Композиторство в теории и практике

Ну что ж, отмечать, что моему появлению были рады, наверно, не стоит, ибо это будет вполне явной ложью. Однако я ничуть не расстроилась. И, пока все переваривали тот факт, что я тоже еду, я внаглую уселась в машину. Разумеется, выпинывать меня силком никто не стал, хотя, кажется, соблазн был. Первую половину дороги я веселилась как весь день до этого, но потом мне в голову ударила одна неприятная мысль, – и я резко скисла. Потому что я идиотка, каких поискать. Вот что можно сделать глупее, чем, скрываясь от родителей, отправиться в лапы к журналистам?! Чем я думала?! Переборов навязчивое желание побиться головой об стенку от собственной глупости, я мрачно уставилась в окно, убеждая себя, что никто не додумается проверять местные журналы или никому не приспичит взять у меня интервью или что-то подобное. «Зато хоть куда-то выбрались все вместе», – мелькнула позитивная мысль. Увы, но теперь мне было уже не до радостных рассуждений об этом. На вопрос о причине резкой смены настроения я опять-таки отмахнулась, не горя желанием распространяться на эту тему. Когда мы добрались и зашли в здание, певцов повели в гримерку, чтобы привести в надлежащий вид, а я, немного послонявшись, решила-таки блеснуть своим именем и пройти на съемочную площадку. В том, что меня пропустят, сомнений не было. Однако я несколько недооценила репортерскую жилку в работниках этого журнала. Стоило мне только приблизиться к стеклянной двери, как ко мне подлетела девушка примерно моего возраста с воистину маньячным блеском в глазах. – Вы же Фуюцуки Рил? – будучи просто уверенной, что не ошиблась в своих словах, протараторила она. Я осторожно кивнула. – А вы знаете, что кроме персонала никому нельзя? – Снова кивок. – Но я могу вас пропустить, если согласитесь на одно интервью. Это быстро! – воодушевленно щебетала она, наведя меня на мысль о том, что новые кадры – зло. – Хорошо, – согласилась я, искренне сожалея, что именно сейчас мои ожидания оправдались. – Тогда давайте присядем, – радостно смакуя свою удачу, предложила девушка. – Представьтесь, пожалуйста, – вздохнула я, следуя за ней к довольно симпатичным на вид диванчикам. – Кигимуя Рие. Работаю здесь недавно, – ничуть не стушевавшись, столь же жизнерадостно ответила она. Хм, пожалуй, мне нравится эта особа. Как только мы устроились на посадочных местах, она приступила к расспросам. – Скажите, правда ли, что вы приехали в Японию ради работы в агентстве Шайнинг? – с огоньком в глазах, осведомилась она. – Да, – кивнула я, не давая поводов углубить вопросы по этой теме. – Так же поговаривают, что теперь вы станете постоянным композитором Quartet Night. Это так? – Вероятнее всего, – подтвердила я. – А вы уже приступили к сочинению песен? Когда стоит ожидать релиза? – Еще нет. Все зависит не только от меня, поэтому не знаю. В таком духе мы минут пятнадцать перебрасывались вопросами, пока девушка не узнала все, что хотела, включая контактные данные на случай, если понадобится еще интервью. После чего мы уже вместе отправились на площадку. Она даже дверь передо мной открыла. На нее тут же напустился бородатый мужичок, говоря что-то про опоздание и про то, что здесь не место посторонним. Но я особо не слушала, отправившись туда, где сидели мои друзья и знакомые. – А вот и ты. Мы уже волноваться начали, – заметил Рейджи, когда я садилась на свободный стул. Я так думаю, что он предназначался для Камю, в данный момент являющегося жертвой фотографа, но меня это не остановило. – Где ты была? Если смотреть на совершенно спокойное лицо Миказе и неизменно недовольное Ранмару, можно было предположить, что угодно, но уж точно никак не сказанное Рейджи. Хотя мне не привыкать. – Отрабатывала свой пропуск сюда, – хмыкнула я, краем глаза наблюдая за журналисткой, яростно жестикулирующей, рассказывая