Unexpected reunion/ Неожиданное воссоединение

Пять недель спустя       Прошло пять недель с тех пор, как Гермиона и Драко расстались, и Гермиона скучала по нему, просматривая раздел о квиддиче в "Пророке", и , когда ей на глаза попадался ее экземпляр "Хогвартс: История" на книжной полке, и каждый раз, когда просыпалась в пустой постели. Она несколько раз наказывала себя за то, что терялась в мыслях о его серых глазах и тонких пальцах.       За эти пять недель она поняла, что мастурбация не может заменить секс. Сколько бы раз она ни представляла себе его голос, его член, его руки, это никогда не достигало цели, и ни один оргазм не был даже наполовину таким же сильным. Это делало ее раздражительной. Каждый раз, когда кто-то упоминал усилия, предпринятые Д.М.Юнити, она не могла не навострить уши. Гермиона слышала, как несколько ее коллег из Департамента международного магического сотрудничества обсуждали его дипломатическую работу во Франции, и это звучало так, будто он действительно вскружил голову, создав условия для расширения сотрудничества Министерства с Францией.       Гермиона была поражена, когда коллега, Теодор Нотт, глава Департамента магических игр и спорта, постучал в дверь ее кабинета в среду днем. Гермиона была занята своей военной реформой, читая о том, как Закон о секретности был применен в Норвегии, когда стройный мужчина с каштановыми волосами спросил ее, есть ли у нее планы на выходные. Да, у нее были планы с Джинни. Теодор упорствовал и спросил о ее планах на выходные после этого, и Гермионе стало немного неловко, когда она сказала ему, что обязательно сообщит ему об этом.       Ее одержимость Драко действительно была нездоровой, и ей нужно было либо что-то с этим делать, либо двигаться дальше. Поскольку она ничего не слышала от него уже пять недель, то двигаться дальше имело смысл. Теодор не был ее первым выбором для этого. По очевидным причинам, Теодор был другом Драко, и она не могла сказать Теодору, что трахалась с Драко бесчисленное количество раз, и поэтому свидание с ним было бы неуместным. Нет. Она не могла сказать Теодору об этом. Она вздохнула и погрела руки о стоящую перед ней чашку.       В ее сознании возник образ Рона, и она обнаружила еще одну причину, по которой ей сейчас не нужны были отношения. Тем более, что Теодор не был ей так уж интересен. ***       Сегодня была суббота, и она сидела на черном кожаном диване в доме 12 на площади Гриммо , потягивая бокал изысканного красного вина. Джинни Уизли, теперь уже Поттер, была одной из самых близких подруг Гермионы. Джинни, как и все остальные члены ближайшего окружения Гермионы, справилась с последствиями войны гораздо лучше, чем она. Джинни вышла замуж за Гарри, с которым теперь жила, а также начала успешную карьеру игрока в квиддич в команде "Холихедские гарпии". Гермиона уважала ее достижения, но квиддич не был их общим интересом. Джинни была сильной женщиной. И это роднило их с Гермионой. С Джинни она всегда могла рассчитывать на то, что все будет без прикрас. По этой причине она так сильно ее любила; и это же была также причина, по которой она еще не рассказала ей о тех выходных с Драко в Хогсмиде.       Джинни с головой погрузилась в новейший выпуск еженедельника «Ведьмополитена», возбужденно рассказывая о викторине.       — Если бы вам пришлось описать своего возлюбленного как магическое существо, то кем бы он был? — прочитала она вслух, глядя на Гермиону в ожидании ответа.       — Эти викторины просто смешны,— с упреком сказала Гермиона и нахмурилась. И в самом деле.       - А если бы ты была должна придумать?— упорствовала Джинни, потягивая второй бокал вина.       — Дракон,— сказала Гермиона, удивившись тому, как быстро прозвучал ответ. Это было вполне уместно, ведь это значение его имя в переводе с латыни. Этот мужчина излучал уверенность и силу, и часть Гермионы знала, что этот мужчина стремился сохранить то, что ему принадлежало. Хотя она, к своему разочарованию, никогда не замечала, чтобы это относилось к ней.       Джинни нахмурилась.        —Ты бы назвала Рона драконом ?Каждому свое,— смущенно пробормотала она и, откинувшись на спинку плюшевого кресла, перелистнула на другую страницу, бросив викторину из-за неудовлетворительного ответа Гермионы.       Щеки Гермионы покраснели.        — Нет, это не Рон. Ты же знаешь, что мы больше не пара,— призналась она и пожалела о своем ответе, когда Джинни встала со своего места и присоединилась к Гермионе на диване.       Джинни наклонилась ближе, ее глаза излучали любопытство.       — Ты хочешь сказать, что у тебя появился новый любовный интерес?— догадалась Джинни.       Джинни знала, что у ее подруги было много трудностей после войны, и однажды она заметила странные отметины на запястье Гермионы и спросила ее об этом. Гермиона неохотно рассказала ей, чем именно она занималась в свободное от подготовки к Ж.А.Б.А. время. Очевидно, накануне она потрахалась с блондином-волшебником и была связана им.       Джинни не была в восторге от того, кто был виновником, но она видела положительный эффект. Гермиона постепенно завязала с магловскими наркотиками, казалась счастливее, здоровее, словно приходила в себя, не совсем как прежняя Гермиона, но новая, более сильная версия. Она приняла это, но не доверяла этому человеку.       Вопрос Джинни все еще висел в воздухе, но когда она посмотрела на Гермиону, ее карие глаза выдали ее. Они всегда так делали. Глаза Джинни сузились. Гермиона практически видела, как ее рыжеволосая подруга складывает два и два.       — Я бы не сказала, что это что-то новое,—. призналась Гермиона, давая подруге безошибочную подсказку.        Она ждала взрыва.       — Малфой?— вскричала Джинни, очень уверенная в своем выводе, чуть не заставив Гермиону пролить вино из своего бокала. Глаза Джинни расширились, когда она увидела чувство вины, написанное на лице Гермионы.        — О, конечно, это он,— продолжала она, жестикулируя рукой. — Я не поверила, когда мама сказала мне! Ты тогда целовалась с ним в библиотеке в Хогвартсе?— Бессвязно заговорила Джинни, глаза ее заблестели; от этого Гермионе стало не по себе, и она переместилась на свое место, постукивая пальцами по бокалу с вином.       — Да, это Драко. И да, мы целовались в библиотеке. Вопрос в том, откуда ты это знаешь? — Она вдруг забеспокоилась : неужели кто - то заметил их в библиотеке? Она поднесла бокал с вином к губам, сделала два больших глотка, чтобы успокоить нервы, думая, что она счастлива, что поцелуи были всем, что там происходило.       — Студентка Когтеврана, дочь маминой подруги, она сказала своей маме, что видела, как вы с Драко целуетесь, очевидно, сейчас об этом говорят в Хогвартсе,— сказала Джинни, пожимая плечами.       —Ты знала об этом и не сказал мне? - обвиняюще сказала Гермиона, чувствуя себя немного преданной.       — Я не думала, что в этом есть какая-то правда. Ты помнишь, как много там сплетничают студенты,— сказала Джинни с виноватым видом.       Гермиона изо всех сил принялась объяснять, что произошло во время ее визита в Хогвартс. Рассказывая ей об их свидании, даже не упуская из виду их предобеденную активность в ванной. Она рассказала ей о бабочках в животе и о том, как у нее подкашиваются ноги от его поцелуев. Она наблюдала за реакцией Джинни, пока рассказывала, и заметила то, что Джинни переживает.       — Ты хочешь сказать, что у тебя есть чувства к Драко Малфою?— То, как его имя прокатилось у нее на языке, заставило его звучать как любого злодея во всех когда-либо снятых фильмах.       Гермиона вздохнула и обреченно развела руками.       — Ага. Я полагаю, что это так ,— сказала она, и поняла было признаться в этом вслух. Она едва успела закончить предложение, как Джинни снова заговорила.       — И ты трахалась с Малфоем в общественном туалете?— ухмыльнувшись сказала Джинни. —Мерлин, у тебя, кажется, самый возбуждающий секс,— продолжила она, и Гермиона заметила легкий намек на зависть.       Гермиона усмехнулась в ответ.       — Что же теперь делать? Вы, ребята, все еще встречаетесь для тайного свидания в общественных местах?— Джинни поставила свой бокал с вином на кофейный столик.       — Нет, с тех пор я не слышала от него ни единого слова,— призналась она, в ее голосе безошибочно слышалась обида.       Джинни снова отхлебнула вина и пробормотала что-то о том, что Драко - абсолютный мерзавец. Она кивнула в знак частичного согласия.       — Может, тебе стоит написать ему? — предложила она после минутного молчания. Эта мысль несколько раз приходила в голову Гермионе.       —Если подумать, то возможно, нет. — Джинни уставилась на страницу журнала, лежащего у нее на коленях. Она протянула его Гермионе, чтобы та взяла, и посмотрела на нее с такой жалостью, что у Гермионы перехватило сердце.       На шестой странице журнала была фотография Драко, на ней была видна только его спина, его рука лежала на спине высокой, стройной женщины с каштановыми волосами. Гермиона сразу же узнала в ней Асторию Гринграсс. В статье ничего конкретного не говорилось, только о том, что Драко и Астория были замечены входящими в жилой дом в Париже.       Гермиона почувствовала, что ее подташнивает, обычно она верила в сплетни, но это имело смысл. Она рассказала о своем разрыве с Роном, но он совершенно ничего не говорил о предыдущих отношениях. Имя Астории ни разу не сорвалось с его губ.       Означало ли это, что он изменил Астории? Была ли Гермиона той другой женщиной? Почему он пригласил ее на свидание, если у него были отношения с Асторией? Ее разум лихорадочно работал, и тошнота усиливалась с каждым прерывистым вдохом, который ей удавалось.        Гермиона согласилась на свидание с Теодором Ноттом в следующий понедельник. Своевременно это было или нет - ее это больше не волновало. ***       Драко тонул в работе, его дни, казалось, были заполнены только встречами и бумагами.       Он был занят кратким отчетом о встрече с Министерством во Франции в пятницу днем. Он надеялся, что после этой встречи сможет, наконец, вернуться в Лондон и провести Рождество там, а не в Париже. Он написал письмо, которое хотел отправить Гермионе, единственное, что его останавливало, было опасение, что, возможно, она не заинтересована во встрече с ним. Сказать, что они оставили их отношения друг к другу не раскрытыми, было бы преуменьшением.       К своему ужасу, он все еще не мог прийти в себя в тот уик-энд в Хогсмиде, и несколько раз ловил себя на том, что улыбается как дурак, когда готовит чай, думая о том, как Гермиона налила себе молока, прежде чем дать чаю завариться. Это раздражало его бесконечно.       Когда он приступил к последнему абзацу своего отчета, зазвенел звонок, давая ему знать, что кто-то был снаружи его здания и хотел войти. Кнопка, которая позволяла ему открывать гостям дверь, была сломана. Он действительно ненавидел магловские изобретения, у них всегда были дефекты и они легко ломались. Он спустился по лестнице ко входу в здание.       Когда он открыл дверь, там стояла Астория, одетая в пальто, которое выглядело сшитым по ее фигуре, ее каштановые волосы были собраны в гладкий хвост. Позади нее он заметил удаляющиеся вспышки камер.       Блестяще. Вместе с Асторией, похоже, пришла пресса со сплетнями.       — Астория,— сказал он и положил руку ей на спину, чтобы затащить внутрь, пытаясь избежать мигающих огней. ***       Драко сидел, закрыв лицо руками. Он встал, закричал и снова сел. Не в силах решить, в какой позе он хотел бы продолжить этот разговор.       