Fate/Avenger's Order

      Машу бежала вперёд к разорённому городу, к сожжённым дотла улицам, к домам, от которых остался только пепел. Она не останавливалась и не оборачивалась. Полуслуга знала, как только она взглянет назад, она уже не сможет продолжить своё движение. Она захочет вернуться назад. Даже сейчас, когда она всё бежала и бежала, её сердце пыталось вырваться из груди от волнения. Окита, бежавшая параллельно с ней имела на лице выражение мрачной решимости. Машу могла только догадываться, какие мысли витают в голове её спутницы. Беспокоилась ли она об их мастере? Или весь её мыслительный процесс уже перестроился на решение их текущей задачи? Но сама Машу не могла не возвращаться в мыслях к Учихе Саске. Пока они бежали к городу, к крепости драконьей ведьмы, семпай вновь рисковал своей жизнью. В прошлый раз он выступил против тени Геракла, а на этот раз ему противостоял настоящий дракон. Единственным утешением для Машу стала мысль, что Саске может прикрыть Сейбер. — Успокойся, Машу. — Ледяным тоном окатила полуслугу Окита. — Сейчас мы уже ничего не можем сделать. Наш единственный выбор — оставить всё на мастера, довериться его слову. Раз он сказал, что разберётся с драконом, значит сделает это. — Если бы это было так легко. — Пробормотала Машу. Она и сама умом понимала, что ей стоит сосредоточиться на миссии, но беспокойство не отпускало её. Оно вонзило свои клыки глубоко в её душу, ослабляя решимость. — Я не говорила, что это легко. — С болезненной улыбкой ответила Окита. Машу широко распахнула глаза. В этот момент Окита выглядела куда более уязвимой чем обычно. — Окита-сан, вы…— «…тоже волнуетесь за семпая?», — хотела спросить Машу, но вовремя себя одёрнула. Конечно, её спутница волновалась. Иначе и быть не могло. Все эти две недели они провели вместе. Сражались за свои жизни и за человечество. Окита, дружелюбная Окита, какой она показалась Машу в первые дни в Халдее, не могла так легко оставлять товарищей позади. Именно поэтому полуслуга не стала продолжать, эти слова могли и ранить её спутницу. Машу всё ещё интересовало, что конкретно случилось с Окитой в битве с драконом, но решила пока отложить этот вопрос. — Но у нас нет иного выбора. Мастер выиграл нам время для наступления, и мы должны этим воспользоваться. — Взгляд Окиты был устремлён на почерневшую крепость драконьей ведьмы. — Хорошо. — Кивнула Машу. — Мы приближаемся к точке сбора. Жанна-сан должна быть где-то здесь. — Твои инстинкты слуги становятся всё острее, Машу. — Энергичный голос святой раздался неподалёку от разрушенных ворот Орлеана. Жанна материализовалась неподалёку. Её светлые волосы развевались на ветру, а печальный взгляд был устремлён на разорённый Орлеан. Однако слуги не стали останавливаться, они продолжили движение. На их счету была каждая секунда. — Я думала, что мы спасли этот город, избавили его от печальной судьбы разорения, а граждан от гибели. Как могла «я», даже если это иная моя версия, допустить нечто подобное? — Мы наткнулись на возможные данные об этом. — Раздался механический голос из коммуникатора Машу. Доктор Роман наконец вышел на связь. — Среди информации о войнах за Грааль мы наткнулись на процесс осквернения слуг. Само духовное ядро подвергается изменениям. — И вы не могли сказать об этом раньше, доктор? — Сухим тоном спросила Машу. — Эм, прости, Машу, но подобные случаи невероятно редки. — Ответил ей Роман. — Даже в наших архивах зарегистрировано всего несколько примеров обращения слуг. Зачастую это связано с разночтениями самих легенд об этих героях. То есть слуга перенимает какие-то иные элементы из своего мифа, менее известные или просто нетрадиционные. — Покороче и не мямли. — Сурово отчитала доктора Окита. — Х-хорошо! Хороший пример нам встречался как раз недавно, Машу сталкивалась с ней в битве. — Дополнил Роман. — Доктор, вы же не имеете в виду…? — Вид Машу был более чем удивлённым. — Именно, король Артур. Хотя зачастую легенды о нём повествуют о справедливом короле