Ловцы снов

Весь остаток рабочего дня для Хонджуна проходит в каком-то тумане. Он на автомате варит кофе, на автомате улыбается посетителям, за что ему даже немного неловко, но все никак не может прийти в себя. Хонджун чувствует себя запутавшимся, иначе и не скажешь. Он плутает в своих чувствах и в своих мыслях. И каждая попытка разложить все по полочкам только усугубляет его положение. Мозг отказывается работать нормально, так что Хонджун в итоге просто оставляет эти мысли хотя бы до тех пор, когда он вернется домой. К счастью, смена не длится бесконечно, но за ней следуют полчаса трясучки в набитом душном автобусе под попсовые песенки и с закрытыми глазами. В этот момент Хонджун думает лишь о том, как он устал. Двери открываются и закрываются в каком-то своем ритме, и тихий гул чужих голосов постепенно убаюкивает. Хонджуну кажется, что если бы ему не приходилось держаться за поручень и крепко стоять на ногах, то он бы действительно уснул. И точно убеждается в этом, когда вместо привычной гладкой поверхности поручня ладонь нащупывает шершавую древесную кору. Хонджун медленно ведет по ней пальцами, вдруг понимая, что пол под ногами не дрожит, как должен. Его окутывает густой хвойный запах, но наваждение длится всего пару секунд — автобус останавливается, выдергивая Хонджуна из полудремы. Он распахивает глаза и неверяще озирается — перед глазами совершенно привычная картина. Битком набитый автобус, желтые поручни, синие сидения и запотевшие стекла. Нет, он совершенно точно почувствовал это, не могли же это быть галлюцинации? Ну или же он просто на секунду все же провалился в сон. Хонджун моргает пару раз и трет руками глаза, тут же осознавая один простой факт — одна из ладоней сохраняет запах хвои. Он сходит с ума. Возможно, ему необходим отдых. Хонджун клянется себе, что если к понедельнику ему не станет лучше, то он точно пойдет к врачу — может быть, обморок и галлюцинации это симптомы переутомления? Недолго же он продержался. Хонджун даже немного злится на себя из-за этого. Благо все наваждения проходят, когда Хонджун оказывается на улице. Свежий воздух приводит его в чувства, прогоняет прочь желание уснуть на ближайшей горизонтальной поверхности. С безоблачного неба на него светит яркий полумесяц — Хонджун мечтательно смотрит на него, прикрыв один глаз. Постепенно он начинает различать и редкие, едва видимые из-за света уличных фонарей, звезды. Вот бы посмотреть на них где-нибудь в открытом поле летом, не беспокоясь ни о чем. Особенно о зачете по латыни и подработке, занимающей все свободное время. Хонджун выдыхает — изо рта вырывается облачко пара. Домой он старается заходить так тихо, насколько вообще это может. Ему не очень хочется пересекаться сейчас с родителями, видок у него не самый лучший, а они станут обеспокоенно приставать с вопросами, в который раз поднимая тему того, что Хонджуну не стоит работать сейчас, а с оплатой его обучения они вполне себе справятся и сами. И все же совсем избежать лишних разговоров у него не выходит — мама встречает Хонджуна прямо у порога и заставляет поужинать. Ему с трудом удается утащить миску в комнату, чтобы поесть там в одиночестве и спокойствии. Ароматный суп остается остывать на письменном столе среди вороха тетрадей и учебников, а сам Хонджун даже не потрудившись включить свет падает на не застеленную с утра кровать. Теперь, в тишине и спокойствии, он наконец-то прокручивает произошедшие события от начала до конца. Вспоминает каждое слово Сонхва, каждый его взгляд, а потом хватает подушку и зарывается в ней лицом — даже в одиночестве он умудряется смущаться. Интересно, Сонхва попросил его позвонить, когда он вернется домой — это он серьезно говорил или просто ради вежливости? Хонджуну приходится отложить подушку в сторону, чтобы взять телефон в руки. Для начала он отвечает на все сообщения Юнхо о том, как они с Чонхо проводят время в доме тетушки Чхве — им определенно