Параллели

Солнечный луч, проскальзывающий в комнату сквозь щель между темно-синими тяжелыми шторами, падает Вики прямо на лицо, отчего она щурится и сладко тянется в мягкой постели. В сравнении с предыдущим утром, когда она проснулась на тротуаре невдалеке от городского парка, это кажется вершиной всех ее желаний относительно комфорта. Девушка садится на двуспальном диване, поправляя слегка задравшуюся хлопковую пижамную футболку, и улыбается уголком губы, вспоминая те прелестные шелковые пеньюары, которые ей совсем недавно непонятно откуда доставала Мими. От случайного воспоминания о подруге становится грустно. Интересно, как она? Какой была ее реакция, когда она вернулась с занятий в их общую комнату и обнаружила ее пустой? Впрочем, если сомнений, что Мими достаточно сильна, чтобы не страдать слишком долго от одиночества, не возникает, то сказать то же самое об Ади трудно. Уокер неоднократно замечала, что он не до конца оправился после смерти Сэми, и от мысли о том, насколько тяжело будет демону после потери еще одного близкого человека, становится невыносимо тоскливо. Нужно срочно на что-то переключиться, чтобы не провалиться в омут апатии с самого утра. Кстати, раз уж речь зашла о демонах. Взгляд интуитивно падает на спящего в кресле Люцифера. Его грудная клетка размеренно поднимается и опускается в такт выдохам и вдохам, ресницы самую малость дрожат, и весь его вид воплощает такое спокойствие и такую безмятежность, что это вызывает у Вики внутренний диссонанс. Эта версия демона, сладко спящая в разложенном узком кресле, кардинально отличается от той, вчерашней, называющей ее жалкой и упрекающей в беспомощности. Уокер хмурится и как-то совершенно по-детски фыркает от одной только мысли об этом. Они так и не поговорили вчера, да ей и не слишком-то этого хотелось. Просто они чересчур разные, чтобы найти общий язык, и вчера, когда Люцифер вышел из ванной и пошел за Тамарой Петровной, оставив Уокер наедине с непониманием и обидой, он только в очередной раз доказал это. — Что ж, наверное, так даже лучше, — Вики бросает еще один взгляд на спящего парня, внутренне поражаясь тому, как настолько красивая обложка может скрывать такое грязное содержимое, и с выдохом поднимается с постели. Босые ступни тут же ощущают мягкий ковер, и Вики подмечает еще одно отличие русской культуры от ее родной: здесь люди оставляют уличную обувь в прихожей, после чего надевают домашние тапочки. Девушка критично осматривает сомнительного вида обувь, темно-коричневый узор на которой ассоциируется у нее с доисторической эпохой, но решает, что в текущей ситуации это мелочи. Глупо жаловаться приютившим тебя людям на какие-то тапки. Она обувается и идет в сторону ванной, попутно благодаря незамысловатую планировку, однако останавливается у дверей кухни: приятный аромат тут же заставляет подать голос желудок, и только в этот момент Уокер понимает, что с момента своего знаменательного падения с Небес она не ела ничего кроме той ша-ур-мы. — Доброе утро! — Анна, повернувшаяся, чтобы взять что-то из холодильника, замечает ее у входа в комнату и улыбается. — Как спалось? — Привет, — звучание собственного голоса на чужом языке все еще кажется странным, но сейчас девушка думает, что к нему вполне можно привыкнуть. По крайней мере, вчера, когда она спрашивала прохожих насчет аренды жилья, ее и вовсе неоднократно посещало ощущение, что все эти вопросы задает не она сама, так что это явно прогресс. — Я отлично выспалась, спасибо, — Вики все-таки решается зайти внутрь и присесть на стул со странной подстилкой, сшитой, очевидно, из кусков самой разной ткани. Интересно, это тоже какая-то традиция? — Я хотела поблагодарить вас с бабушкой за гостеприимство. Страшно представить, что бы мы с Люцифером делали, если бы не вы. Спасибо. — Ой, да ладно тебе, — Анна отмахивается и неожиданно заключает гостью в объятия, как-то совершенно по-сестрински поглаживая ее по спине. Отойдя от ступора, Вики улыбается и обнимает ее в ответ, где-то на задворках подсознания идентифицируя Анну как русскую версию Мими. У них обеих, как минимум, есть пунктики на дружелюбие и необоснованную симпатию к Люциферу. Кстати, об этом. — Проснувшись, я опасался, что все случившееся окажется лишь сном, но нет, — словно визуализируя старое русское «вспомнишь черта», демон появляется на кухне босиком и одних пижамных штанах. Несмотря на все свои усилия видеть в людях только лучшее, Вики сильно сомневается, что ему попросту не досталось тапочек и футболки, а потому она констатирует для себя, что он сделал это нарочно. Капельки воды, скользящие по рельефу его обнаженного торса, только подтверждают ее догадки. И когда он только успел так незаметно пройти в ванную? — Доброе утро, Люци, — Анна снова улыбается, и Уокер еле уговаривает себя не закатывать глаза. В конце концов, это же глупо: если девушка