Параллели

— Дерьмо, — Люцифер говорит это уже в третий или в четвертый раз, и Вики, как и во все предыдущие, только закатывает глаза. Справедливости ради стоит сказать, что реакция демона на новость о том, куда именно их занесло, была далеко не такой ужасной, как Уокер себе ее представляла. Люцифер, конечно, более чем красноречиво выразил свое мнение об их наказании и о том, что конкретно стоит сделать с небожителями, подписавшими приговор, но не высказал ничего против самого места их заключения. И это пугало так же сильно, как и сбивало с толку. Вики предположила, что отсутствие протестов со стороны демона — лишь затишье перед бурей, но не думала об этом слишком много: как только шок прошел, встал насущный вопрос. Где они будут жить? Вики не была уверена наверняка, являются ли они с Люцифером бессмертными даже после исключения из Школы и падения с Небес, а потому идея провести ночь без крыши над головой совершенно не казалась ей безопасной. Кроме того, пусть Уокер раньше и не была в России, она наслышана стереотипов об этой стране, в том числе и о её суровом климате зимой, и хотя она всей душой надеялась не задерживаться на Земле на столь долгий срок, при неудачном развитии событий ей совершенно не хотелось встретить те самые русские морозы в порванных джинсах и тонкой футболке посреди городского парка с ноющим демоном в придачу. Последняя трудность почему-то перекрывает собой все предыдущие по степени катастрофичности. — По крайней мере, у нас нет проблем со знанием языка, — девушка сама не знает, зачем говорит это, но вполне удовлетворяется ответом, что просто пытается утешить саму себя. Это ведь действительно огромный бонус! Вики обнаружила это явное преимущество бессмертия примерно через полчаса после того, как распознала в своих ладонях две купюры по пятьсот российских рублей, и все еще была воодушевлена приобретенными навыками полиглота. Как до неё раньше не дошло, что этим утром она безо всяких проблем поняла ту сердобольную даму?! — Проще умереть, чем выучить русский. Люцифер ухмыляется вместо ответа и переводит на спутницу внимательный взгляд. Уокер даже не пытается понять, о чем он думает, и вместо этого делает над собой усилие, чтобы не отвести взгляд, всей душой уповая на то, что не начнет предательски краснеть. — Что? — её терпению все-таки приходит закономерный конец, и Вики не выдерживает, отмечая где-то на задворках подсознания, что изучающий взгляд этих красных глаз на законодательном уровне нужно приравнять к одному из видов психологического насилия. Демон в момент становится подозрительно серьезным и медленно осматривается. Он прижимает палец к губам, призывая молчать, и начинает идти всё тише с каждым и без того выверенным шагом. Вики напрягается. Вряд ли того, кто провел детство и юность в глубинах Ада, может напугать обычный человек, а значит… Поблизости кто-то из бессмертных? Кроули передумал и послал ангелов, чтобы их вернули на Небеса? Или здесь кто-то из приспешников Сатаны и сейчас они с Люцифером получат «привет» снизу? Вики смотрит на него не то чтобы испуганно, но с явным вопросом, и слишком запоздало подмечает, что ищет в недавнем враге если не защиту, то как минимум поддержку. Причем она делает это снова. Прямо как в тот знаменательный день, когда их вызвали на аудиенцию в Преисподнюю. Люцифер наклоняется к Уокер настолько, что проводит носом по её виску, и хрипло шепчет в самое ухо: — Видишь эту картонку у мусорки? — девушка рефлекторно кивает и, проследив за его взглядом, запоздало находит превращенную в