Параллели

Чьи-то ругательства и громкие чертыхания, эхом разносящиеся по подъезду, впрыскивают в ее кровь раздражение практически мгновенно. Шепфа, ей удастся нормально выспаться хоть когда-нибудь? Вики хмурится и открывает один глаз, и прежде чем решает столкнуть Люцифера с лестничной клетки, лишь бы он заткнулся, ее накрывает понимание, что разбудил ее своим ворчанием вовсе не он. Недовольный женский голос становится все громче, что говорит о приближении потенциально агрессивного объекта, и Уокер окончательно просыпается, удобнее усаживаясь на холодном бетоне. Сидящего рядом демона, запрокинувшего голову вверх во сне, кажется, не может разбудить ничто в этом мире, не говоря уж о громких звуках. Вики мысленно извиняется перед ним за неудобства и толкает в бок, возвращая в не слишком-то дружелюбную реальность. Если этот «кто-то» действительно настроен агрессивно, им будет куда проще решить проблему вместе. — Боже, как можно быть такой идиоткой?! — тот самый голос звучит так, будто говорящий находится буквально этажом выше, а потому Уокер удается удержать себя от саркастичного «он тебе не ответит» в ответ. — Я ненавижу свою жи… Снова ты? Игнорируя сонного Люцифера, бубнящего себе под нос что-то вроде «хочу вернуться в сон, где нет тебя, Непризнанная», девушка, к своему удивлению, видит ту самую незнакомку, впустившую ее в подъезд. Очевидно, она сочла ее своей новой соседкой, по невнимательности забывшей ключи от домофона, а потому явно не ожидала увидеть ее среди ночи на лестничной клетке. — Я, — Вики пожимает плечами, чувствуя себя до жути неловко. Уже второй человек за этот невыносимо долгий день с минуты на минуту причислит ее если не к бездомным, то как минимум к алкоголикам, и это явно не та тенденция, которую она мечтала бы видеть в своей жизни. Незнакомка уже не кажется такой раздраженной и раздосадованной, какой она была всего минуту назад, и переводит вопросительный взгляд на Люцифера. Уже проснувшийся и теперь молча наблюдающий за происходящим демон, глядя на нее в ответ, о чем-то задумывается всего на пару секунд, после чего резко поворачивается к Уокер и улыбается так, словно только что выиграл поединок по крылоборству. «Если бы он радовался, а не воспринимал победу как должное, конечно». — Ты знакома с этой очаровательной леди, Вики? — девушка клянется, что вздрагивает из-за холода подъезда, а не из-за своего имени, впервые звучащего из его уст, но почему-то не верит самой себе. Она хмурится, всматриваясь в ало-красные глаза напротив, кажущиеся в полумраке совсем черными, и видит в них интерес. Поддельный, разумеется, и сыгранный удивительно хорошо, но вот незнакомка, тут же расплывшаяся в улыбке, очевидно, не замечает того же. — Почему ты молчала? — Анна, — представляется та самая «леди», не прекращая улыбаться. — Да будет благословлен день нашей встречи, Анна, — Люцифер отталкивается одной рукой и поднимается с пола поразительно легко, чтобы уже в следующую минуту прикоснуться губами к руке девушки. Та явно смущается и наверняка краснеет. Бледный свет лампочки совершенно точно не помогает разобрать такую мелочь. Вики наблюдает за разворачивающейся сценой с полным непониманием происходящего, и эту эмоцию уж точно не трудно распознать на ее лице даже при полном отсутствии освещения. Люцифер флиртует? Сейчас? Глядя на Анну, которая разве что в ладоши не хлопает, наслаждаясь его вниманием, Уокер неожиданно для себя понимает, что же все те девушки из ангельско-демонической школы в нем нашли. Он слишком харизматичный. И красивый, что уж скрывать, хотя в этой красоте определенно прослеживается нечто демоническое. Люцифер, будто прочитав ее мысли, бросает на нее взгляд и нахально подмигивает, и Вики тут же одергивает себя: он знает, насколько привлекателен, и это портит весь эффект. — Так значит, это твоя кузина, Люци? — Уокер пытается не скривиться от настолько слащавого обращения, но тут же концентрируется на слове, которым обозначили их якобы родственную связь. Анна произнесла его