дружелюбна с ней, почему ей нельзя вести себя также и со вторым гостем? «Потому что я не сижу посреди кухни в одних хлопковых штанах на голое влажное тело и не выгляжу при этом, как гребаная модель!» — Где же твоя бабушка, Анна? — Люцифер переводит на собеседницу заинтересованный взгляд, и Вики задается вопросом, когда эти двое успели перейти на «ты». — Разве она не присоединится к завтраку? — Аня, — исправляет девушка, и небожители смотрят на нее с одинаковыми вопросами на лицах. — Зовите меня просто «Аня». Мы с вами друзья или кто? — Друзья, — на выдохе произносит Уокер, игнорируя потаенную печаль в своем же голосе. Пусть это и совершенно не так, ей почему-то кажется, что она предает своих настоящих друзей из Школы, так быстро заводя знакомства на Земле. Будто бы это не честно по отношению к ним. Демон в это время о чем-то увлеченно болтает с Аней, пока та помешивает что-то в кастрюле, и Вики в который раз обращает внимание на то, что он в этой старой хрущевке чувствует себя куда комфортнее и смотрится гораздо уместнее, нежели она сама. И вот это уж точно не честно. Он активно жестикулирует, рассказывая собеседнице явно забавную историю, и Уокер впервые видит, чтобы он выглядел так. Без пафоса и вычурной манерности, без превосходства, выказываемого в каждом слове, без попыток кому-то что-то доказать и непременно убедить окружающих в своем могуществе. Видит Шепфа, если бы она не знала наверняка, что он родился в недрах Ада, решила бы, что он обычный русский парень. Обычный русский парень по имени Люцифер. Даже звучит смешно. Из коридора слышится звук поворота ключа в замочной скважине. Вики отвлекается от размышлений и, выглянув, видит Тамару Петровну. По виду пришедшей женщины невозможно определить, куда именно она направлялась с самого утра, да Уокер и не слишком озадачивается этим. Ей просто нужно сосредоточить свое внимание на чем-то, что не имеет отношения ни к ее жизни на Небесах, ни к Люциферу. Его стало слишком много в ее жизни, и это явно не к добру. — Ты как раз вовремя, — кричит Аня так, чтобы ее было слышно в коридоре из кухни, несмотря на кипящую воду в кастрюле и открытое окно. — Завтрак уже готов. Женщина заходит на кухню, досадуя внучке на очереди в «Сбербанке» и резко поднявшиеся на гречку цены в «Пятерочке», и не обращает ни малейшего внимания на гостей. Вики старается вслушиваться в разговор, чтобы ощущать хотя бы призрачный контроль над ситуацией, но теряет нить повествования приблизительно на десятой минуте, когда окончательно перестает понимать взаимосвязь между «стервой-соседкой со второго этажа», «алкашом Виталиком с того двора» и непонятно как оказавшимся участником событий «щедрым джентельменом Леонидом». Люциферу же, кажется, глубоко плевать на описываемую драму. Он сидит, слегка ссутулившись и облокотившись спиной о стену, и с полуприщуренными глазами рассматривает кухню, параллельно размышляя о чем-то. — Молодой человек не уступит мне место? — Тамара Петровна прерывает его мыслительный процесс вопросом и всем своим видом выказывает ожидание не столько ответа, сколько исполнения просьбы. — Его зовут Люцифер, бабуль, — исправляет ее Аня, не отрываясь от мытья посуды, и женщина, едва услышав имя, бросает беглый взгляд куда-то в сторону. Проследив за ее взглядом, Вики замечает полку с иконами и не без тени злорадства отмечает, что завтрак обещает быть как минимум интересным. — И я сейчас принесу лишние стулья с балкона. Демон все-таки поднимается, освобождая хозяйке место, и, очевидно, приходит к тому же выводу, к какому пришла его спутница немного раньше: стула всего два, а значит, в квартире живут только Тамара Петровна и Аня. Судя по возрасту девушки, ее родители должны быть еще молоды и уж тем более живы, однако стулья, на которых они, предположительно, могли сидеть, за ненадобностью хранятся на балконе. Люцифер хмурится, размышляя об этом, и ловит взгляд Вики. Он не сомневается, что девушка уже поклялась самой себе выяснить правду любыми путями. Аня возвращается вместе со стульями, после чего начинает расставлять тарелки. Уокер разглядывает посуду, в частности забавный природный орнамент, и ловит себя на мысли, что могла бы помочь девушке, когда та уже заканчивает. — Это пельмени, — объясняет Аня, наполняя тарелки, и Вики несколько раз мысленно повторяет название блюда, чтобы запомнить. — Мы часто варим их на завтрак, а иногда и жарим. Вот, кстати, кетчуп и майонез. С чем вы будете? Не дожидаясь ответа, девушка присаживается рядом с Тамарой Петровной, оставляя единственное свободное место по соседству с Вики. Уокер понимает логику такого решения, ведь они с Люцифером с недавних пор кузены, однако легче от этого не становится. Она пододвигает тарелку ближе, решая попробовать пель-ме-ни сначала в чистом виде, а затем с соусами, и демонстративно игнорирует демона. Даже если ей физически тяжело