пласт коробку, в которой когда-то вполне могли хранить мелкую бытовую технику. — Ты сейчас выглядишь настолько плохо, что если сядешь на неё, вполне сможешь сойти за бездомную и собрать нам милостыню. Вики хмурится и медленно поворачивается к демону. Какая-то часть её натуры отчаянно хочет быть наивной и глупо верить в то, что таким идиотским способом он пытается замаскировать её под обычную смертную и спасти от чего-то поистине страшного, но другая рациональная половина прекрасно всё понимает и ни на секунду не колеблется, принимая решение. — Хорошо, — она шепчет это, глядя ему прямо в глаза, прямо в его несуществующую душу, и старается выглядеть настолько невинной и беззащитной, насколько только может. — Хорошо, — повторяет всё так же тихо и ласково касается его руки, прежде чем развернуться и зашагать к свалке со злосчастной коробкой. Люцифер недоуменно хмурится ей вслед, пытаясь распознать, что задумала его спутница, и по мере того, как счет идет на секунды, она продолжает уверенно двигаться вперед, будто и впрямь намереваясь сесть на картонку и непременно опозориться при всех посетителях парка. Три, два, один, — не то чтобы Вики и правда считала, — и за её спиной раздается полу-виноватое, полу-паникующее: «Стой, Уокер!». Но она и не думает останавливаться. До картонки, вполне достойной того, чтобы заслуженно занять место между ящиком Пандоры и яблоком раздора, остается дойти чуть больше двух метров, и демон, чертыхаясь, срывается на бег, чтобы предотвратить исполнение им же придуманной шутки. Вики преодолевает это расстояние так, будто ступает по шелку, Люциферу же оно видится полосой препятствий, в конце которой девушку непременно ждёт гильотина. Он хватает Уокер за руку как раз в тот момент, когда она слегка наклоняется, чтобы присесть на дурацкий кусок картона, и никак не ожидает оказаться перекинутым через плечо и приземлиться в стоящем рядом мусорном контейнере. Его абсолютно ошарашенное выражение лица, по личному и непредвзятому мнению Вики Уокер, стоит того, чтобы ещё не единожды нарушить все законы Небес и оказаться столько же раз с них изгнанной. — Ну и кто теперь выглядит так, что можно просить милостыню? — она победно выгибает бровь и гордится собой так сильно, что сияет ярче, чем начищенные заботливой рукой Фенцио медальоны. — Не принц ли Ада сейчас смахивает на бездомного? Люцифер позволяет ей наслаждаться его растерянностью и шоком ещё несколько мгновений, прежде чем в его глазах вспыхивают уже привычные огни гнева. Он поспешно вылезает из мусорного бака, без устали отряхиваясь и сокрушаясь о судьбе окончательно испорченной рубашки, и останавливается прямо перед девушкой. — Ты действительно думал, что я на это поведусь? — Вики говорит с той же серьезностью, с какой совсем недавно ее спутник искал подходящее место для позорного попрошайничества, однако в её глазах отчётливо читается вызов. Она не знает, что бесит ее больше: его совершенно неуместное ребячество или собственный первоначальный порыв поверить ему. — Напугать меня и обманом заставить сидеть у помойки, серьезно? Сдаешь позиции, Люцифер, я разочарована. Демон делает ещё один шаг, вновь игнорируя все существующие личные границы, и отвечает ей прямо в губы: — Один-один, мисс Уокер. Он разворачивается и вальяжно шагает к выходу из парка, ни чувствуя ни капли стеснения из-за недавнего падения с Небес прямо в российский мусорный бак, и Вики не знает, что радует её больше: его потрепанный вид, собственная феерическая победа или же то, что она больше не «Непризнанная».

