31 день Декабря

      — Их слишком много! Черт! — Алефия перехватывает меч удобнее, подтягивая к груди раненую руку. — Уходи, я их задержу!       Вожак скалится, обходит кругом, но пока не бросается, следя взглядом за клинком. Алые глаза сверкают, отражая преломленный сталью свет.       — Нет! Нет, я тебя не оставлю! — Витана прицеливается и выпускает очередную стрелу: волк взвизгивает, отступая на шаг, но не бежит.       Стая за его спиной недовольно ворчит, сбившаяся в кучу, но не приближается — тела уже павших собратьев, пусть и вперемешку с людскими, усеяшие поле, слегка тормозят их.       — Дура, должен выжить хоть кто-то, чтобы привести помощь! Уходи! — Алефия не сводит глаз с вожака.       Волк как чувствует: припадает на передние лапы, и рычит, задирая верхнюю губу и показывая клыки, измазанные кровавой пеной.       — Быстрее, Они сейчас нападут!       — Почему я? — Девушка опускает лук, и тетива, до того натянутая, жалобно стонет.       — Потому что я хочу, чтобы ты выжила, — тонкие губы трогает слабая улыбка, слегка жутковатая из-за заливающей лицо крови.       — Но… — Последний аргумент испаряется, застревая в горле предательским комом. Стая начинает волноваться.       — Уходи! Ну! Да уходи же! — Крик растворяется в волчьем рычании. — Давай!       Витана всхлипывает, забрасывая лук за спину, и разворачивается, сбегая по склону. Трава мокрая от росы и крови, и она чуть не падает, поскальзываясь, но продолжает спуск, обдирая руки.       У подножия пологого холма Витана вскидывает голову, всего на мгновенье, чтобы не позволить себе передумать. Последнее, что она видит, это вожак, отчаянно завывший, и стая оборотней, серой волной хлынувшая на девушку.       Витана припускает быстрее, смахивая с ресниц слезы, а в ее ушах все еще стоит этот вой и отчаянное «уходи!».