не замечать его присутствия, ему об этом знать совершенно не обязательно. Люцифер, выдержав паузу, присаживается рядом, сохраняя прежнее нечитаемое выражение лица. Шепфа, о чем он вообще думает? — Что ж, — после нескольких минут тишины, нарушаемой разве что звоном вилок о тарелки, подает голос Тамара Петровна, — давайте познакомимся поближе. Расскажите о себе. Вики тут же переводит красноречивый взгляд на Люцифера, не дав ему свалить на нее всю тяжелую часть работы, как это обычно бывает. Губы парня мгновенно растягиваются в улыбке, будто бы она была заготовлена заранее, как и вся история их с Вики жизни. Во всяком случае, Уокер предпочитает думать, что так оно и есть, потому что все ее ночные попытки придумать правдоподобную легенду потерпели жесточайшее фиаско. — Мы… кузены, — начинает Люцифер, и в его паузе девушка отчетливо слышит недостающее и явно нарочно вычеркнутое «мы с Вики». — Наши родители являются кровными братом и сестрой, но они видятся нечасто, поэтому и мы тоже. Начало истории звучит вполне неплохо, во всяком случае, если не брать в расчет все то, что должно идти дальше. Что-то внутри Вики хочет похвалить демона за то, что он действительно подготовился, но она тут же одергивает себя: он не извинился ни за свои нелепые пьяные подкаты на балу, ни за сказанное этой ночью, а потому не заслуживает ни намека на комплименты. В ее голове их в его адрес и так прозвучало непростительно много. — У нас была тетушка Роузи, клянусь, добрейшая женщина из всех, что я встречал, — жестами парень подтверждает то, о чем говорит, и Уокер нехотя отмечает, что он поразительно талантливо врет. Если бы на Небесах или в Аду было что-то наподобие земных театральных кружков, его бы, вне всех сомнений, приняли. Какое счастье, что она с юности презирает ложь. — Моя кузина ее практически не помнит, так что вряд ли сможет что-то о ней рассказать. Мать Вики, увы, слишком стервозна, а потому она чересчур редко пускала ее к любимой тетушке. Вики поворачивает голову так резко, что чуть не давится пельменями, и бьет демона по ноге под столом. «Слишком стервозна», серьезно? Сомнений, что это была даже не прямая, а наипрямейшая отсылка к Ребекке, по понятным причинам не возникает. Конечно, у правой руки Шепфы и самого Сатаны не могло обойтись без разногласий, но озвучивать это, пусть и завуалировав, прямо за столом… Люцифер явно объявляет Вики холодную войну, и она, не колеблясь, ее принимает. — Да уж… — тонкие темные брови Тамары Петровны в удивлении взлетают вверх. — Ваша семья весьма… — она поворачивается к внучке, словно надеясь, что та подскажет наиболее тактичное продолжение, но Аня молчит, не менее заинтригованная, — необычная. Америка, что тут сказать! Что же насчет твоих родителей? Учитывая то, какое имя они дали сыну… — Они сатанисты, — подсказывает Вики с таким невинным выражением лица, будто обсуждает погоду, и даже не слишком удивляется, когда Тамара Петровна все-таки давится чаем. Нарочно удерживая внимание на побледневшей женщине, она кожей чувствует взгляд Люцифера и ждет ответного удара под столом, однако его не поступает. Уокер хотелось бы верить, что отсутствие реакции — следствие благородства, играющего в парне, однако куда больше ей кажется, что он попросту боится испачкаться о «жалкую Непризнанную». — Поэтому моя мама редко общается с отцом Люцифера, дядей Джонни, и его супругой. Она считает их странными и, честно говоря, не зря. Вики все так же не смотрит на Люцифера, но может поклясться, что ее кожу обжигает пламя, пылающее в его глазах. Он в ярости, и она ликует, понимая это. Вряд ли это то, что она должна испытывать, имея определенные виды на сторону ангелов после Распределения, но теперь, когда ее исключили и все ее амбиции и стремления полетели Фыру под хвост, это уже не имеет никакого значения. — Вернемся к теме нашего разговора, — подает голос демон, и судя по тому, как прозвучали его слова, это самое сдержанное, что он может сказать. — По причинам, неизвестным даже нам самим, дражайшая тетушка оставила нам с кузиной все свое имущество в наследство. Мы поехали в город, где она жила, чтобы подписать бумаги… Как он назывался? Люцифер смотрит на Вики так же требовательно, как смотрела на него она сама, оставляя его одного отдуваться за всю их выдуманную историю. В его глазах уже нет былого гнева, — то, как быстро он «вспыхивает» и «остывает», с первой же встречи сбивает Вики с толку, — зато отчетливо читается веселье. Для него все происходящее со стопроцентной гарантией является игрой, и как бы Уокер ни цеплялась за рациональное мышление, она становится ее частью. Вики смотрит в глаза Люциферу в ответ, и это чувствуется, как прыжок с обрыва прямо в пропасть, когда ты на волне адреналина практически заставляешь себя оттолкнуться от твердой поверхности и оказываешься в невесомости, гадая, переживешь ли следующие