Композиторство в теории и практике

‒ Да, ‒ неохотно произнесла я в трубку. Пришлось приложить определенные усилия, чтобы заставить себя поднять ее, ибо был неимоверный соблазн отключить звук и оставить звонок Каваками-сенсей без внимания. Вот стоило мне о ней забыть и начать радоваться жизни! ‒ Доброе утро, Фуюцуки-сан, ‒ судя по голосу, Томоко пребывала в великолепном расположении духа. Меня же так и подмывало сказать, что добрым оно было ровно до тех пор, пока она не позвонила. Эх, а ведь денек обещал быть очень даже неплохим. ‒ Доброе. Вы что-то хотели? – стараясь по возможности скрыть недовольство, поинтересовалась я. ‒ Да. Я очень переживаю за то, как у тебя дела, ‒ участие в голосе было до жути натуральным, но верилось мне в это все равно с трудом. Я бросила тоскливый взгляд в окно. Солнце призывно освещало своими лучами открытое фортепиано, за которое я даже сесть не успела, ибо чертов звонок спутал мне планы. Окончательно от болтовни моей бывшей учительницы меня отвлекла скрипнувшая дверь. Когда оная приоткрылась, в аудиторию, в которой я устроилась, зашел Рейджи, что заставило меня озадаченно вскинуть брови. Впрочем, видя телефон у моего уха, он сделал жест рукой, мол, не отвлекайся, и отошел к окну. Я пожала плечами и снова прислушалась к голосу Томоко в трубке. ‒ … так, как твои успехи? ‒ Никак. Я же говорила, что у меня много дел. Мне было не до этого, ‒ честно призналась я. В конце концов, она сама говорила, что ей не к спеху. Конечно, мне не стоит слишком наглеть, вспоминая ее угрозу, но, к счастью, насколько я ее знаю, она не из тех, кто, чуть что, сразу кинется ее реализовывать. ‒ И ты совсем ничего не сделала? – с явственно преувеличенным разочарованием произнесла Каваками-сенсей. ‒ Прочитала сценарий, ‒ коротко бросила я. ‒ Вот как, ‒ задумчиво протянула женщина. – Тогда вот что: приезжай сегодня ко мне, я помогу тебе немного освежить навыки. К тому же, думаю, ты даже не знаешь, с чего начать. ‒ Но у меня нет сейчас на это времени, ‒ спешно попыталась откреститься я. Перспектива еще раз увидеться с Томоко меня совершенно не прельщала, да и мне действительно не стоит отвлекаться от песен. Конечно, с тех пор как дело сдвинулось с мертвой точки, я успела набросать некоторое количество мелодий, но их в любом случае нужно еще дорабатывать, а кроме того стоит вспомнить о моем намерении написать каждому из ребят по песне. Впрочем, если бы от Каваками можно было так легко отвязаться, то проблемы бы сейчас не было. – Послушайте, давайте я лучше приеду к вам, когда начну заниматься спектаклем. Сколько у меня есть времени? ‒ Времени у тебя предостаточно, а вот у меня его все меньше и меньше. Поэтому я все же настаиваю, чтобы ты приехала сегодня, ‒ медовым голосом проворковала женщина. – Я жду тебя после обеда. Уверена, тебе хватит времени, чтобы разобраться со своими делами. Я вздохнула, недовольно нахмурившись. Похоже, отвязаться и правда не получится. Хотя, конечно, можно просто проигнорировать ее просьбу, но что-то мне подсказывает, что отношения с ней мне все же лучше не портить. Вот же черт. ‒ Хорошо, я приеду. До свидания, ‒ сухо произнесла я, после чего положила трубку и тоскливо подняла взгляд в потолок. А, минутку… Я вспомнила о пришедшем певце и поспешила обернуться. Рейджи стоял лицом ко мне, оперевшись на подоконник. ‒ Что-то случилось? – участливо поинтересовался он. ‒ Можно и так сказать, ‒ рассеянно убрав лезущую в глаз прядь, отозвалась я. ‒ Мне нужно съездить к одной