очень весело, потому что мама Чонхо отличается невероятной любовью к готовке и к спортивным состязаниям. Юнхо шлет несколько видео, как они играют в Твистер, и Хонджун, на несколько минут забывая об усталости, смеется над тем, как его друг с легкостью уделывает всех в этой игре. Определенно не без жульничества, но почему-то ему все это прощают. Потом Хонджун отвлекается на все социальные сети подряд, словно пытаясь отложить неизбежное. Он несколько раз открывает в телефонной книге контакт «Сонхва», смотрит на его номер телефона, уже почти нажимает на него, но в последний момент передумывает. Может быть, лучше написать? Хонджуну кажется, что еще немного — и он полезет на стенку из-за собственной нерешительности. Время переваливает за восемь вечера, когда он все же собирается с мыслями. Хонджун жмет на чужой номер, смотрит в потолок и выжидает несколько мучительных гудков. Он думает, что Сонхва не ответит, но тот наоборот берет трубку достаточно быстро, а его голос звучит дружелюбно и даже обрадованно. — Добрый вечер, Хонджун. Я уже начал волноваться, с вами все в порядке? До дома добрались? С некоторыми приключениями, хочется ответить Хонджуну, но он качает головой сам себе, покусывая кончики пальцев. — В общем-то да, — тянет он. — И со мной все в порядке, утром, видимо, было просто какое-то недоразумение. — Не думаю, — отрезает Сонхва, из-за чего Хонджун немного удивляется и даже пугается. Ему-то откуда знать? Или преподавателям латыни известно что-то, что не известно всем остальным? — А вы только сейчас вернулись? У вас такая долгая смена? Хонджун косится на часы, стоящие на тумбе. По его подсчетам, он тупил целых полтора часа. — Нет, чуть-чуть раньше, но я просто забыл о том, что вы попросили. — Как и о том, что я просил прислать мне список группы? — голос Сонхва звучит чуть хитро, но Хонджун все равно в ужасе распахивает глаза. — Ох, черт. Сонхва смеется в трубку, но его смех звучит очень приятно, даже успокаивающе. — Ничего страшного, думаю, потерплю до завтра, а вы лучше отдыхайте. У вас сегодня наверняка был сложный день, но я рад, что с вами все в порядке. На несколько секунд повисает тишина. Хонджун слышит, как бьется в груди его сердце. — Спасибо за беспокойство. Тогда, — он запинается и вздыхает, — тогда до понедельника. — Точно, до понедельника, — судя по голосу, Сонхва улыбается. Хонджун не выдерживает и вешает трубку первым, весь разговор для него — сплошной стресс. Он откладывает телефон и не находит сил даже встать. Полутьма комнаты убаюкивает его, Хонджун моргает пару раз, а потом переводит взгляд на окно. Сквозь жалюзи в комнату проникает свет от уличных фонарей, не давая воцариться кромешной темноте. Надо бы подняться, включить свет, немного взбодриться в конце концов, ведь совсем не поздно, столько дел можно сделать. Он переворачивается на бок, собираясь с мыслями еще несколько минут, а потом все-таки встает. Сладкая истома, до этого разливающаяся по всему телу, вдруг исчезает, и Хонджун потягивается, не без удовольствия замечая, что усталость быстро отступает. Суп так и стоит на столе, уже остывший. Хонджуну становится немного совестно. Приходится сходить на кухню и разогреть его. В квартире на удивление тихо, не горит даже свет в спальне у родителей. Хонджун думает, что они уже легли спать, хоть это и странно, но решает им не мешать и лишь тихонько прикрывает дверь. Наспех перекусив, Хонджун на автомате моет посуду, а потом совершает все привычные для него действия вроде чистки зубов или десятиминутного разглядывания себя в зеркале в поисках недостатков. Хонджун жить не может без всех этих маленьких ритуалов. Покрутить на пальцах кольца, снять сережки, чтобы не потерять их во сне — Хонджун кладет их на полочку под зеркалом в ванной, прежде чем выйти. Что что-то идет не так — Хонджун это понимает, как только оказывается в коридоре. Тонкая дорожка из лунного света ведет его к темной прихожей и