несколько секунд. Возможно, разобьешься о скалы, а может, тебя подхватят теплые волны, — никогда не знаешь наверняка. Вики смотрит ему в глаза, где пылает огненное зарево, и тоже не знает, чем это закончится. Или знает, но просто не хочет думать о том, как больно будет встречаться затылком с камнями. — Оклахома, — выдает она на выдохе первый вспомнившийся американский штат и практически слышит, как бушует в венах в кровь. Слишком много эмоций для обычного завтрака. — Да, точно, — с очевидным энтузиазмом продолжает парень, неосознанно выпрямляясь и еще лучше демонстрируя торс. Уокер не знает, замечают ли это остальные, но ей физически тяжело находиться с ним рядом, и она понятия не имеет, пройдет ли это, если он, например, будет замурован в тысячу слоев одежды. Шепфа, да что с ней происходит? — Мы были в пути в Оклахому, когда показалась странная машина, подрезала нас и столкнула с моста. Мы чудом выжили и теперь не сомневаемся, что на нас покушались другие родственники, рассчитывавшие, что наследство достанется им. Ужасно, согласитесь? Настоящее безумие! Дамы кивают, переглядываясь, и Вики выдыхает, внутренне радуясь тому, что в эту откровенную чушь поверили. — Подождите, — спустя пару минут Аня первой отходит от шока, — если вы ехали в американский штат, то как вы оказались здесь, в центральной России? И как вам вообще удалось выжить? Хорошие вопросы. Настолько хорошие, что даже у лучшего лжеца Земли и не только нет на них ответов. — Думаю, Нюра, за перемещением и спасением стоят другие, не менее безумные истории, а нам пока нужно переварить эту, — помощь приходит оттуда, откуда ее ждали в самую последнюю очередь, а именно от Тамары Петровны. Вики благодарит Небеса за неожиданное спасение, но уже не слишком верит в то, что там ее до сих пор слышат. Люцифер хвалит приготовленное на завтрак блюдо, Тамара Петровна благодарит Господа за «хлеб насущный», а Аня убирает тарелки со стола. Уокер допивает чай, ставит кружку в раковину и уже готовится покинуть кухню, когда ее останавливает голос девушки: — Вы отдохните пока, а через пару дней, когда я разберусь со своими делами, вместе пойдем в полицию. Когда ваши родственники узнают, что вы живы, они захотят закончить начатое, поэтому их надо остановить как можно скорее. Вики не хочет, но инстинктивно оборачивается к Люциферу и видит в его взгляде отражение своих мыслей: они оба в болоте лжи, и оно медленно начинает их проглатывать.

***

Путь от кухни до спальни занимает чуть больше минуты, и это с учетом, что они шли медленно, и Вики чувствует, что этого времени катастрофически мало. Отзывчивость внучки хозяйки уже не кажется ей такой положительной чертой, и скорее обещает проблемы, нежели вызывает улыбку. Люцифер запирает дверь в спальню на сомнительный деревянный шпингалет и оборачивается к девушке с категоричным заявлением: — Мы в дерьме. Не то что бы он когда-то отличался оптимизмом, но короткие три слова были озвучены таким тоном, что впору было бы добавить «мои соболезнования». Вики садится на диван в позу йога и заламывает пальцы, стараясь придумать хоть какое-то решение, когда демон вновь опережает ее: — Предлагаю поджечь ближайший полицейский участок. «Нет, другое решение. Менее радикальное». Тон Люцифера не подразумевает даже возможность того, что сказанное может оказаться шуткой, но Уокер не слишком этому удивляется. У него проблемы с чувством юмора, как и с контролем гнева, эмпатией и многими другими вещами. Вломиться в чей-то дом за неимением собственного, поджечь полицейский участок — идеи демона всегда отличаются максимализмом и противозаконностью, и это уже не новость. Практически привычное развитие событий. Вики боковым зрением следит за тем, как парень садится на до сих пор разложенное кресло, которое он явно не счел необходимым вернуть в нормальное положение, и озвучивает свой вариант: — Или же мы можем сбежать, — Люцифер смотрит на нее с очевидным вопросом, и Уокер, хотя и внутренне улыбается тому, что смогла застать его врасплох, решает пояснить свою мысль: — Это, конечно, крайние меры, — </i>«хотя и более подходящие, если сравнивать с поджогом участка», </i>— но их тоже нужно принять во внимание. Проблема в том, что нам снова будет негде жить, но из «плюсов»: у нас нет вещей, так что не придется возиться с чемоданами. Демон молчит, рассматривая висящую на стене картину, на которой изображены три медведя, и неожиданно выдает то, что Вики меньше всего ожидает услышать: — Нам надо найти работу. Девушка смотрит на него в упор около минуты, а затем с очевидной иронией выгибает бровь, понимая, что собеседник не соизволит конкретизировать предложение, пока она сама не попросит об этом. Этой ночью, прежде чем заснуть, она обдумывала все потенциальные «сюрпризы», которые только может принести грядущий день, и то, что впоследствии с ними делать. Не упустили ее