противной старой карге, которую я совершенно не хочу видеть, ‒ больше чтобы отвести душу пожаловалась я. Если не знать ее возраста, то назвать Томоко старой язык не повернется. ‒ Что за старая карга? – вскинув брови, живо заинтересовался Котобуки. ‒ Моя бывшая преподавательница по актерскому мастерству. Я же говорила, что она зачем-то хочет вытащить меня на сцену. Как-то я со всей этой чехардой совершенно забыла, кому и о чем рассказывала, а о чем еще не говорила. ‒ Упоминала, ‒ с легкой улыбкой поправил певец. Я пожала плечами и, решив, что хуже не будет, в относительных подробностях изложила всю суть проблемы. Закончив, я несколько приуныла. Как ни крути, а Каваками-сенсей права: я понятия не имею, с чего начинать, да и помощь мне не помешает. Но принимать эту помощь от нее, во-первых, унизительно, а во-вторых, не слишком-то честно. Я все-таки упорно не понимаю, чего ей так хочется, чтобы я участвовала в этом спектакле. Конечно, когда-то давно я была ее ученицей, но я же ведь не одна такая была. У нее этих учеников пруд пруди, и я более чем уверена, что среди них есть те, кто занимается этим профессионально. Да и, кроме того, люди лбами бьются, чтобы в ее спектаклях поучаствовать. ‒ Ну, не расстраивайся. Я уверен, что если ты попрактикуешься, то легко пройдешь это прослушивание. А сегодня, если хочешь, я могу съездить с тобой, ‒ бодро заявил Рейджи, явно намереваясь меня этим подбодрить. И это вполне могло бы сработать, если бы я действительно хотела получить эту роль. ‒ Поехать со мной? Что ты там делать будешь? Разве что ты решил пробоваться на роль самурая, ‒ хохотнула я, представив нас обоих на сцене. Хотя у Рейджи шансов явно больше, чем у меня. ‒ А почему бы и нет? Думаешь, из меня не получится самурай? – Котобуки отошел от подоконника и изобразил несколько выпадов с воображаемой катаной. – Кстати, а что за спектакль? – закруглившись с пантомимой, поинтересовался он. ‒ «Окику и девять тарелок», ‒ все еще посмеиваясь, ответила я. ‒ Легенда? – удивился певец, видимо ожидая чего-то другого. ‒ Угу, она самая. И главный кошмар в том, что Каваками-сенсей твердо верит, что я чем-то похожа на эту Окику, ‒ фыркнула я, явственно демонстрируя свое к этому отношение. ‒ Ну… ‒ задумчиво протянул Рейджи, ‒ что-то есть. ‒ И ты туда же? – искренне возмутилась я, слегка треснув нотной тетрадью по голове. ‒ Да ну тебя! ‒ Ладно-ладно, я шучу, ‒ кое-как отгородившись от меня руками, отсмеиваясь, заверил певец. Я вздохнула, отойдя чуть назад. Ладно, зато у меня поднялось настроение, и встреча с Каваками-сенсей уже не кажется репетицией конца света. – Так что, поехать с тобой? ‒ Как хочешь. Я и сама толком не знала, что лучше, ведь, с одной стороны, моральная поддержка не помешает, а с другой – действительно, что ему там делать? ‒ Вот и отлично, значит, познакомлюсь с твоей учительницей, ‒ лучась, как будто ему предстояло знакомство как минимум с кумиром всей его жизни, объявил Котобуки. Вот только кого-кого, а уж Каваками-сенсей лучше вообще не знать. ‒ Да ладно, это не обязательно, ‒ не слишком старательно попыталась возразить я. ‒ У меня все равно весь день свободен, ‒ пожал плечами певец. ‒ К тому же, когда еще мы вместе куда-нибудь выберемся? ‒ А вот это уже другой разговор, ‒ оживилась я. – Тогда можно будет после зайти куда-нибудь перекусить. ‒ Согласен. На том и договорились. До обеда я даже успела немного поковыряться с музыкой, а вот после пришлось с изрядной неохотой придать себе представительный вид