скрывается под входной дверью. Она закрыта достаточно плотно, под ней не должно быть никаких щелей, — Хонджун уверен в этом на все сто процентов — и свет, словно дразня его, тут же исчезает. — Эй, ты куда, — недоумевает Хонджун и осторожно шагает к двери. Он ничего не понимает, но любопытство берет верх. Ему даже не страшно, когда он толкает дверь и она с легкостью поддаётся. С тихим скрипом она выпускает Хонджуна из небольшой квартирки в многоэтажном доме на огромную поляну посреди леса. Хонджун замирает и оглядывается. Позади — та самая дверь, ведущая обратно, домой. Просто одна дверь посреди поляны. — Боже, это просто сон, — пораженно выдыхает Хонджун. Все вокруг выглядит таким реальным, что даже немного не верится. Действительно ли сны могут быть такими детальными? Кажется, он заснул очень крепко. Наклонившись, Хонджун срывает цветок. Крошечный колокольчик покачивает своей сиреневой шляпкой, и Хонджун готов поклясться — он слышит тихий-тихий звон. Темнеющий вокруг лес не вызывает у него никакой тревоги, скорее, наоборот, он окружает его уютными стенами и словно защищает от всего остального мира. Хонджун опускается в мягкую ароматную траву и смотрит на небо. Оно все усыпано звездами, и зрелище это настолько красивое, что захватывает дух. Хонджун вытягивает руку, словно желая коснуться их — и с пальцев вдруг срываются маленькие искорки света. Срываются — и тут же гаснут. Хонджун приоткрывает от удивления рот, а потом расчерчивает пальцами воздух. Они оставляют за собой тонкие линии, похожие на хвосты от комет. — С ума сойти, — тянет Хонджун. — Прямо магия какая-то. Кончики пальцев немного жжет, но это приятное жжение, от которого по всему телу распространяется тепло. Воздух наполняет тихое стрекотание сверчков, и Хонджуну кажется, что мир вокруг все больше обретает краски. Вот где-то вдалеке мелькают крохотные огоньки светлячков, а трава становится чуть влажной от росы. Не будь это все сном, Хонджун, наверное, сошел бы с ума от счастья. Где бы он еще нашел возможность просто полежать в траве теплой летней ночью? Он не знает, сколько времени проводит так, даже не шевелясь особо, но в какой-то момент его внимание привлекает тихий, но навязчивый звук со стороны открытой двери. Хонджун сначала испуганно вздрагивает и прислушивается. Все вокруг затихает: легкий шум ветра, стрекот сверчков, а навязчивый звук становится все громче, и тогда он наконец понимает. Это звук его будильника. Самый отвратительный звук на свете. Хонджун цокает и раздраженно закатывает глаза. А в следующую секунду просыпается в своей кровати. Будильник продолжает давить на уши противным звоном, и первым делом Хонджун нащупывает телефон, пытаясь его отключить. Удается ему это не с первой попытки, и остается лишь надеяться, что этот звон не успел разбудить весь дом. Щурясь от яркого света, идущего от экрана, Хонджун смотрит на время. Половина шестого утра. С чувством выполненного долга он отключает оставшиеся девять будильников вплоть до семи утра, а потом роняет голову на подушку. В окно все также светит луна. Сердце на секунду замирает, и Хонджун подскакивает на ноги, поднимая жалюзи дрожащими руками. Он не знает, что ожидает увидеть за окном, но видит вполне привычный пейзаж — дорогу, пешеходный переход, столбы уличных фонарей и автобусную остановку. Никаких тебе сказочных полян посреди леса. Хонджун разочарованно вздыхает и возвращается в кровать. Потом понимает, что умудрился уснуть в одежде так и не поев. Суп все еще стоит на столе, что кажется каким-то нереальным, потому что Хонджун четко помнит, как относил его на кухню. И как проходил мимо комнаты родителей. И как умывался тоже помнит. Даже сейчас, после пробуждения, этот сон не кажется ему сном. Ощущение, будто все произошло на самом деле, даже немного пугает. В итоге Хонджун решает, что нужно просто лечь спать дальше и обо всем подумать утром. Он быстро переодевается в пижаму и тянется к