***

Ноги отказываются выполнять свою основную функцию, а именно передвигаться, уже примерно час, когда они садятся на лавочку в одном из местных дворов. Уокер почти осуждает себя за те моменты, когда и впрямь скучала по смертной жизни, потому что сейчас её ступни гудят так, что она не сомневается, что с минуты на минуту действительно отправится в небытие от усталости. Люцифер же, в отличие от неё, не выглядит так, будто по нему дважды проехался самосвал, хотя запах, исходящий от него после недавнего визита в помойку, сводит на «нет» весь его хотя бы относительно нормальный внешний вид. Вики негромко смеётся, в сотый раз припоминая лицо демона, приземлившегося прямо на мусорный пакет, и ощущает, как её буквально распирает от благодарности отцу за уроки самообороны. Мистер Уокер, правда, не предполагал, что его любимая дочурка будет защищаться вовсе не от уличных хулиганов, а от сына Сатаны, но это нисколько не умаляет ценности этих уроков. Девушка чувствует легкую грусть от мысли о том, как гордился бы ей отец, если бы видел, насколько ловко она перекинула двухметрового парня через плечо, но старается гнать ностальгию прочь: Люцифер наверняка решит, что она окончательно выжила из ума, если она расплачется через пару минут после того, как смеялась. Всё это время они потратили на безрезультатные поиски жилья, состоящие, в большинстве своём, из вопросов прохожим. То ли город и впрямь оказался настолько мал, что в нём никто не сдаёт квартиры в аренду, то ли их с Люциферов внешний вид попросту не внушал доверия, — Вики не могла знать ответ наверняка, хотя и догадывалась, — результат в виде тотального фиаско был налицо. Теперь же они сидели на лавочке возле обычного пятиэтажного дома и старательно игнорировали желудки, поющие серенады уже который час. Поёжившись от вечерней прохлады, Вики в который раз поймала себя на мысли, что абсолютно противозаконная и совершенно аморальная идея Люцифера вломиться в чей-то дом, возможно, была не так уж и плоха. Да и пятнадцать суток в тюремной камере, грозящих за подобного рода поступок, не казались такими уж ужасными в сравнении с ночью под открытым небом. В тюрьмах, по крайней мере, есть крыша и стены… Моля Шепфу о помощи и одновременно проклиная его за равнодушие, Вики выдыхает, подтягивая ноги к груди и пряча лицо в сложенных на коленях руках. — Можем купить шаурму, — немного хриплый мужской голос слышится будто бы через пелену сна, и девушка поднимает голову, вопросительно глядя на говорившего. — Это такое блюдо для бедных и для студентов. Ну, или для бедных студентов. Таких как ты при жизни. Уокер смотрит на него, как на идиота, а затем переводит обреченный взгляд на две самую малость помятые купюры. Она в полной заднице. Её исключили из Школы, бросили на Землю, словно нашкодившего питомца, и обрекли на бедность в компании заносчивого демона с тупейшим чувством юмора. Бинго, Вики Уокер, ты получаешь приз «Неудачница года». Решив, что жалости к самой себе на сегодняшний день достаточно, а вот тысячи рублей для съема даже самой крохотной комнатки — катастрофически мало, девушка молча протянула Люциферу банкноту. Двести рублей уж точно никак не помогут им в текущей ситуации, а вот поесть им определенно стоит. Парень так же немногословно поднимается с лавочки и скрывается за поворотом, в то время как Уокер, проводив его взглядом, откидывается на спинку лавочки. Она не знает, который час, но, судя по давно севшему солнцу и фонарю, ослепляющему, несмотря на всю его блеклость, время близится к полуночи. Прежние страхи перед ночью под открытым небом в чужой стране подкрадываются так же незаметно, как и тошнота из-за излишне затянувшегося голода, старательно игнорируемого ею весь день. — Прекрасно, — Вики умоляет себя не падать в пропасть депрессивных мыслей, и когда она становится как никогда к ней близка, отвлекается на чей-то голос: — Открыть тебе? — девушка с крайне замученным выражением лица, — почти таким же, какое было у самой Уокер во время сдачи диплома, — ранее собиравшаяся зайти в подъезд, неожиданно останавливается у дверей, замерев с ключом от домофона в руке, и обращается к