странно, так, будто пробовала на вкус, что говорило только об одном: русские обычно так не выражаются. И уж точно не целуют девушкам руки при встрече. В каком веке застрял этот идиот? — Очень дальняя, — подтверждает он, не прекращай улыбаться ни на мгновение, и что-то в лице девушки наталкивает Вики на мысль, что ее такой ответ более чем устроил. Уокер еле отговаривает себя от слишком тяжёлого вздоха: Анна сдалась и повелась на его чары чересчур быстро, это даже разочаровывает. — Знаете, мы, русские, славимся своим гостеприимством, — говорит их новая знакомая, и ее тон буквально кричит о том, что она подводит собеседников к какой-то невероятно гениальной мысли, — поэтому я могу предоставить вам ночлег. Нельзя же оставлять людей в такой тяжелой ситуации, это просто уму непостижимо! — О, мы будем очень признательны, — Люцифер касается ее руки чуть выше локтя и смотрит прямо в глаза, в то время как Анна медленно, но уверенно превращается в желе. — Не поверите: Ваша кузина сказала мне буквально то же самое, — она улыбается и мягко кивает в сторону все еще находящейся в ступоре Вики, и лишь тогда девушка оживает и решает присоединиться к разговору. Видит Шепфа, если Уокер не вмешается сейчас же, эти двое поженятся прямо на лестничной клетке! Девушка пытается повторить трюк Люцифера, отталкиваясь одной рукой от пола, и тут же терпит позорнейшее фиаско. Демон смотрит на ее потуги насмешливо, в то время как Анна — с улыбкой, скрывающей жалость. Вики лишь фыркает и оставляет мнение о том, куда их новой знакомой лучше засунуть эту жалость, при себе, поднимаясь так, как делала это всегда, и отмечая, что все-таки лишилась физической силы, дарованной Небесами, вместе с крыльями. Вопрос, как же ее удалось сохранить Люциферу, все еще крутится где-то в подсознании, и Уокер обещает себе непременно разобраться в нем, но не сейчас. Точно не в тот момент, когда ее спутник ищет на свою демонически-красивую задницу новые проблемы. — Люцифер, — зовет она, и к своему удовольствию отмечает, что на лице Анны не появляется по-киношному разочарованное выражение, потому что в противном случае Вики серьезно решила бы, что попала в глупый любовный роман с примитивнейшим сюжетом и тупейшими поворотами. Даже школа для ангелов и демонов на Небесах смотрится реалистичнее в сравнении с таким развитием событий. Люцифер извиняется, — «вау, он правда умеет это делать?» — и Анна кивает, убеждая Уокер в своей адекватности. Что ж, все не так плохо, и у этой девушки все-таки есть мозг. Они подходят к подъездной двери, до сих пор открытой благодаря стоящему в проеме венику, и когда Вики убеждается, что их не будет слышно, озвучивает, наконец, то, что крутится у нее в голове в последние двадцать минут. — Какого черта ты творишь? — она сразу переходит к делу, не видя ни малейшего смысла в наводящих вопросах. Впрочем, тот, что она озвучила, тоже мало напоминает подходящий и больше смахивает на риторический, потому что для Люцифера процесс втягивания их обоих в неприятности — занятие привычное и совершенно обыденное. — Организую нам ночлег, если ты не заметила, — он говорит это так, словно отмахивается, и Вики чувствует, как закипает. Что он себе позволяет? — Если на этом очевидные вопросы закончены, я пойду и…. — Флиртуя с ней? — эмоции берут свое, и голос становится слишком громким. Эхо ловит последние слоги, разнося их меж бетонных стен, и Уокер мысленно шикает сама на себя. Она делает вдох, и продолжает уже гораздо тише. — Так ты рассчитываешь найти жилье? — Именно! — восклицает парень, и его губы растягиваются в самодовольной ухмылке. — Интересно, это ты в нашу тетушку такая догадливая? Вики слабо представляет, какое выражение появляется на ее лице в ответ на эту реплику, но, судя по виду одного нахального демона, самое что ни есть забавное. Она снова жадно втягивает носом воздух, пытаясь устаканить новую информацию в голове и успокоиться. Итак, Люцифер занимается обольщением Анны, чтобы та сжалилась и впустила их в свой дом на ночь, и в процессе