думы и необходимость самостоятельного заработка. Сидеть на шее у пенсионерки и ее внучки-студентки было бы высшим проявлением бестактности, а потому найти работу действительно стоило, однако Вики не подозревала, что заняться поиском придется так скоро. Впрочем, за последние двое суток события сменяли друг друга так быстро, что к постоянным переменам уже пора было привыкнуть. Девушка делает глубокий вдох и рефлекторно выпрямляется, готовясь принимать рациональные решения. Их ей явно недостает. — Мы можем оставить заявки на бирже труда, — предлагает Вики. — Правда, это займет некоторое время. Возможно, весьма продолжительное, учитывая, что у нас нет даже паспортов. — Или же можно спросить у Ани, нет ли свободных мест в кафе, где она работает, — идея действительно хороша, но Уокер почему-то думает не о ее достоинствах, а о том, как быстро Люцифер подружился с девушкой. В каком-то смысле это даже здорово, ведь иметь налаженный контакт с человеком, в чьем доме живешь, просто необходимо, но это не меняет того, что Вики попросту бесит их общение. Это даже не ревность, скорее, банальная обида, ведь демон проникся симпатией к Ане, которую знает от силы сутки, а ее саму демонстративно игнорировал ровно до того момента, пока не появилась реальная проблема, которую нужно решить вместе. Впрочем, к черту. Она не позволит себе расстраиваться ни на минуту из-за человека, который ее явно не уважает. — Тогда иди и спроси у нее, — ее голос звучит так же ровно и спокойно, как и должен, но Вики все равно почему-то кажется, что Люцифер видит подвох. Возможно, так и есть, ведь тот, чье имя считают синонимом к вранью, априори должен чувствовать ложь еще до того, как та будет произнесена. Девушка выпрямляет ноги и опускает ступни на ковер, с преувеличенным интересом разглядывая педикюр, и старается не замечать Люцифера, поднявшегося с кресла и медленно приближающегося к ней. — Уокер, — он подходит практически вплотную, и Вики приходится поднять голову, чтобы не уставиться взглядом на его… Кхм, пупок. Да, именно на него. Голос в ее голове шепчет: «Ты такая лгунья, Непризнанная». — Ты что ревнуешь? Понимание, что Люцифер все еще не соизволил надеть ничего, кроме этих дурацких хлопковых серых штанов, приходит запоздало и как никогда неуместно, и Вики чувствует, как предательски краснеет ее лицо. «Разве таких берут в ряды ангелочков?». Демон стоит слишком близко, настолько, что Уокер действительно кажется, что жар, исходящий от его тела, обжигает ее лицо, и сомнений, что если бы кто-то из жильцов сейчас вошел в спальню, то вся легенда об их родстве мгновенно бы развалилась, не возникает. Потому что люди, сексуальное напряжение между которыми не заставляет искриться воздух, не смотрят друг на друга вот так. Понимание того, что дверь в комнату закрыта на шпингалет, подстегивает что-то внутри Уокер, и она наотрез отказывается давать этому определение. Вероятно, потому что «это» подозрительно напоминает похоть. Нет, таких в ангелы точно не берут. Люцифер проводит пальцами от ее виска к губам и слегка приподнимает подбородок. Где-то на задворках подсознания Вики отмечает, что в некоторых жанрах фильмов парни так делают, прежде начать наматывать волосы своих спутниц на кулак, притягивая их ближе, и эта мысль почему не вызывает в ней должного отторжения. Говоря откровенно, ничего в Люцифере не вызывает в ней отторжения с некоторых пор, а падение с Небес лишь сделало это очевиднее. Будто бы с них наконец сняли запреты. Или же Уокер просто слишком сильно приложилась головой об асфальт при падении. Демон надавливает на ее подбородок, и она, глядя на него снизу вверх, слишком поздно отдает себе отчет о собственных приоткрытых губах. Вики клянется, что это лишь реакция тела и ничего более, но аргументы таят по мере того, как Люцифер медленно наклоняется к ней. — Ты так и не ответила на мой вопрос, — он практически шепчет, и она видит в алых радужках отражение собственных слишком расширенных зрачков. Уокер не сомневается, что выглядит так, будто ловит приходы от каких-то наркотиков, и чувствует себя примерно также. Мурашки по всему телу, сбитое дыхание и сердце, колотящееся так, точно вот-вот пробьет грудную клетку — все внутри нее рассыпается и с грохотом падает, но Вики почему-то все равно кажется, что именно так ощущается настоящая эйфория. Люцифер наклоняется слишком близко, и она не может удержаться от того, чтобы коснуться заледеневшей ладонью его лица. Она бы сделала это, даже если бы это стало последним в ее жизни. Демон медленно прикрывает глаза, будто запрещая себе, но терпя поражение в борьбе с самим собой, и девушка клянется всему мирозданию навсегда запечатлеть этот момент в памяти. Вики притягивает его лицо ближе к своему, и когда их губы практически соприкасаются, а подсознание истошно вопит о совершаемой ошибке, тихо шепчет: — Пошел ты к черту.

