Композиторство в теории и практике

Разумеется, заболтавшись с Рейджи, я напрочь забыла о причине своего прихода на балкон. Опомнилась я, только когда мы уже расходились. Однако именно это зажгло во мне желание как можно скорее отделаться от своих «долгов» и перейти к тому, чем мне действительно хочется заниматься. В силу этого и очень хорошо проведенного вечера, – который обязательно надо будет повторить, – спать я ложилась в прекрасном расположении духа. До утра оно, увы, не продержалось, но и так неплохо. Это самое утро проходило по отработанной схеме. Хотя нет, не совсем. Теперь я уже особо не напрягалась, регулярно прерываясь то на любование видом, то на сторонние рассуждения. Надо сказать, это здорово расслабляло, не давая загонять себя работой, хотя шла она, конечно, в разы медленнее. После обеда я с огромным трудом выдавила из себя куплет, но не осталась им довольна. Сочинять что-то через силу я не стала, посему, привычно забросив гитару за плечо, отправилась обратно. День был спокойный: я проверила более чем успешно выполненное задание Харуки, не став ее пока ничем нагружать, и на этом, в общем-то, все. А к вечеру снова накатило вдохновение. В голове даже замаячила идея мелодии, так что, дабы ее не потерять, я поспешила все на тот же балкончик. Не стоит упускать вторую попытку сочинить песню для Квартета. Но тут меня ждало жестокое разочарование: взяв гитару, – угадайте, на какой ноте опять звучала первая струна, – я совершенно потерялась. Если обычно, стоит объявиться вдохновению, мне достаточно лишь пройтись рукой по струнам, как я уже слышу то, что мне нужно, то сейчас я безрезультатно щипала их как вместе, так и поодиночке, но слышала лишь набор нот и ничего больше. Как будто вообще разучилась выделять нужные звуки. И по прошествии пятнадцати минут ситуация не изменилась ни на йоту. Всерьез перепугавшись, я поспешила отложить инструмент и вернуться в комнату. Утром все было уже в порядке: я совершенно спокойно доделала начатую песню, даже сильно не напрягаясь. Конечно, тут мне в помощь были мои предыдущие наброски, но тем не менее. Ради интереса я попыталась освежить в голове идею вчерашней песни – она вспомнилась без проблем, но, когда пальцы коснулись струн, я снова упорно не слышала нужных звуков. Если честно, в моей практике такое впервые. Я что, оказалась не в состоянии подобрать звучащую в голове мелодию?! Да быть того не может! Я уже почти десять лет занимаюсь композиторством, и за все это время ни разу не возникло подобной ситуации. Да, бывало, что в голове, кроме пустоты и отсутствия хотя бы одной идеи, ничего не было, но и тогда, проводя по струнам, я выделяла пяток другой возможных мелодий. Иногда приходящая в голову мелодия являлась совершенно не тем, что нужно, но чтобы я не была способна реализовать идею… Нет, такое просто невозможно! Я профессионал. С многолетним стажем. У меня не могла возникнуть такая глупая проблема новичка-первогодки!.. Озлобленно полоснув взглядом по струнам, предательски не выдающим нужных звуков, я безжалостно затолкала гитару в чехол и, насупившись, отправилась обратно к себе. Было большое желание со злости зашвырнуть музыкальный инструмент в ближайшие кусты, но, к счастью, разум удерживал меня от такой глупости. Раз уж так, просто выкину эту идею из головы и придумаю что-то другое. Можно подумать, у меня их мало! Оставив гитару в комнате, я сразу же отправилась к фортепиано, чтобы, вопреки появившейся проблеме, придумав еще одну песню этому старому сморчку, доказать, что я отличный композитор. Хоть здесь я не разочаровалась в себе, даже не задумываясь, а начав с ходу нажимать на клавиши, мгновенно найдя приемлемый вариант для песни. Правда, прежде чем я получила хотя бы основную мелодию, я до самого вечера сидела и сердито била по клавишам, отлучившись лишь на ужин, а после вернувшись к своему занятию. Случай с не дающейся мне песней не просто не шел из головы, а напротив – свил там себе уютное гнездышко, подливая масло в огонь и подпитывая мое и без того не унимающееся