сочиняет историю их жизни на ходу. Прекрасно. — Кстати, об этом: что ты ей наплел? — хотя Уокер и никогда не отрицала, что совместное решение проблем имеет свойство объединять людей, она все еще не собиралась породниться с будущим правителем Ада, а за последние двадцать минут они стали кузенами как минимум. — О, так тебе уже нравится мой план? — он склоняет голову набок и смотрит на нее настолько снисходительно, что Вики кажется, что еще секунда, и она взорвется от негодования. Строгое «Люцифер!» отрезвляет демона настолько, насколько это вообще возможно в его случае, то есть на самую малость, однако этого неожиданно оказывается достаточно, чтобы он мог продолжить. — Ну, мы с тобой кузены, получившие наследство от богатой тетушки, но наши злобные родственники задумали устранить нас, подстроив аварию, чтобы забрать все деньги себе. И вот мы здесь: только-только оправившиеся после аварии, без денег, документов и крыши над головой. Ну как тебе? Ничего не напоминает? Вики смотрит на него пораженно, даже неверяще, и видит искорки веселья и какого-то детского озорства, сияющие в его глазах. Будто пузырьки газа в бутылке шампанского, заставляющие чувствовать особый душевный подъем одним своим видом. Это совершенно сбивает с толку. Именно в этот момент она ловит себя на мысли, что ничего не знает о его детстве. Конечно, самодовольство демона буквально кричит о том, что он рос в атмосфере абсолютной вседозволенности, но откуда тогда такая тяга к приключениям и ребячеству? Вряд ли так стал бы вести себя взрослый, у которого было настоящее детство… Девушка отправляет эти вопросы в копилку ко всем остальным, над которыми собирается подумать на досуге, и запоздало заставляет себя отвести взгляд, чтобы не пялиться настолько откровенно. Эго Люцифера уж точно не нуждается в подпитке ее пристальным взглядом. — Знаешь, кое-что действительно напоминает, — Вики хмурит брови и подносит палец к подбородку, изображая задумчивость, — например, полный бред! Ни один здравомыслящий человек не поверит в такую чушь. — Анна поверила… — Люцифер замечает это как бы между прочим и даже не пытается скрыть своего превосходства. Эта идея, какой бы идиотской она бы ни была, работала, а варианта лучше все равно не предвиделось. — Так что, Непризнанная, ты в деле? Вики прекрасно понимает, что ей нужно куда больше времени для принятия решения, но мысль, что совсем скоро она может заснуть в мягкой постели, а не на холодном бетоне, говорит за нее. Уокер слабо поджимает губы и кивает, видя в этом жесте некоторую обреченность, и как-то совершенно неосознанно замечает, что с какого-то момента взяла в привычку поддерживать идеи Люцифера.

***

Это катастрофа. Настоящая катастрофа, но не то чтобы подобного не стоило ожидать на фоне всего случившегося. — Да, совсем забыла, — немного мнется Анна, виновато оглядывая своих новых знакомых. — Дело в том, что я живу не одна. Знакомьтесь, это Тамара Петровна, моя бабушка. Женщина в бордовом халате в цветочек, появившаяся на пороге, едва услышав поворачивающийся в дверной скважине ключ, смотрит на внучку с явным вопросом, а на ее спутников — с совершенно не скрываемым подозрением. Она проходит медленным оценивающим взглядом и по Вики, и по Люциферу, и Уокер неожиданно ловит себя на мысли, что даже ученики Небесной школы, наблюдавшие за новенькой, так еще и дочкой серафима, словно за подопытной зверюшкой, не глядели на нее так. Анна, до сих пор стоящая на пороге, заходит в квартиру и шепчет что-то женщине на ухо, и то, как меняется выражение ее лица с каждым новым словом, заставляет Вики нервозно заламывать пальцы и разрываться от надежды одновременно. То, что история, придуманная Люцифером, абсолютно бредовая, вполне очевидно, однако сердобольная пенсионерка вполне могла бы поверить в подобное, насмотревшись мелодрам. Девушка мысленно дает себе подзатыльник за такую мысль, считая ее результатом слишком тесного за последнее время общения с одним демоническим идиотом, но не отводит взгляда. Тамара