***

Теплый летний ветер приводит волосы в легкий беспорядок, и Вики поправляет выбившиеся прядки. Во дворе довольно тихо, и местность у дома при закатном свете кажется ей куда более симпатичной, нежели прошлой ночью, когда она сидела на лавочке, ожидая демона, и даже без намека на энтузиазм представляла сон под открытым небом, так еще и в чужой стране, о которой ничего в сущности не знает. Сейчас ситуация уже не кажется катастрофой. Вопрос с предстоящим обращением в полицию еще не закрыт, как и с предполагаемым побегом, в принципе, однако тот факт, что в решении найти работу они с Люцифером в кои-то веки пришли к согласию, уже внушает вполне обозримую надежду. Одно упоминание, даже мысленное, имени демона заставляет ладошки Уокер потеть, и она вытирает их о любезно одолженное у Ани светло-голубое платье, приказывая себе немедленно успокоиться. Ей, в конце концов, уже далеко не четырнадцать, чтобы вести себя подобным образом и волноваться из-за парня. Девушка в сотый раз оглядывает наряд и чувствует нечто вроде облегчения. Несколько часов назад они с Люцифером чуть не поцеловались, ее собственные эмоции неумолимо ускользают из-под контроля, но понимание, что она, как минимум, отлично выглядит, сохраняет ощущение, она все еще на плаву. Потрясающее платье, как однажды сказала мама, может спасти даже самый неудачный день. Звук открывшейся двери домофона выдергивает ее из размышлений, и она оборачивается. Люцифер выходит из подъезда и, щурясь, смотрит на нее с какой-то особой внимательностью, после чего качает головой и кивает в сторону их цели. Буквально через пару секунд с того момента, когда Вики предотвратила катастрофу, — подозрительно напоминающую поцелуй, — демон пошел уточнять у Ани насчет свободных рабочих мест и, вернувшись спустя пару минут, просто объявил, чтобы она была готова к шести. Уокер не протестовала ни тогда, ни сейчас, молча шагая за ним по асфальтированной дороге и убеждая себя, что момент для дискуссий явно не подходящий. Не так уж и хотелось, если подумать. Вики скользит взглядом по темному затылку идущего впереди демона и повторяет, словно мантру, что поступила правильно, оттолкнув его. Люцифер развлекался, слоняясь по дому в полуобнаженном виде, подходя к ней настолько близко и, разумеется, наклоняясь и притягивая к себе за подбородок, и этот поцелуй лишь дал бы ему новый повод для стеба. Нужно ли это Уокер? Нет. Парни вроде него влюбляют в себя девушек самоуверенностью и нарочитой нахальностью, а затем разбивают сердца, вдоволь на них потоптавшись. Вики не хочет такой участи ни для себя, ни для своей души, но не может избавиться от навязчивой мысли: каково это, целовать его? Целовать, не думая о том, что как только ваши губы разомкнутся, он вновь попытается унизить. Целовать, зная наверняка, что он хочет этого так же, как и она сама. Того поцелуя в горах было совершенно точно недостаточно, чтобы прочувствовать это. Уокер хмурится и мысленно дает себе подзатыльник, обещая не влюбляться. Она отличается от той же Ости тем, что может контролировать свои чувства, а потому собирается делать это так долго, как это только возможно. — Лёня! — чей-то крик вновь вторгается в ее мысли, и Вики ловит себя на том, что это почти традиция: какие-то звуки регулярно прерывают ее рассуждения. Еще одна нежелательная тенденция. — Эй, Лёня, стой! Она оборачивается и видит, как мужчина сомнительной наружности шустро шагает к ним, с минуты на минуту грозясь перейти на бег. Девушка заносит руку, собираясь коснуться Люцифера и, тем самым, остановить, однако тут же отдергивает ее. «Самоконтроль, Вики. Самоконтроль.» Демон обреченно вздыхает и оборачивается сам, обращая внимание на бегущего. Уокер не понимает эту реакцию, но не озадачивается: логика парня в принципе не всегда поддается объяснению. Мужчина, судя по запаху, слегка подвыпивший, все-таки настигает их и расплывается в широкой улыбке. Вики с явным вопросом оглядывает его штаны «Адидас», пережившие, по виду, как минимум войну, помятую футболку с надписью «Мы русские — с нами Бог» и умопомрачительный комплект носков и пластиковых шлепанец и констатирует: бомж. Люцифер же не выглядит особо удивленным, однако выражение шока мгновенно воцаряется на его лице, когда мужчина крепко его обнимает. Демон даже не пытается скрыть возмущения, и