многочисленным сережкам, чтобы не потерять их случайно во сне. Вот только их в ушах не оказывается. Хонджун сначала не верит, в панике ощупывает собственные мочки, будто бы это как-то вернет сережки на место, а потом перерывает всю кровать. — Нет-нет-нет, быть не может, — бормочет он себе под нос, переворачивая подушки и заглядывая в щели между каркасом кровати и матрасом. Странная мысль посещает его голову, когда он уже почти отчаивается. Хонджун на носочках прокрадывается в ванную и включает свет. Все сережки лежат под зеркалом, на той полочке, где он их и оставлял. Может быть, это ему все-таки не приснилось? По всему телу проходит дрожь. Нет, это же определенно был сон, как они оказались в ванной? Любой другой на месте Хонджуна, наверное, испугался бы, ну или подумал на собственную невнимательность или банальное переутомление, но сам Хонджун испытывает лишь дикое любопытство и непонятный мандраж. Может быть, он все еще спит? Он закрывает дверь и прислоняется к ней спиной. Потом поднимает ладони и наугад проводит ими в воздухе несколько раз. Ничего не происходит, и когда Хонджун уже почти оставляет безуспешные попытки повторить то, что он сотворил во сне, несколько тусклых линий рассекают ночную темноту и тут же гаснут. Хонджун не может в это поверить, повторяет последний жест еще несколько раз, пятясь в сторону собственной комнаты, и с каждым взмахом его рук линии становятся все ярче. Это определенно ненормально, но так завораживает. Настолько, что Хонджун не замечает за собой обувницу и с грохотом налетает на нее, тут же замирая. Из комнаты родителей доносится нечленораздельное ворчание отца, но почти сразу же стихает. Этой ночью Хонджун больше не экспериментирует. Он даже руками лишний раз старается не размахивать, просто забирается под одеяло и еще долго не может сомкнуть глаз. Сердце возбужденно колотится в груди, а Хонджун не понимает, как ему реагировать на то, что он сам и вытворил. Может быть, он просто сходит с ума из-за постоянных нервов? Хонджун и в школе всегда переживал из-за учебы, а в университете он еще стал старостой, да и этот утренний случай с Сонхва, который даже страшно вспоминать — определенно, у него просто поехала крыша. Хонджуну удается уснуть уже ближе к рассвету, так что первую половину своего законного выходного он благополучно спит, а весь вечер посвящает домашнему заданию. Он погружается в него настолько, что забывает о случившемся ночью, убеждая себя в том, что ему все приснилось. При свете дня эта мысль кажется ему куда более логичной, и принять ее оказывается очень легко. Хонджун решает даже не рассказывать об этом сне Юнхо, потому что со стороны в нем нет ничего интересного. Понедельник наступает внезапно и беспощадно. За ночь успевает выпасть снег, так что когда Хонджун выглядывает утром в окно, то недовольно ежится и выуживает из шкафа теплый пушистый свитер. В этот раз он старается не опаздывать. Во-первых, он не хочет в очередной раз выглядеть перед Сонхва нелепо, потому что тот наверняка думает о нем, как об очень бедовом человеке. На этом-то, собственно, и все. Хонджун не думает над причинами слишком долго и выходит из дома на целых двадцать минут раньше обычного. Холод и темнота пытаются испортить ему настроение, Хонджун зевает и зарывается носом в шарф, который спустя пару минут покрывается тоненькой ледяной корочкой из-за дыхания. Из-за того, что Хонджун выходит раньше обычного, на остановке он оказывается в полнейшем одиночестве. Очки он сдвигает на лоб, прямо на шапку, озирается по сторонам, а потом растирает ладони друг об друга, пытаясь хоть как-то согреться. И уж точно не ожидает того, что они засветятся. Мягкий теплый свет начинает угасать, как только Хонджун замирает, но стоит ему снова начать — и огонёк разгорается все ярче, отдаваясь в руках жгучим теплом. — Это ненормально, — говорит Хонджун сам себе. — Мне лечиться нужно. Почему я свечусь? Он прячет руки в карманы