Петровна хмурится и отрицательно качает головой, словно отказываясь верить в саму возможность, о которой ей говорят, и Анна складывает ладони в умоляющем жесте. Женщина бросает на пришедших еще один брезгливый взгляд и, недовольно поджав губы, все-таки соглашается. Вики хочет возмутиться и отказаться от подобных подачек из жалости, но неожиданно понимает причину такой реакции: ее внешний вид после падения с Небес и бесполезного бродяжничества оставляет желать лучшего, как и вид Люцифера, и вовсе угодившего прямо в помойку с ее легкой руки. Осознание собственной ошибки оседает где-то в грудной клетке и моментально превращается в чувство вины: она погорячилась, обвинив взрослую женщину безо всяких на то оснований. — Бабушка согласилась приютить вас на пару дней, — счастливо объявляет Анна, и Уокер на физическом уровне ощущает, как огромные глыбы падают с плеч. — Итак, давайте познакомимся: ребята, это Тамара Петровна, моя бабушка, бабушка — это мои новые друзья, прибывшие из Америки, Вики и Люцифер. На последнем имени лицо женщины вытягивается, и ее ошарашенный взгляд, обращенный на парня, смахивает на то, как если бы она увидела привидение. Вики не слишком хорошо осведомлена о культуре России, в частности о религии этой страны, но даже ей понятно, какие ассоциации вызывает имя сына Сатаны. — Черт, — судя по тому, как резко Тамара Петровна поворачивает голову, ее внучка выбрала совершенно не подходящее к данной ситуации ругательство. — Мне снова нужно спуститься, потому что забыла у подъезда пакет, пока открывала тебе дверь, Вики, а потом отвлеклась на вас и забыла о нем снова. Девушка раздраженно закатывает глаза, снова начиная монолог о собственном идиотизме и о мучительности бытия, и возвращается на лестничную клетку, чтобы вскоре исчезнуть в череде пролетов. Они остаются один на один с приютившей их пенсионеркой, и Вики бросает короткий взгляд на Люцифера, надеясь, что он как-то решит эту неловкую ситуацию с воцарившимся молчанием. Парню же, кажется, совершенно нет никакого дела до обстановки, которую необходимо разрядить, куда больше его занимает осмотр прихожей. В очередной раз убеждаясь в его тотальной эмоциональной непробиваемости, Уокер решает сделать то же самое. Шкаф для одежды, явно купленный во времена Советского Союза, небольшое трюмо, полка для обуви и несколько дверей, ведущих в другие комнаты, — совершенно нормальная картина, не отличающаяся ни излишней роскошью, ни, напротив, вопиющей бедностью. И, что самое главное, ни одного портрета действующего в стране президента и стоящих по углам матрешек. Словом, полное противоречие вбитым ей в голову стереотипам. Вики хмурится, не собираясь проникаться спонтанной симпатией к стране, к которой ее приучили относиться с пренебрежением, и качает головой, словно надеясь вытряхнуть из нее ненужные мысли. — Что ж, проходите, — Тамара Петровна завершает их молчаливый осмотр прихожей одной короткой фразой и кивает в сторону сначала одной двери, а затем и второй. — Вымойте руки и идите туда, я постелю вам в спальне, а мы с Нюрой переночуем в зале. Женщина уходит, приговаривая что-то тяготах жизни и снеге, очевидно, свалившемся ей на голову. Небесные эмигранты остаются наедине, и Вики внутренне улыбается такому причудливому обороту речи, но снаружи ее лицо остается таким же непонимающим, как и было. — Зал? О каком зале идет речь? — она разводит руками, чувствуя, как мозг плавится под напором новой информации. — И почему она называет Анну «Нюрой»? У нее двойное имя? Или она нарочно представилась нам иначе? Люцифер смотрит на нее так, будто она снова впервые оказалась в Школе и совершенно ничего не смыслит в законах Небес. Как на маленькую глупую Непризнанную. Вики вновь каждой клеточкой кожи ощущает подступающее раздражение и уже находится в шаге от того, чтобы высказать демону все, что она о нем думает, в частности о его привычке молча стоять и ухмыляться вместо того, чтобы ответить на ее вопросы и хоть как-то прояснить ситуацию, когда Люцифер неожиданно