что-то все тому же мужчине. Кажется, она умудрилась не только оправдаться, но и заинтересовать его. Ну, молодец, что ту еще скажешь. – А вообще я не думала, что здесь так заинтересуются моей работой… В основном все прошло вполне гладко и спокойно. Я все время просидела, наблюдая за процессом и периодически перебрасываясь парой фраз. Обед организовывал и оплачивал журнал, а после нас должны были отвезти обратно. Так вот, на этот самый обед нас отвезли в ближайший ресторан. Оный был достаточно больших размеров, с недешевой, но все равно неуютной отделкой и весьма впечатляющим меню. Последнее не могло не радовать, ибо времени-то уже немало. Трапеза прошла так же мирно: я не буянила и вообще вела себя очень сдержанно и прилично. Кроме того, закончила я первая, так что просто сидела и ждала, когда можно будет уйти. Но тут довольно-таки неожиданно у меня зазвонил телефон. Более того, номер был незнаком. Извинившись, я спешно выскочила на улицу, взяв трубку. – Да? – осторожно отозвалась я, гадая, кто бы это мог быть. – Фуюцуки-сан? – осведомились с той стороны, что мигом заставило меня напрячься. – А с кем имею честь говорить? – достаточно неприветливо поинтересовалась я, судорожно пытаясь узнать женский голос. – О, извините. Это Каваками Томоко. Я занималась с вами актерским мастерством, если помните, – исправилась женщина. Стоп. Откуда у нее мог взяться мой номер, если по приезде в Японию я его сменила? – Помню, – еще более настороженно кивнула я. – И что вы хотели, Каваками-сенсей? – Кажется, называть ее так – дурная привычка. – Ну, во-первых, встретиться со своей старой ученицей, а во-вторых, предложить тебе кое-что. Но это уже при встрече. – Любопытно, – хмыкнула я. – Хорошо. Когда вам будет удобно встретиться? – После обеда почти в любой день. – Тогда завтра, – решила я. – Вас устроит? – Более чем! – радостно отозвалась Томоко. – Помнишь, где я работаю? – Да, – кивнула я, параллельно прокручивая в голове, что ей могло от меня понадобиться. – Тогда до встречи. Спасибо, что согласилась. – До свидания. Сбросив звонок, я критично разглядывала экран телефона, все еще силясь понять, в чем дело. Первое: откуда она знает, что я в Японии? Второе – загадка с телефонным номером. И третье: что ей нужно?.. Отправив аппарат связи в карман, я неспешно прошлась туда-сюда перед входом, но на ум так ничего и не пришло. Тряхнув головой, дабы не забивать ее лишними мыслями, – завтра спрошу, – я опустилась на рядом стоящую лавочку. Желания возвращаться в неуютное заведение не было. А раз уж платить все равно не нам, то я вполне могу себе это позволить. Уже минут пятнадцать я спокойно сидела на скамейке, рассеянно наблюдая за оживленной улицей. Периодически проносящийся ветерок приятно освежал. Конечно, было несколько скучновато, но что-то мне подсказывало, что внутри было бы ничуть не интереснее. Дверь скрипнула, выпуская очередного человека. Я мельком глянула туда и тут же оживилась, ибо из дверей выходил Ранмару. Стало быть, теперь мы, наконец, вернемся. Однако дверь за ним закрылась, – никто более не появился. Да и сам он при виде меня досадливо цокнул языком. – А остальные? – поинтересовалась я. – Доедают, – неприязненно и раздраженно сообщил он, немного постояв, но потом-таки присев возле меня. Так, я, конечно, могу и ошибаться, но, судя по поведению, Куросаки чем-то разозлили, вот он и удалился. Ну, ладно, вместе сидеть уж точно веселее. – Что случилось? – решила выяснить я, мысленно отметив, что, если что, спрошу потом у Рейджи. – Ничего, – не менее недовольно буркнул певец. – Тогда чего же тебе там не сиделось? – не удержавшись, съехидничала я. – Свежим воздухом подышать вышел, – процедил певец, скосив на меня раздраженный взгляд. – А-а, – глубокомысленно протянула я. – Ну, это хорошо, а-то тут скучно сидеть. – Тогда шла бы внутрь! – непонятно на