Маски

      Поспешно спрятав то, что едва не стало орудием убийства, Агата стянула с себя пыльную после беготни по тайным коридорам, которыми не пользовались около десятка лет, одежду, забросив ее в самый дальний и темный угол гардеробной и, набросив на голое тело шелковый халат в пол, опрометью выбежала из спальни.       Вновь повторяя тот же самый маршрут, который пролегал по коридорам от своей комнаты до комнаты Аннет, Агата бежала, нацепив на лицо маску крайней озабоченности и беспокойства. В ту ночь в особняке кроме членов семьи и персонала ночевали Фредерик Ларсон и Александр Нильсен, и все они, вместе с Агатой, спешили узнать, почему Марта подняла такой шум посреди ночи. Конечно, Агата отлично знала, что Марта начала визжать, потому что обнаружила бездыханное тело Аннет на полу с черепно-мозговой травмой. Когда она подбежала к распахнутой двери комнаты тетушки, все остальные уже были там. Элиза рыдала, пряча лицо на груди Данте, который с ошарашенным видом гладил ее по голове, не сводя глаз с трупа. Чарльз словно пребывал в ступоре, а Фредерик Ларсон, выпучив глаза, что-то тихо бормотал себе под нос. Первым Агату заметил швед — он схватил ее за локоть и резко притянул к себе, когда она, видимо, удачно изображая испуг, начала расталкивать толпу своих родственников, чтобы еще раз увидеть плоды не совсем своего труда.       Агата едва смогла сдержать улыбку, когда вокруг ее тела сомкнулось плотное кольцо сильных мужских рук. Что скажет швед, если узнает, что та, кого он хотел уберечь от неприятного зрелища, была режиссером этой мизансцены?       — Что происходит? — Вытянув шею, Агата попыталась заглянуть в комнату Аннет через тех, кто стоял в проходе, но беспокоящиеся родственники тут же обступили ее со всех сторон, перекрыв ток кислорода.       — Тебе лучше не видеть этого, дорогая. — Чарльз сочувственно поджал губы, а Элиза зарыдала пуще прежнего.       То, что вся семья была уверена в любви Агаты к ее тетушке, безусловно, играло ей только на руку. Никто не мог допустить даже мысли, что любимая племянница Аннет могла под покровом ночи пробраться в ее комнату и без каких-либо сожалений убить женщину. Хотя, технически, она все же этого не сделала.       — Что не видеть, дядя? — Агата заставила свой голос дрогнуть, а глаза увлажниться от слез. — Где тетушка?       Элиза буквально завыла, словно раненная собака, а Чарльз не нашел слов, чтобы ответить за заданный вопрос. Мужчина, склонив голову, отошел в сторону, позволяя Агате взглянуть на то, что так старался от нее скрыть. Агата точно знала, что ей нужно сделать, чтобы ей поверили — ее рот раскрылся в немом крике, а слезы тот час же потекли по щекам бурными потоками, девушка расслабила мышцы и обмякла в объятьях шведа.       — Мистер Нильсен, пожалуйста, уведите мою племянницу. Не хотелось бы, чтобы она разделила участь бедной Аннет.       Швед с готовностью подхватил Агату на руки и так легко, словно она не весила вообще ничего, зашагал в направлении ее спальни. Пусть смерть Аннет была не самой приятной частью вечера, и Агату мутило, когда она вспоминала глухой звук, с которым тело тетушки упало на пол, но ее организм просто не мог игнорировать столь непозволительную близость этого мужчины. Агата обвила шею Алекса руками.       — Я буду рядом, мин кэра. — Его обжигающе горячие губы прижались к ее виску, оставив на нем влажный след.       