Композиторство в теории и практике

«И все-таки я молодец», ‒ одним вечером рассуждала я, критично разглядывая результат своих трудов. Песня была почти закончена, что меня весьма радовало. Конечно, стоило бы побеспокоиться, понравится ли она графу, в привередливости которого я не сомневалась, но, надо признать, удовлетворение от проделанной работы позволяло мне с поразительным оптимизмом смотреть в будущее, поэтому я совершенно перестала волноваться о подобных мелочах. В конце концов, даже если не понравится, я могу просто написать еще одну песню ‒ только лучше. С такими радостными мыслями я разглядывала исписанный разворот тетради, пока кое-что не заметила. Эта самая тетрадь-то кончилась. Вернее сказать, осталась последняя страница, которая уйдет на завершение песни. Конечно, вряд ли это стоило бы считать проблемой, учитывая, что нотных листов здесь едва ли не бесконечный запас, но… привыкла я как-то к тетрадкам, да и удобнее мне так. Что ж, похоже, придется в кои-то веки выбраться в город. Ох, когда я об этом задумываюсь, то чувствую себя пещерным человеком, но я же почти не выхожу отсюда. Да уж… Сказала бы, что мне нужно поменьше работать, только вот именно этого точно не стоит сейчас делать. Ладно, завтра схожу, развеюсь, отдохну и заодно куплю новых нотных тетрадей. Может, с собой кого-нибудь позвать? Я перебрала в голове своих знакомых. Знаю, кто вряд ли откажется составить мне компанию, но, пожалуй, есть вариант и получше. Отложив тетрадь, я оглянулась через плечо. Нанами сидела за столом, что-то старательно выписывая. Вообще-то она ни чем не показывала, что хоть немного на меня обижена за тот случай, но мне вот периодически вспоминалось ее испуганное лицо. Не могу сказать, что меня прямо терзали угрызения совести за то, что я тогда повысила на нее голос, но легкий неприятный осадок остался. В конце концов, она же хотела как лучше. ‒ Эй, Харука, ‒ окликнула я, а когда она повернулась, продолжила: ‒ Слушай, не хочешь завтра со мной прогуляться? ‒ Прогуляться? – удивилась она, явно не ожидая от меня подобного предложения. ‒ Ага. Хочу пройтись по городу, кое-что купить, да и просто отдохнуть… ‒ перечислила я. После слова «отдохнуть» девушка заметно оживилась. ‒ Так что, составишь мне компанию? ‒ Конечно, ‒ радостно кивнула она, я же чуть усмехнулась.

* * *

На следующий день, как и планировалось, мы с Харукой отправились на прогулку. Началась она весьма неплохо. Мы в охотку гуляли по солнечным улицам, я купила себе пару тетрадей в подвернувшемся магазинчике, Харука тоже приобрела какую-то ерундовинку, потом мы посидели в парке и взяли по мороженому в случайно замеченном ларьке. Настроение у обеих было приподнятое, велась познавательная беседа на разнообразные темы. Нарушилось наше маленькое композиторское безделье в районе обеда. Мы как раз выбирали, где бы этот самый обед осуществить. Я старательно вертела головой, высматривая какое-нибудь симпатичное кафе, когда Харука с кем-то столкнулась. Она быстро поклонилась, пробормотав извинения, на что этот кто-то лишь рассеянно кивнул, собираясь идти дальше, но потом резко остановился. Только теперь я соизволила обратить внимание на этого человека, вскинув брови в легком недоумении. Зачесанные назад русые волосы, подозрительно знакомая физиономия… Интересно, каким ветром сюда занесло Когараши? Хотя возможно стоит порадоваться, учитывая, что во время встречи в центре культуры я и не подумала узнать его номер. ‒ Фуюцуки, снова ты! – обличительно воскликнул старый знакомый, уперев руки в бока и наклонившись до уровня моего лица, ‒ это действие невероятно раздражало. – Уже вторая случайная встреча. Просто поразительно. ‒ И тебе привет, ‒ довольно холодно хмыкнула я. ‒ Ты опять забыл поздороваться. Не могу сказать, что встреча меня не радовала, но, вспоминая его привычки и дурацкую манеру общения… Я скосила взгляд на примолкнувшую Харуку. ‒ Да кому какая разница? – отмахнулся Рю. – Лучше скажи, чего это ты тут шатаешься? ‒ Гуляю с подругой, ‒ по-прежнему слегка напряженно ответила я, положив руку Нанами на плечо. – Знакомься, это мой старый друг Когараши Рю. Ну а это Нанами Харука. ‒ Приятно познакомиться, ‒ тут же вторично поклонилась Нанами. ‒ Да-да, ‒ рассеянно махнул рукой этот самый друг и с наигранной выразительностью поинтересовался, скосив взгляд на девушку: ‒ Боже, какое же знакомое имя… И где я мог о тебе слышать? ‒ Она композитор Starish, ‒ быстро бросила я. ‒ О, точно! – тут же обрадовался Когараши, стукнув кулаком по ладони, после чего слегка небрежно потрепал Харуку по голове, нагнувшись теперь уже до уровня ее лица ‒ отвратительная привычка. – Как здорово, что я с тобой познакомился. Не оставишь автограф? – улыбаясь во все зубы, энергично спросил он. Бедная девушка, успевшая уже основательно смутиться, старательно смотрела куда-то вниз, промямлив в ответ нечто невнятное. Если привычки и вкусы этого паршивца не изменились, то дальше он будет еще больше терроризировать Нанами. Н-да, и надо же было из всех именно на него натолкнуться. ‒ Да отвяжись уже от нее, ‒ вздохнула я, чуть пихнув Когараши в плечо. – А ты, Харука, не обращай внимания: он всегда несет всякий бред и ведет себя, как невоспитанный свин. ‒ Фу, Рил, это было жестоко. За что ты меня так ненавидишь? – патетично вопросил знакомый; кажется, драматизировать он стал только больше. – Хотя ладно, ты всегда была ко мне холодна, ‒ резко оживился он, ‒ но я все равно обещал тебе чашечку кофе. Я как раз свободен, пошли. ‒ Зато я занята, ‒ хмыкнула я, смерив его оценивающим взглядом. Вряд ли так запросто отцепится. ‒ Лучше оставь мне свой номер, потом созвонимся. ‒ О, чем это ты занята? – скептично возмутился парень. ‒ Выгуливанием свой подружки? Да ладно, она может и с нами пойти, я только «за», ‒ заверил он, кидая взгляды в сторону Харуки. Вежливость здесь и не ночевала. Интересно, он сам-то заметил, что нагрубил? ‒ Нет-нет, я лучше пойду. Не хочу мешать, ‒ поспешила заверить Нанами. Хм, ну и как бы мне все это… а, ладно. ‒ Хорошо, договорились. Тогда встретимся вечером, ‒ быстро произнесла я, перебив только открывшего рот Когараши. Некрасивая ситуация, но, думаю, это самый удачный выход. Потому что если Харука останется, то кончится тем, что этот паршивец доведет ее до слез, а если я попытаюсь-таки отказаться от его милого общества, то меня – до белого каления. Настолько упрямых и навязчивых людей еще поискать, и, кажется, эта черта никуда не делась. Нанами кивнула и быстренько покинула нашу теплую компанию. ‒ Чего это ты, Фуюцуки? Пусть бы девочка оставалась. Или ты не хочешь ни с кем делить мое общество? – последнюю фразу он протянул, выразительно поиграв бровями. ‒ Хочу напомнить, что, в свое время, это ты мне в любви признался, а не я тебе, ‒ хмыкнула я, предпочтя пропустить остальную часть фразы мимо ушей. ‒ Это было на спор! – надулся парень, впрочем, наигранная обида быстро слетела с его лица. – Ладно, пошли, есть тут одно милейшее заведение. Ты же все еще любишь кофе, да? Он там великолепен. Думаю, вопрос был риторическим. К тому же я скорее воду пить перестану, чем кофе. «Милейшее заведение» оказалось вполне обычной кафешкой. Мы устроились за столиком на улице и сделали заказ. ‒ Так что, ты теперь опять гнешь спину на Саотоме, да? – бодро поинтересовался Когараши, сноровисто складывая что-то из салфетки. Неужели он увлекся оригами? ‒ Вроде того, ‒ хмыкнула я. Должна признать, что в какой-то степени я всегда слегка недолюбливала этого парня, хотя это не мешало нам неплохо общаться. Дело как раз в том, что меня всегда раздражала его манера все драматизировать и показушничать. Мне почти никогда не удавалось толком понять, что у него на уме и предвидеть его поступки. С точки зрения логики, по крайней мере, моей, он всегда творил несусветные