рыцарей, но есть и более тёмная сторона у его мифов. Согласно одной из таких версий, король Артур добровольно вступил в связь со своей родной сестрой, а, когда узнал о появлении у неё ребёнка, приказал казнить всех младенцев этого возраста. — Поведал им Роман. — Вот так образ справедливого короля превратился в образ властолюбивого тирана. — Доктор Роман, но разве это не часть истории о царе Ироде из Библии? — Машу, самая эрудированная девушка из всей троицы, мигом узнала мотив легенды. — Верно. Избиение младенцев часто мелькает в мифологии. — Подтвердил её слова Роман. — Думаю, что с призывом этой Жанны д’Арк связано такое же искажение, альтернативная трактовка истории. — Это всё равно ничего не меняет. — Хмуро отрезала Окита. Чёрная крепость встретила их тишиной. Несмотря на кипевшую чуть ли не у ворот города битву, внутри не было никого. Не было ни виверн, ни слуг. Лишь мрачные тени. Машу поёжилась. Недавние воспоминания о Фуюки вспыхнули в её памяти. И вот прошло всего ничего, а она снова шла по разорённому, опустошённому злой волей городу. — Слишком тихо. Драконья ведьма с украденными способностями рулера уже должна была понять, что мы здесь. Почему же тогда она бездействует? — Задавалась вопросами Окита. Её интуиция просто вопила о том, что во всём этом был какой-то подвох. А своей интуиции мечница привыкла доверять. Они прошли мимо очередного коридора, когда услышали из открытой двери дикий визг. Этот звук отличался от человеческих воплей, которые каждая из троицы уже успела наслушаться за свою недолгую жизнь. Скорее он походил на визг свиньи. Машу прошла в комнату первой. Как слуга с наивысшим показателем защиты, она могла выдержать даже неожиданную атаку без серьёзных последствий. Но их ожидания не оправдались. Вместо неожиданного нападения, засады или просто банальной ловушки они обнаружили в просторной комнате одно жалкое существо. Лишь смутно по его облику можно было понять, что это когда-то был обычный мужчина. Сейчас же он больше походил на свинью. Короткие конечности с копытцами вместо пальцев, свиное брюхо и отрубленный нос. — Это же… — Отчаяние показалось на лице Жанны. Это было редкое выражение на лице святой, а потому Машу на мгновение удивилась. Что могло привести человека вроде Жанны, уверенной, бойкой и стремящейся к победе на грань пропасти? Кем был этот незнакомец, которого пытала драконья ведьма? — Мертвец. — Закончила за неё Окита. Взмах меча сродни вспышке молнии, и бедняга был мёртв, не успев даже пискнуть. — Зачем?! — Жанна резко повернулась к мечнице. Её глаза пылали праведной яростью. — Это был Пьер Кошон! Он оставался живым человеком! — После всех этих пыток? — Подняв бровь, спросила Окита. — Его сознание, его тело, даже его душа — всё было истерзано драконьей ведьмой. После такого у него не оставалось шанса на нормальную жизнь. — Взгляд Окиты стал невероятно холодным. — Поверь, я знаю, что такое бессильно мучиться, себе бы я такой участи точно не пожелала. Таким образом он ещё может сохранить остатки своей чести. — Так надменно определять, достоин ли жизни человек или нет. Мы же не боги. Он не был нам врагом, так ради чего это было? Милосердие? Нет! — Жанна быстрым шагом выскочила из комнаты, оставив дверь позади себя. — Окита-сан, я..я тоже не считаю, что ваше решение правильным. — Возразила Машу, однако во взгляде полуслуги не было того осуждения, которым Окиту разила Жанна. — Но сейчас нам не до разладов и философских разговоров. Семпай, Медуза, Мария Антуанетта и все остальные наши союзники сражаются там за жизнь будущей Франции. Поэтому давайте нагоним Жанну-сан. — Ты добрая девушка, Машу. — Окита слегка улыбнулась и кивнула чему-то своему. — Давай нагоним нашу святую. Машу и Окита догнали Жанну уже на широкой, частично обвалившейся лестнице, ведущей наверх. Святая не смотрела на Окиту, вина разливалась ядом по её венам. Даже если она и считала поступок Окиты неправильным, она не желала так срываться на свою союзницу. Но копившийся стресс, осознание