что разозлившись, повысил голос Ранмару. – Смотреть на ваши кислые физиономии? – скептично поинтересовалась я. – Зачем ты вообще поехала? – резко сменил тему Куросаки. – Да просто так, за компанию, – пожала плечами я. – Если бы это было так, ты бы не сидела здесь и не жаловалась, – хмыкнул певец, видимо, мне не поверив. Хотя, если вдуматься, то и правда: если мне не нравится выражение чьего-то лица, я обычно предпочитаю исправить данную ситуацию, а не капитулировать. Тогда, получается, есть только одна причина. – Может, ты и прав, – снова пожала я плечами. – Скорее дело в том, что мне уже порядком осточертело маяться с этой песней, которая у меня не выходит, вот я и решила отвлечься. – И давно ты пытаешься ее сочинить? – Получается… около двух недель, – подсчитала я, несколько скиснув от такого расклада. Черт, ведь и правда прошло целых две недели, а дело с мертвой точки не сдвинулось! С изрядными усилиями отогнав от себя подобные мысли, я поймала на себе удивленный взгляд Ранмару. – А что именно не получается? – кажется уже всерьез заинтересовался он. – Да ничего не получается, – тоскливо привалившись к спинке скамейки, пожаловалась я. – В голове пара идей есть, а подобрать их на инструментах не могу: просто не слышу нужных нот. Но самое странное, что у меня именно для вас песни не получаются – любые другие пишутся спокойно. В общем, я уже даже не знаю, что еще попробовать. Вроде, все, что можно, уже сделала, но все равно ничего не выходит... Эй, а может, правда, споешь мне, когда вернемся? – больше чтобы хоть чуть-чуть разбавить нерадужные факты, предложила я. – Может, – неопределенно ответил певец. Хотя, насколько я его знаю, это можно считать за положительный ответ. А жизнь-то налаживается! – Серьезно? Я тебя обожаю! – радостно выпалила я, на радостях обняв Куросаки. Примерно в этот момент ресторан, наконец, покинули наши спутники, смерив нас озадаченными взглядами, что, впрочем, меня ничуть не смутило. А вот Ранмару, когда я от него отцепилась, опять резко заледенел. Мы уселись в машину, которая достаточно быстро отвезла нас обратно. Далее все разбрелись по своим делам. Может, я ошибаюсь или спешу с выводами, но, кажется, я начинаю понимать поведение Ранмару. Видимо, не успокоившаяся гордость не дает ему нормально общаться все время, но если завязать разговор, то он и сам об этом забывает, начиная вести себя нормально. А когда вспомнит, все – по новой.

* * *

Прошло около десяти минут с тех пор, как Рил удалилась из ресторана. Певцы мирно заканчивали трапезу. Вернее кое-кто даже уже закончил, но это не мешало им так же молча сидеть за столом. – Что-то Ри долго нет, – вздохнул Рейджи, поглядывая на дверь заведения, впрочем, та и не думала открываться, впуская вышеозначенную личность. – И что с того? – совершенно не видя в этом проблемы, мрачно осведомился Ранмару, закончивший с едой и сидящий, подперев рукой подбородок. – А вдруг что-то случилось? – пока еще не слишком взволнованно, но все же настороженно предположил шатен. – Не говори глупостей, – фыркнул Камю, который скорее бы поверил, что она с кем-нибудь случилась, и тому бедолаге стоило только посочувствовать. – Неужели вы совсем за нее не волнуетесь? – протянул Котобуки, взывая к сознательности своих сотрапезников. – Нет, – на редкость слаженно ответили они. – Ну, нельзя же так! – возмутился певец, совершенно не понимая столь наплевательского отношения. – Ран-Ран, сходи проверь. – Что? Почему я? – уронив голову с руки от неожиданности, искренне удивился светловолосый. – Да ладно, тебе же все равно скучно тут сидеть, – пихнув его в бок, начал агитацию шатен. К сожалению, сказать: «Ничего подобного» Куросаки не мог, ибо утверждение Рейджи было чистейшей правдой, однако желания идти оно ничуть не добавляло. Но отвертеться было задачей далеко не простой и в итоге не осиленной.