в надежде, что этого никто не увидел. — Знаешь, то, что ты говоришь сам с собой — тоже ненормально, но это совершенно не признак того, что тебе нужно лечиться, — буднично заявляет знакомый голос за спиной. Хонджун вздрагивает и оборачивается. Вот уж кого он не ожидает увидеть за собой — так это того парнишку из кафе, который пришел вместе с Сонхва и заказал самый большой американо. Сан — вроде бы так его зовут? Его, кажется, совсем не напрягает тот факт, что они едва знакомы, он хлопает Хонджуна по спине и становится рядом. — Доброе утро, — продолжает он как ни в чем не бывало. — Ты же Хонджун, да? — Вроде того, — растерянно отвечает Хонджун. — А вы Сан, да? Знакомый Сонхва? Сан ухмыляется, отчего в глазах мелькает что-то по-кошачьи хитрое. — Мы друзья вообще-то. И, слушай, а можно без всей этой вежливости, а? Мы с тобой вроде как ровесники. Если ты не знал, мы в одном универе учимся. И я постоянно езжу от этой остановки — странно, что не видел тебя раньше. Хонджун окидывает Сана взглядом. Интересно, тот просто не видел, что он буквально минуту назад вытворял, или же предпочитает культурно промолчать? — Да я просто опаздываю все время, — он пожимает плечами. — Обычно выхожу из дома гораздо позже, а тут решил, что на латынь надо прийти вовремя. Сан понимающе хмыкает. — Из-за Сонхва, да? — Хонджун уже хочет возразить, но Сан его быстро обрывает. — Не отнекивайся, ты так нервничал в кафе из-за него, что я тебе ни за что не поверю, если ты скажешь, что не из-за него. Понятия не имею, чего в нем такого привлекательного, он такой жуткий зануда, ты бы знал. Я даже не удивлен, что он пошел преподавать латынь. Сан болтает на удивление много, но особого смысла его слова не несут. Есть люди, которые за две минуты могут пересказать всю свою жизнь, причем в подробностях, но Сан явно к ним не относится, потому что все, что выносит для себя Хонджун за двадцать минут поездки до университета — так это то, что он обожает очень громко разговаривать и ненавидит стоять спокойно. Хонджун сам себе удивляется, когда понимает, что совсем не против такой компании. Вот Юнхо тоже нельзя назвать образцом спокойствия, но они же с ним прекрасно дружат. Наверное, такие люди-батарейки невольно заражают вечно уставшего Хонджуна своей энергией. По крайней мере, ему хочется на это надеяться. Под конец Хонджун даже обнаруживает, что смеется с чужих шуток, и без зазрения совести дает Сану пять, когда они расходятся в разные стороны — тот, как оказывается, учится в другом корпусе. К моменту, когда Хонджун оказывается в аудитории, там собирается еще не так много сонных студентов, которые отчаянно пытаются доспать последние минутки, развалившись на партах. А вот Сонхва уже на месте. Хонджун собирается с духом и переступает порог. Сонхва сразу же замечает его и кивает в знак приветствия. — Доброе утро. Рад вас видеть живым и здоровым. Как прошли выходные? Хонджуна такое внимание к своей персоне немного выбивает из колеи. Еще и кто-то из одногруппников заинтересованно поднимает голову. — Да нормально, — он выпрямляется словно пытаясь казаться выше и откашливается, чтобы придать голосу уверенности. — Про субботу вы и сами все знаете, это самое интересное, что вообще за эти два дня произошло. Он усаживается за первую парту, хотя никогда за ней и не сидел, и старается расслабиться, потому что Сонхва представляет из себя образец спокойствия и невозмутимости — Хонджун даже немного завидует. — Вот как? — он вопросительно изгибает бровь. — Вы таким уставшим выглядите, что я уже подумал, что выходные у вас прошли очень увлекательно. Кто-то с задних парт несдержанно хихикает. Хонджуну и самому хочется, поэтому он молча достает тетрадку из рюкзака и демонстрирует Сонхва три исписанных разворота с домашним заданием по латыни. — Очень, — тянет он. — Нет, вы не подумайте, я не жалуюсь, просто мне некогда развлекаться. Мысленно Хонджун бьет себя тетрадкой по лбу — он