раздражение. Зная себя, я вполне могла бы засидеться за этим до самого утра, тем более что мысли так и крутились вокруг этой идеи. В довершение всех бед, эта мелодия все ярче звучала в голове и казалась все более и более красивой. От просиживания штанов до самого рассвета меня спасли сожители, желающие в час ночи спать, а никак не слушать результат моих трудов, который, в дань моему состоянию, вышел крайне далеким от колыбельной. Представлены эти самые сожители были всего в единственном экземпляре, но оный мог одним своим недовольным видом разогнать с десяток любых других композиторов. Однако спать всем, – а может, и не всем, – мешала именно я, от полного комплекта взвинченная до с трудом преодолимого желания крушить все, что попадется на глаза. Громкий звук открывшейся за спиной двери не заставил меня даже вздрогнуть, о повороте головы и говорить не стоило. – Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?! Тогда не знала. Да и желанием узнавать не горела. Зато очень хотелось избавиться от навязчивой мелодии в голове, а придумывание другой на тот момент было наилучшим, хоть и не слишком-то действенным способом. – Нет, – коротко бросила я, и не думая прерывать игру. Я ведь только-только довела эту часть до ума, а нужно придумать еще столько всего, что отвлекаться на недовольных было бы глупо. – Час ночи! – не сбавляя тона и, кажется, подходя ко мне, оповестил Ранмару. – Учту, – хмыкнула я. – Может, хоть повернешься? – раздалось уже прямо у меня над головой, от чего я вздрогнула, наконец, убрав руки от клавиш. – Я и так слышу, – неестественно выпрямив спину, произнесла я. В голове продолжала навязчивой трелью звучать мелодия. Черт, я так скоро с ума сойду. И почему у меня нет с собой снотворного? Сейчас бы выпить и рухнуть спать, а так попробуй еще усни. – В таком случае закругляйся, – теперь уже очень раздраженно бросил Куросаки. Послышались отдаляющиеся шаги. – Не могу, – как-то совсем просто ответила я и снова положила руки на клавиши. Снова зазвучали первые ноты только что сочиненной мелодии. Кажется, она будет моей самой нелюбимой из всех. Неожиданно из-за спины протянулась рука и резко захлопнула крышку. Я чудом успела отдернуть руки, спасая их от неминуемого перелома. Пожалуй, это уже перебор. – Я сказал: все, – процедил парень, только теперь убирая руку. Я прикрыла глаза и выдохнула, успокаивая бешено бьющееся сердце. Черт, я уж и правда подумала, что меня ждет перелом всех пальцев. Ладно, сдаюсь. Все хорошо ровно до тех пор, пока не появляется угроза здоровью. Поджав губы, я молча встала и спокойным, ровным шагом покинула класс, так же размеренно отправившись к себе. В голове наконец-то было совершенно пусто и тихо. Негромкие шаги сзади оповещали о том, что Куросаки следует за мной, ибо наши дороги пока совпадали. – Спокойной ночи, – достаточно ровным тоном для того, кто чудом остался при руках, произнесла я, когда мы дошли до места, откуда нам было не по пути. Ответом мне послужил презрительный хмык. Утром я проснулась с нервным смешком, резко открыв глаза. Кажется, стоило все-таки последовать скользнувшей вчера в голове мысли и глотнуть пред сном рюмочку спиртного. Так, для морального спокойствия. Потому что просыпаться от негромкого звука закрывшейся двери лишь потому, что он похож на звук от крышки фортепиано, – явный перебор. Хорошо, что Харука моей реакции не заметила… Ладно, раз уж проснулась, надо вставать. Убедившись, что время до завтрака у меня еще есть, я отправилась в душ, специально для бодрости сделав воду прохладной. Закончив с мытьем и прочими утренними мелочами, я наскоро досушила волосы феном, собрав их в неизменную косу на левую сторону, и отправилась трапезничать. В честь того, что на завтраках я была не частым гостем, да и вообще на глаза всем попадалась в последнее время редко, Рейджи поспешил воспользоваться этим, завязав беседу. – Слышала новости? – после приветствий спросил он. – Какие? – беря поднос, заинтересовалась я. – Директор хочет, чтобы ребята из Starish получили награду