Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Шестнадцатый день Красной луны, вторник, вечер Место: Особняк дона Антонио, Новый Капитолий, Голдиана       Почтенный продюсер дон Антонио рвал и метал. Черт дёрнул его нанять мистралийцев! Их национальное раздолбайство было воистину непобедимо! Даже в лучших из лучших, а что уж говорить о худших… Его не удивляли пять переворотов — в этой ушибленной на все головы стране достаточно крикнуть «Все за мной!» и вокруг найдется достаточно ищущих выхода дурной энергии. И даже гипотеза о присутствии там чего-то в воздухе или в воде проверки не выдержала: даже будучи вывезенными в нормальную страну, мистралийцы тащили за собой свои привычки, как свой кофе! Нет, кофе был неплох, если пить его по-человечески, с сахаром и молоком, а не как эти дешёвые выпендрёжники.       Ну как, как можно было такой толпой чуть не упустить одного мелкого мальчишку? Как можно было позволить ему столько метаться по дому, круша все на своем пути? Нет, Антонио сам запретил стрелять в заложников, но можно же было догадаться, что в голову нельзя, а, например, в ногу можно!       Какие же они кретины… Все до единого, начиная с их проклятого короля, вот уж действительно, страна получает того правителя, которого заслуживает!       Нет, в следующий раз надо нанимать… скажем, лондрийцев. Этим хоть не надо рассказывать, что такое порядок и субординация.       А сопляк Джошуа или как там его, ещё пожалеет о своём неудавшемся побеге!       Дон Антонио позвонил в колокольчик и велел заглянувшему в кабинет секретарю немедленно привести к нему Артиста. Этот хоть и тоже отбитый на голову не хуже мистралийцев, но хотя бы правильно.       Артист, как его здесь все называли, несмотря на регулярные поправки, не был особенно удивлён вызовом. Давно пора было применить меры посерьёзнее. Лично он считал, что за заложников слишком боятся. Особенно за того, которого Кистень называл Мальком. Если они и знали его раньше — тем хуже. Он мог их выдать, а скорее всего уже успел сдать, а они тут сопли распустили.       — Вызывали, босс?       Продюсер одобрительно оглядел верхнюю, мускулистую половину своего подчинённого, стараясь не заострять внимание на несколько… субтильной нижней. Артист болезненно относился к насмешкам на эту тему.       — А… — и к неправильному прозвищу тоже. — Эээ… Молоток, скажи, ты знаешь, где мы держим младшего мальчишку?       Мужчина взглянул на дона Антонио с уважением. Вот, не зря все-таки начальник, хотя бы имена не путает.       — Конечно, босс. Я слышал, мелкий паршивец устроил переполох?       — Мелкий паршивец почти сбежал! Белла его поймала у калитки. Хорошо, хоть никого своими криками привлечь не успел, обормот.       Я хочу, чтобы он пожалел об этом. Но — без членовредительства! Бить — можешь, кости ломать — нет. А, впрочем, эти долбаные ми… мальчишки полагают себя бессмертными. Знаешь, ты ему пригрози, что рыпнется — и Малёк лишится сначала пальцев, а потом ушей. Представляешь — бард без пальцев и ушей? Вот умора! Да, ты слышал, что Малёк подался в барды? Лучшая шутка сезона! — и шеф захохотал, вытирая выступившие от смеха слёзы.       Молоток фыркнул и понимающе кивнул.       — Я вас понял, босс. Не волнуйтесь, объясню наглядно, но повторения не потребуется. Разрешите приступать?       — Поверит и запомнит — выдам премию, — посулил дон Антонио. — А теперь иди, — и, встав из-за стола, направился к шкафу за своим привычным успокоительным.       Тянуть с выполнением задания Молоток не стал, что тянуть-то? Тем более — скоро ночь. А ну как мальчишка снова решит поиграть в героя? Надо же, шустрый какой, а ведь, раз похитили — из важной семьи.       Ничего, сейчас ему всё объяснят, доступно и наглядно. Молоток хмыкнул. Нет, всё-таки хорошо, что у них есть менее ценный заложник.       — Как он там? Не шумит больше? — поинтересовался он у охранника и, получив ответ, пояснил: — Босс отправил меня тебя сменить.              Он дождался, пока охранник уйдёт и стукнул в дверь. Он бы и так вломился, но не хотелось попадать в ловушки.       Хорхе дрых настолько самозабвенно, явно надеясь доспать до ужина, что стук в дверь услышал не сразу.       — Вам тут что, королевская приёмная? Ходите и ходите, — проворчал он, но тут сообразил, что это может быть долгожданный ужин и радостно завопил: — Входи, не заминировано!       Молоток зашёл. Оглядел комнату, отметил, что мальчишка одет и без лишних слов двинулся к нему. Так… кажется, с рукой у него что-то, как бы не поранился, отбиваясь.       — Вставай. Прогуляемся перед ужином.       Хорхе смерил гостя весьма скептическим взглядом, что при их разнице в габаритах смотрелось презабавно. Новый охранник был похож на предыдущего — верхней половиной, а вот нижней, мягко говоря, не удался. Они их тут что, по охвату кулаков набирают? Очень хотелось съязвить на тему нового гостя, но если прежний успел доказать свое относительное добродушие и даже некоторую снисходительность к шуткам, то этот, судя по виду, шуток не понимал и не одобрял.       — Куда прогуляемся? — уточнил мальчишка, обуваясь.       Одежду-то ему предыдущий охранник выдал, только вот она была на пару размеров больше, а вот обуви у них не нашлось. Ботинки были все еще влажными и уже холодными. Брр, гадость!       — К твоему дружку, — Молоток подождал, пока он обуется и подхватил за локоть свободной руки. — Ты, небось, соскучился? — вроде говорил он спокойно, но было в его тоне что-то нехорошее — или успел забыть, так сбежать торопился? И даже не подумал, что с ним будет? — он потащил Хорхе в коридор.       Вроде в глубине души Хорхе и понимал, что его провоцируют на ровном месте, но все равно повелся:       — Знаешь, у меня в черепной коробке раза в два побольше мозгов, чем у тебя! Я друзей не забываю! — огрызнулся он и попытался освободить локоть.       — Оно и заметно, — злиться Молоток не спешил, зато локоть высвободил, ухватив заложника за шиворот и не сбавляя хода. — Иди, давай.       То, что новый охранник не стал продолжать выяснение отношений, дало Хорхе время призадуматься. И мысли эти ему очень не понравились. Вряд ли их собираются держать вместе, раз с самого начала посадили поодиночке, а он сам успел доказать, что и в одиночку способен наделать много шума. Тогда зачем? Допросить и сверить показания? Так Андрес говорит только по-мистралийски, разве что их будет допрашивать этот их босс. Не охраннику же мистралийцу поручать такое дело. Только если взять его в качестве переводчика, потому что сам Хорхе напереводит… от всей души и фантазии. Но тогда зачем было присылать за ним этого амбала, говорящего по-голдиански? Интересно, а он мистралийский понимает?       — Эй ты, шкаф недоделанный! — ляпнул мальчишка по-мистралийски, надеясь, что уж это милое определение не останется без ответа.       Молоток раздраженно встряхнул его, но руки распускать не стал. Хоть босс и разрешил — еще сломаешь этой мелочи что-нибудь.       — Говоришь, умный? Вот подумай сам, зачем боссу ещё один заложник? Это ты чей-то там сынок, а от Малька одни неприятности. Сначала сбежал, растрепал, ясное дело, всё, чтобы самому устроиться. Если он кому и нужен, то это тебе. Ну и босс просто так руки пачкать не будет. Пока от него есть польза. Смекаешь, к чему я?       Хорхе так и не понял, понимает ли новый охранник мистралийский, но вот его слова про Андреса…       — Это ты сам подумай! Он — ученик и друг короля Орландо. И если с его головы упадёт хоть один волос — Орландо не замедлит появиться тут и поджарить каждого из вас! Знаешь, какой он сильный огненный маг? Ему дом спалить — раз плюнуть! А потом появится мой отец и тех, кто сумеет выскочить из огня, нарежет тонкими полосками! Так что я тебе не советую трогать Андреса, если жить хочешь. Понял?       Молоток было задумался над его словами, но тут же отмахнулся.       — Ага, конечно! Ученик? Что-то не слышал я о каких-то выдающихся способностях. Говорили наоборот — бестолковый? А с другом, ты вообще загнул! — они уже поднимались по лестнице. — О! — он даже остановился, чтобы рассмеяться, — а может, то что говорят про эльфов, правда? Он же полуэльф, ваш король? Вот в это я поверю! — он потащил Хорхе дальше.       