Его голос — такой бархатный и обволакивающий — вытеснил из головы Агаты все прочие мысли, теперь она могла думать только о его руках, которые так крепко прижимали ее тело к его сильному, мускулистому торсу. Девушке нестерпимо захотелось почувствовать под подушечками своих пальцев гладкость его кожи, снова огладить мышцы его рельефного пресса, вонзить ногти в его плечи от удовольствия, накрывающего с головой. Ее дыхание сбилось, удары сердца гулом отдавались в ушах. Агата и не заметила, как они преодолели расстояние до ее спальни, и опомнилась только, когда тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ними с глухим щелчком. Темнота ночи, царившая в комнате, сделала их положение интимнее, и сдерживаться Агата больше не могла — едва ее ноги коснулись пола, она притянула шведа ближе к себе и впилась в его губы требовательным, почти животным поцелуем. Ее ладошки медленно соскользнули с его шеи, огладили мускулистую грудь и потянулись к пряжке ремня, но, кажется, швед не был готов к столь стремительному развитию событий. Перехватив запястья Агаты, Алекс разорвал поцелуй.       — Кажется, ты все еще в шоке. — Его прерывистое дыхание все еще касалось ее влажных после поцелуя губ, а глаза блестели, как у безумца.       — Девушки целуют тебя только в состоянии шока?       — Я, конечно, хорош, но не настолько, чтобы девушки, только что потерявшие самого близкого человека, искали утешение в моих поцелуях.       — Ты сильно недооцениваешь себя. — Агата облизнула губы и высвободила запястья из хватки шведа. Она хотела его. Сейчас. Сию же секунду. Медленно, словно сама стала хищницей, набравшись повадок у него, Агата максимально близко подошла к мужчине и встала на носочки, чтобы дотянуться до его уха. — Я хочу, чтобы ты отшлепал меня. Снова. Хочу, чтобы ты поставил меня на колени и заставил облизывать твой член, хочу почувствовать твой вкус, хочу слышать, насколько тебе приятно…       Она не успела договорить, потому что швед, судорожно вздохнув, напал на ни капли не возражающую Агату с остервенелым поцелуем, жадно сминая ее мягкие губы, глотая ее вздохи. Девушка запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Их языки сплелись в диком танце, губы следовали друг за другом, и остановиться не мог уже ни один из них. Год разлуки дался и Агате, и Александру слишком тяжело, чтобы сейчас думать об обстоятельствах — ни жизнь, ни смерть не смели вставать между ними. С каждым мгновением поцелуй становился все более жадным и пылким, под напором Александра Агата пятилась назад — к кровати, ощущая, как ее внутренности сжимаются в предвкушении. Он оторвался от ее губ, чтобы толкнуть девушку на кровать и нависнуть над ней. Его голубые глаза потемнели от страсти, охватившей его рассудок, руки сами потянулись к столь желанному телу девушки, а губы припали к тонкой шее, вырвав из ее горла протяжный стон. Тело Агаты бесстыдно выгнулось, предлагая себя шведу.       — Тише, лилла каттен. — Закрыв ей рот рукой, чтобы заглушить стоны, зашептал Александр прямо в ухо Агате. — Не торопись. Позже ты, возможно, пожалеешь об этом.       Злобно сверкнув в темноте глазами, Агата оттолкнула от себя шведа, заставив его упасть на кровать рядом с ней, и выдохнула. Каждая мышца в ее теле пульсировала от напряжения и ожидания разрядки, которую им получить этой ночью, видимо, не светило. Жалобно застонав, девушка запустила пальцы в волосы и сжала пальцы, чтобы при помощи физической боли хоть немного отвлечься от паразита, который отравил ее сознание.       — У нас еще будет время, Агата. — Придвинувшись непозволительно близко, шепнул Алекс ей на ухо.       — Алекс, заткнись, или, богом клянусь, я просто свяжу тебя и сделаю все сама.       — Ух ты. — В глазах мужчины вспыхнуло восхищение. Он приподнялся на локте, чтобы взглянуть Агате в лицо. — Так, ты все-таки плохая девочка?       Не прошло и десяти минут с тех пор, как они страстно целовались, но улыбка сползла с лица мужчины, когда у него в голове мелькнула мысль о том, что равнодушие, которое проявляла Агата по отношению к смерти своей тетушки, была вызвана не шоком, возможно, она действительно была очень плохой девочкой.       — Ох, фан, Агата, неужели это сделала ты?       — О чем это ты?       