UtaPri. Я уважительно присвистнула. Н-да, если бы тут одного желания хватало… – Даже так. И что, думаешь, у них есть шансы? – достаточно скептично поинтересовалась я, критичным взором окидывая завтракающих певцов, в данный момент вовсе не напоминающих звезд шоу-бизнеса. Да и любых других звезд тоже. – А почему нет? – пожал плечами шатен. – Я уверен, они сделают все возможное. – А хватит ли этого? – усмехнулась я. Нет, ну серьезно, если бы эту награду выдавали всем старающимся, она была бы у каждого второго певца. – Что-то ты сегодня какая-то странная, – вздохнул Рейджи. – Ты все время возишься с этими песнями, тебе надо отдохнуть. – Может, и надо… А может, надо побыстрее с ними закончить и потом отдыхать хоть до посинения, – предложила я альтернативный вариант. – Но идея мне нравится. Надо как-нибудь выбраться погулять. Составишь компанию? – Скорее всего, – вполне охотно согласился друг, что вызвало во мне очередное ностальгичное воспоминание. Эх, надо бы, что ли, на досуге пересмотреть все оставшиеся у меня со времен академии фотографии! Там мно-о-го чего веселого есть. Мимо нас, уже вторично остановившихся побеседовать возле столика с подносами, – даже на тех же местах, что в и первый день, – прошествовал Ранмару, с неестественно каменным лицом и, безмолвно оттеснив меня в сторону, взял поднос, отправившись к шведскому столу. Мы с Котобуки синхронно проводили его взглядами. – Что опять случилось? – поинтересовался он, все еще глядя в ту же сторону. – Кажется, теперь Ранмару со мной еще и не разговаривает, – пожала я плечами. – А вообще, он просто вчера прервал мою ночную игру со всеми вытекающими последствиями. – Помирились бы вы уже, – вздохнул Рейджи. – Как будто я возражаю, – фыркнула я. – На самом деле, даже, если я извинюсь и скажу, что очень раскаиваюсь, ничего не изменится. Так что особого смысла что-либо предпринимать не вижу. Все сказанное было чистейшей правдой, однако, не всей. В самом деле, сколько бы я не извинялась, рассчитывать на прощение не стоит, потому что, во-первых, это Ранмару, – а он просто из гордости будет делать вид, что ему мои извинения как шли, так и ехали, – а во-вторых, по сути дела, он обижается на то, что я не сделала невозможного. Нет, я, конечно, не отрицаю, что ситуация получилась очень некрасивая, но, даже если бы я наизнанку вывернулась, ничего изменить не смогла бы, и он сам это прекрасно понимает. Ну, по крайне мере на тот момент понимал. И раз все равно обиделся, да еще и настолько сильно, то хоть как извиняйся, проблема все равно не во мне. Ну и наконец, отличить, когда мы ссоримся, а когда – дружим, в большинстве случаев может только Рейджи, так как внешне эти два состояния наших взаимоотношений выглядят почти одинаково. Потому что я все равно никогда всерьез не обижаюсь, а Куросаки никогда не бывает милым и очаровательным пай-мальчиком. И я искренне раскаиваюсь, что сейчас представила такую картину! Ладно, я это все к тому, что особо сильных изменений все равно не будет, посему и мучиться зря бессмысленно. Нет, меня эта ситуация, конечно, очень напрягает, но лучше трезво смотреть на вещи. Да и вообще, мне сейчас как-то не до того. Нужно добить все эти злополучные песни, которые я должна старому сморчку, затем сочинить песни Квартету, что меня после недавних событий уже не особо привлекает, а уж только потом беспокоиться о подобном. Времени у меня чуть больше двух недель, песен, скажем так, семь с половиной. Точное их количество не оговорено, так что, думаю, остановлюсь на двенадцати. Для одного альбома и этого хватит. А значит, нужно придумать еще около трех песен. Н-да, кажется, после половины работа потекла быстрее. Это, конечно, радует, но расслабляться не стоит, а-то еще качество упадет, а переделывать в мои планы совсем не входит. – Ри! Ри-и! – настойчиво звал Рейджи, щелкнув пальцами у меня перед глазами. – А? – отозвалась я, чуть тряхнув головой. – И о чем таком важном ты думаешь? Говорю, завтракать пошли. – А-а, – теперь уже задумчиво протянула я. – Да, конечно, идем.