пожалуйста.        Лука медленно повернулся, но ничего не сказал.        — Лука?        — Ты не хочешь вернуться к Люсиль?        — Блять, Лука, — фыркнул Элиотт, невесело рассмеявшись. — Ты забыл, что мы все это затеяли, чтобы я мог от нее избавиться?        Лука так же фыркнул в ответ.        — Ладно, ладно. Прости, наверное, я забыл об этом, когда увидел, как вы двое целуетесь.        — Я очень сожалею об этом, Лука. Клянусь, я не хотел ни этого поцелуя, ни ее. Я поделился с ней своими мыслями, Лука. Думаю, теперь она все поняла.        Лука в нерешительности смотрел на Элиотта, взвешивая его слова в своей голове.        — И… и ты хочешь меня? — наконец неуверенно спросил он.        — Хочу. Я хочу тебя. Только тебя. Как ты можешь не знать об этом, после вчерашнего? — проговорил Элиотт, почти шепча эти слова, звучавшие немного благоговейно.        — Я думал… может быть, ты увлекся нашей игрой в фальшивых парней… Я думал, может быть, это было на один раз, просто потому, что я подвернулся под руку…        — Может быть, я еще не осознавал всей полноты своих чувств вчера, Лука, но я хотел тебя до вчерашнего дня, я хотел тебя вчера, и я хочу тебя сейчас. Я не хочу, чтобы это было чем-то исключительно на один раз, но, если ты хочешь оставить это таким, тогда я научусь жить с этим. Я просто хочу, чтобы ты был в моей жизни, Лука. В любом качестве, в каком ты позволишь мне.        — Значит… мы можем быть друзьями? — спросил Лука.        Элиотт выглядел немного удрученно, но все же улыбнулся.        — Да. Если ты именно этого хочешь. Пожалуйста.        Лука улыбнулся ему в ответ.        Неужели это происходит на самом деле? Неужели этот великолепный, храбрый, удивительный парень действительно стоит здесь перед Лукой и говорит ему, что любит его? Что ему нужен Лука? Он не знал, что он сделал, чтобы заслужить это, но он не собирался забивать себе голову подобными вопросами.        — Хорошо, — сказал он, наблюдая за Элиоттом.        — Хорошо? Да? Друзья?        Лука кивнул. Элиотт раскрыл свои руки.        — Как ты думаешь, мы можем быть друзьями, которые обнимаются?        И Лука ничего не мог с собой поделать. Он рассмеялся, свободно, от души. Он сделал шаг вперед, поднял подбородок и прислонился к Элиотту.        — Может, не друзьями, которые обнимаются. Как насчет друзей, которые целуются?        И Элиотт не стал ждать ни секунды. Он прижался губами к губам Луки, но они оба смеялись, и это был не совсем поцелуй, скорее беспорядочное, неряшливое соединение губ и зубов, но это был самый чудесный поцелуй в жизни Луки.        Они оторвались друг от друга, когда услышали гудок от Софьяна.        Идрисс все еще стоял на тротуаре, держа сумку Луки, наблюдая за ними, положив руку на бедро и качая головой. Софьян опустил стекло.        — Ты идешь, Элиотт?        Ухмылка Элиотта заставила апрельское солнце нервно курить в сторонке, а Идрисс протянул Луке его сумку.        — Я так не думаю. Увидимся позже, ребят.        И он притянул Луку к себе, наблюдая, как Идрисс садится в машину, а Софьян отъезжает.        — Друзья, которые целуются, хах?        Он начал осыпать Луку поцелуями.        — Мне это нравится.        Лука оттолкнул его, прижав обе руки к груди парня.        — Тебе это нравится? — серьезно спросил он.        Элиотт вопросительно посмотрел на него.        — Нравится. А тебе нет?        — Нет, — заявил Лука. — Мне не нравится. Я решил, что хочу чего-то другого.        Элиотт вопросительно поднял бровь, его сердце бешено колотилось под ладонью Луки.        — Я думаю, что хочу быть бойфрендами, которые целуются.        Элиотт ухмыльнулся.        — Настоящими, реальными бойфрендами?        — Настоящими, реальными бойфрендами, — ответил Лука. — Которые целуются.        Элиотт посмотрел на Луку так, словно хотел съесть его.        — Отведи меня наверх, бойфренд. То, как я хочу поцеловать тебя прямо сейчас, не совсем подходит для тротуара.