Сказать такое про мистралийца? Да ещё про короля?! Вся кровь бросилась Хорхе в лицо, он развернулся в слишком просторной для него рубашке и даже подпрыгнул, попытавшись дать охраннику пощечину, причем правой рукой, забыв в запале о зашитых пальцах.       — Заткни свою грязную пасть! Еще одно слово об этом — и я тебя вызову в Круг, на ножах! — заорал он.       Молоток ожидал чего-то подобного и слегка приложил его о стену.       — Повезло тебе сейчас, — добродушно заметил он, — вернее, твоему дружку. Как думаешь, кого за твое поведение будут наказывать, — он даже не потащил его дальше, чтобы Хорхе сосредоточился на его словах. — Это до сих пор с вами возились. До твоего побега. А теперь всё — хотел, чтобы тебя воспринимали всерьёз? Босс разрешил. Только ты слишком ценный. Поэтому теперь — так. Будешь портить еду или отказываться жрать — твой дружок тоже ничего не получит. Ударишь кого-нибудь, ударят его. А попробуешь сбежать, сломаем ему что-нибудь. Сперва не слишком нужное.       Мальчишка остыл так же быстро, как и взорвался. Из красного его смуглое лицо стало серым с такой скоростью, словно он вознамерился грохнуться в обморок, прямо здесь:       — Нет! Вы не имеете права! Он ценнее меня, гораздо! Вот спросите кого угодно, хоть Орландо! Кто больший выкуп отвалит за заложника — советник или король? Ну подумай же! Не трогай Андреса! Если тебе надо наказать меня за побег — ну наказывай меня, чего ждёшь?       Молоток хмыкнул и потащил его дальше. Но слова мальчишки запомнил. Значит так убеждён в его важности? Да нет, скорее спасти хочет. И всё же боссу сказать надо.       — Пошли, пошли… сейчас сам глянешь, что твой дружок пока жив и здоров. Чтобы потом было с чем сравнивать.       Они уже были на этаже и приближались к двери.       — Открывай, — обратился Молоток к охраннику. — приказ босса.       Хорхе шёл, переставляя ватные ноги и пытаясь осознать всю глубину человеческой подлости. Не то, чтобы до сих пор у него была лёгкая жизнь, но пока всё, что происходило, тянуло на приключения, пусть опасные — но приключения. И за них наказывали его и только его, потому что истинный кабальеро не позволит себе свалить вину на других, скорее, благородно возьмет на себя чужую.       Но сейчас за его выходки будет отвечать Андрес. И вопли «Не имеете права», в сущности, просто сотрясение воздуха. Потому что, пока мальчишки в их власти — сумеют, и воспользуются, не задумываясь.       Зачем же они продолжают идти к Андресу? Чтобы что?       — Я всё понял, я больше не буду, — выдавил из себя Хорхе, но было слишком поздно: они уже остановились перед дверью и провожатый юного алхимика велел второму охраннику отпереть       Охранник, сменивший Беллу под вечер, вынул ключи и, позвякивая ими, отпер дверь.       — Пожалуйста, — равнодушно ответил он.       С Мальком он близко знаком не был, второго пленника вообще не знал, весь аврал, произошедший днём, пропустил. Конечно, Белла ему рассказала — кратко, но эмоционально. Первые полчаса парень был начеку — как бы что не стряслось и в его смену, потом расслабился, а спустя минут десять и вовсе заскучал. Сейчас он только бросил заинтересованный взгляд на второго мальчишку. Надо же, совсем мелкий, даже меньше Малька! И это он разгромил полдома? Но спрашивать ничего не стал. Не хотелось с Артистом по душам разговаривать, он местами тот ещё псих, даром, что не мистралиец.       Андрес уже успел закрыть створки окна. Он ещё увидел, что Хорхе всё равно догнали и всё кончилось, а что было потом, не известно. По крайней мере, ничего особенного во дворе больше не произошло. Судя по невнятным звукам из коридора, Белла вернулась, а потом и звуки исчезли, и наступила тишина. К вечеру стало прохладнее, из окна подуло, и Андрес закрыл его. Теперь всё как раньше. Только темнеть начало.       В комнате становилось всё темнее, а свечи у Андреса не было. Можно было лечь спать — кровать была, и очень удобная, — но не хотелось. Он попытался устроиться в кресле у стола, которое тоже было удобным, но не усидел в нем долго, принялся ходить по комнате.       