глупости и был полнейшим раздолбаем, но каким-то образом всегда умудрялся извлечь из всего этого выгоду. Общаясь с людьми весьма сложными по характеру, мне казалось, я научилась более-менее понимать, что на самом деле скрывается за теми или иными жестами и фразами, но стоило мне встретиться с ним, как я мигом уверялась в обратном. Навскидку могу назвать лишь раз, когда мне довелось видеть его настоящие эмоции. В первое время общение с ним вообще казалось мне невозможным, потому что у него есть отвратительная привычка проверять каждого нового знакомого, так сказать, на износ. Он намеренно доводит человека едва ли не до истерики, да и вообще любит поиграть на нервах и терпении окружающих. Со стеснительным человеком он будет вести себя распущенно, со вспыльчивым – нарываться. Хотя, возможно, мне стоит утешиться тем, что он за это немало раз хорошенько получал. ‒ О, что я вижу! Ты стала еще более унылой и занудной, чем была, ‒ вздохнул Когараши, выдернув меня из рассуждений и воспоминаний. ‒ Может ты еще и улыбаться разучилась? ‒ Ага, а еще ходить, читать и писать, ‒ саркастично поддакнула я. ‒ Да ну тебя! Я тут волнуюсь за нее, переживаю, а она ехидничает! Я снова тяжко вздохнула. ‒ А если серьезно, чего тебе так приспичило со мной пообщаться? – Я решила закруглиться с совсем уж пустой болтовней, потому что иначе она может затянуться надолго. ‒ А чего нет-то? – отвлекшись от надругательства над салфеткой, непосредственно вопросил Когараши. Мне стоило определенных усилий подавить желание треснуть себя рукой по лбу. – Ладно-ладно, я все понял. Итак, ‒ изобразив подобие делового тона, вдохновенно завел он, ‒ как ты поживаешь? Не обижают ли тебя злобные старцы и надоедливые малолетки, не возжелала ли ты еще сбежать из этого дурдома и… ‒ наткнувшись на мой мрачный взгляд, парень осекся, прекратив вдохновенные речи. Сделав правильные выводы, он, наконец, свернул свою мысль: – В общем, как дела? Ответить я не успела, потому что нарисовалась официантка, сгружающая с небольшого подноса наш заказ. Лично я получила чашку вполне вкусно пахнущего капучино. ‒ В целом, не так уж плохо, ‒ после того как девушка удалилась, сообщила я и продегустировала принесенный напиток. Оказалось и впрямь очень даже вкусно. Уж точно лучше, чем в злополучном автомате. ‒ Не надоело еще? – как-то даже скучающе, что меня несколько озадачило, бросил Когараши. ‒ Что именно? ‒ Да с Саотоме работать. Тот еще клоповник, скажу я тебе. Я бы тебе советовал побыстрее оттуда свалить, ‒ довольно неожиданно пояснил парень. Я немного растерялась, ибо совершенно ничего подобного не ожидала. ‒ Было бы куда, ‒ осторожно отозвалась я. ‒ Ой, я тебя умоляю! Да тебя где угодно с руками оторвут, только представься, ‒ фыркнул Рю. – Вот серьезно, чего ты там торчишь? Уже давно нашла бы что получше. ‒ Например? – вскинула я бровь, уже всерьез насторожившись: кажется, я пропустила что-то весьма важное. ‒ Да мало ли… ‒ неопределенно отозвался парень, уткнувшись в тарелку с каким-то салатом. ‒ Кстати, раз уж об этом… Ты-то сейчас как? – решила сменить тему я. А вообще, надо будет узнать, что такого случилось с Когараши, что он так отзывается. ‒ Хм, неплохо, вроде как, – чуть оживился парень. ‒ А точнее? – слегка сдвинула я брови. Вообще-то, он и сам мог бы рассказать мне, в чем дело. Если конечно, сообразит, что я не в курсе. ‒ Ну, на безработицу не жалуюсь, живу тоже неплохо, кошку завел, на личном фронте… тухло, ‒ коротко, но емко изложил Рю. Я хмыкнула. Последнее заявление меня даже слегка позабавило, хотя отнюдь не удивило. Посмотрела бы я на ту мазохистку, которая хотя бы просто выдержит его общество больше месяца. Я не считаюсь. Мы посидели в кафе еще какое-то время, обменявшись парой баек из жизни, и я таки выпытала его номер. Мне по-прежнему не давала покоя его антипатия к агентству Саотоме: насколько я помню, раньше его все устраивало.