~~~

       Лука потащил своего парня — своего парня — прямо к себе в спальню, чуть не упав при этом. Как только дверь закрылась, Элиотт прижал его к ней и, верный своему слову, начал целовать так, как это совершенно не подходило для уличного тротуара.        Поцелуй Элиотта стал горячим и глубоким за нескольких секунд.        Лука стал горячим и возбужденным за несколько секунд.        Он снова толкнул Элиотта в грудь, заставляя того попятиться назад, пока парень не упал на кровать, так и не отпустив Луку. Лука упал на Элиотта, но тот, казалось, не возражал, его руки мгновенно обвились вокруг спины Луки.        — Боже, Лука, — простонал Элиотт.        Сердце Луки взорвалось от этого звука. Он растаял в объятиях Элиотта, не веря, что тот действительно принадлежит ему, по-настоящему. Что он сможет целовать Элиотта, когда захочет. Что Элиотт тоже хочет его целовать.        Что ему позволено хотеть Элиотта. То есть, хотеть больше, чем просто поцеловать Элиотта, как это ни удивительно.        Он сел на колени.        Глаза Элиотта были прикованы к его губам, и Лука облизал их, медленно, обдуманно. Он заметил, как серые глаза Элиотта мгновенно стали почти черными, а зрачки расширились от желания.        Это было возбуждающее чувство — быть желанным. Быть желанным Элиоттом. Быть любимым Элиоттом.        В порыве храбрости Лука стянул с себя футболку.        Элиотт наградил его стоном.        — Блять, Лука… Боже. Так горячо.        Лука взрывался от переполнявшей его любви.        — Элиотт?        Элиотт что-то промычал, его глаза блуждали по лицу Луки, по телу Луки, словно ожидая разрешения прикоснуться.        — Ты сказал, что любишь меня.        — Сказал. И да. Я люблю тебя. Я знаю, что это сумасшествие — влюбиться в своего ненастоящего парня, но я все равно сделал это.        Лука просиял.        — Значит, я тоже сошел с ума.        Что-то вспыхнуло в глазах Элиотта, что-то дикое, волшебное и великолепное.        — Правда? — спросил он тихим голосом, как будто не желая разрушать напряжение, кипящее между ними. Как будто он не смел поверить в то, на что намекал Лука.        — Да.        — Лука… ты… ты хочешь сказать…        — Я тоже тебя люблю.        Улыбка Элиотта могла заставить планеты сойти с своих орбит. Это излечило все сомнения и страхи Луки, когда он позволил себе поверить, что все это было по-настоящему, что Элиотт был настоящим, что их любовь была настоящей.        Элиотт продолжал смотреть на Луку широко раскрытыми, потемневшими глазами. Он не двигался, просто лежал на спине, глядя на Луку.        — Элиотт?        — Лука?        — Как ты думаешь, может быть, мы могли бы быть бойфрендами, которые занимаются сексом?