и, отвесив мысленного пинка, выдвигаться к Томоко. До этажа, на котором располагался ее офис, мы с Рейджи добрались без приключений. Но при попытке в этот самый офис зайти нас едва не снесла вылетевшая оттуда девушка. Она врезалась в Котобуки, с удивительным проворством отскочила, бросив быстрые извинения таким гневным тоном, что мне самой захотелось перед ней извиниться, после чего поцокала каблуками мимо нас по коридору. Нам оставалось только смотреть ей в спину, закрытую роскошным каскадом длинных вьющихся каштановых волос. Надо полагать, до столь взвинченного состояния ее довела именно Каваками-сенсей. Что-то мне еще сильнее расхотелось с ней видеться. Впрочем, отступать было поздно, так что я неохотно вошла, тут же увидев запомнившуюся мне с прошлого раза ассистентку. На сей раз она даже не стала спрашивать мое имя, лишь неприветливо буркнула, что меня ждут и что мой друг может подождать здесь. И действительно, когда я зашла, Томоко уже сидела на давешнем диванчике за небольшим стеклянным столиком. ‒ Добрый день, ‒ поднявшись, произнесла она. Я вернула приветствие и присела напротив нее. ‒ Так с чем вы хотели мне помочь? – намереваясь закончить с этим как можно скорее, я сразу перешла к делу. ‒ Сразу по делу? – чуть вскинула брови женщина, после чего расплылась в мягкой улыбке: ‒ А разве ты бы не хотела начать с чашечки кофе и приятного разговора? ‒ Нет, меня ждут, ‒ решительно отрезала я, мужественно игнорируя волшебное слово «кофе». ‒ Как жаль! ‒ театрально воскликнула Томоко. ‒ Что ж, тогда задерживаться будет невежливо. Вот, возьми, ‒ Каваками-сенсей достала с нижней полки стола средней толщины папку и протянула мне. ‒ Это тренинги, которые помогут тебе освежить навыки и будут полезны для этой роли. Я бы хотела, чтобы ты выполнила парочку сейчас, но раз тебя ждут… Что ж, ничего не поделаешь. Когда возьмешься за саму роль, начни с отработки самых простых эпизодов, например, когда Окику выполняет свои бытовые обязанности. Можешь попробовать походить в кимоно – это тоже может помочь вжиться в образ. Сцену для прослушивания начинай отрабатывать, когда будешь уверена в себе. Я приняла папку, с трудом удержав недовольную гримасу. У меня не было желания не то, что освежать навыки, но даже читать, что там в этих тренингах, но, к сожалению, этот маленький аспект вряд ли волновал мою преподавательницу. ‒ Спасибо, ‒ сухо бросила я, надеясь, что это все и мне уже можно идти. ‒ Кстати, ‒ к моему огорчению продолжила Томоко, ‒ мы уже нашли актера на роль самурая. Весьма интересный молодой человек примерно твоего возраста. ‒ Моего возраста? – удивилась я. – А разве самурай не должен быть неприятным мужчиной от тридцати и старше с забавной бородкой? Я запоздало прикусила язык: наверно, не стоило так уж распространяться о моих представлениях об этом персонаже. Подтверждая мои мысли, Каваками-сенсей звонко переливчато засмеялась до невольно выступивших слез. ‒ Ну, бородку приклеить всегда можно, ‒ все еще отсмеиваясь, заверила она, после чего уже чуть серьезнее продолжила: – Вообще-то я хотела предложить тебе порепетировать с ним. Думаю, так тебе будет проще, да и ему поможет. ‒ Подождите, ‒ решительно вклинилась я. ‒ Меня еще на роль не взяли, а вы уже предлагаете мне с кем-то репетировать? Вы не находите довольно странным звонить незнакомому человеку и предлагать ему репетировать спектакль, в котором я даже не участвую? ‒ Молодые люди сейчас очень легко находят общий язык, ‒ беспечно пожала плечами