Ловцы снов

— Несмешная шутка, я не верю, — чеканит Хонджун, испытывая навязчивое желание зажмуриться. — Я сейчас, наверное, просто у себя дома и сплю; возможно, проспал первую пару, но этого всего — не существует. Он пытается не смотреть по сторонам, будто бы от этого все вокруг вдруг исчезнет, уступая место скучной, но привычной реальности. Сонхва же и бровью не ведет, только понимающе кивает. Конечно он ожидал подобной реакции, и по нему это прекрасно видно. — Ага, в то, что сказал я, не веришь, зато вот в собственные слова — вполне. Ты так уверен в том, что сейчас действительно спишь дома? Хонджуну становится неуютно, и он нервно ведет плечами. — Тогда потрудитесь объяснить, что происходит, — чуть тише просит он, — потому что сейчас это похоже на…ни на что не похоже, я просто ничего не понимаю. Сонхва снова кивает и присаживается во взявшееся из ниоткуда еще одно кресло прямо напротив Хонджуна. — Для этого я и пригласил тебя сюда. Это раз, — начинает он, закидывая ногу на ногу. — Давай перейдем на «ты», потому что сейчас мы с тобой не в роли преподавателя и студента, это два. И три — скажи, пожалуйста, ты действительно можешь сделать так? Сонхва щелкает пальцами, и тут же в воздухе рядом с ним зажигаются два ярких огонька, освещая помещение уютным теплым светом. Хонджун отчего-то весь покрывается мурашками, наблюдая, как эти огоньки выводят красивое каллиграфическое «привет» прямо перед его носом. — Нет, — он мотает головой, — так я не могу, в смысле, так красиво. Но я кое-что обнаружил прошлой ночью. Хонджун сосредотачивается, боясь, что сейчас, в самый ответственный момент, у него ничего не получится, а потом поднимает руку. Он нервничает, так что пальцы у него слегка подрагивают, но стоит лишь подумать — и все получается. Конечно, не так легко и красиво, как у Сонхва, даже свет более тусклый, но это уже что-то. Рядом с «привет» он выводит чуть кривоватый улыбающийся смайлик. Сонхва это очень радует, он расплывается в восторженной улыбке и тихо хлопает в ладоши. — Очень хорошо. Расскажи мне, как тебе это удалось? Хонджун чувствует небольшую неловкость, потому что, откровенно говоря, он понятия не имеет, что он сделал, чтобы у него это все получилось. — Я не знаю, просто прошлой ночью…оно само как-то вышло и все. Я ни о чем не думал, ничего не делал специально, просто раз — и получилось. И потом еще на остановке, я просто ладони друг об друга потер, а они вдруг светиться начали. Хонджун демонстрирует и это, немного успокаиваясь. И с чего бы Сонхва это так нравилось? — Вот про это мне Сан рассказал, — удовлетворенно хмыкает тот. — А теперь скажи мне, пожалуйста, это все странности, которые произошли с тобой за это время? Хонджун задумывается, понимая, что странностей было много, начиная от сережек в ванной, заканчивая странными галлюцинациями в автобусе и на паре, прямо в аудитории. — Странности, — тянет Хонджун. — Как бы сказать, я не уверен, странности это или же я просто накручиваю себя. Устал, стал рассеянным. — У тебя не было ощущения, что сон кажется реальнее, чем должен быть? — уточняет Сонхва. — Даже после пробуждения, — кивает Хонджун. — Но самое странное — это то, как легко я засыпаю. В плане, стоит мне закрыть глаза, если я очень устал, то почти сразу я начинаю что-то чувствовать. Но при этом если меня что-то отвлечет, то все резко прекращается. Вот, например, как сегодня. — Ты начал засыпать, а потом я уронил учебник; резкий звук заставил тебя проснуться и не дал окончательно погрузиться в сон, — Сонхва даже не спрашивает, он утверждает, и это жутко смущает. — Прости, я просто заметил и решил, что пара по латыни — это не время и не место, чтобы путешествовать по другим мирам. Хонджун поднимает на Сонхва внимательный взгляд и обхватывает руками кружку со все еще горячим чаем. — По другим мирам? Сны — это другой мир? Сонхва хмыкает и качает головой. — И да и нет. Зависит от того, с какой стороны на это посмотреть. — Но сон ведь в нашей голове, — Хонджун прихлебывает