масштабов трагедии давили на сознание Жанны. Она надумывала себе, что не будь её, не существовало бы и драконьей ведьмы. И в таком случае ни одному человеку не пришлось бы умирать. Не было бы ни виселиц, ни гильотин, ни пожарищ. Орлеан, может и перешёл бы под власть англичан, но даже это было лучше сожжённых дотла руин. — Не кори себя так, святая. — Протянула оливковую ветвь Окита. — Ты ничего не могла поделать. Этот злобный фантом был создан с единственной целью. — Окита-сан права, драконья ведьма должна была уничтожить эту эпоху. Если Франция падёт сейчас, то обрушится один из столпов человеческого миропорядка. — Поддержала мечницу Машу. — Но тот, кто это сделал, специально подобрал меня, эту версию меня для этой задачи. — Возразила им Жанна. — Естественно. Если Жанна д’Арк смогла спасти Францию в час нужды, то только она и способна разрушить эту страну. Рассуждая таким образом, можно понять логику нашего врага. — Мрачно усмехнулась Окита. — А ты стала всего лишь его жертвой. На твоих руках нет крови жителей Орлеана, ты не виновна в этих преступлениях. Поэтому брось заниматься этим самобичеванием. Слуги прошли в просторный зал, когда-то, может, здесь проходили балы для знати, танцевали феодалы и аристократы. Однако даже это место не избежало общей участи города. Роскошь не выдержала натиска пламени. Почерневший зал оставался мрачным местом, таким же мёртвым как и весь город. — Эта убийца всё правильно тебе сказала. — Несмотря на разрушения в зале, акустика в нём сохранялась замечательная. Зловещий женский голос разнёсся по нему, Окита мигом вытащила свою катану, Машу вцепилась крепче в щит, а Жанна сжала свой стяг. — Не пытайся присвоить себе мои заслуги. — Заслуги?! — Жанна была поражена. То, что она считала постыдным, было поводом гордости для её двойника. — Именно. Ты не добилась ничего в своей жизни. Орлеан? Взгляни на его руины! Скоро та же участь постигнет и всю Францию! Твоё величайшее достижение — попасть на костёр. — Драконья ведьма хищно оскалилась, обнажив белоснежные зубы. Она искренне верила в свои слова. И это ужасало Жанну больше всего. — Семпай…нет, мы с семпаем не позволим тебе. — Твёрдость духа, решимость, взгляд Машу впервые за всю сингулярность стал таким суровым. — Семпай расправиться с твоим ящером, а мы с тобой. — Ха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха-ха! — Драконья ведьма залилась искренним смехом. — Ты думаешь, что Фафнир — моё величайшее оружие в борьбе с вами? Даже если у этого раздражающего человека Учихи Саске появится минимальный шанс одолеть дракона, он падёт от куда более худшего чудовища. — О чём ты? — Глаза Окиты сузились. Её ни капли не радовали эти намёки. — Скажи, убийца, ты и правда думаешь, что слуга, героическая душа, не может прожить без пары рук? — Удовольствие от оказанного эффекта показалось на лице ведьмы. — Как только Жиль восстановился, он с ещё большим усердием взялся за осуществление своего замысла! Я желала превратить Францию в землю для драконов. Но драконы живут в небесах, французская земля же будет принадлежать демонам из иного мира. — То есть те самые существа…? — Воспоминания о прошлой битве вспыхнули в памяти Машу. Демоны с щупальцами, чьё иномировое происхождение было очевидно с одного взгляда, чья магическая энергия смердела хуже чем что-либо, что она чувствовала прежде. Вот каким был ответ драконьей ведьмы на дерзкой нападение французской армии. — Спасибо, что привели всех этих трусов прямиком к моим воротам. Кто знает, сколько бы пришлось их разыскивать по всей Франции. Теперь я всех вас перебью. — Пообещала ведьма. В её жёлтых глазах вспыхнуло пламя, а следом по её желанию и весь зал покрылся огнём. — А затем доберусь до вашего драгоценного мастера. Учиху Саске я буду пытать с особым удовольствием. — Как будто я позволю такой как ты даже коснуться моего мастера. — Холодный голос Окиты разнёсся по залу. Она сорвалась к ведьме, её катана сродни молнии была готова поразить противницу. Скорость Окиты была