Что если его и в самом деле заколдуют и отправят обратно, как предсказывал мэтр Алехандро? Он не сможет сопротивляться, как не смог сопротивляться парализующему заклятию и заклятию молчания. Может, надо что-то сделать уже сейчас? Но ничего кроме убить себя в голову не приходило, а это был уже совсем радикальный шаг. К тому же, трудновыполнимый.       Почти совсем стемнело, и ходить по комнате, не натыкаясь на мебель, стало трудно. Андрес вернулся в кресло, предаваясь тем же невеселым мыслям. И тут зазвенели ключи. Андрес обернулся, щурясь на свет, который лился из коридора.       — Придержи-ка, — Молоток передал охраннику Хорхе, — держи покрепче, но аккуратно. Он боссу нужен.       Сам же он бесцеремонно зашёл в комнату и сграбастал Андреса, одной рукой за шею, второй за руку и подтолкнул на свет.       Хорхе дёрнулся было к другу, потом вспомнил, что за его поступки теперь расплачивается Андрес, остановился и только внимательно осмотрел его, ища следы побоев и опасаясь найти их. Потом он взглянул в лицо Молотку, отчаянно, но молча.       «Ну вот, опять не успел ничего придумать!»       Можно было, наверно, попробовать хотя бы поговорить с охранниками. Он ведь их знает. Вот именно, что он их знает, и понимает, что ни к чему бы это не привело.       А этого парня Андрес даже не знал. Поморгал, привыкая к свету, и попытался рассмотреть его, но не получилось, потому что он стоял позади. Зато Андрес увидел Хорхе. Он был в странной одежде не по размеру, но вроде в порядке. По крайней мере, не хуже, чем раньше. Для чего их вывели? Не будут же возвращать на ночь глядя. Хорошо, хоть мага поблизости нет. А что, если он уже заколдовал его? Это ведь не чувствуется.       — Куда сейчас? — спросил он в попытке прояснить хоть что-то.       — Босс сказал, — обращаясь исключительно к Хорхе и игнорируя Андреса, заявил Молоток, — передать тебе, что если будешь шуметь или пытаться сбежать, этот… «бард» останется сначала без пальцев, а потом без ушей. Но ты, вроде сказал, что все понял? Так что на первый раз я просто сломаю ему пару пальцев, — он покрепче перехватил Андреса за руку и убрал руку с шеи. В том, что он справится, даже реши он сопротивляться, Молоток не сомневался.       — Нет! — снова дернулся Хорхе. — Я же ничего тебе не сделал! За что?! Не трогай его! Если у тебя руки чешутся — ну сломай что-нибудь мне! Потому что если ты его тронешь, а я выживу — я тебя из-под земли достану! Ты вообще пожалеешь, что родился! — с истинно мистралийским запалом выкрикнул мальчишка.       Андрес не понимал слов, но судя по интонациям, они ругались. Хорхе выглядел то ли испуганным, то ли разозлённым, а может, злился, чтобы скрыть страх. А этот странного вида верзила тащил его так грубо, что, казалось, сейчас убьёт. Может, они передумали возвращать его заколдованным? Или предъявили королю и советнику какие-нибудь требования за возврат, а те отказались?       Но охранник не стал никуда тащить ни его, ни Хорхе, даже отпустил шею, зато пальцы сжал как тисками. Андрес вскрикнул. И тут же раздался новый окрик — тоже по-голдиански, но этот голос и особенности произношения были Андресу уже хорошо знакомы.       Маг-эгинец, некромант, ночной кошмар и наглый похититель, приблизился совершенно бесшумно и неожиданно. Неужели вариант с колдовством все еще не оставлен? Ну хоть этот мордоворот отвлекся от пальцев пленника и переключился на беседу с магом. Или это лучше назвать препирательством?       — Хорхе, что он сказал? Что они хотят? — спросил Андрес с тревогой, пока эти двое отвлеклись.       — Меня не интересует, что сказал тебе босс, — медленно и четко вещал маг по-голдиански. — Даже если ты не врёшь, и он действительно это сказал. Никакого членовредительства, по крайней мере до завтра. Никаких необратимых действий. Ты своей необдуманной поспешностью испортишь нам всю затею. Чем плохо просто высечь для начала?       Он демонстративно поднял руку, намекая, что следующим ходом будет не увещевание, а заклинание.       