женщина. ‒ К тому же, он весьма мил и я его предупредила. Его номер тоже есть в папке, ‒ кивнула она на предмет в моих руках. Я хмыкнула, но все же раскрыла папку, сразу же заметив небольшой листик с номером и именем. Прочитав последнее, я замерла, пытаясь переварить эту новость. ‒ Как его зовут? – резко подняв взгляд на Томоко, спросила я, питая неопределенные надежды, что там указано чье-нибудь еще имя. ‒ Там же написано, ‒ озадаченно вскинула брови Каваками-сенсей. ‒ Когараши Рю. Знаешь его? – правильно истолковав мою реакцию, поинтересовалась она. ‒ Возможно, ‒ взяв себя в руки, неопределенно бросила я. В конце концов, мало ли людей с таким именем. – Это все, что вы хотели? ‒ Раз ты торопишься, то да, ‒ с легкой неохотой кивнула Томоко, вставая. Я последовала ее примеру. Женщина проводила меня до двери, открыв ее передо мной. – Рада, что ты хотя бы не отказываешься. ‒ Сделаю вид, что у меня есть выбор, - не удержавшись, все же огрызнулась я, о чем быстро пожалела. – До свидания. Я поспешила покинуть кабинет. Рейджи ждал на диванчике, подняв взгляд на звук открывшейся двери. На лице застыло выражение озадаченности. ‒ Ты чего? – поинтересовалась я, подойдя ближе. Певец поднялся и, наклонившись к моему уху, в полголоса произнес: ‒ Ты же говорила, что она старая карга. ‒ Она и есть, ‒ хохотнула я, любуясь недоумением на лице друга. – Ей около пятидесяти, ‒ тоже понизив голос, сообщила я, наблюдая, как недоумение перетекает в искреннее удивление-возмущение.

* * *

Как и планировалось, после посещения Томоко мы отправились в кафе. После того, как первый голод был утолен, а на ходу всплывающие темы более или менее исчерпаны, я решилась заговорить об одном вероятно неприятном, но очень интересующем меня эпизоде. ‒ Слушай, а помнишь Когараши Рю? Учился с нами в Академии, ‒ как бы между делом поинтересовалась я. ‒ Конечно, ‒ кивнул Рейджи, кажется, совершенно не удивившись выбранной теме. – Правда, я с ним уже довольно давно не общался. А после того, как он ушел из агентства, мы и вовсе ни разу не виделись. Похоже, у меня загорелись глаза, так что я поспешила на всякий случай сделать глоток кофе, чтобы это спрятать. ‒ Ушел? А из-за чего? – постаравшись изобразить достоверное удивление, спросила я. Что ж, узнать все оказалось не так уж и сложно. ‒ Ну, на самом деле я точно не знаю, ‒ несколько смущенно почесал затылок Рейджи. Мне пришлось снова уткнуться в кофе, на сей раз чтобы спрятать явно чрезмерное разочарование. – Кажется, он поссорился с Саотоме, после чего спешно ушел, но почему я не знаю. А чего ты про него вспомнила? – все же заинтересовался Рейджи. ‒ Да просто случайно встретилась с ним недавно, ‒ рассеянно отозвалась я, задумавшись. Я, конечно, не спорю, что Саотоме – крайне своеобразная личность и терпеть некоторые его заскоки и выходки весьма непросто, но все же, чтобы поссориться, да еще и настолько, чтобы уйти из агентства, этого явно маловато. Да и вообще, ужасно странно звучит «ушел, потому что поссорился». Это же не детский сад, где, поссорившись с кем-то, можно уйти в другой угол песочницы. Черт, мне уже действительно интересно узнать, в чем дело. И как будто у меня есть время это выяснять! ‒ Правда? И как он? – тем временем оживился Рейджи. ‒ Да вроде неплохо, ‒ пожала плечами я, а после усмехнулась, ‒ по крайне мере жаловался только на отсутствие девушки. Не упустив возможность, мы перемыли косточки и ему, и еще паре общих знакомых. Очень хорошее времяпрепровождение, скажу я вам.

