Композиторство в теории и практике

Быстрым шагом добравшись до своей комнаты, я схватила гитару и отправилась на балкон. Впрочем, браться за инструмент не спешила, усевшись на перила, опасно свесив ноги наружу, и крепко призадумалась, запустив руки в шевелюру. Как я уже говорила, просто надеяться, что что-то получится, уже нельзя. Нужно как-то, наконец, понять, что же мне нужно. Вот только, если я не смогла сделать это за такую уйму времени… В общем, шансы мои ничтожно малы. Как-то невольно в голову полезли мысли о том, что будет, если я не справлюсь. Я, конечно, осмелилась заявить, что уйду, но куда идти-то? У меня нет здесь дома. Вообще ничего нет. Так, если рассуждать логически, то, наверно, какое-то время можно будет пересидеть у брата. Ровно до тех пор, пока не найду работу и жилье. И если с жильем я еще более менее представляю, то с работой… Кроме написания музыки я ничего не умею, а всякие мелочи вроде продавщицы и тому подобного можно сразу отмести. Музыка, значит. Вот только я же теперь совершенно не желаю писать ее для абы кого! А хотя бы этого самого надо еще сначала найти, кстати. Хотя всегда есть надежный вариант – вернуться к родителям и жить как раньше. Вот только тут все опять упрется в чертову музыку! А еще я здесь не для того из кожи вон лезла, чтобы просто взять и вернуться! Сидела я долго, благополучно пропустив обед. Ничего умного так и не надумалось. И, кроме того, за это время я полностью остыла, отойдя от событий первой половины дня, и меня начало одолевать осознание того, что со словами я уж слишком разошлась. Пожалуй, и брата так откровенно выставлять не стоило, и Ранмару… Черт, это вообще больная тема. Вот только все наладилось, – и пожалуйста. Хотя нет, я была абсолютно права и ни в чем не виновата! Хватит! Надоело уже всегда себя крайней считать!.. Ох… Кажется, все превращается в замкнутый круг. Опять те же самые проблемы: музыка и ссора с Куросаки. И это бы было даже забавно, если бы только мне не нужно было в рекордные сроки всю эту кашу разгрести.

* * *

Харука тоскливо смотрела на дверь, захлопнувшуюся за спиной ее наставницы. Вот только девушка подумала, что Рил наконец передохнет, проведя день с братом… Однако время не подошло еще и к полудню, а та снова за музыку. И если с тем, что ее слова совершенно не воспринимаются, Нанами с грехом пополам смирилась, то отказываться от мысли – хоть как-то помочь Фуюцуки рыжая упорно не желала. Ведь, даже если слова не помогают, должен же быть хоть какой-то способ убедить Рил просто сесть, передохнуть, все обдумать и понять, что так она ничего не добьется. Однако каждый раз, когда девушка об этом думала, в голове сами собой всплывали слова семпая: «А как я чего-нибудь добьюсь, а?» Ведь Нанами и впрямь не знала, что посоветовать ей, чтобы помочь. Впрочем, сейчас чаша ее терпения, похоже, переполнилась. Хоть что-то точно нужно предпринять, – решила Харука. Конечно, что именно – тоже хороший вопрос, но его девушка решила прямо-таки в рекордные сроки. Ведь, даже если Рил не желает слушать ее, есть же те, кто сможет на нее повлиять. И, перебрав в голове всех, к кому она могла обратиться, Нанами остановилась на семпае Токии и Отои. Потому что, как она успела заметить, они с Рил хорошие друзья, а значит, уж он-то сможет ее убедить! Хотя у него наверняка есть и свои дела, отвлекать его от которых было бы невежливо… Но, вспомнив ежевечернюю картину Рил, корпящей над очередным исписанным листом бумаги, Харука быстро решилась на это. Самая удобная возможность поговорить с певцом – отловить его после обеда, и именно ей рыжая и воспользовалась. – Котобуки-семпай! – окликнула она, догнав вышеназванного на лестнице. Шатен озадаченно обернулся. – Извините, что отвлекаю, но я хотела вас кое о чем попросить! – зажмурившись, на одном дыхании протараторила девушка. – О чем? – заинтересовался Рейджи, с легким недоумением поглядывая на девушку. Доселе ему не приходилось с нею лично контактировать, а потому было совершенно неясно, с чего она решила обратиться именно к нему. – Это касается Рил-сан, – бегая глазами по ковру под ногами, неуверенно проговорила рыжая. – Просто вы же друзья, поэтому я подумала, что вас она наверно послушает… – с каждым словом говоря все тише и тише, промямлила она, выдохнула и рискнула осторожно поднять взгляд. – А что случилось? – без тени недовольства или раздражения, которые Харука опасалась увидеть, беззаботно спросил певец. Это обстоятельство заставило Нанами взбодриться и дальше заговорить уже смелее. Еще раз выдохнув, чтобы окончательно прояснить разум, рыжая начала несмело излагать проблему с самого начала, лишь в конце высказав просьбу: – … Я надеялась, вы поговорите с ней, потому что я не могу ее убедить… Извините, что прошу вас об этом, но я уверена, что ей нужно помочь! – под конец окончательно осмелев, уже достаточно настойчиво завершила свою реплику девушка. Отказывать ей у Рейджи и в мыслях не было, хотя бы из-за Ри. Конечно, не заметить, что та все время где-то пропадает, было невозможно, но Котобуки и в голову не приходило, что все может быть настолько серьезно. Ведь если верить Харуке, то Рил уже не первую неделю безуспешно бьется над музыкой для них, что на нее совершенно не похоже. Конечно, и раньше бывали трудности с сочинением, но так масштабно – ни разу. А главное – на сей раз она и словом не обмолвилась об этом. Раньше Рейджи был бы первым, кто бы узнал о любом происшествии в ее жизни, а вот теперь… То ли за прошедшее время они так отдалились друг от друга, то ли так изменились. Однако, как бы там ни было, друзьями они как были, так и остались, а потому хоть как-то, но помочь Рил было нужно.