Нет, всё-таки за ними, включая самого дона Антонио, нужен глаз да глаз. Чуть-чуть отвлечешься, он уже дает волю своим страстям! А еще мистралийцев ругал. В таком опасном деле, как захват заложников и извлечение из этого пользы необходимо соизмерять каждый шаг. А этот дон Антонио со своими олухами недоделанными! Одному ничего не надо, лишь бы пожрать да поспать, второму — главное поиздеваться над кем-нибудь, а к чему это приведёт — плевать. Может, зря он с ними связался? Может, пока не поздно, бросить всё? Или уже поздно? Похищал-то он, его дон Антонио запросто сдаст. Впрочем, скорее всего и так сдаст, как сдал Селену. Если эта авантюра пойдет криво, придется опять скрываться.       — А вот завтра, когда в Арборино ответят на наши требования, я лично скажу тебе, что именно можно, — посулил он. — И упасите тебя боги не послушаться.       Молоток с досадой выпустил пальцы Андреса. Вот что за человек, а? Где он был, когда Хорхе пытался сбежать?       Но связываться с магом было опасно. Сейчас как заколдует, а потом иди, рассказывай, что у тебя приказ дона Антонио! Вот! Надо рассказать дону Антонио, при докладе.       Молоток отпихнул Андреса в сторону и демонстративно отошёл.       — Завтра, так завтра, — сказал он так, чтобы и Хорхе слышал, — считай, вам повезло. Только про приказ я не соврал и в следующий раз одним переломом дело не кончится.       Он снова ухватил Хорхе за шиворот и сказал уже некроманту.       — Отведу в комнату. Не извольте беспокоиться, — мрачно добавил он — этого велено беречь.       Андрес напряжённо наблюдал за обоими. Воровского нюха у него не было, но было самое обычное чувство опасности, хорошо развитое у людей, которые много зависят от других. Вначале он даже не мог решить наверняка, за кого он в этом непонятном споре. Грубый охранник не вызывал у него ни малейшей симпатии, маг же вызывал почти что ужас.       Но в этом споре победил маг. Андрес не знал, радоваться этому или огорчаться. Мало ли, чего он требовал. Может, не убивать Андреса неприемлемым для некромантии способом. Или настаивал на варианте с колдовством, вон, даже приготовился. В любом случае, если и следовало радоваться, то только временной передышке.       При появлении некроманта Хорхе было напрягся, приготовившись к аннулированию всех договоров между ним и охранником и решив дорого продать жизнь. Свою, разумеется. Поскольку держали его за шкирку, как котёнка, он инстинктивно сжал кулаки, тем самым потревожив едва зажившие пальцы, скривился, стиснув зубы, и потряс рукой. Не забывая при этом с вызовом глядеть на некроманта, дескать, а хрен тебе, а не твоё проклятье — всё уже зажило!       Однако некромант почему-то вступился за Андреса. А, нет, речь об отсрочке… Надо бы перевести Андресу, но маг-то точно понимает мистралийский! Ну ладно, не лыком шиты…       — Господин маг, этот недо… кхм… недостойный человек, — сказал он по-голдиански, — обещал наказывать моего друга за мое поведение, например, ударить Андреса, если я ударю его. Означает ли это, что если он первым сломает Андресу два пальца — я имею право сломать два пальца ему? — мальчишка весь дрожал от напряжения, но смотрел в лицо, точнее, в капюшон магу.       — Эээ… чо? — Молоток нахмурился и встряхнул Хорхе. — Ты там оборзел вообще? И вообще, пошли в камеру, — он потащил Хорхе из комнаты. Эх, если бы не некромант…       — Запри дверь, — велел маг охраннику, указывая на комнату Андреса. — И до завтра никаких больше визитёров, только ужин.       Он взглянул, как охранник водворяет пленника обратно в комнату и начинает запирать дверь, а потом пошел за Артистом, волокущим юного алхимика обратно в другое крыло дома. Он прямо чувствовал, как раздражает Артиста его почти бесшумное следование. Ничего, потерпит. Дело тут было даже не в недоверии — вряд ли охранник осмелится причинить ценному пленнику непоправимый вред. Просто предыдущий охранник говорил, что у мальчишки какие-то проблемы. Вот и решим все проблемы по очереди.       Когда и этот мальчишка был возвращен в свою комнату, маг остановил его сопровождающего, начавшего было запирать дверь, и вошёл следом.       — А не оборзел ли ты вообще, Джошуа Каррера? — спросил он по-голдиански, ибо именно на этом языке прозвучал процитированный вопрос. — Утратил ли ты совсем способность ясно воспринимать окружающее, происходящее, а также способность оценивать свою значимость относительно других и допустимость разных действий в данных ситуациях?       