* * *

Уже вечером, когда солнце окрасило все вокруг в приятные рыжеватые тона, я, закинув чехол с гитарой на плечо, неспешно шествовала к своей лавочке. В голове толкались ленивые мысли. В большинстве своем они были об уже всерьез заинтересовавшей меня истории с Когараши. Ну, в самом деле, не может же все просто так совпасть. Мало двух случайных встреч, теперь еще эта история со спектаклем. Я, кстати, проверила. Номер-то совпал с сохраненным у меня в телефоне, что, впрочем, совершенно не удивительно. Да и эта непонятая ерунда с уходом из агентства. По отдельности эти факты выглядят совершенно неинтересными. Ну, подумаешь, ушел. И ничего особо удивительного, что Рейджи не знает подробностей. Да и ссора с Саотоме вполне вероятное событие. И она, кстати, неплохо объясняет его негативные отзывы об агентстве. Но все же все это вместе выглядит уж слишком за уши притянуто. Слишком много ниточек сразу ведут к одному человеку. Уйдя глубоко в свои мысли, я запросто могла бы не только пройти мимо своей лавочки, но и дотопать куда-нибудь до Хоккайдо и не заметить, но, к счастью, на сей раз обошлось без этого. Первым, на что, ‒ точнее, на кого, ‒ упал мой взгляд, оказался Куросаки, который, надо полагать, и был причиной моего «возвращения в реальность». Не понять это было сложно, учитывая, что я уткнулась ему в грудь. Хмыкнув, я поспешила сделать шаг назад. Однако поразительное везение. А вообще, любопытно: что он тут забыл в это время? Мне как-то с трудом верится, что он просто вышел подышать свежим воздухом. ‒ Извини, ‒ после непродолжительных раздумий, наконец, сообразила я. ‒ Что это было? – выразительно вскинув бровь, поинтересовался Ранмару. ‒ Ну… Задумалась, ‒ слегка смущенно призналась я. М-да, некрасиво получилось. ‒ М… ‒ протянул певец. Выглядело, как будто он не поверил. – А в прошлый раз? ‒ А что было в прошлый раз? – не успев еще задуматься, выпалила я. Так, в последний раз мы виделись за обедом (ибо ужин пропустила), и не припоминаю, чтобы я успела сделать что-то интересное. ‒ Не смешно, ‒ недовольно скрестил руки на груди певец, что, впрочем, нисколько не способствовало моей мыслительной деятельности. Видимо, все мои мозговые ресурсы сегодня ушли на разговор с Каваками-сенсей и на обдумывание истории с Когараши. Не узрев на моем лице и тени понимания, Куросаки нахмурился: ‒ Вспоминай. Я покорно принялась прокручивать в голове все наши встречи за последние дни. О, неужели он про тот случай, когда я поблагодарила его за помощь с музыкой? ‒ Если ты про то, о чем я подумала, то это была благодарность, ‒ чуть оживившись, сообщила я. ‒ За что? – удивился Ранмару. Хм, кажется, он не только не понял, насколько мне помог, но и моя благодарность его не вдохновила. Как жаль. Вздохнув, я поправила сползший с плеча ремешок от чехла. ‒ За то, что в разговоре предшествующим вечером ты умудрился сказать одну просто гениальную фразу, после обдумывания которой у меня стало получаться писать музыку, ‒ терпеливо разъяснила я, где-то на середине фразы перешагнув через бордюр и отправившись к своей скамеечке. Успешно преодолев расстояние до нее, я привычно плюхнулась на край, оперев чехол с гитарой о спинку лавочки. И все-таки отсюда просто прекрасный вид на озеро, покрытое бликами от заходящего солнца. ‒ И неужели это так уж помогло? – раздался скептичный вопрос буквально у меня под ухом. Я вздрогнула, чудом подавив желание вскочить, и возмущенно уставилась на умудрившегося совершенно бесшумно подойти и сесть Куросаки. – Чего? Я тряхнула головой, что в равной степени могло сойти за жест, означающий «ничего». ‒ Ну, стало быть помогло, раз пишу, ‒ негромко отозвалась я, снова переведя взгляд на закат и откинувшись на спинку скамейки. Ладно, в прошлый раз он сказал, что я просто устала, поэтому не заметила, как он подошел, но теперь-то что? Как он, черт возьми, умудряется так подкрадываться? Еще пару раз, и я либо привыкну, либо поседею. Это же ведь