феноменальной. Она подходила к пределу, доступному даже слугам. Однако вопреки этому ведьма сумела вовремя выставить блок в виде своего знамени. Жестокая ухмылка исказила лицо тёмной версии Жанны. Она пнула Окиту в бок. Заблокировавшая эту атаку своей рукой, мечница отлетела в конец зала и, крутанувшись вокруг своей оси, приземлилась на ноги. Окита скривила губы. Мастер сказал правду, сила этой ведьмы была чудовищной. По внешнему виду этого было не понять, а значит, она подпитывалась каким-то магическим источником. Она нанесла один удар ногой, но рука Окиты до сих пор подрагивала от боли. Сила. Скорость реакции, достаточная, чтобы не уступать самой Оките. И неизвестный фантазм. Битва с драконьей ведьмой только осложнялась. Машу, проанализировав короткую стычку, быстро осознала, что ни одна из них не сможет долго продержаться при столкновении с ведьмой. Им нужно было скоординировать атаку, найти момент, и использовать особую технику Окиты для победы. Сложная задача. Единственным их шансом было воспользоваться импульсивностью драконьей ведьмы, чтобы спровоцировать её. Но каким образом? Жанна схлестнулась со своим двойником. Стяг против стяга. Пламя против света. Жёлтые глаза вперились в голубые. Жанна чувствовала, как её пересиливают, драконья ведьма, обладавшая полной силой, была далеко за пределами возможностей святой. Жанна сжала зубы, они столкнулись всего несколько раз, но её руки уже ныли от боли. Она с трудом удерживала позицию. Каждый обмен ударами отзывался новыми вспышками боли. Когда драконья ведьма наконец оттолкнула Жанну в сторону и была готова прикончить свою противницу, перед ней появилась Машу с широким щитом. Полуслуга тут же заблокировала атаку драконьей ведьмы. Но даже с классом Шилдер, с щитом и невероятной стойкостью, Машу почувствовала себя словно под гидравлическим прессом. Она не чувствовала такого напряжение с прошлой стычки с драконом. Как семпай мог сражаться с ней на равных? — Удивлена? Я стала сильнее с нашей последней встречи. У вашего сборища из мерзости, убийцы и недосвятой не было ни единого шанса и раньше, а теперь ваша единственная участь — умереть. Сгори! — С последним слово ведьмы щит Машу объяло пламя. Жар давил на полуслугу. Машу сделала шаг назад. А драконья ведьма пошла в наступление. Окита, попытавшаяся нанести удар сзади, не преуспела в своём начинании. Её обожгло пламенем, а древко стяга ведьмы ударило ей прямо в живот. Мечница, скривив лицо в гримасе боли, отскочила назад. Жанна, вступившая вновь в бой, чтобы прикрыть Окиту, не смогла долго продержаться в ближнем бою с грозной противницей. Не прошло и пары секунд, как Машу осталась самой боеспособной из трёх слуг, что должны были убить драконью ведьму. — Мне надоело это прыганье туда-сюда. — Процедила ведьма. Её хорошее настроение, в котором она пребывала в начале схватке, как рукой сняло. Раздражение от букашек, что отказываются помирать, набирало свою силу. — Пришло время мести. Это рёв моей души, переполненной ненавистью! [Рёв Ненависти!] — Машу назад! — Крик святой удивил Машу, но она быстро отскочила в сторону. — [Вечное сияние!] Машу и Окиту окружил барьер из света. Фантазм Жанны активировался во всю силу. Однако против него выступала сила драконьей ведьмы. Вся накопленная ею ненависть, вся её горечь и ярость. Она вложила все чувства в пожирающее и проклинающее что угодно на своём пути пламя. Лишь вокруг Жанны была область, не затронутая проклятьями драконьей ведьмы. Но это было малой удачей. Ведьмин фантазм почти пересилил барьер Жанны. От замка остались лишь руины. Даже камень оплавился под напором ненависти драконьей ведьмы. Зал, в котором происходило сражение, не выдержал пламени и обрушился, но барьер защитил Окиту, Машу и Жанну от какого-либо урона. Поле боя совершенно изменилось. Вокруг пылало проклятое пламя, языки которого норовили слизнуть ещё часть стоящих в городе построек. И ни разошедшийся дождь, ни порывы смелого ветра, ни грозные молнии не могли остановить расползавшиеся