* * *

Когда я вернулась, меня ждала небольшая лекция и душещипательная история. А точнее, меня встретили ребята из Starish едва ли не в полном составе, но вместо приветствия меня ожидали непонятного рода претензии. Как выяснилось, возвращаясь, Харука умудрилась заблудиться, а винили в этом меня, ибо мне предполагалась за ней присмотреть. Хм, ну, знай я, что у нее, простите, топографический кретинизм, я бы это наверняка сделала, вот только меня об этом никто не предупредил. Впрочем, кончилось все вполне неплохо, ибо она позвонила ребятам и те нашли ее по ее сбивчивым описаниям. Поэтому мне удалось отделаться неискренними извинениями и слегка издевательским обещанием, что больше такого не будет. Однако стоило мне решить, что я легко отделалась, и зайти в нашу комнату, как ко мне кинулась уже Нанами правда не с претензиями, а едва ли не со слезами, рассказывая, что она безумно рада меня видеть. А еще, что при попытке вернуться после того, как мы разошлись, она заблудилась, спросила дорогу у полицейского, который зачем-то посоветовал ей сесть на метро, но она села не на то и уехала одному богу ведомо куда. Но на этом злоключения не кончились, ибо она вышла на улицу и попыталась своими силами добраться до места назначения, что ей, разумеется, не удалось. Лишь после этого она позвонила кому-то из Starish, но объяснить, куда ее занесло, оказалось едва ли не более трудной задачей, чем найти дорогу обратно. Терпеливо выслушав все это и даже посочувствовав, я захватила все необходимое и отправилась домучивать песню. С этим я весьма преуспела: как раз закончила к ужину. Оставалось только переписать начисто, но я и так уже чуть-чуть опаздывала, поэтому решила, что это может и подождать. Впрочем, это заметно подняло мне настроение, так что своими успехами я даже решила похвастаться. Уже после ужина у себя в комнате я кропотливо переписала все на отдельный лист, машинально украсив угол витиеватой росписью. Ну вот, теперь и отдавать можно. Я пару раз стукнула костяшкой указательного пальца по двери, привычно прослушала приближающиеся шаги. Правда, на сей раз вместо искомого графа дверь мне отворил его сожитель – Айджима. ‒ Д… - начал было он, но, узрев меня, запнулся. Видимо, не ожидал. Впрочем, я тоже. Неужели на этот раз мне не повезло, и нужный мне певец пребывает абы где, занимаясь какими-нибудь очень важными делами? – А, вы к Камю? – быстро сообразил парень, и, дождавшись от меня кивка, посторонился. Я заглянула внутрь, и, к своему облегчению, узрела вышеупомянутого. Увы, но подходить ко мне он не спешил. Что ж, если гора не идет к Магомеду, значит, Магомед идет к горе, или как там? Я бодрым шагом прошествовала вглубь комнаты, на ходу вспоминая, что, вроде, уже с ним сегодня здоровалась. ‒ Вот, держи, ‒ Гордо улыбаясь, я обеими руками протянула сидящему за столом певцу лист. Тот привычно смерил меня довольно-таки неласковым взглядом. После того как эта неизбежная процедура была завершена, лист наконец перекочевал к Камю. А вообще, поразительный талант даже сидя, то есть, будучи ниже меня, смотреть сверху-вниз. Когда-нибудь я обязательно этому научусь. Чуть тряхнув головой, я вспомнила, сколь это ответственный момент, учитывая привередливость данного экземпляра, и немного собралась. – Ну как, устраивает? – по прошествии минуты, так и не дождавшись никакой реакции, осторожно осведомилась я. Певец молча поднял на меня задумчивый взгляд. Я мучительно попыталась его истолковать, но не преуспела. Пришлось выразительно приподнять брови, намекая, что ожидаю ответа. Наконец, лицо графа чуть дрогнуло, уголки губ приподнялись то ли в улыбке, то ли в ухмылке. ‒ Это лучше, чем я ожидал. Я пару раз быстро моргнула, переваривая данное заявление. ‒ Спасибо, ‒ вполне искренне улыбнулась я, решив счесть сие заявление комплиментом. Ладно, кажется, здесь я с делами закончила. Кивнув своим мыслям, я развернулась, бодро отправившись к двери. ‒ Тебе спасибо, ‒ прилетело мне в след. Я сбилась с шага, чуть не споткнувшись, и изумленно оглянулась. – За песню, ‒ добавил Камю. Судя по ставшей шире усмешке, выражение моего лица его неплохо позабавило.