чай из кружки и отчетливо чувствует, как горячий напиток согревает его изнутри. — Соответственно, это не другой мир. Это просто наши мысли, нам ведь обычно снится то, о чем мы часто задумываемся или беспокоимся. — Но в таком случае в чьей сейчас мы голове — в твоей или в моей? — Сонхва подпирает голову рукой и обводит взглядом аудиторию. — Да и к тому же ты сейчас пьешь чай, разве ты не чувствуешь вкус? Разве это не похоже на реальность? — Эту аудиторию я не придумывал, да и потом, эти шторы — верх безвкусицы, — Хонджун кивает на окна. — Так что сейчас мы в вашей…твоей голове. И я не могу логично это объяснить, но сейчас я в этом уверен. Просто не знаю, каким мы образом здесь оказались. — А если подумать? Взгляд Сонхва едва ли не прожигает насквозь, и Хонджун чувствует себя под ним, как под стеклом микроскопа. Ощущение, что Сонхва разглядывает его как подопытную зверушку. — Может быть, — Хонджун смотрит в потолок-небо, пытаясь придумать адекватное объяснение, — ты взял меня за руки, а потом все поменялось. Возможно, тут какую-то роль сыграл телесный контакт, но людям же не снятся одинаковые сны, если они засыпают в обнимку, верно же? Но я уже начинаю сомневаться во всем, так что эта версия тоже имеет место быть. — Хонджун секунду смотрит на Сонхва, но тот никак своим видом не выдает, идет ли Хонджун в правильном направлении или же нет. — Но я понял еще кое-что. Все было в порядке до тех пор, пока ты ко мне не прикоснулся. Тогда, в кофейне, я не в обморок упал, да? Слова вылетают из Хонджуна прежде, чем на него сваливается полное осознание произошедшего. Он тяжело выдыхает, а потом для успокоения выпивает всю чашку чая залпом. — Хорошее предположение, но что дальше? К каким выводам это тебя подводит? Сонхва выжидающе постукивает пальцами по подлокотнику кресла. Хонджун внезапно раздражается. — А может, ты сам мне все-таки расскажешь все? Зачем говорить загадками? Сонхва тихо смеется, чуть запрокидывая голову назад. — Прости, мне просто интересно, до чего ты можешь додуматься сам, это правда очень увлекательно. Я давно не принимал новых людей в наши ряды, так что действительно, извини, больше не буду заставлять тебя нервничать. Еще чаю? Кружка перед Хонджуном сама наполняется ароматной жидкостью. Он старается не удивляться этому. Все-таки он спит. Или нет? Или все-таки спит? — Я все еще ничего не понимаю, — обреченно резюмирует он. — То есть мы сейчас спим, но как бы не спим? И в какие такие ряды ты меня принимаешь? И… — он сбивается на полуслове и делает глубокий вдох. — Давай просто с самого начала и по порядку. — Как скажешь. Итак, для людей всегда существовало разделение между сном и реальностью, верно? Все, что мы видим и чувствуем, когда мы не спим — это реальность, когда же мы засыпаем, то видим уже что-то нереальное, это люди и называют сном. Но на самом деле все не совсем так. Сон — та же реальность, просто большинство — я бы сказал, что почти все — не могут прочувствовать и ощутить его в полной мере. Людям мешает своего рода невидимый барьер, не пропускающий их в другой мир полностью. Если тебе так проще, то они буквально бьются об стенку, но никогда не пройдут сквозь нее. И это нормально, отчасти так и должно быть. Большинство людей никогда и не узнают, что вообще может быть по-другому. — А ты можешь проходить сквозь эту стенку? — предполагает Хонджун. — И ты тоже, и я знаю еще как минимум нескольких людей, кто умеет так делать, — кивает Сонхва. — То есть, — задумчиво тянет Хонджун, — сейчас мы спим, но сон становится для нас такой же реальностью, как настоящий мир? Даже если это берется из нашей головы? Как вообще что-то из нашей головы может быть реальным? Хонджун хмурится. Чем больше он начинает понимать, тем все яснее осознает, что все еще не понимает абсолютно ничего. — Задай себе другой вопрос, — цокает Сонхва. — А почему оно не может быть реальным? Хонджун открывает рот, но молчит. Ответить ему, по сути, и нечего. Сонхва вроде бы прав, и пусть это и хочется