Слово "беременна" эхом отдавалось у него в голове, пока он молча пытался разобраться в математике. Он посмотрел на ее плоский живот, лишь частично видимый сквозь расстегнутое пальто. Замешательство обрушилось на него, как кирпичи.       — Я же не говорила, что все еще беременна, не так ли?— спросила она, заметив его пристальный взгляд.             Ее ответ ничуть не облегчил его замешательство, пока слово "аборт" не сорвалось с ее покрытых розовой помадой губ, она пожимала плечами, как будто только что сказала ему, что молоко в его холодильнике испортилось.       — Ты хочешь сказать, что была беременна моим ребенком и не подумала сообщить мне об этом до того, как приняла решение?— Драко кипел от злости.       — Мы с тобой оба знаем, что у нас не может быть совместного ребенка,— заявила она, прислонившись всем весом к стене.       Драко кивнул.       — Это правда, учитывая, как тебе было неловко, что тебя видели со мной, я могу представить, что иметь со мной ребенка было бы для тебя унизительно,—холодно сказал он, и выражение ее лица сказало более чем достаточно.       Это сломало его, совсем немного.       — Это не ... я имею в виду. Просто подумала, что я дам тебе знать, вот и все, - сказала она, поджав губы и скрестив руки на груди. Не отрицая ничего из того, что он только что сказал.       Он глубоко вздохнул. Сжал кулаки так сильно, что ногти оставили глубокие вмятины на ладони.       — Убирайся, — твердо сказал он, его голос был спокоен, но его серые глаза выражали скрываемую им ярость.       — На самом деле, тебе не нужно так злиться из-за этого. Не похоже, что ты тоже хочешь иметь от меня ребенка, — возразила она, хлопая ресницами и засовывая свои красные наманикюренные ногти в карманы пальто, она даже не сочла визит достаточно важным, чтобы его снять.       Драко потребовалась вся его сила, чтобы не заколдовать ее до забвения. Вместо этого он указал палочкой на дверь и распахнул ее с помощью невербального заклинания.       — Вон,— прорычал он сквозь стиснутые зубы. Его разум затуманился от ярости.       Астория скептически покачала головой, как будто его реакция была ниже ее. Она бросила на него последний взгляд и, выходя, пробормотала что-то о характере Малфоя, что бы это, черт возьми, ни значило.       Он порылся в шкафчиках в поисках чего-нибудь, что отвлекло бы его от мыслей, когда наткнулся на дорогую бутылку огневиски, подаренную ему Асторией, он приберегал ее для особого случая и решил, что этот подходил.       Чем больше он пил, тем больше ему удавалось привести в порядок свои мысли. В конце концов, решение в любом случае было бы за ней. Он никогда бы не заставил ее завести ребенка, если бы это не было тем, чего они оба хотели. Вывод, однако, никак не оправдывал тот факт, что она не сказала ему об этом до тех пор, пока зелье для аборта не коснулось ее губ.       Там был ребенок.       Его ребенок.       Наследник Малфоев.       В каком-то смысле он винил себя. Если бы война не изменила его так сильно, если бы чистокровность все еще было его главным приоритетом, Астория не сделала бы аборт. Он был в этом уверен. То, что у них было, когда это у них было - было настоящим, но она была слишком самовлюбленной, слишком заботилась о том, как все выглядит. И вот он упорно трудился, чтобы поступить правильно, а в итоге это стоило ему ребенка. Одной этой мысли было достаточно, чтобы привести его в полное безумие.       Драко никогда не умел справляться со своими эмоциями, особенно когда был не готов.       Он ломал стулья, столы, шкафы и ящики, пока его квартира не стала выглядеть такой же грязной, как и его разум. Взмахом волшебной палочки он восстановил все только для того, чтобы повторить процесс еще три раза, пока не запыхался и не заплакал лежа на диване с бутылкой виски, прижатой к груди.       