Он остановился, войдя в комнату лишь на два шага, нимало не заботясь о том, что дверь осталась открытой, и окинул юного пленника насмешливым взглядом. Правда, капюшон помешал этот взгляд заметить.       Мальчишка съёжился, как в ожидании удара или заклинания, облизнул пересохшие разом губы, и ответил:       — Нет, я всего лишь пытаюсь уяснить себе правила игры! Или они для каждого игрока разные? Так это жульничество чистой воды!       По всей его позе было видно, что он готов отскочить назад… но и ответить на удар, пусть отчаянно и безнадёжно, зато не сдаться.       Маг одним движением пальца зажёг светильник, и комната озарилась ярким светом.       — Разные, Джошуа Каррера, — спокойно ответил он. — Разные. Ты не так глуп, чтобы этого не понимать. Даже у вас в Мистралии говорят: «Есть вино, и есть уксус.» Впрочем, оставим мудрые изречения. Покажи свою руку. Мне сказали, тебе нужна помощь.       — Спасибо большое, о великий мэтр, — голос мальчишки можно было намазывать на хлеб, вместо масла. Тем внезапнее был переход к нападению: — Если бы не вы, этого… — он помахал перед носом мага зашитыми пальцами, —… этого бы не случилось! Если бы не вы — мы бы с Андресом не очутились здесь, в логове ваших сообщников! А теперь вы предлагаете помощь? Это что, издевательство такое? — Хорхе хотел ещё обозначить точное место, куда некромант может поместить свою помощь и направление, куда ему после этого следует ковылять, но голос предательски сорвался.       — Я тут при чём? — искренне удивился «великий мэтр», взяв руку мальчика в свою и рассматривая зашитые пальцы. — Не бойся, думаю, ты скоро вернёшься домой. — Он и в самом деле очень надеялся, что авантюра с похищением не продлится долго и закончится, как предполагалось. Пока всё шло по плану, но главное было — что случится завтра. — А пальцы твои в порядке. Что с ними случилось? Тебе нужно убрать эти нитки?       Спокойный, даже где-то отстранённый тон мага подействовал как холодный душ, заставив Хорхе тоже сбавить обороты.       — Это ваше собственное проклятье, — мрачно пояснил он. — И если вы мне одолжите на пару минут ножницы или хотя бы нож, я их сам сниму.       — Проклятье? — снова удивился маг. — Моё?       Он совершенно не помнил, когда и как он мог проклясть этого мальчишку, которого и видел-то всего пару раз. Но парень явно говорил правду. Маг всмотрелся. — Проклятия нет, — уверенно заявил он. — Исполнилось или снято. И не было оно наведено профессионально, если я даже не помню, как оно звучало.       Он извлек откуда-то небольшие ножницы и протянул их несчастному пострадавшему:       — Пожалуйста.       — Исполнилось, исполнилось. Если это непрофессионально — мне просто несказанно повезло! — фыркнул мальчишка, пытаясь левой рукой подцепить нитки на правой. Получалось у него это, мягко говоря, не очень, несмотря на неделю тренировок, но он упрямо продолжал попытки и даже снял самостоятельно один шов, предварительно раз десять ткнув себя ножницами.       Пока мальчишка занимался этим героическим трудом, его гость ради интереса оглядел его стол. Добродушный Кистень и впрямь выполнил просьбу мальчика и принес ему по-видимому все книжки, какие смог найти в доме, в количестве аж трех штук. Первая была на голдианском и перечисляла все уважаемые семейства Нового Капитолия с домочадцами и адресами. Правда, список вышел лет двадцать назад, поэтому реально полезной информации в нём было немного. Вторая, тоже на голдианском, представляла собой список доходов и расходов некоего почтенного купца ОгастесаРигана. Зато третья была на чистом мистралийском. Эту новую волну явно привезли в Голдиану уже просвещенные последователи дона Антонио. Книжка принадлежала перу некоего маэстро Хосе Лопеса и называлась «Неукротимая страсть под знойным солнцем». Маг пробежал взглядом полстраницы и не удержался от замечания:       — А твой уважаемый отец хоть знает, чем заполняет свое свободное время его любознательный потомок? — хмыкнул он. Взглянул на усилия Хорхе и предложил: — Помочь?       