Вики в гуле проезжавшей мимо машины различает его причитания об очередной испорченной рубашке. Краем сознания она действительно замечает, что спутник одет не в то, в чем был на момент падения, но переключает внимание на самый странный диалог из всех, свидетельницей которых ей доводилось быть. — Лёня, брат, я уж думал, не найду тебя, — незнакомец порывисто хлопает будущего правителя Ада по спине, и тот выглядит настолько же оскорбленным, насколько и обескураженным. Наблюдая за тем, как эмоции сменяются на лице демона, Уокер все больше забавляется и отмечает, что этот день определенно налаживается. — Вот, держи: триста, как и обещал. Я, знаешь, человек своего слова: Виталик сказал — Виталик сделал. Мужчина протягивает Люциферу несколько помятых купюр, о судьбе которых лучше не задумываться, и демонстративно ударяет себя в грудь. Не отвлекаясь от его наиувлекательнейшего рассказа о неминуемой голодной смерти, если бы не «твои, Лёнь, бабки», Вики сопоставляет факты и понимает, что это тот самый алкаш Виталик с соседнего двора, о котором этим утром говорила Тамара Петровна. Что ж, пополнение круга знакомых проходит вполне успешно. Люцифер же, очевидно, — также упомянутый в утренней беседе «щедрый джентельмен Леонид» . — Я ж реально думал, что так и помру с голоду, мне за весь день никто деньжат в коробку не подкинул, как вдруг ты. Как будто с небес свалился, ей-Богу! — мужчина смеется и по-дружески толкает демона в плечо, однако Люцифер явно не оценивает шутку по достоинству. — Так и пришлось бы в отрезвитель идти, там иногда сносную похлебку дают. Виталик с очевидным энтузиазмом рассказывает о чем-то еще, наверняка испытывая терпение парня на прочность, и Вики задумывается: Люцифер действительно дал ему денег? В смысле, просто отдал, чтобы тот не голодал? Информация не укладывается в голове. Будь на его месте Дино, подобный поступок можно было бы легко объяснить благородством и великодушием, однако здесь был именно Люцифер, и уж он-то не носил белоснежные крылья. Как и совесть, вообще-то. Уокер хмурится и снова смотрит на демона: тот, хотя и не пребывает в восторге, не кривится от брезгливости и не воротит нос. В каком-то смысле он говорит с жалким алкоголиком как с человеком, равным себе, и это сбивает девушку с толку, ведь ее саму бы давно отпугнул запах перегара. Копилка вопросов, над которыми она обещает себе подумать, неумолимо растет и грозится лопнуть, и Вики кажется, что та же участь ждет и ее черепную коробку под наплывом противоречивых фактов. Виталик еще раз хлопает демона по спине, желая здоровья ему и его матушке, и уходит, на ходу не прекращая рассыпаться в благодарностях. Уокер клянется, что Люцифер чувствует ее взгляд, однако до последнего оттягивает момент объяснений. О том, что эти двое познакомились, когда парень ходил за шаурмой, она догадывается сама, но все остальное остается вопросом. По привычке поправив рубашку, демон вновь начинает шагать по направлению к кафе, в которое они изначально и шли, чтобы устроиться на работу, когда вдруг задает вопрос: — Почему он все время называл меня каким-то «Лёней»? — в его глазах читается неподдельное непонимание, и в этот момент он выглядит так… Человечно. Будто не планирует через парочку тысячелетий стать новым правителем Преисподней. — Может, он перепутал, — Вики озвучивает единственное предположение, которое приходит ей на ум. — Ну, Аня же зовет тебя сокращенно «Люци». Этому мужчине могло показаться, что ты представился «Леней». Он же был пьян, а эти сокращения немного похожи. — Совсем одинаково, — саркастично бурчит себе под нос демон, и молчание воцаряется вновь. — Ты и правда дал ему денег на еду? — спустя пару минут все же спрашивает девушка, нарушая тишину. В конце концов, он сам начал разговор, так почему бы не попытать удачу и не попытаться выяснить что-то еще? В глазах Люцифера читается что-то вроде «сама-то как думаешь, Уокер?», и она решает повторить попытку, на этот раз сформулировав вопрос иначе: — Почему? — Надеюсь получить нимб за альтруизм, когда вернемся в Школу, — он ухмыляется и отводит взгляд, решая смотреть четко перед собой. Будь Вики чуть наивнее, она наверняка бы решила, что он просто пытается скрыть то самое хорошее начало, спрятанное за толщей снобизма и вседозволенности, на деле же она заключает, что демон