когда-нибудь вообще научится думать прежде, чем говорить? — Вы заставляете меня чувствовать себя виноватым, — Сонхва качает головой. — Видимо, мой друг был прав, что меня скоро все возненавидят из-за моего предмета. — О, кстати о нем! — спохватывается Хонджун. — Я и не знал, что он учится в нашем университете, но оказывается, мы с ним живем совсем рядом. Пересеклись сегодня на остановке, даже сюда вместе ехали. Сонхва продолжает улыбаться, но улыбка эта вдруг становится неестественной и натянутой. Хонджун затихает, испугавшись, что он ляпнул что-то не то. Но длится это всего лишь секунду — дальше Сонхва отмирает и продолжает как ни в чем не бывало: — Сан? Ох, он, наверное, заболтал вас. Надеюсь, он ничего плохого обо мне не рассказал? Хонджун оборачивается, замечая, что их разговор украдкой слушают уже почти все. Наверное, это все потому, что звучит он странновато для обычного общения преподавателя со своим студентом. Он уже готов выдать один из незначительных фактов, о котором ему тайно поведал Сан, но Сонхва вдруг отвлекается на пришедшее сообщение. — Секунду, — он долго смотрит на экран телефона и хмурится. — Ох уж этот Сан. Бросив на Хонджуна мимолетный, но очень странный взгляд, Сонхва быстро покидает аудиторию. Хонджун встревоженно вытягивает шею. Интересно, что случилось? Что такого натворил Сан, что у Сонхва так резко переменилось настроение? — И что это было? — ехидно интересуется Юхён и щурится. — «Выходные у вас прошли очень увлекательно». Хонджун, колись, что тебя связывает с нашим преподом-красавчиком? Хонджун посылает в ее сторону гневный взгляд. Едва проходит неделя с их первой встречи с Сонхва, а уже целая куча человек что-то себе успевает надумать. Неужели он настолько очевиден? Конечно до этого он еще никогда не влюблялся в человека с первого взгляда, да и не с первого тоже, но не может же быть все настолько плохо. От каверзных вопросов Хонджуна спасает Юнхо, радостно влетающий в аудиторию. Его счастливая физиономия по утрам первое время пугала всех в группе, потому что нельзя приходить с таким позитивным настроем к первой паре, но Юнхо всем с легкостью уже несколько месяцев подряд доказывает, что вполне можно. — Всем привет! — он машет рукой, после чего садится рядом с Хонджуном и обнимает его за плечи. — У меня для тебя две новости: первая — Сонхва там за дверью с кем-то разговаривает по телефону и выглядит довольно злобно, вторая — тетушка Чхве слезно просила передать тебе гостинец, раз уж ты так и не смог заглянуть к ней. Юнхо с громким стуком ставит на парту контейнер с фруктами. — Погоди, в смысле злобно? — Хонджун на автомате убирает контейнер к себе в рюкзак. — Он там ругается на кого-то? — Похоже на то. Ну, не то чтобы злобно, но, короче, как-то мне не по себе стало, когда я мимо него проходил, — Юнхо пожимает плечами. — А взгляд у него какой, исподлобья, если он на меня так посмотрит на зачете, я клянусь — убегу из аудитории тут же. — Блин, надеюсь, это не из-за меня, — Хонджун нервно поглядывает на дверь. — Я просто ляпнул, что его друга встретил сегодня на остановке, и вроде все нормально было, а потом он вдруг встал и вышел. Он чуть сползает под парту по спинке стула. — Друга? — переспрашивает Юнхо. — Я что-то пропустил? Приходится ему рассказать о маленьком субботнем приключении, умолчав, конечно же, о самом главном. Хонджуну не хочется лишний раз беспокоить друга по пустякам. К моменту, когда он заканчивает, Сонхва возвращается в аудиторию. Выглядит он спокойно, даже подозрительно умиротворенно — по нему и не скажешь, что несколько минут назад он на кого-то злился. Хонджун так и не решается спросить у него, все ли в порядке, но через какое-то время получает на телефон сообщение. «Останьтесь, пожалуйста, после пары». Хонджун читает его и поднимает на Сонхва вопросительный взгляд. Тот этого словно ждет и тут же обворожительно улыбается. Интересно, сам Сонхва вообще знает, насколько у него