проклятья. Драконья ведьма, увидев, что её противницы всё ещё оставались в живых, рассвирепела. Как только фантазм Жанны перестал защищать их, ведьма с яростью кинулась в атаку. Её натиск стал ещё более несдержанным. Жанна стала первой целью. Жажда мести за неудачу разливалась по венам ведьмы. Однако путь ей преградила Окита, ловко уведя атаку в сторону. Мечница словно вихрь носилась вокруг ведьмы. Пытаясь отвлечь её внимание, чтобы наконец получить возможность для использования техники. Однако ведьма, хоть и раздражённая, всё ещё обладала недюжинной силой и умом Жанны д’Арк, поэтому вместо того, чтобы ввязываться в ближний бой с опытным противником, она воспользовалась своим пламенем. Окита, которая опять думала пожертвовать частью своего тела, удивилась, когда Жанна оттащила её назад. Машу мигом прикрыла их отход. Стяг ведьмы наткнулся на щит. — Что ты творишь? — Процедила Окита. — Не касайся её пламени. Это не просто огонь, в нём скрыты проклятия тысячи сожжённых французов и вся её ненависть. — Спокойно ответила Жанна. — Без тебя мы не сможем её убить. Мой барьер в следующий раз не сможет одолеть её фантазм. — Жанна-сан, может не стоило такое говорить? — Занервничала Машу. Семпай приучал её к секретности, но даже без уроков полуслуга прекрасно понимала здравый смысл, диктующий не раскрывать свои слабости врагу. — Уже поздно. — Усмехнулась драконья ведьма. Она испытывала невероятное предвкушение. Миг отделял её от победы. — Сгорите! [Рёв ненависти!] — Жанна-сан, Окита-сан, назад, я сдержу… Машу не успела даже закончить фразу, как Жанна встала перед ней. В её руках не было больше стяга. Его заменил меч. Святая говорила, что тот барьер не сможет сдержать драконью ведьму, а значит, требовалось использовать нечто иное. Но почему только сейчас? — Окита, Машу, я смогу использовать этот фантазм всего один раз. Я дам вам шанс. Спасите Францию, пожалуйста! — Мольба во взгляде святой была такой, что даже окаменевшее сердце Окиты дрогнуло. Приближавшееся пламя уже направило свои рыжие клыки в сторону трёх слуг. — О, Господь, я вручаю это тело Тебе! [Орлеанская дева: Багряная Святая!] Этот фантазм отличался на качественном уровне от прошлого. Если [стяг] символизировал легенду об Орлеанской победе юной Жанны д’Арк, её готовность защищать своих соратников, то [меч] повествовал о её кончине. В нём была заключена повесть о её самопожертвовании. Он олицетворял всё, что Жанна совершила перед смертью. Кристаллизованная легенда, воплощение героической души самой известной святой. Маги бы назвали его разновидностью зеркала души, но Машу и Оките мысли об этом даже не пришли в голову. Они могли только с восхищением взирать на сияние души Жанны д’Арк. Вместо создания барьера она нанесла ответную атаку по той, кто пыталась вновь сокрушить Францию. Драконья ведьма, ожидавшая лёгкой победы, была поражена до глубины души. Она не подозревала, что у её презренной «светлой» половины найдётся оружие подобной силы, нет, скорее она убедила саму себя, что та не воспользуется этим мечом. И потому фантазм Жанны пересилил её пламя и на миг ответная атака даже задела ведьму. Впервые за весь бой она испытала боль. Однако даже этого было недостаточно, чтобы прикончить её. Вместе с тем она почувствовала, как конечности и даже духовное ядро наливаются силой. Похоже, её соратники на поле боя умирали один за другим. Уйдя в себя, смакуя боль и прилив сил, драконья ведьма не сразу заметила новую атаку от оставшейся пары слуг. — Один шаг, чтобы преодолеть звук! — Окита исчезла из поля зрения драконьей ведьмы. — Два шага, чтобы стереть пространство. — Ведьма оглядывалась по сторонам. Скорость мечницы превзошла пределы, доступные даже слугам. Техника, пробивающаяся в область истинной магии. — Три шага для моего абсолютного меча! Ведьма не успевала что-либо совершить. Защита? Смехотворно даже говорить о ней, как бы не сильна была ведьма, она просто не видела этой атаки. Её глаз увидел только ветер, а в следующий миг её доспех