Упомянув отца мальчика, он вдруг примерно вспомнил случайно вылетевшее когда-то спонтанное проклятье. Мда, надо же, сработало. Хотя какое сработало, пальцы-то вот они! Не остался юный нахал без пальцев!       — Не совсем исполнилось, — ответил он запоздало, но с удовлетворением. — Частично снято. Что ж, я рад, что твой отец не совсем забыл о твоем воспитании.       Гордость требовала послать некроманта с его предложением помощи куда-нибудь на ледяные острова или хотя бы в тыловую часть дракона, но здравый смысл алхимика всё-таки победил. Хорхе трезво оценил затраченное на один шов время и сопутствующие повреждения, и покорно протянул магу ножницы и руку.       — Всё-таки в том, что вы сами устраняете последствия своего проклятья, есть что-то… забавное, — не удержался от маленькой подковырки мальчишка, хотя сейчас некромант запросто мог вернуть всё, как было.       Потом он рассмотрел при свете, что Кистень сдержал свое обещание. Но как! Да что ж у них тут, вообще ничего и никого нормального не бывает? Это ж как надо оголодать по чтению, чтобы взяться за это! Проще самому книгу написать. Какой-нибудь справочник по пиротехнике.       — В этом доме что, вообще не читают?! — возмущенно продолжил Хорхе. — Как вы тут живёте?       — Почти что нет, — ответил маг, ловко снимая швы. — А чего ты ожидал, Джошуа Каррера? Нет, эта книга не подходит для отрока, подобного тебе. — Закончив со своим занятием, он взял книжку, подержал в руках, вслушиваясь во что-то, ухмыльнулся и положил в карман. — Если тебе хочется почитать, почитай вот это. — Он извлек из воздуха другую книжку в потрепанном кожаном переплете. Она действительно имела гораздо более внушительный вид, нежели сочинение маэстро Лопеса. — Аристарх Просвещенный, «В назидание юношам». Перевод на мистралийский, почти времен оригинала. Видимо, наставники достаточно рано поняли, что именно мистралийские юноши нуждаются в подобном руководстве сильнее других. У тебя всё, или что-нибудь ещё требует решения?       Хорхе уныло посмотрел на книгу. На его взгляд, она не отличалась от трёх предыдущих по степени нечитаемости, но говорить об этом он не стал, надеясь, что его физиономия достаточно выразительна.       А говорить он собирался совсем о другом:       — Мэтр… Отпустите Андреса, пожалуйста. По ценности для вас мы примерно равны, но держать его гораздо опаснее. Наш король очень дорожит своими друзьями и ни перед чем не остановится. А я ему всё-таки не близкий друг, а сын его советника. Он привык, что я маленький и глупый. А Андрес — друг. Отпустите его, оставьте меня. Мой отец хотя бы не маг… — Хорхе с надеждой заглянул под капюшон, но там было темно. «Да есть ли у него вообще лицо?!» — подумал мальчишка.       — Недостоверно, — качнул капюшоном маг. — Ты и в самом деле не достиг пока зрелости, в том числе и зрелости суждений. Во-первых, кого тут опаснее держать, все уже убедились. Андрес пока ничего опасного не натворил. Во-вторых, друзей у короля обычно много, а сын у советника один. А в-третьих, близких людей короля Орландо никто не трогал и не собирается. В-четвертых, двое всегда лучше одного, именно потому, что одного можно отпустить…       Да, одно дело — обсуждать теоретическую возможность похищения каких-то малознакомых мальчишек, и совсем другое — обсуждать уже свершившееся похищение с его жертвой. Не зашло ли всё это уже слишком далеко? Все станет ясно завтра.       — А что, советник вам недостаточно близкий друг? Да он уже много лет с Орландо! И до сих пор его не убил. А я… я обещаю больше ничего не делать, только отпустите Андреса!       Всё-таки зря он перешёл от угроз и насмешек к мольбе. В носу защипало и Хорхе поспешно отвернулся.       — Советника тоже никто не трогал, — ответил маг. И закончил: — Отдыхай до завтра, Джошуа Каррера. Вот, кстати, и ужин принесли.       И он вышел из комнаты, в то время как охранник вносил тарелку.       — Нечисть бессердечная! — бросил в спину ушедшему магу Хорхе.       Охранник вздрогнул, чуть не поставил тарелку мимо стола и быстренько сотворил все известные ему отвращающие зло знаки. А то мэтру нахамишь — утром в гробу проснёшься. Или не проснёшься.       