ней. — Буду очень признательна, — с некоторым промедлением отвечает Уокер, стараясь не выказывать того странного чувства, зародившегося внутри от звучания собственного голоса на русском практически без акцента. Это странно. Как минимум, очень непривычно. Определенно не то, к чему готовила ее жизнь. Незнакомка молча кивает и, поставив рядом пакет, который ранее несла, открывает дверь, наблюдая за тем, как Вики поднимается с лавочки и спешно шагает к ней. Уокер семенит к явно уставшей девушке, не желая задерживать ее и отрывать от долгожданного отдыха, когда вдруг останавливается от мысли о Люцифере. Она не знает, как скоро он найдет магазин, — или где продается ша-мур… как там ее? — и перспектива простоять неопределенный отрезок времени, удерживая тяжелую железную дверь открытой, не кажется такой уж заманчивой. Вики спрашивает у девушки, можно ли поставить в проем какую-то преграду, чтобы дверь была открыта без ее непосредственного участия, и та обреченно вздыхает. — Тут в коробке есть инструменты, — незнакомка кивает куда-то в полумрак, где Уокер, прищурившись, различает что-то вроде ящика с веником, совком, шваброй и чем-то еще. Все эти вещи используются для наведения чистоты в подъезде, однако применяют их, судя по всему, не часто. Если вообще применяют. — Можешь использовать их. Решив, что идея не плоха, а других вариантов все равно нет, Вики воплощает ее в жизнь, и уже через пару минут наблюдает исчезающую во мраке лестничных проемов спину девушки. Простояв в тишине пару минут и поймав себя на мысли, что лампочка моргает уже в четвертый раз, Уокер слегка сутулится, надеясь заключить себя в кокон крыльев и укрыться от прохладного ночного ветра, однако попытка себя не оправдывает, а лопатки начинают неприятно ныть. Разумеется, никаких крыльев у нее больше нет. «Привычка», — выдыхает девушка, вслушиваясь в то, как эхо разносит ее голос по подъезду, и стараясь не думать о том, что эта короткая вспышка боли — единственное, что теперь связывает ее с недавней жизнью на Небесах. — Непризнанная? — Люцифер появляется как раз вовремя и, сам о том не подозревая, напоминает, что помимо шрамов на спине ей «на память» достался еще и демон. — А, вот ты где, — он подходит к открытой двери, с долей любопытства заглядывая внутрь, и протягивает спутнице нечто теплое и вкусно пахнущее, завернутое в бумагу и в несколько белых салфеток. Они усаживаются на ступеньки первой же лестницы, приступая к еде, и Вики неожиданно даже для самой себя осознает, что чувствует себя человеком сильнее, чем когда-либо. Она никогда не считала «голод» и «усталость» синонимами к слову «жизнь», но сейчас, вгрызаясь в ша-ур-му, — если верить надписи на бумаге, с курицей, — согласилась бы с чем угодно. — Ночевать, я так понимаю, мы будем здесь, — немного хриплый голос Люцифера прерывает ее размышления, но Вики не протестует: ей не слишком-то хочется знать, на какие еще философские мысли ее наведет это куриное нечто. — Симпатично, — взгляд красных глаз скользит по бетонным ступенькам, стенам с облупившейся краской и перманентно мигающей лампочке. Девушка не совсем понимает, что конкретно в увиденной картине Люцифер счел симпатичным, но не слишком озадачивается этим: должно быть, просто реакция психики на стресс. Не каждый же день Адского сноба-принца лишают крыльев, а вместе с ними и сил, и заточают в обшарпанную хрущевку! Вики лишь краем сознания удивляется тому, как вообще вспомнила это слово, услышанное впервые на университетской лекции по советской архитектуре, но сразу же переключается на собственную усталость. — Предлагаю сесть туда, — она показывает на лестничную площадку, где под не очень аккуратной надписью «Электрощит» есть относительно просторное свободное пространство между двумя дверьми квартир. Да и мешать там жильцам они явно будут меньше, чем на ступеньках. Облокотившись о стену и почувствовав под спиной холодный бетон, Вики выдыхает, чувствуя, как ее тело стремительно расслабляется. На языке все еще вертится вопрос, почему Люцифера не было так долго, но любопытство само собой откладывается на потом, когда девушка ощущает, как медленно проваливается в сон.