начинает смеяться. Она просто смотрит на него, не зная, как реагировать на такие резкие перемены в настроении, и снова ловит себя на том, что его веселье сбивает ее с толку. Будто она настолько привыкла к его гневу и вечно раздраженному выражению лица, что уже не может воспринимать его с позитивными эмоциями. Если его имя и эти самые эмоции вообще могут находиться в одном контексте. — Не вижу ничего смешного, — она складывает руки на груди и поднимает голову, чтобы поймать его взгляд. Шепфа, несправедливо делать такими высокими людей со столь раздутым эго! — Ты привел нас в дом к первым встречным, которые, к тому же, ведут себя странно, и все равно забавляешься над этой ситуацией! — Начнем с того, что меня забавляет вовсе не ситуация, Непризнанная, а то, насколько ты в ней беспомощна. Выглядишь жалко, — не то чтобы его тон становился в разы холоднее с каждым новым словом, но под конец фразы Вики действительно кажется, что ее окатили ведром ледяной воды. Слышать это… больно. Люцифер говорил подобное сотни раз, и каждый из них в точности напоминает первый, потому что это всегда попадание прямо в цель. Однако разница между Уокер и другими людьми, которых он ежедневно втаптывает в грязь ради развлечения, в том, что она подобное отношение терпеть не собирается. Девушка молча заходит в ванную комнату, зная, что демон последует за ней, полная решимости включить такой сильный напор воды, какой только возможно, чтобы не делать людей, любезно приютивших их, невольными свидетелями скандала. — По-твоему, это я жалкая? Неужели! Позволь тебе напомнить, Люцифер, что мы оказались здесь только потому, что ты напился на балу и не мог удержать член в штанах. И да, прежде, чем ты скажешь, что я сама хотела этого не меньше, учти, что мне все это время хватало благоразумия не нарушать закон. Ты же сдался по первой же прихоти, так кто из нас жалок? — она толкает его в грудь, желая хоть когда-то удержать дистанцию, даже если речь идет о тесной комнатке с запотевшими от горячей воды зеркалами. — Ты настолько самовлюблен, что даже не замечаешь, как втягиваешь других в неприятности, и знаешь почему? Потому что ты уверен, что из любой проблемы тебя вытащит папочка. Ты только и можешь кичиться: «Я сын Сатаны!», «Да вы знаете, кто мой отец!». Однако где он сейчас, Люцифер, и, что самое главное, можешь ли ты сделать хоть что-то, не прикрываясь его именем? — Вики разводит руками, будто заранее причисляя этот вопрос к риторическим. — И да, еще кое-то. Несмотря на то, что я оказалась в полной заднице из-за тебя, я ни в чем тебя не упрекала, потому что понимала, что тебе тоже тяжело. Однако знаешь, что я думаю теперь? Что ты просто бесчувственный эгоист, плюющий на окружающих и невероятно похожий на своего отца. Вики выдыхает, чувствуя, что ей не хватает воздуха после столь пламенной речи, и смотрит ему прямо в глаза, ожидая совершенно любой реакции. Люцифер явно не из тех, кто отличается терпением и может спустить ей что-то с рук. Что он сделает? Ударит? Накричит? Или придумает нечто более изощренное? Уокер ждет ответа, но демон явно не спешит его давать. Он просто стоит, но не метает взглядом молнии и не сжимает в немой ярости челюсти, а только смотрит. Вместо ожидаемых огней Преисподней, разгорающихся в кроваво-красных радужках, в его глазах читается какая-то странная растерянность, перемешанная с разочарованием и… Болью? — «Залом» русские называют гостиную, Уокер, — голос звучит глухо и непривычно тихо. Вики слышит его и чувствует, как булыжники падают где-то внутри, заставляя от тяжести подкашиваться колени. Она задыхается, и виной тому явно не температура ванной, — а «Нюра» — это старинное сокращение от «Анны». Не забудь вымыть руки. Люцифер разворачивается и уходит, негромко хлопая дверью, и поток прохлады коридора ударяет девушке в лицо среди разгоряченной жаром воды комнаты. Вики не смотрит ему вслед, считая это ниже своего достоинства, и вполне твердо стоит на ногах, но ей все равно почему-то кажется, что она падает.