раскололся на части, из её бока был вырезан кусок плоти. — Ха-ха-ха-ха! — Истеричный смех драконьей ведьмы разносился свободно по городу. — Я этого не ожидала! Ненавижу тебя, убийца! Твои презренные способности годны только на бессмысленную резню! Умри! Чтоб ты сгнила как какой-то червь! — Пожертвовала бронёй, чтобы спасти свою тушу. Хороший ход. — Ответила Окита, неприятно удивлённая неудачей. Они лишились союзницы и добились только незначительного преимущества. Положение с начала боя стало только хуже, о чём говорил и оскал ведьмы, которая уже мысленно наслаждалась их пыткой. — Машу, я думаю, нам надо отступать и перегруппироваться. Как только Окита озвучила свою мысль, из реки стало подниматься неведомое чудовище. Монстр, порождённый искажённым сознанием чародея. Стометровая громадина возвышалась над рекой словно ходячий замок и уже тянула свои мерзкие щупальца к берегу. — Это конец вашей борьбы, жалкие слуги самоуверенного глупца! — Сообщила им ведьма, и, перехватив поудобней стяг, устремилась в атаку.

***

      Когда битва со святой Мартой закончилась, и Медуза думала начать оказывать с воздуха поддержку французской армии, она почувствовала внезапный прилив энергии. Оглядев со своего пегаса поле битвы, Медуза быстро обнаружила дракона, разгромившего весь левый фланг французской армии. Воспользовавшись дополнительной магической энергией, Медуза рванула в сторону ящера. Её интуиция вовсю ревела о серьёзности сложившейся ситуации. Мастер не стал бы просто так разбазаривать командные заклинания. Тем более никакого приказа ей попросту и не пришло. Только заряд магии, который позволил в один миг преодолеть расстояние. Однако, прибыв к месту сражения Саске с драконом, она обнаружила уже зарядившего свой фантазм Сейбера. Она неясно, словно в тумане или сквозь толщу воды, ощущала присутствие своего мастера в той же стороне, где агонизировал Фафнир. Дракон уже был убит, и просто был слишком упрям. Ярился и отрицал свою судьбу, но уже был бессилен бороться против неё. Приглядевшись внимательно, Медуза поняла, что её мастера нигде нет рядом с драконом. «Неужели он…внутри дракона?!Или придавлен тушей этого существа?» — Поразительная догадка пришла к Медузе. И, когда она уже хотела остановить Сейбера от бессмысленной траты энергии, она услышала слова слуги меча. — Прости, Учиха Саске, но я не могу противиться приказам мастера. — Пробормотал Сейбер, он сожалел о принятом его мастером решении и не принимал логику, стоящую за ним. — Великий меч, принеси гибель небесному демону! [Бальмунг!] В этот миг внутри Медузы что-то оборвалось. Потерять мастера также как она уже потеряла сестёр? Её мастер умрёт? Бесславно, преданный своими же соратниками? Нет. Младшая Горгона сама направила поводья так, что пегас должен был столкнуться с фантазмом Сейбера. Однако она успела только в последний момент. У неё получилось, пожертвовав пегасом, рассеять часть луча, направленного против дракона, но фантазм упрямо продолжил путь и испарил почти всю тушу Фафнира и половину холма, на котором начиналось сражение. На этом месте остался лишь овраг. — Нет. — Тихо, неразборчиво пробормотала Медуза. Её едва склеенное сердце разбилось на части. Энергия от её мастера перестала поступать, словно их контракт был разорван. У неё оставалась только сила командного заклинания. — Нет-нет-нет-нет. Этого не может быть. — Однако растерянность и боль быстро нашли выход в ненависти. Хищный взгляд полных гнева змеиных глаз упёрся в Зигфрида. — Ты имеешь право меня ненавидеть, Медуза Горгона. — Спокойно ответил ей Зигфрид, узнав самые известные мистические глаза. Он чувствовал, как под давлением её взгляда, от него утекает преимущество. Однако ничего не мог с этим сделать. Один заряд фантазма, только на это и хватало его мастера. — И ты имеешь право меня убить. Отомстить за своего мастера. Я прошу у тебя прощения, но я не буду сдаваться так просто. — … — Но Медуза не сказала в ответ ни слова. В её руках материализовались кинжалы. Холод, сжавший