Он не был уверен, как это произошло, но внезапно он снова сел со стаканом виски в руке и нажал кнопку воспроизведения на пульте дистанционного управления. Единственная причина, по которой у него в квартире был телевизор, заключалась в том, что ему иногда нравилось слушать маггловские новости на заднем плане, пока он готовил.       Драко вышел на улицу и взял напрокат фильм в маггловском прокате, но как именно он туда попал или как вернулся, он не был уверен. Его разум был занят мыслями о Гермионе и о том, смущена ли она тем, что имеет с ним что-то общее. Казалось, он ничего не мог сделать правильно, когда дело касалось отношений, и он винил в этом своего отца.       Огневиски не сделала ничего, чтобы успокоить его душевное состояние, казалось, только ухудшило его, но то, как он обжигал его горло, было слишком успокаивающим, чтобы он мог остановиться.       Когда фильм о двух влюбленных на тонущем "Титанике" подошел к концу, Драко обнаружил, что стоит и кричит на экран, дико жестикулируя руками, виски разлетается по всему полу, попадая на носки.       —НА ЭТОМ ПЛОТУ ЕСТЬ МЕСТО РОЗЕ! ***       Когда Драко проснулся, в голове у него пульсировала боль, а шея затекла из-за его нетрадиционной позы для сна на диване. Все его тело болело, как будто он участвовал в драке в пабе накануне. Он обыскал каждый дюйм своих шкафов в поисках зелья от похмелья, но ничего не нашел; именно в такие моменты, как сейчас, он действительно скучал по комфорту поместья Малфоев и домашних эльфов.       После нескольких попыток ему, наконец, удалось написать связное письмо своим сотрудникам, в котором сообщалось, что он сегодня болен, и тогда он заметил, что его совы нигде нет.       Используя простое заклинание, он сварил себе немного черного кофе и выпил достаточно, чтобы очистить свой разум от похмельного тумана, обжигая при этом язык. Он обратил внимание на письмо, рассыпавшееся по столу. Смутно припоминаю, что получил его прошлой ночью от Блейза Забини. Он разгладил пергамент, чтобы прочитать его; он не помнил содержания.       Д. Ты приедешь в Лондон на Рождество? Если это так, то поход по пабам давно назрел. Ты, я, Тео. Дай мне знать. О, и мерзавец Тео, очевидно, устроил свидание с Грейнджер. Представляешь?       Б.       Драко резко встал, когда он вспомнил. Слова "Тео", "свидание" и "Грейнджер" в одном предложение свели его с ума. Прошлой ночью он сидел в своем кабинете и, как он помнил, наблюдал, как под его пером колышутся чернила. Он энергично писал кому-то после того, как получил письмо от Блэйза.       Его письмо было вложено в заколдованный красный конверт, и оно было адресовано не его другу.       Громовещатель.       Чертов громовещатель, адресованный Гермионе Грейнджер, Министерство магии, Великобритания. Так вот где была его сова.       Конечно, он даже не потрудился посмотреть ее собственный адрес, он отправил эту чертову штуку ей на работу. Драко ужасно хотел, чтобы у него был маховик времени, но у него его не было.       Он застонал от разочарования и посмотрел на свои наручные часы. Сова прилетит в Министерство на следующий рабочий день. У него не было другого выбора, кроме как одеться и воспользоваться каминной сетью в своей лондонской квартире, оттуда он мог аппарировать в Министерство рано утром в понедельник и попытаться перехватить птицу вовремя. Он понятия не имел, какую чушь мог написать. Учитывая его душевное состояние прошлой ночью, он заподозрил, что содержание письма было неприятным.       Он много раз осуждал себя, одеваясь и хватая пригоршню пороха.       — Драко Малфой Лондонская квартира,— назвал он и с этими словами оставил Париж позади.