оспорить, Хонджун почему-то не может. По крайней мере до тех пор, пока он видит происходящее вокруг и помнит, как тут оказался. — А почему тогда мы видим один сон и находимся в одной «реальности», если это все равно в твоей голове? — А вот это — самое интересное, — Сонхва едва ли не жмурится от удовольствия, как кот, от души налакавшийся сметаны. Даже несмотря на ситуацию, не располагающую к романтике, Хонджун думает о том, что тот выглядит ужасно привлекательно. — Да, есть люди, которые могут ощущать обе реальности целиком и полностью. Но не все способны привести в свой сон еще кого-то, как сейчас сделал я. Таких как я и, между прочим, ты тоже, называют проводниками. Мы можем проникать в чужие сны, даже в сны обычных людей, к слову, а можем приводить в свои. Это как путешествие через тысячи других миров, очень увлекательно, между прочим. — А причем тут я? — недоуменно спрашивает Хонджун. — И как ты вообще это понял? — Что ты тоже проводник? Все просто — из-за света. Этот свет нужен, чтобы не заблудиться в чужих снах, он как маяк. И создавать этот свет могут только проводники. Причем как во сне, так и в реальности. Ну и еще для нас грань между сном и реальностью еще слабее. Я бы сказал, что ее почти нет. Поэтому иногда события в наших снах могут повлиять не только на нас самих, но и на окружающий нас мир. Например, если ты переставишь вазу с одной полки на другую во сне, то в реальности она тоже изменит свое положение. — Это как с сережками, — бормочет Хонджун себе под нос. — Я снял их во сне и оставил в ванной. И когда я проснулся… — Они оказались там? — с улыбкой догадывается Сонхва. — Если честно, то я немного удивлен. Именно проводники могут пробудить в людях такие способности, не во всех, конечно, только если у кого-то есть определенная предрасположенность, вот как у тебя. Но я никогда не видел, чтобы это все проявлялось так быстро. Обычно требуются недели, если не месяцы, у тебя же ушло всего два дня. — Еще скажи, что я избранный, — фыркает Хонджун. — А то я еще недостаточно прочувствовал, что нахожусь будто бы в глупом фильме про магию. Сонхва качает головой, но похоже, то, что говорит Хонджун, его очень забавляет. — Мне кажется, у тебя просто очень развитое воображение. Это здорово, на самом деле, и очень поможет тебе в создании собственного мира. — Собственного мира, — повторяет Хонджун. — Здорово. — Ты не особо-то рад, — замечает Сонхва. — Мне казалось, что у тебя это может вызвать куда больший восторг. Может, и вызывает, думается Хонджуну. Но как вообще приходить в восторг, если непонятно и немножечко страшно одновременно? Такое количество информации за раз невозможно переварить нормально, и Хонджуну кажется, что еще чуть-чуть — и у него взорвется мозг. — Ты говоришь, что проводники — это редкость, — продолжает он после долгого молчания. — Но при этом есть еще люди, которые тоже могут проходить через эту границу. — Все верно, есть. Например, мой друг Сан. Такие, как он, могут точно так же проходить сквозь границу двух реальностей, но не могут проходить в чужую. Но я, например, могу запросто провести их куда угодно. Ты тоже научишься со временем. — И зачем мне это? — А все обязательно должно иметь цель? — спрашивает Сонхва, вопросительно изгибая бровь. — Вообще-то ты прав, но давай об этом попозже. Еще есть вопросы по существу? — А нельзя вот так путешествуя между мирами просто застрять в этом мире в твоей голове? Ведь наше присутствие здесь, оно все равно больше, как бы это описать, — Хонджун щелкает пальцами, — ментальное? В настоящей реальности мы сейчас просто спим, так? — Про это я бы тоже поговорил попозже и отдельно. Но если кратко, то такой риск маловероятен, если для себя ты четко разделяешь границы одного мира и другого. А теперь нам пора, — Сонхва поднимается с кресла и протягивает Хонджуну ладонь. Хонджун смотрит на нее с подозрением и поднимает взгляд. — А откуда ты вообще узнал про меня? Это Сан рассказал? — Да, он увидел, как ты творишь чудеса на остановке. Если