* * *

В общем-то, черт знает, сколько бы я так сидела, погрязнув в своих мыслях, если бы меня не отвлекли шаги где-то недалеко. Не то чтобы они были громкими или чем-то примечательными, но я уже готова была выть и лезть на стены, наглухо увязнув в паутине собственных мыслей, а потому зацепилась за возможность отвлечься хоть на что-то. Впрочем, звук приближался, оборвавшись где-то у меня за спиной. Без особого интереса обернувшись, рискуя свалиться с балкона, я обнаружила позади себя Рейджи. Даже не знаю, чем обязана визиту, но сейчас я этому, пожалуй, даже рада. К черту все проблемы, все равно они никуда не денутся. – У тебя сейчас есть время поговорить? – Голос певца вроде был обычным, но что-то мне в нем не понравилось. Как будто каких-то привычных ноток не хватало. – Конечно, – кивнула я. Судя по голосу, я только что вернулась с похорон. Причем очень любимого родственника. Ох, ну просто замечательно. Котобуки оперся на перила возле меня, устремив взгляд куда-то вдаль, что заставило меня уже всерьез задуматься: а все ли в порядке? – Рейджи, все хорошо? – осторожно поинтересовалась я, обеспокоенно поглядывая на друга. Тот отмер, оторвав взгляд от горизонта, и посмотрел на меня. – Не похоже. Ри, что у тебя происходит? Я же вижу, что что-то не так. – Перевод темы на меня был весьма неожиданным, и далеко не радовал. Что ж сегодня за день такой? – Да так, кое-какие накладки… – уклончиво ответила я, в свою очередь принявшись рассматривать пейзаж, правда, по другой причине. Врать, смотря прямо в глаза, да еще и другу, от которого я доселе мало что скрывала, было крайне неуютно. – У тебя так ничего и не выходит с музыкой, – даже больше как утверждение произнес он. Черт, как будто точно знал, что все именно так. – Угу, – мрачно кивнула я. Придумывать какую-нибудь отговорку не было ни малейшего желания, да и наотговаривалась уже сегодня. – Расскажешь? Устало выдохнув, я скосила взгляд на Рейджи. Да они все просто сговорились! У меня на лбу что ли написано: «У меня большие проблемы, спросите, в чем дело»? Ну, в самом деле, чего всех так волнуют мои заморочки? Уж сколько лет никого это не волновало, и все было отлично. Все равно ведь никто ничем не поможет, так какая разница?! Но, как бы там ни было, вторично попытаться отделаться краткой версией я уже не рискну, а отказывать было стыдно. – Расскажу, – наконец кивнула я. – Но только никому больше не говори. Совсем никому, – и, дождавшись положительного ответа, я начала осторожно излагать проблему: – Если коротко, то у меня не получается написать музыку для вас. Вернее написать-то получается, но она не подходит. Это просто пустые бесполезные мелодии, в которых нет ничего стоящего. Понимаешь, в песни для вас мне бы хотелось вложить душу, а у меня не получается. Как будто я вообще разучилась писать хорошую музыку, словно только и умею строчить мелодии на продажу. И чем дальше, тем хуже выходит. И главная беда в том, что у меня совершенно нет времени разбираться, в чем проблема. Саотоме нужны песни в ближайшее время, и, если я их не напишу… мне придется уйти, – на этой фразе я запнулась, а голос дрогнул, выдавая все мои чувства. Я досадливо закусила губу. – Ты уверена, что ничего не получается? Может просто… – участливо начал Котобуки, но я перебила: – В этот раз уверена. И я совершенно не знаю, что делать. Я уже перепробовала все, что могла придумать. Бесполезно. Ну, почему именно те песни, которые я действительно хочу написать, у меня не выходят?! Что мне делать, Рейджи? Может, мне действительно лучше вернуться к родителям? – совершенно исчерпав все другие идеи, обреченно предложила я. Не было никакого желания даже пытаться найти выход. Пошло бы оно все к черту, я устала с боем вырывать возможности на реализацию каждого своего желания. Проще смириться и плыть по течению. – А ты хочешь к ним возвращаться? – прямо