ненормально, чтобы люди так бесшумно ходили! В конце концов, почему я так не умею? Мне вот тоже, может, хочется ко всем подкрадываться, чтобы меня не замечали, пока я голос не подам. Интересно, а этому можно научиться? На сей раз мои рассуждения были прерваны еще более вероломным способом. Возмущению моему не было предела, когда Ранмару неожиданно устроил голову у меня на коленях. ‒ Эй, ты что делаешь? – возмутилась я, предприняв вялую и совершенно неэффективную попытку его спихнуть. ‒ Чего ты возмущаешься? Я же спросил, ‒ как будто так и надо, проинформировал меня певец. ‒ Я не слышала, ‒ насупившись, сообщила я, начиная подозревать, что все мои возмущения уже ничего не изменят. ‒ Не мои проблемы, ‒ пожал он плечами, прикрыв глаза и устроившись поудобнее. Я замерла, пребывая в легкой прострации, ибо происходящее как-то не слишком-то укладывалось у меня в голове. Я еще раз окинула все это безобразие взглядом: Ранмару вполне удачно улегся, пристроив голову у меня на коленях; одна рука лежала на совершенно безмятежно вздымающейся груди; конец лавки удобно пришелся на колени певца, позволяя с комфортом свесить ноги. И все, казалось бы, прекрасно, но какого черта?! ‒ Эй, Ранмару, ‒ неуверенно окликнула я, не особо представляя, что сказать, но явно намереваясь нарушить эту идиллию. Какой-либо реакции я не дождалась, равно как и на пару последующих окликов. – Эй! – уже настойчивее позвала я, профилактически потыкав его пальцем в щеку. Да что это такое, в конце концов? ‒ Ну чего? – недовольно приоткрыв ближний ко мне глаз, осведомился Куросаки. А действительно: чего? Я несколько стушевалась, пытаясь на ходу придумать внятную причину, почему меня не устраивает эта ситуация. ‒ Слушай, может, встанешь? – весьма неубедительно предложила я. ‒ Зачем? Мне удобно, ‒ закрыв глаз, хмыкнул певец. ‒ Ну, знаешь ли!.. – вырвалось у меня. Что это за наглость? Мое мнение вообще хоть кого-нибудь интересует? И ничего, что мне… хм, да не так уж и неудобно, если подумать. Разве что руки некуда деть. Пришлось скрестить их на груди. За одно, раз уж поза располагает, я попыталась изобразить обиду или возмущение, но вряд ли с закрытыми глазами Куросаки мог оценить мои старания. Несколько раз быстро моргнув, я глубоко вздохнула и подняла голову, перестав сверлить его взглядом. Как назло, сидеть со скрещенными руками оказалось неудобно. Я попыталась подпереть одной рукой подбородок, но этот вариант оказался еще хуже предыдущего. ‒ Может, прекратишь уже ерзать? – подал недовольный голос Ранмару. ‒ Мне неудобно, ‒ пожаловалась я. ‒ Ну так сядь, чтобы было удобно, и замри. ‒ Да нормально я сижу, мне руки деть некуда. Куросаки вздохнул, но ничего не ответил. Мне же, за неимением лучших вариантов, пришлось снова скрестить руки на груди. ‒ И все-таки, чего это ты? – секунд через десять снова заговорила я. ‒ А почему бы и нет? – хмыкнул в ответ певец. ‒ Ну не знаю, может потому что я против? – выразительно предположила я. ‒ С чего бы? Сама же сказала, что тебе удобно сидеть. Я задохнулась от возмущения, ибо возразить мне было нечего. Ну уж нет, так не пойдет! ‒ Тебе что, моего общества не хватает? – попыталась хоть как-то протестовать я. ‒ Молчи уже, ‒ недовольно вздохнул певец, открыв глаза и отвернув голову к озеру. Я согласно притихла, впрочем, недовольно нахмурившись, рассматривая профиль этого нахала. Казалось бы, выражение лица было совершенно спокойным, но все же не давало мне покоя. А может ли быть… что я угадала? Пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать эту назойливую мысль. И все-таки мне неудобно так сидеть. Я недовольно расцепила руки. Ну и куда мне их деть? Я мрачно покосилась на лежащего у меня на коленях певца. Ну и ладно, пусть думает, что хочет. Я положила одну руку ему на плечо, а другую запустила в волосы, насупившись и тоже отвернув голову куда-то в сторону. ‒ Ты чего? – удивленно подал голос Ранмару. ‒ Сам теперь молчи, ‒ мрачно буркнула я.