красивая улыбка? Отвратительно, Хонджун чувствует себя просто отвратительно из-за этого. У него в груди словно взрываются маленькие фейерверки. Он даже не сразу задумывается о причинах такой просьбы и о том, почему Сонхва не стал просить его об этом вслух. Вся пара проходит мимо Хонджуна. Он совершенно не может сосредоточиться, и не только из-за Сонхва, но и еще из-за того, что он совершенно не выспался. Как только приходится опустить голову, чтобы записать в тетрадь правило, глаза начинают слипаться, и его клонит в сон. И вот он уже чувствует, как ладоней касаются тонкие ветви деревьев, откуда-то дует легкий ветерок и колышет волосы, а на закрытых веках чувствуется тепло восходящего солнца. Из этого состояния его выводит резкий хлопок. Это со стола Сонхва падает учебник. Тот невозмутимо обходит стол, чтобы поднять его, а Хонджун вздрагивает и слегка трясет головой, чтобы взбодриться. Не хватало ему еще и на латыни засыпать. Он и так не совсем представляет, как будет сдавать зачет. Приходится поспешно переписывать из тетрадки Юнхо пропущенный материал и молиться, чтобы Сонхва не пришло в голову его спросить. Остаток пары проходит спокойно, и когда она заканчивается, Хонджун снова собирается медленнее всех. Определенно, тот факт, что он снова задерживается после пары, наверняка заставит его одногруппников о многом задуматься, но и пускай думают — какое ему вообще до них должно быть дело? — Давай быстрее, — поторапливает его Юнхо. — Если ты хочешь занять нормальные места на математике, нам надо бежать. Хонджун не успевает даже вздохнуть, когда за него отвечает Сонхва: — Ну, бегите, в таком случае, я задержу Хонджуна буквально на пять минут, ничего страшного? Юнхо подвоха не замечает, улыбается и тянет: — О, ну конечно, задерживайте его на сколько хотите. Хонджун украдкой бьет его под партой по коленке, чтобы не болтал лишнего, и подкрепляет это многозначительным взглядом. Юнхо это лишь забавляет, и он, даже когда выходит из аудитории, на секунду застывает в дверях и что-то пытается сказать ему жестами. Когда они с Сонхва остаются вдвоем, тот закрывает дверь кабинета — на ключ. Хонджун нервно ведет плечами. После этого Сонхва гасит свет, и тогда Хонджун совсем теряется и перестает что-либо понимать. — Для начала я бы хотел извиниться, — Сонхва поправляет волосы и, кажется, тоже нервничает. Он подходит к парте, за которой сидит Хонджун, и протягивает ему ладони. — Дай свои руки, пожалуйста. Вопреки просьбе Хонджуну хочется спрятать их под парту, но он пересиливает себя. Хотя бы потому, что ему интересно, во что это все выльется. — За что? — у него немного подрагивает голос. — Вы же ничего не сделали, я ничего не понимаю. — Ты в этом так уверен? — Сонхва отбрасывает все формальности, берет его ладони в свои — и мир вокруг начинает меняться. Вроде бы аудитория остается аудиторией, но ее заполняет таинственный синеватый свет — потолок будто бы затягивает легкая дымка, а потом он и вовсе исчезает, открывая вид на темное ночное небо. И вот Хонджун уже сидит не на жестком стуле, а в мягком кресле, и перед ним стоит чашка с горячим чаем. На партах появляются загадочные предметы, о назначении которых можно лишь догадываться, а окна обрамляют тяжелые бархатные шторы. Хонджун будто из родного университета переносится в школу магии. Сонхва отпускает его ладони — их приходится положить на колени, потому что они дрожат от шока. Хонджун теряет дар речи, он не знает, что сказать, потому что и говорить особо-то нечего. Хочется только издавать нечленораздельные звуки от удивления. — Извиниться вот за это, — наконец-то продолжает Сонхва. — Ты, наверное, немного шокирован. Хонджун кивает. — А…а где мы? Он ожидает любого ответа, но то, что говорит Сонхва, одновременно путает и проясняет для него многое одновременно: — Физически мы все еще находится в университете, все в той же аудитории. Но на самом деле сейчас мы во сне. И этот сон создал я.