просто передумал разговаривать. Какая банальность. — Ты действительно веришь, что мы вернемся? — она отказывается сдаваться так просто и ускоряется, чтобы идти с ним на одном уровне, и к внушительному списку всех несправедливостей Шепфы добавляет способность высоких людей быстро ходить. — Ты назвала моего отца «Джонни», Уокер, уверен, он вернет нас на Небеса, чтобы подать на тебя в суд, — несмотря на серьезный тон парня, Вики замечает, что он улыбается уголком губы. Это странно. Говорить с ним, видеть, как его забавляют ее слова. Различать в лучах закатного солнца, что у него, оказывается, есть ямочки. Будто бы они совершенно нормальные парень и девушка, прогуливающиеся теплым вечером, а не изгнанные небожители, пытающиеся как можно скорее заработать деньги, чтобы сбежать и, тем самым, не привлечь к себе внимание полиции. Вики страшно представить реакцию отца, если неожиданно всплывет, что его дочь, уже какое-то время считающаяся мертвой, внезапно обнаружится живой и здоровой в какой-то российской провинции. — Я же не знаю, как зовут Сатану на самом деле, — она пожимает плечами, тоже глядя четко перед собой. — Пришлось импровизировать. — Так и зовут, — боковым зрением Вики замечает, как Люцифер недоуменно поднимает бровь, будто бы для него абсурдна сама идея других вариантов. — Это же очевидно, разве нет? — На Земле это что-то вроде нарицательного имени, — она объясняет и, к своему удивлению, обнаруживает, что демон действительно слушает. — «Сатаной» обычно называют очень злого и подлого человека. — Ну, в этом людишки недалеко ушли от истины, — он поворачивается к ней лицом, ухмыляясь, но Уокер видит, что ему не смешно. Те самые искорки веселья, сияющие в его глазах, когда он развлекается или же попросту испытывает ее терпение… Их нет. И когда она вообще начала это замечать? У Люцифера явно проблемы во взаимоотношениях с отцом — это очевидно даже для стороннего наблюдателя. Однако Вики не может понять их причину. Завышенные ожидания, чрезмерная требовательность или же, наоборот, равнодушие? В чем бы ни состоял корень их конфликта, это явно что-то личное, что-то, чем парень со стопроцентной гарантией не захочет делиться. Уокер однажды уже прыгнула с обрыва, а потому она рискует вновь и задает вопрос, даже не надеясь получить ответ: — Почему ты так думаешь? Люцифер останавливается и смотрит на нее очень внимательно, изучая, так, словно всерьез надеется прочитать ее мысли. Вики не чувствует внешнего воздействия на свое подсознание, но это не умаляет тот факт, что под взглядом этих красных глаз невозможно находиться слишком долго, не начав при этом раскаиваться во всех совершенных грехах. Если бы сыворотка правды из ее любимой серии книг была человеком… — По-твоему, Сатана похож на заботливого папочку? — встречный вопрос вместо ответа обычно мало проясняет ситуацию, но для Уокер все резко становится на свои места. То, что демон вообще что-то сказал, а не проигнорировал, уже говорит о многом. — Не пойми меня неправильно, Люцифер, но ты и сам не особо-то смахиваешь на обделенного вниманием ребенка, — оспаривает Уокер. Парень немного склоняет голову, не прекращая ухмыляться, а затем вновь начинает идти в кафе. Вики понимает, что на этот раз ответа действительно не последует и, впрочем, это в какой-то мере справедливо. Это и так их самый долгий и откровенный разговор за последнее время. Молчание все-таки прерывается пару минут спустя, и это становится очередной неожиданностью дня. — Что же насчет тебя, Уокер? — те самые искорки, заставляющие зарево в его глазах пылать с особой силой, возвращаются, и девушка понимает, что их дальнейший диалог будет протекать так же, как и всегда. — Ты всегда была такой неугомонной занозой в заднице или когда-то еще могла не дерзить и отвечать без сарказма? — Могла, но передумала ровно в тот день, когда встретила тебя, Люцифер, — она нарочито широко улыбается, чувствуя внутри облегчение. Стеб — это, очевидно, самая безопасная форма общения для них обоих. Пожалуй, так даже лучше. — Именно об этом я и говорю. Вики смеется, щурясь в лучах закатного солнца, но тут же становится серьезной, когда они входят в кафе. Люцифер тоже будто бы собирается, и ей почему-то кажется, что если они не получат работу, в ближайшие двадцать четыре часа на это уютное заведение обрушится Ад.