Теперь эта англичанка стала еще интереснее — Алекс внимательнее вгляделся в ее красивое лицо, чтобы подтвердить или опровергнуть свою чудовищную догадку о ее причастности к тому, что произошло, когда гости покинули особняк. Пухлые губы были сжаты, волосы растрепались, глаза, подозрительно сузившись, смотрели на него в ответ, а между нахмуренных бровей залегла небольшая и очень милая морщинка.       О, оказывается маленькая мисс Харрис была полна сюрпризов. Швед даже в самых смелых своих фантазиях, которые все до одной были посвящены только ей, не мог себе представить что-то настолько возбуждающее, как только что открывшаяся ему темная сторона Агаты.       — Мисс Агата. — Дверь открылась без предупредительного стука, и в проеме появилось веснушчатое лицо любопытной Марты. — Приехал детектив Гудман.       Словно по щелчку пальцев лицо маленькой хулиганки Агаты превратилось в маску скорби и вековой печали, немало поразив Алекса. В его штанах все еще было слишком уж тесно, а в висках все еще пульсировало это первобытное возбуждение, обуявшее его при одной мысли о том, что Агата способна отбросить прочь все свои манеры и замарать свои изящные ручки, но Алекс быстро взял себя в руки, чтобы не подставить маленькую мисс злодейку перед прибывшим в особняк детективом.       — Спасибо, Марта. — Ее голос задрожал, и девушка встала с кровати, ссутулив плечи. — Проводи его в кабинет тетушки. Я переоденусь и сразу же присоединюсь к нему.       Зеленые глаза-бусинки горничной с любопытством скользнули по фигуре Александра, распростертой на широкой кровати юной хозяйки, с которой она сама поднялась всего мгновение назад, одетая лишь в шелковый халат. Конечно, уже через час весь персонал будет трубить о том, что Агате нежилась в одной постели с горячим иностранцем. Но Агате, ровно, как и шведу, который даже и не думал вставать, было наплевать.       Когда за горничной, испугавшейся грозного взгляда Агаты, закрылась дверь, новоиспеченная молодая хозяйка, ни капли не стесняясь, сбросила со своего тела одежду. Она чувствовала, как голубые глаза скользят по ее обнаженному телу, а потому не спешила одеваться. Проведя кончиками пальцев по ряду вешалок, на которых расположилось то, что она взяла с собой, Агата привстала на носочки и чуть наклонилась вперед, чтобы ее ягодицы стали еще соблазнительнее. Едва услышав тихий скрип, с которым Алекс поднялся с ее кровати, Агата тут же почувствовала, как ее рот накрыла широкая мужская ладонь, а пах шведа прижался к ее обнаженным ягодицам. Она, почувствовав его внушительную эрекцию, начала плавно двигать бедрами, а Алекс все увеличивал свой напор — прихватив зубами тонкую кожу на ее плече, он оставил на ней след своего укуса, который сразу же попытался залечить своим языком. Девушка, вспыхнула, словно спичка, она готова была сию же секунду умереть в его объятьях от умопомрачительного возбуждения, но продолжала каким-то образом удерживаться на ногах.       Резкий шлепок, звон от которого потряс темноту комнаты, обжег кожу правой ягодицы Агаты, заставив ее тихо вскрикнуть. Девушка выгнулась дугой, уронив затылок на крепкое мужское плечо. Ее дыхание стало тяжелее, на лбу выступили бисеринки пота.       — Ты разыграла отменный спектакль, лилла каттен. — Прохрипел Алекс ей на ухо, спешно расстегивая свои брюки. — Аплодирую стоя.       Он вошел в нее быстро, без лишних расшаркиваний, а его рука на ее губах не позволила пронзительному крику в очередной раз потрясти и без того шокированных обитателей особняка. Алекс вбивался в ее тело, будто остервенев, забыв обо всем. Он просто хотел ее — хотел эту женщину, мечтал обладать ей, стать для нее всем, сделать для нее все, идти за ней или вести ее. Он был влюблен. Впервые в жизни ледяное сердце красавчика-шведа беспокойно забилось в груди.       