в своей цепкой хватке её сердце, не позволял ей отвечать этому врагу. По этому фантазму она узнала наконец об истинной личности этого слуги. Конечно тот вельможа не будет никого особо бояться, а тем более драконов и виверн, пока на его стороне находится один из самых известных драконоборцев в истории. Зигфрид был известен в Европе. Он был родственником одного из германских королей и героем, о котором повествовала «Песнь о Нибелунгах». Победитель злого дракона жадности Фафнира, он искупался в крови дракона и приобрёл неуязвимость сродни Ахиллу, однако как и у греческого героя, у него была своя слабость. Область на спине, куда можно нанести смертельный удар. Медуза низко оценивала свои шансы в прямом честном сражении. Даже если она на полную воспользуется прощальным подарком своего мастера, она продержится не больше трёх минут. Его скорость была достаточной, чтобы не отставать от неё совсем безнадёжно, сила превосходила её собственную как минимум на ранг, а неуязвимость оставляла всего одну возможность для победы. Ей нужно было поразить его в спину, как только появится шанс. Спустя секунду переглядываний, Медуза сорвалась с места. Сейбер с трудом успел заблокировать её выпад, но контратаки у него не вышло. Стоило ему замахнуться мечом, как Медуза испарилась с того места и уже нанесла атаку сбоку. Сейбер знал о своём слабом месте, а потому не собирался позволять Медузе творить всё что вздумается. Он попытался предсказать её следующую атаку, но очередной взмах меча рассёк только воздух. Медуза носилась вокруг Сейбера словно торнадо, одна атака за другой. Её кинжалы упирались в кожу Сейбера, но ничего не происходило. Со своей нынешней силой она ничего не могла поделать против этого неуязвимого врага. Сейберу оставалось только прикрывать своё слабое место, и победа будет у него в руках. Стиснув зубы, Медуза потянулась к своей силе монстра. Саске обещал ей, что сдержит её в случае, если она вновь обратится в чудовище. Но какой в этом смысл был теперь? Если Саске здесь не было, то весь мир мог и дальше полыхать пламенем. Медуза почувствовала прилив сил, она сделала новый выпад в сторону Сейбера. На этот раз она оставила на его коже царапину. Медуза сощурила взгляд, она выглядела словно змея перед атакой. Сейбер выставил вперёд меч, готовясь парировать новую атаку. Он быстро осознал опасность, исходящую от новых сил младшей Горгоны. Теперь он не мог пропустить ни одной атаки. Медуза закрутилась вихрем вокруг Сейбера. Земля взрывалась от столкновений двух слуг. Одна атака. Другая. Инициатива в сражении полностью ушла к Медузе. Сейбер ушёл в оборону. Но даже так, его кожа покрывалась царапинами, которые быстро исцелялись. Его одеяние же с течением схватки превратилось в бесполезные тряпки. С каждой секундой боя он терял преимущество. Хоть эффект мистический глаз оказывал на него меньшее воздействие, он всё равно замедлялся с каждой долей секунды. Скоро должен был начаться процесс окаменения. Приглядевшись же к облику своей противницы, Сейбер понял, что и для неё битва шла не без последствий. — Так вот какова цена за эту силу. — Пробормотал он. Замешка, замедленная реакция и отвлечённые мысли — всё это повлияло на следующий ход. Холодная ярость Медузы и её цепкий взгляд, который работал вместе с обострёнными чувствами, тут же подсказали ей нужный момент для атаки. Сейбер отразил брошенные кинжалы, и приготовился к атаке Медузы, но вместо неё в его лицо ударил только поток воздуха. Медуза рванула мимо него и, извернувшись, ударила пяткой по рукояти одного кинжала, а второй схватила в руку. Маленький клинок, которому придали невероятное ускорение, вонзился в кожу Зигфрида, пробил её насквозь и вылетел из груди. Зигфрид схватился за кинжал, но Медуза и не собиралась давать ему время на передышку. Она притянула кинжал к себе за цепь. Зигфрид тащился по земле, ударяясь о выброшенные камни, раздробленные скалы. Он медленно исчезал, его духовное ядро разрушалось от нанесённого урона. Но этого