***

       Элиотт не мог поверить своей удаче. Он прошел путь от возбуждающего и всеобъемлющего счастья к желанию умереть, а потом к еще большему счастью, чем раньше, менее чем за день, и все из-за мальчика, сидящего на нем.        Мальчика, которого он любил. Мальчика, который любил его в ответ. Мальчика, который только что спросил, могут ли они заняться сексом.        Подождите. Подождите.        Лука только что спросил, могут ли они заняться сексом.        Затуманенный мозг Элиотта наконец-то смог уловить смысл.        Лука спросил, могут ли они заняться сексом.        Охуеть не встать.        Как только сердце Элиотта снова смогло начать биться, он перевернул их обоих так, что теперь стоял на коленях над Лукой.        У Луки была фора. Элиотт сорвал с себя футболку, не заботясь о том, что испортит ее в процессе. Он чувствовал себя опьяненным под пристальным взглядом Луки, но Лука не ждал этого столько, сколько Элиотт, и он положил свои руки на грудь Элиотта, лаская, положив их прямо на его бьющееся сердце.        — Лука. Мне нужно, чтобы ты снял свои штаны. Я хочу, чтобы ты был голым подо мной, — прямо заявил он, его откровенное желание пульсировало в нем.        Лука прекратил свои движения.        — Окей. Если ты тоже разденешься.        Элиотт не ответил, его руки уже возились с молнией на джинсах.        Им пришлось на мгновение оторваться друг от друга, но вскоре они были голыми, и Лука снова лег на спину, а Элиотт повторил свою позицию на нем.        Их члены были твердыми и готовыми. Они оба истекали предэякулятом. Элиотт двигал бедрами так, что их эрекции скользили друг против друга, создавая восхитительное трение. Он посмотрел Луке прямо в глаза и медленно поднес кисть ко рту Луки, обводя контуры его губ. Лука, не отводя взгляда, всосал в себя пальцы Элиотта, тщательно смачивая их.        Элиотт почувствовал, как его член дернулся, уже подходя к краю, готовый взорваться, просто наблюдая за аппетитным зрелищем под ним.        Он вытащил пальцы изо рта Луки, и сочный хлюпающий звук, который последовал за этим, творил невероятные вещи с его сердцем.        Он обернул свои покрытые слюной пальцы вокруг обоих их членов, подрачивая их.        Он был не так уж далек от края. Он мог сказать, что Лука тоже, его пресс сжимался, его стоны становились громче.        — Лука. Что ты хочешь? Как ты этого хочешь? Я дам тебе все, что ты захочешь.        Лука замер. Он отвел взгляд и покраснел.        — Элиотт… Я хочу, чтобы ты… я хочу, чтобы ты был внутри меня…        Элиотт поднял голову.        — Лука… для этого нам нужны презервативы и смазка…        Лука выругался.        — А разве у тебя их нет?        Элиотт успокаивал его, осыпая поцелуями.        — Я не думал, что они мне понадобятся… Я не рассчитывал, что влюблюсь в тебя. Я не рассчитывал, что мне посчастливится стать парой с самым горячим, самым неотразимым парнем, которого я когда-либо видел…        Лука надул губы.        — Ты наиболее опытный из нас двоих.… Ты должен был быть готов.        Элиотт рассмеялся. Ему нравилось, что они могут быть готовы кончить в одну секунду, а затем дразниться таким вот образом в следующую.        — Мне очень жаль, Лука. Я обязательно соберу все необходимое, когда отправлюсь в путешествие со своим очередным фальшивым парнем.        Взгляд Луки был бесценен.        — Тебе больше не понадобится фальшивый парень. Не тогда, когда у тебя есть все это.        Он обтекаемо указал на себя. Элиотт хихикнул.        — В твоих словах есть смысл. Я не собираюсь позволить всему этому испариться. Я оставляю своего парня.        Лука фыркнул.        — Ах да? Как же ты собираешься это сделать, если даже не можешь дать ему то, что он хочет, а?        Элиотт нежно пощекотал Луку за ребрами.        — В следующий раз. Ни на секунду не думай, что ты можешь пойти на попятную теперь, не когда ты посеял эту идею в моей голове. Я буду мечтать об этом, пока мы не сделаем это.        — А мы не можем просто… использовать что-нибудь другое?        — Нет. Нет, Лука, блять. Я не собираюсь рисковать и причинять тебе боль. Я и так причинил тебе сегодня достаточно боли.        Лука поднял на него глаза, голубые, как летнее небо.        — Прости, что я убежал. Прости, что я отказался тебя выслушать.        — Эй, — выдохнул Элиотт, поглаживая руку Луки, его ключицу, маленький синячок, который он оставил там вчера, — все в порядке. Тебе было больно. Я ранил тебя. Но я никогда больше не сделаю тебе больно, если это будет в моей власти, Лука. Я клянусь.        — Все нормально, — Лука вдохнул обратно, и так же ласково продолжил: — Я прощаю тебя. Это уже не имеет значения. Не тогда, когда мы вместе.        Элиотт приподнялся, чтобы запечатлеть на его губах обжигающий поцелуй, пока Лука не отстранился, пытаясь выглядеть суровым, но только умудряясь выглядеть невероятно милым.        — Хотя я немного расстроен из-за твоей неподготовленности. Тем более что ты обещал дать мне все, что я захочу.        Он рассмеялся, и Элиотт сдался, смеясь вместе с ним, пока у него не заболели бока.        — Ах ты мудак. Что случилось с моим милым, застенчивым Лукой, а? Хорошо, позволь мне загладить свою вину.        Лука сделал вид, что обдумывает его слова.        — Так что же ты имеешь в виду?        Элиотт провел языком полоску по члену Луки.        — Хм-м-м. Это, вероятно, будет включать оргазм или два…        — Чересчур уверен в себе?        Боже, эта дерзкая сторона Луки восхитительна.        — М-м-м-м, немного. Возможно, у меня есть план. Ты мне доверяешь?        Лука кивнул, широко раскрыв глаза.        — Тогда повернись, — прошептал Элиотт, позволяя своей руке скользнуть между ног Луки, пока он слегка не прижался большим пальцем к его дырочке.        — Но… Но ты сказал…        — Я знаю, что сказал. Но есть и другие вещи, которые мы можем попробовать.        Лука покраснел и молча перевернулся на живот. Элиотт целовал его обнаженную спину, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь подтянутым телом, мускулами и нежной кожей Луки. Он провел пальцами по ягодицам Луки, слегка разминая их и покрывая легкими поцелуями его бедра.        — Мы можем остановиться, как только ты захочешь, детка. Просто скажи мне, ладно?        Лука кивнул, закрыв глаза, уже потерявшись в ощущении рук Элиотта, его дыхания на своей чувствительной коже.        — Ты пиздец какой горячий, Лука. Такой пиздецки горячий, только для меня… Я не могу поверить, что это не сон. Не могу поверить, что мне так повезло быть здесь с таким тобой.        Лука тихо стонал, прерываясь на протяжное «Элиотт, Элиотт, Элиотт». Это возбудило Элиотта так, как никогда прежде. Его член был тверже, чем когда-либо, но сейчас это не имело значения. Все, что имело значение, — это Лука. Возможно, Лука был единственным, что имело значение с тех пор, как он снял свой капюшон на углу улицы более двух недель назад.        Элиотт медленно лизнул выпуклость задницы Луки, удостоверяясь, что Лука не против, прежде чем протолкнул свой язык в дырочку Луки.        Лука яростно дернул бедрами, громко выругавшись.        — Лука? Скажи мне, если тебе нужно, чтобы я остановился.        — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.        Элиотт сделал, как было приказано, облизывая дырочку Луки вокруг, вылизывая ее изнутри. Он надавил на нее пальцами, совсем чуть-чуть, почти слишком сильно потерявшись в собственных чувствах, но вовремя спохватился. Это был первый раз Луки, и он бы ни в жизнь, блять, не сделал его некомфортным для своего мальчика.        Он бормотал слова ободрения, не уверенный, сможет ли Лука понять их, когда его язык занят другим, но то, как Лука стонал его имя всякий раз, когда вибрации голоса Элиотта достигали его, было достаточной наградой.        — Ты такой вкусный, детка.… Ты делаешь все так хорошо, Лука, так идеально, так прекрасно, все мое.… Такой, такой идеальный. Лука. Мой Лука.        Он продолжал лизать, дразнить, шептать разные словечки, пока Лука не напрягся.        — Элиотт… Я хочу… Мне нужно кончить, пожалуйста…        Он толкнул бедра Луки, пытаясь заставить его повернуться, и тот повиновался. От выражения его лица у Элиотта перехватило дыхание, но у него не было времени смотреть на него, потому что Лука нуждался в Элиотте, чтобы ему стало хорошо.        Он обхватил губами член Луки и начал двигать головой, при этом всасывая щеки и вращая языком вокруг уретры Луки.        Лука выдавил из себя имя Элиотта, раз, другой, прежде чем мощно кончить ему в рот.        Луке потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться, и Элиотт нежно лизал его член маленькими кошачьими кругами языка, покусывая его губами.        Однако, как только Лука вернулся с вершин своего оргазма, он поднял Элиотта и решительно посмотрел ему в глаза.        — Теперь ты. Я хочу сделать это для тебя.        Элиотт кивнул, полностью ошарашенный своим желанием.        — Я долго не протяну, Лука. Ты сводишь меня с ума.        Лука толкнул его на спину и пополз вниз по груди, оставляя поцелуи везде, где мог.        — Элиотт, я… скажи мне, если я не… Скажи мне, если тебе не нравится…        — О Боже, Лука. Ты ведь понятия не имеешь, что делаешь со мной, правда?        Лука посмотрел на него снизу вверх, его губы нависли над членом Элиотта, и он почувствовал, как из него вытекает предэякулят.        — Лука. Блять. Ты заставишь меня кончить, прежде чем прикоснешься ко мне губами. Пожалуйста, Лука.        Он был не далек от момента, чтобы начать умолять, но глаза Луки потемнели, и он начал лизать член Элиотта, слизывая предэякулят, заставляя Элиотта бесконтрольно стонать, пока, наконец, не взял головку в рот и мягко пососал.        — Боже, Лука! Просто вот так… не останавливайся, пожалуйста…        Лука, казалось, был воодушевлен его реакцией, потому что он начал двигать головой, экспериментируя, находя ритм, находя необходимое давление губами и языком, которое заставляло Элиотта сходить с ума от страсти.        — Я уже близко.… Лука, если ты не хочешь… тебе нужно поскорее остановиться, Лука… или я кончу в твой… Лука!        Лука схватил член Элиотта кулаком, двигая им вверх и вниз по всей длине Элиотта в том же ритме, как его рот скользил по нему, и оргазм Элиотта прошиб его сильнее, чем когда-либо.        Лука сглотнул и отпустил член Элиотта.        — Это было… это было хорошо? — спросил он почти застенчиво.        Элиотт притянул его к себе и поцеловал, не заботясь о собственном вкусе на губах Луки.        — Хорошо? Блять, Лука, это было намного лучше, чем хорошо. Я никогда не отпущу тебя, Лука. Никогда.        — Хорошо. Я не хочу, чтобы ты это делал.        — Никогда.        Лука улыбнулся.        — Я люблю тебя, Элиотт.        — Я тоже тебя люблю. Лучший парень на свете.        — Даже лучше, чем твой фальшивый?        — Боже. Намного лучше, — Элиотт непринужденно рассмеялся. — Хотя, если бы я знал, что все закончится тем, что ты окажешься в моих объятиях, я бы уже давно завел себе фальшивого парня.        Лука присоединился к его смеху.        — Если бы я знал, что все закончится тем, что я окажусь в твоих объятиях, я бы тоже пошел по пути фальшивых отношений много лет назад. Я должен почаще делать одолжение для Иман.        — А, так вот что это было? Чтобы уговорить тебя пойти со мной на вечеринку? Одолжение для Иман? Боже, Лука, так можно и подорвать уверенность парня.        — М-м-м-м.        Лука просунул ногу между ног Элиотта, чувствуя, как член его парня снова набухает.        — По-моему, он не выглядит слишком подорванным. Самое горячее одолжение на свете. Хотя, возможно, все было напрасно. Теперь я, наверное, все равно провалю свой экзамен.        Элиотт не очень-то следил за его речью, его больше заботили другие вещи, он покрывал поцелуями всю кожу Луки, чувствуя, как тот снова становится твердым у его бедра.        — Хм-м-м? Почему это?        Дыхание Луки стало затрудненным, и слова вырывались с трудом.        — Нет времени учиться… Занят еще более… приятной… деятельностью…        И Элиотт вполне мог поддержать его в этом.