в такт моим мыслям, поинтересовался певец. – Да какая разница, чего я хочу, если я все равно не могу этого сделать, – устало отмахнулась я. – Знаешь, что-то я тебя в последнее время не узнаю, – неожиданно изменившийся тембр голоса резанул по ушам. – Что такого случилось, что ты стала совершенно другим человеком? Я с искренним недоумением взглянула на друга. В чем это я изменилась? – Да ничего не случалось, и какой я была, такой и осталась, – уверенно заявила я. Не могла я измениться. Хотя, наверно, стоило бы. Может, хоть немного проще было бы. – Нет, Ри. Ты ведь всегда говорила, что как ты захочешь, так и будет, помнишь? – осведомился певец, пытливо заглянув мне в глаза. Пробрало до костей и даже несколько страшно стало: что он там хотел увидеть, и увидел ли? – Неудачный пример, – тем не менее буркнула я, уже в который раз отводя взгляд. – Это было давно, да и говорила я тогда про всякую ерунду. – Ты тогда все ерундой считала, насколько я помню, – хмыкнул Рейджи. – Вот именно, – поддакнула я. – К тому же тогда все проблемы хотя бы по одной сыпались, а сейчас – сплошным потоком. – А что еще случилось? – поинтересовался Котобуки подозрительно знакомым тоном. Кажется, кто-то пытается развести меня на откровенность. Ну и ладно. – Музыка – раз, – начав загибать пальцы, перечисляла я, – театр – два, с Ранмару опять поссорилась – три, с братом тоже все весьма неприятно – четыре… – Моего вдохновения хватило бы еще на десяток примеров, однако я с удивлением признала, что реальные проблемы на этом себя исчерпали. Черт. А казалось-то… – А что опять с Ранмару? – удивился Рейджи. – Вы же помирились. – Ага, – мрачно буркнула я. – А теперь он поругался с Хансеем, а я – с ними обоими. И мало того что я все еще на них злюсь, я еще и, кажется, себя начинаю виноватой чувствовать, – неохотно призналась я. – Не думаю, что ты виновата, – мягко заметил певец. – Обнадеживает, – криво усмехнулась я. – А все-таки. Посоветуй мне что-нибудь. Из-за всей этой каши я даже не могу толком на чем-то одном сосредоточиться. За что мне хвататься? Идея переложить, хоть и частично, свою головную боль на кого-то другого была на редкость заманчива, хотя лично я ее в серьез не воспринимала. Ведь с чего бы кому-то мои проблемы разгребать? У всех свои есть. Однако Рейджи, приложив палец к подбородку, похоже, всерьез над этим задумался. – Что тебе проще, за то и хватайся, – вполне серьезно посоветовал певец. – Если с музыкой у тебя совсем уж ничего не выходит, то и не трогай ты ее пока. Попробуй помириться с Ранмару и братом. – Я пока еще недостаточно раскаялась, чтобы идти извиняться, – скрестив руки на груди, мрачно заметила я. – Но, даже если закрыть на это глаза, надо еще учесть, что одного чуда характер кобры в критические дни, а от его настроения, – которое сейчас нерадостное, – напрямую зависит результат примирения. Котобуки прыснул в кулак. – Главное – ему этого не скажи, – все еще посмеиваясь, произнес он. – Постараюсь, хотя и очень хочется, – вполне серьезно ответила я. К сожалению, его веселья я совершенно не разделяла, более того, еще сильнее помрачнела. И почему у меня не может так быть? – А вообще, я серьезно, – успокоившись, произнес певец. – Вспомни, у тебя никогда не выходило, как следует писать музыку, если голову занимали какие-то проблемы. А насчет того, что ты еще злишься – да ладно тебе. Ты же знаешь, что злиться на Ранмару без толку. Он и сам не рад своему вспыльчивому характеру, хотя и не признается. – Знаю, – устало вздохнула я. – Но мне все же нужно время, чтобы отойти… А впрочем, ты прав, – оживилась я, даже сама удивившись резкой смене своего настроения. – Просто разберусь со всем по очереди! Спасибо! – воодушевленно произнесла я, резко перекинув ноги через перила, снова оказываясь на балконе, и, коротко приобняв певца одной рукой, быстрым шагом скрылась в здании.