Медузе было мало. Она желала, чтобы он испытал боль, унижение перед тем, как вернётся в трон героев. Зигфрид сопротивлялся, но утекающая сквозь пальцы энергия больше не позволяла ему бороться с эффектом мистических глаз. Как только он потянулся пальцами к кинжалу, те тут же окаменели. Унижение Зигфрида продлилось недолго. Духовное ядро сосуда скоро распалось, и он окончательно покинул сингулярность, оставив Медузу позади. Младшая Горгона с пустым взглядом опустилась на колени. Она убила Зигфрида, но её мастера это уже не вернёт. Она поплелась, еле двигая ногами, к месту гибели дракона. Небо разрезали молнии, её хлестал напористый ливень, потоки ветра пытались сдуть её, но она продолжала идти. Подойдя к тем останкам, по которым не попал фантазм Зигфрида, она положила руку на жёсткую почти металлическую драконью чешую. Лишь часть верхней половины туловища, да голова остались целыми. Как только она коснулась чешуи, Медуза замерла как вкопанная, а в следующий миг она резко рванула к пасти ящера. Она быстро разжала пасть дракона, откуда вылилась кровь. А вместе с ней на свет появилось и тело её мастера. Медуза, на миг даже позабыв об эффекте своих глаз, пристально осматривала своего мастера, стараясь не упустить ни детали, заметить даже мельчайшие ранения, однако понять что-либо по полностью покрытому кровью телу Учихи было сложно. Медуза положила его голову к себе на колени. Однако, как только она сделала это, он стал рефлекторно откашливаться. Медуза уже приготовилась оказывать ему медицинскую помощь, вспоминая раздражающие лекции от доктора Романа, когда Саске приоткрыл один глаз. Первым, что он увидел по пробуждении, было взволнованное, переполненное беспокойством за него лицо Медузы. Дальше его взгляд упёрся в её глаза. Змеиные, притягательные, они буквально очаровывали его. Сознание, осмысленность всей ситуации и даже последние воспоминания не сразу догнали язык Саске. — А твои глаза и правда красивые. — Почти бессознательно пробормотал он. Глаза Медузы расширились, удивление показалось на её лице. — И такие слова ты говоришь мне, после всех волнений, что я пережила? — Расслабленно выдохнув, произнесла Медуза. На второй план ушла битва, забылась вся сингулярность. Она счастливо улыбнулась. Разбитое на части сердце склеилось вновь. Из бездны отчаяния она поднялась прямиком к райскому счастью. — Какого безрассудного человека я полюбила. На её лице не было лукавства. Не найти там было и грамма фальши. Саске во второй раз в жизни услышал искреннее признание в любви. Его сердце пропустило удар. Да, они провели ночь вместе, но Учиха мало понимал в делах сердечных, и поэтому его самоанализ упёрся в тупик, а поведение Медузы только ухудшило ситуацию. Но сейчас, услышав что-то столь абсурдное, к нему пришло осознание. Однако слова не были его коньком, он был шиноби из клана Учиха и немногословность являлась их общей чертой. Поэтому вместо бессмысленных и расточительных речей Саске протянул руку к лицу Медузы, и поднял голову на достаточную высоту, чтобы дотянуться до неё. Его губы вновь встретились с её. Медуза с радостью ответила на его порыв. Единственным, что портило впечатление от поцелуя, была так и не стёртая с его лица драконья кровь, которую не мог смыть даже яростный дождь. — На этот раз всё было реальным, Медуза. — Твёрдо произнёс Саске, отрезая ей всякий путь к отступлению. — Конечно, Саске. — Улыбнулась Медуза, счастье в её голосе было непривычным, удивительным, но грело сердце Учихи. Однако этой идиллии не суждено было продлиться долго. Из глубины реки, на которую открывался им прекрасный обзор, вырвался монстр, иномировое чудовище невероятной силы. Щупальца по всему телу, казалось, что этот монстр только из них и состоял. И благодаря этим щупальцам чудовище начало движение к берегу, прямиком к французской армии. Радость, которая завладела солдатами от осознания близкой победы, обратилась в отчаяние. Беззащитные, бездвижные виверны с одной стороны и стометровый монстр с другой.