А Агата была уже на пике — острота ситуации, его руки, его запах, его член, растягивающий ее изнутри. Никогда прежде она не ощущала себя в объятьях мужчины так, как в объятьях этого нахального шведа. Внутри нее натянулась тетива экстаза, которая лопнула, разбив мир на мириады крошечных искрящихся осколков, когда он пронзил ее тело очередным глубоким толчком. Агата пронзительно вскрикнула, ее тело обмякло, и она непременно рухнула бы на пол, если бы ее не удерживали заботливые руки шведа. Она услышала, как он усмехнулся, и хотела бы проучить засранца, ткнув ему острым локтем в бок, но ее силы иссякли.       — В прошлом году ты продержалась дольше. — Его острые зубы сомкнулись на ее мочке, и Агата тихо запищала, словно беспомощный зверек, попавший в смертельную ловушку. — Я еще не закончил.       Рывком он развернул растрепанную девушку к себе лицом и, подхватив ее под упругие ягодицы, легко поднял в воздух. Прижав Агату спиной к шершавой стене, Алекс хищно оскалился и припал с жадным поцелуем к ее влажной от пота шее, медленно проникая в нее. Ему нравился ее вкус, нравилось слышать, как сквозь стоны прорывается его имя, нравилось, как острые коготки, стараясь прорвать ткань рубашки, вонзаются в его плечи от удовольствия, которое получала несносная англичанка.       — Издеваешься? — Злобно рыкнула Агата, раздраженная его медлительностью, и резко толкнулась бедрами вперед.       «Теперь ты моя» — злорадная мысль промелькнула в голове шведа, когда он ощутил глубину проникновения. Жаль, что времени насладиться друг другом у них было не так много, ведь в любой момент надоедливая Марта могла снова сунуть свой любопытный нос туда, куда не следует. Вся комната наполнилась тягучим наслаждением — Алекс двигался ритмично и быстро, а Агата, без труда подхватив его ритм, глухо стонала, утыкаясь в сильное плечо и двигаясь ему навстречу. А затем швед снова физически ощутил, как ее накрывает волна оргазма — медлить больше не было смысла — ускорившись, он ослабил контроль над своими мыслями и телом. Он вздрогнул от пронзившего его насквозь наслаждения и замер.              ***       Кабинет тетушки Аннет — святая святых — освещался яркими потолочными люстрами, изображающими древние канделябры, в глубоком кресле из мягкой кожи насыщенного орехового оттенка, расположенном напротив рабочего стола, заваленного папками и бумагами, сидел грузный мужчина, которому уже рукой было подать до пенсии. Детектив Гудман неловко откашлялся и быстро встал на ноги, чтобы поприветствовать только что вошедшую Агату. Девушка, на щеках которой все еще горел стыдливый румянец от ощущений, которые подарил ей Александр Нильсен, снова нацепила на лицо маску скорби и беспросветного отчаяния.       — Детектив. — Учтиво склонив голову в знак приветствия, Агата грациозно села на кресло, которое еще эти утром принадлежало Аннет, и элегантным жестом поправила складки на шелковой блузе.       — Мисс Харрис, во-первых, я бы хотел выразить вас свои соболезнования. — Гудман прочистил горло и продолжил, когда Агата одарила его благодарной улыбкой. — А, во-вторых, я должен опросить вас и всех, кто находился в доме в момент происшествия.       — Извините, детектив, я… я не совсем понимаю, что происходит.       — Это стандартная процедура, мисс. Криминалисты сейчас работают на месте, но эксперт сразу сказал мне, что ваша тетушка, скорее всего, просто потеряла равновесие. Возможно, она принимала какие-то лекарства или слишком много выпила на празднике?       Гудман выглядел таким добродушным, что Агата едва смогла сдержать злорадную ухмылку — если бы этот сочувствующий старик знал, что она даже пальцем не пошевелила, чтобы уберечь тетушку от падения, он бы разговаривал с ней совершенно по-другому. Но вместо усмешки Агата поджала губы и посмотрела куда-то вдаль, будто пытаясь отыскать что-то в своей памяти. Детектив терпеливо ждал.       — Недавно доктор прописал ей курс поливитаминов. — Агата умела строить из себя дурочку, когда это было необходимо.       Тяжело вздохнув, Гудман встал с кресла и снова сочувственно посмотрел на Агату. Наверное, он думал, что бедная девочка просто не способна после пережитого потрясения отвечать на его глупые вопросы. Откашлявшись, чтобы привлечь внимание Агаты, Гудман отступил к двери.       — Я вас понял, мисс Харрис. — Детектив уже схватился за ручку двери. — Я опрошу остальных, и мы уедем, как только эксперты закончат с осмотром места происшествия.       Но прежде, чем он успел нажать на ручку, дверь толкнули снаружи. Запыхавшаяся Марта с горящими предвкушением зелеными глазами и немного растрепанными рыжими волосами ворвалась в кабинет. Без стука. Опять. Агата, нахмурившись, смирила надоедливую горничную недовольным взглядом своих серо-зеленых глаз. Марта выглядела так, будто меньше часа назад обнаружила не остывающий труп, а свежую сплетню, за которую сама королева Елизавета выложит не меньше миллиона фунтов.       — Энтони Харрисон звонил. Он хочет приехать немедленно, чтобы огласить завещание. — Пролепетала горничная, виновато склонив голову.       — Скажи ему, чтобы приезжал утром. — Агата устала. Этот день, который никак не хотел заканчиваться, был слишком уж насыщенным. — Тут еще работают люди детектива Гудмана.       — Да, мисс Харрис.       — Вам разве не интересно узнать последнюю волю вашей тетушки? — Гудман, посмотрев вслед удалившейся горничной, задумчиво потер один из своих подбородков.       — Вы считаете, что деньги — это то, что должно меня сейчас волновать?!       — Нет. Нет, конечно, нет! — Оправдываясь, затараторил Гудман.              ***        Агата молча наблюдала, как детектив беседует со всеми членами семьи, персоналом и гостями особняка, задавая им одни и те же вопросы. Вся эта волокита не продлилась и двух часов — все, как один, отвечали, что Аннет не была пьяна, когда они видели ее в последний раз, и не жаловалась на плохое самочувствие. Она напряглась только, когда напротив детектива Гудмана на диван, обтянутый мягкой телячьей кожей, уселся несравненный Александр Нильсен. Что он скажет? Выдаст ли ее, раз уж смог обо всем догадаться? Агата, не сводя внимательного взгляда со шведа, подошла к столику, на котором стояли графины с алкоголем, и налила себе полный бокал виски.       — Похоже, Марта нас не обманула! — Прощебетала на ухо девушке пришедшая в себя после истерики Элиза.       — Что? — Агата, поспешив отстраниться от слишком близко подобравшейся кузины, попыталась прислушаться к разговору шведа с детективом, но Элиза отказывалась отступать.       — Да ты глаз с него не сводишь! — Восторженно зашептала девушка.       Когда Агата, закатив глаза от услышанного, сделала щедрый глоток виски, в гостиную ворвался молодой азиат в белой рубашке и строгих черных брюках. Он выглядел взволнованно, тяжело дыша и быстро шагая к детективу Гудману, при этом остальные присутствующие, похоже, его ни капли не интересовали. Агата, сжав челюсти, наблюдала, как азиат склонился над ухом старого детектива, который, выслушав его, немедленно поднялся на ноги и по очереди посмотрел на всех, кто находился в гостиной.       — Извините, господа, но вам всем придется покинуть дом. — Остановив свой взгляд на Агате, твердо произнес Гудман. — Похоже, смерть миссис Сильвер-Харрис не была несчастным случаем.       — Детектив Гудман, разве это необходимо? — Пока все остальные глупо охали и ахали, Агата решительно шагнула вперед, глядя детективу прямо в глаза. — Моя семья потрясена, все мы предпочли бы скорбеть в стенах родного дома.       — Мисс Харрис, наши эксперты…       — Пару часов назад ваши эксперты были уверены в том, что моя тетушка потеряла равновесие. — В голосе молодой девушки зазвучали те самые стальные нотки, которыми отличался деловой тон Аннет. — Вы можете делать все, что вам будет необходимо, детектив, никто не станет чинить вам препятствия, но моя семья останется дома.       Агата не сводила решительного взгляда с детектива, а все остальные не сводили взглядов с нее. Девушка знала, что совершит большую ошибку, если уедет из дома в разгар расследования, она должна контролировать то, что происходит, должна знать, что ждет ее в будущем. Это была настоящая битва — жаркая и долгая, но, в конце концов, детектив потерпел сокрушительное поражение. Тяжело вздохнув и потупив взгляд, он сдавленно кивнул, подтверждая, что соглашается на условия юной, но такой решительной Агаты.       — Вы отлично держитесь, мисс Харрис. — Заметил азиат, когда Гудман, недовольно бурча что-то себе под нос, удалился из комнаты, чтобы получить новую информацию из первых рук, а Агата залпом выпила все содержимое своего бокала.       — Спасибо, детектив. — Агата сунула пустой бокал в руки проходящей мимо Марты. — Думаю, тетушка ждала бы от меня именно этого.       — О, я не детектив. Я только помощник детектива Гудмана. — Протянув руку, он улыбнулся. — Сэмюэль Макото. Сэм.       — Очень приятно. — Агата ответила на его жест легким рукопожатием. — С моей стороны будет слишком нагло, если я попрошу вас рассказать мне, что там происходит?       Сэм замялся. Он выглядел довольно смущенным, глядя на Агату с каким-то странным восхищением, все еще не выпуская ее руки из своей. Девушка облизнула губы и внимательнее вгляделась в его лицо — ничего необычного: карие глаза, черные волосы, зачесанные на правую сторону, неброская сережка в правом ухе, под белой рубашкой угадывались мышцы. Он не был похож на полицейского.       — Мне нельзя об этом распространяться. — Молодой полицейский неловко улыбнулся. — Обещаете не сдавать меня начальству?       — Торжественно клянусь! — Заговорщицки шепнула Агата, обворожительно улыбаясь наивному парню в ответ.       Краем глаза девушка заметила недовольную мину, которую состроил Александр, наблюдающий за ее беседой с Сэмюэлем. Ревность. О, да, это была именно ревность — никакое другое чувство не в силах так исказить черты лица. Внутри Агата злорадно смеялась, надеясь, что душа этого крайне самовлюбленного и до ужаса самоуверенного шведа перевернулась не меньше десятка раз. Для большей убедительности и, конечно, чтобы еще сильнее разозлить Алекса, Агата прикусила нижнюю губу и умоляюще взглянула на Сэма из-под полуопущенных ресниц.       — Ваша тетушка действительно потеряла равновесие. — Сдался, наконец, помощник детектива. — Но эксперты считают, что это произошло, когда она пятилась от кого-то.       — Что? — Картинно закрыв рот рукой, Агата округлила глаза. — Значит, это было…       — Рано делать выводы, мисс Харрис. — Сэм покачал головой и запустил пальцы в свои черные волосы. — Но, если честно, произошедшее не тянет даже на непреднамеренное убийство. У нас нет ни улик, ни свидетелей.       — Тетушку ведь нашла Марта? Вы говорили с ней?       — Детектив Гудман опросил всех. Марта сказала, что пришла, чтобы поставить вашей тетушке укол, но не слышала и не видела ничего подозрительного.       — Странно. Эта проныра всегда в курсе всего, что происходит.       — Вам не о чем волноваться, мисс Харрис. — Заверил ее мужчина. — Мы опросим всех еще раз.       — Агата. — Голос Александра, больше похожий на рычание готового к броску льва, раздался над самым ее ухом. — Можно тебя на пару слов?       — Извините, Сэм, но если я не уделю ему внимания — он начнет вести себя хуже капризного ребенка. — Агата, извиняясь, сжала плечо полицейского и, обвив предплечье Алекса рукой, потащила взбешенного шведа в противоположный конец гостиной.       