Андресу в его комнату тоже принесли ужин, засветив в комнате небольшой магический фонарик. Покончив с ужином, юноша уже решил было лечь спать, как дверь отворилась, и вошел Кистень. Андрес уже успел еще раньше услышать его голос и обрадоваться, что друг всё-таки выжил. Он никогда раньше не думал о нем так, и только после вопроса мэтра Мануэля: «Он был твоим другом?» понял, что, пожалуй, да…       А теперь что же? Враг? Они ведь теперь по разные стороны.       Андрес сел на кровати и настороженно взглянул на вошедшего. Но Кистень улыбнулся ему тепло и приветливо, как раньше. Юноша почувствовал, что ему стало немного легче. А тревог за этот день выпало ему достаточно.       — Я рад, что ты жив, — просто сказал Кистень. — Думал, они тебя убили.       — Теперь точно убьют, — вздохнул Андрес.       — Ты о ком? — не понял Кистень.       Андрес только кивнул на дверь, недвусмысленно указывая на обитателей дома.       — Значит это правда? То, что говорил о тебе тот мальчишка?       Андрес кивнул, даже не дослушав.       — И про короля Орландо правда? Ты его видел? И ты его ученик?       Андрес снова кивнул. Странно было говорить об этом. С точки зрения Андреса с момента их последней встречи прошло полжизни. А для Кистеня — всего несколько дней, учитывая, что часть времени он был ранен и, возможно, плохо помнит происходящее.       Кистень задумался. Его мужественное лицо омрачилось тенью сложной проблемы. Казалось, он обдумывал только что полученные сведенья, и чем дольше он этим занимался, тем больше хмурился. Наконец он пришёл к решению, которое удовлетворило его.       — В таком случае тебе нужно бежать, — решительно сказал он.       — Но как? — не понял Андрес. — Вон Хорхе попробовал, и что из этого получилось?       — Хорхе был один. Так такие вещи не делаются. А у тебя будет помощник. — Он молча указал на себя.       — Ты пойдёшь со мной? — обрадовался Андрес.       — Нет. Но я выведу тебя из дома, дам денег, еды… Не пропадёшь.       — Но почему? Пойдём вместе.       Кистень задумался, но на этот раз ненадолго.       — Я и сам понимаю, что не дело они затеяли, — ответил он. — Но не могу просто так уйти. Они же меня перевязали, подобрали, не бросили умирать. Да и что я буду делать где-то ещё? Ни кола, ни двора.       — Тебя перевязал, если тебе интересно, сам король Орландо, — ответил Андрес. — Моим поясом. Пойдём! Он тебя тоже в стражу возьмёт, из тебя гораздо лучший стражник получится, чем из меня.       Кистень всегда был упрямым, и сбить его с желаемого курса обычно не удавалось даже дону Антонио. Вот и сейчас, он сперва удивленно уставился на Андреса, а потом только безнадёжно покачал головой:       — Не думаю. У меня дел наберётся на верёвочку. Ты, может, королю понравился, да ты и натворить ничего не успел, воду таскал. А я — другое дело. С чего ты взял, что король вообще обо мне узнает?       — Он уже знает! Понимаешь, он на тебя посмотрит — и сразу поймёт, что ты за человек. И что тебе подходит…       — Мал ты ещё, — вздохнул Кистень. — Малёк как есть. Закон для всех, особенно сейчас. Монархию восстановили, теперь они хотят, чтобы все привыкли жить как прежде. А по прежним законам то, что мы делали в Зелёных горах — вооруженное противостояние, то есть государственная измена. Мне, брат, теперь и возвращаться в Мистралию опасно будет.       Теперь вздохнул Андрес. Он понимал, что не убедит друга. Он взрослый, и слушать не станет.       — Так, может, не возвращайся? Останься в этой стране, найди нормальную работу.       — Я по-голдиански не говорю. Рекомендаций нет. Да и найдут меня. — Он тоже кивнул на дверь. — А ты уходи. У тебя есть надежда. Этой ночью я все подготовлю, чтобы наверняка. Нельзя в таком деле наобум, поймают — хуже будет. А завтра я сам тебя охранять вызовусь, вот всё и получится.       — Тебя же обвинят! — испугался Андрес. — И тоже убьют!       — Не бойся, — отрезал Кистень. — Я знаю, что делаю. Спи, Малёк.       И он ушёл. Он никогда не любил говорить много. Обычно ему и не требовалось. Сегодня, должно быть, он истратил запас слов, отмеренный на месяц.       Андрес снова лег на кровать. Он уже не рассчитывал переубедить упрямца, но в глубине души все же надеялся на это.