Стоило им удалиться на достаточное расстояние, швед утратил остатки своего самообладания — обхватив подбородок Агаты пальцами, он максимально близко наклонился к ее лицу, глаза его полыхали ревностью, а ноздри раздулись от ярости. Его не волновало, что все смотрели на них, не волновал взволнованный шепот родственников маленькой мисс Харрис, он хотел, чтобы все узнали, что какой-то там полицейский не может претендовать на нее.       — Какая ты несносная, Агата. — Его пальцы сжались чуть сильнее, сдавив щеки девушки. — Хочешь, чтобы я отшлепал тебя по-настоящему?       — По-настоящему? — Уголки губ Агаты неумолимо поползли вверх. — А это как?       Неподдельный интерес в ее глазах заставил Алекса задохнуться от восхищения. Облизнувшись, он попытался впиться в ее губы поцелуем, но у Агаты были свои планы на эту ночь — ловко вывернувшись из его объятий, она осмотрела его снизу вверх, и кончик ее розового языка быстро пробежался по ее верхней губе.       — Похоже, ты попался, швед. — Подмигнув мужчине, она легкой походкой вышла из гостиной.              Сон не шел. Во-первых, потому что детектив Гудман решил повторно допросить всех, кто находился особняке на момент смерти Аннет, а, во-вторых, потому что Агата никак не могла выбросить из головы мысли об Александре. Ворочаясь в своей пустой постели, Агата ругала себя за очередное весьма эмоциональное столкновение со шведом, которое снова выбило почву из-под ее ног. Он будоражил ее, волновал, угрожал ее спокойствию и возможности мыслить здраво. И сейчас беспокойство было последним, в чем нуждалась Агата, но она просто не могла противиться его магнетизму. До момента, когда все в доме снова придет в движение, оставались считанные часы. Агата была вымотана как морально, так и физически — ей хотелось просто забыться глубоким, спокойным сном, хотелось просто отдохнуть, чтобы встретить новый день и новые вопросы, которыми может задаться Гудман, во всеоружии. Но вместо того, чтобы устроиться поудобнее в кровати и снова попытаться уснуть, Агата, тихо выругавшись себе под нос, сбросил с себя одеяло и, стараясь ступать как можно тише, решительно зашагала в двери, за которой скрывалась комната этого чертова шведа.       Дубовая дверь моментально поддалась ей, и Агата тихо шагнула в темноту комнаты, пропитанной его запахом. Что она чувствовала к нему? Вожделение — безусловно, притяжение — несомненно, любовь — вряд ли. Пусть весь прошедший год, пока она строила планы и продумывала свою месть до мельчайших подробностей, она и не переставала думать о нем, впрочем, как и тогда, когда снова переступила порог родного дома, но все же она не знала его настолько хорошо, чтобы суметь полюбить.       Агата вообще разочаровалась в любви. Те, кого она любила, либо умирали, либо предавали ее. Так, чего же можно ожидать от мужчины, вроде Александра?       — Агата? — Его сонное бормотание пронзило тишину, когда девушка решительно приподняла одеяло, под которым он спал, и улеглась в его кровать. Словно соседняя подушка по праву принадлежала только ей одной.       — Не спится. — Пожаловалась Агата, уткнувшись носом в его спину точно между лопатками.       — Боишься, что азиатский Шерлок Холмс разоблачит тебя?       — Шерлок Холмс? — Агата насмешливо фыркнула. Ее коготки оцарапали кожу на его животе. — Брось, тут не пахнет даже Скотленд-Ярдом.       Оба замерли. Только что Агата неосознанно признала, что сыграла не последнюю роль в смерти тетушки Аннет. Алекс почувствовал, что Агата перестала дышать — ее горячее дыхание больше не опаляло его кожу. Резко перевернувшись в кровати, мужчина схватил ее за хрупкие запястья и придавил к матрасу своим телом, глядя прямо ей в глаза. Лицо девушки не выражало никаких эмоций, оно было больше похоже на восковую маску, но Александр точно знал, что сердце ее трепещет то ли от страха, то ли от его близости.       — Мин кэра, не говори мне, что ты сделала это из-за наследства. — Его губы нежно прикоснулись к ее губам. — Ты же не такая дурочка, да?       — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Агата начала брыкаться, стараясь сбросить с себя его тело. Она не смотрела ему в глаза, старательно выкручивая запястья из хватки Алекса.       — Не дергайся, Агата.       Но она не послушалась — выгибаясь и пыхтя, будто ненормальная, она все старалась освободиться, что только заводило Алекса. Ему нравилась эта игра, и Алекс решил играть до конца — резко он отпустил ее, отстранился и быстрее, чем она успела сообразить, что происходит, рывком развернул ее на кровати так, чтобы она уткнулась лицом в подушки. Почувствовав, что его тело снова нависло над ней, Агата дернулась, и ее ягодицы, с которых от резкого движения сползла ткань неглиже, уперлись в его пах. Подушечки пальцев шведа с наслаждением прикоснулись к гладкой коже ее бедра, поползли вверх и остановились на правой ягодице. Услышав, как часто и тяжело задышала девушка, зажатая между его телом и кроватью, Алекс резко отдернул руку. Агата недовольно заворчала, но ее ворчание быстро сменилось вскриком, когда ее кожу обжег сильный шлепок. Не дав ей времени опомниться, Александр наградил Агату еще одним звонким шлепком, но на этот раз вместо крика из ее горла вырвался умопомрачительный стон, полный наслаждения. Она больше не пыталась выбраться из его плена, а, наоборот, наслаждалась своим положением.       — Послушный котенок. — Запустив пальцы в ее густые волосы на затылке и, намотав их на кулак, Александр заставил девушку запрокинуть голову. — Я шлепну тебя еще раз, если расскажешь, что произошло.       — Я не убивала ее. — Сдалась Агата. — Но я была в ее комнате, когда она упала.       — И что ты там делала?       — Пришла, чтобы вкатить тетушке смертельную дозу яда.       Александр снова почувствовал, как жгучее возбуждение потекло по его венам от услышанного. Темная сторона Агаты была еще прекраснее, чем та, которую она являла всем — Алекс никогда бы не подумал, что хоть одна женщина сможет так его поразить. Он всегда искал в женщинах что-то, за что можно было бы зацепиться, но все, кто были до Агаты, не могли похвастаться ничем примечательным — лишь красивые оболочки. Но Агата… Маленькая мисс Харрис, решившая стать полноправной хозяйкой своей судьбы, но почему вдруг? Решив, что разговор не заладится, если они и дальше будут оставаться в том положении, в котором они находились, Алекс выпустил Агату из своего плена и, усевшись рядом с запыхавшейся девушкой, не без удовольствия наблюдал, как она, покраснев, тщетно пытается пригладить свои взъерошенные волосы.       — Ну? Так, дело в деньгах? — Выгнув брось, спросил Алекс.       — Нет. Я не знала, что она изменила завещание до этого вечера.       — Но ты бы все равно что-то получила.       — Да. — Агата лучезарно улыбнулась, откинув прядь темно-русых волос за спину. — Но теперь я получу все.       — Осталось только выйти замуж.       Радость, отражавшаяся на лице девушки всего секунду назад, сменилась злорадством. Ее глаза блеснули азартом. Агата, облизнувшись, подалась вперед и, уперевшись своими горячими ладошками в крепкую мужскую грудь, ехидно улыбнулась.       — Не думаю, что с этим у меня возникнут проблемы. — Прошептала она, почти касаясь его губ своими. — Я богата и молода — мужчины выстроятся в очередь, чтобы надеть кольцо на мой палец.       Остолбеневший от ее близости Алекс почувствовал, как огненный шар ревности взорвался в его груди при одной мысли о том, что эта девушка будет принадлежать кому-то, кроме него. Дав себе обещание, что не позволит этой англичанке переиграть себя, он ухмыльнулся и, осторожно убрав ее руки со своей груди, улегся на бок, чтобы уснуть.       Следующий ход за ним.