честно, он должен был незаметно за тобой присматривать, пока у тебя не проявились бы эти способности, но у Сана весьма специфическое понятие слова «присматривать», — Сонхва хмыкает. — Я это не одобряю, но сделать ничего не могу. С Саном ты еще познакомишься поближе, если захочешь. — Мне кажется, что это не от меня зависит, — качает головой Хонджун, вспоминая утреннюю поездку на автобусе. А потом смело вкладывает свою ладонь в чужую, мгновенно оказываясь в привычной аудитории в окружении пустых парт. Сонхва включает свет, а потом щелкает замком на двери. — Погоди, — окликает Хонджун, — а как перестать проваливаться в такой сон по поводу и без? — Этому мы будем учиться, — Сонхва пожимает плечами. — Только усердная практика, не более. Ну и постарайся не засыпать где попало. Давай встретимся завтра и обсудим все подробнее уже в спокойной обстановке и без спешки. Ты свободен вечером? Хонджун выпрямляется и кладет руки на коленки. — А…свободен, да. Завтра у меня нет смены в кафе. А где встретимся? Во сне? Сонхва мотает головой, а потом достает из своего ежедневника маленький листочек и записывает на нем адрес. — К шести приезжай сюда, хорошо? Хонджуну остается лишь согласиться. — Так он назначил тебе свидание, — хмыкает Юнхо, постукивая пальцами по столешнице барной стойки. — Вот почему ты такой загадочный вышел из аудитории сегодня утром. А то все «потом расскажу», а тут вот оно что. — Нет, — Хонджун с громким стуком ставит перед ним стакан кофе, дополняя его угрожающим взглядом, — не свидание. Мы будем заниматься латынью. Юнхо фыркает и едва сдерживает смех. — Джун, ты совершенно не умеешь врать. — Я знаю, — Хонджун вздыхает и отворачивается. Вранье всегда было его слабым местом, поэтому теперь он и вынужден прикрывать одну ложь другой, абсурдной и очевидной. Но, по крайней мере, так у Юнхо не возникает лишних вопросов, которые Хонджун не хочет обсуждать. Как вообще объяснить ему то, что происходит? Он же только пальцем у виска покрутит. — А кофе делаешь вкусный, — добавляет Юнхо. — Да ладно тебе, не кипятись, я же просто шучу. Но согласись, ты бы тоже удивился, если бы я вдруг заявил тебе, что собираюсь отдельно позаниматься, ну, не знаю, с нашей математичкой. — Фу, — кривится Хонджун. — Ей за шестьдесят, и от нее воняет кошачьим туалетом, это совсем другое. — Ну да, — Юнхо все же смеется. — А Сонхва старше максимум лет на пять, и пахнет от него дорогим парфюмом. Разница действительно большая, но ты же сам понимаешь, о чем я. Ну а еще мне кажется, что Сонхва и сам о чем-то догадался. «Только совсем не о том, о чем ты думаешь», — мысленно соглашается Хонджун, а вслух бормочет с недовольным видом: — Слушай, отсядь за столик, а, ты посетителей распугиваешь своей огромной физиономией. — Опять ты вредничаешь, — Юнхо показывает Хонджуну язык, но намек понимает. На самом деле Хонджун безмерно благодарен Юнхо за то, что тот постоянно развлекает его во время смен в кафе, приходит, забалтывает и сидит по несколько часов. Вот и сейчас, уже успев сделать часть домашнего задания, он вдруг решает заказать кофе, а заодно по-дружески достать Хонджуна. Не успевает Юнхо даже отойти от барной стойки, когда в кафе вихрем влетает фигура в черной куртке и шапке. Хонджун на автомате приветствует нового посетителя, пока вдруг не понимает, что это Сан. Вот только этого не хватало. — Приветик, Хонджун, — довольно тянет он и щурится, приглядываясь. — А что у вас тут есть? — Американо? — Хонджун невольно следит за каждым его движением, будто бы Сан вдруг может выкинуть что-то необычное. Надо потом Сонхва расспросить о нем. — Точно, — Сан кивает, — американо. Юнхо переводит взгляд с него на Хонджуна и обратно. — Хонджун, не представишь? А то мы, кажется, незнакомы. Сан вздрагивает и наклоняет голову, поворачиваясь к Юнхо. Хонджун клянется, что если бы у него были пушистые кошачьи ушки, то они уже навострились бы. — Ты друг Хонджуна, я верно понимаю? А я Сан, приятно познакомиться, — он протягивает ладонь и хитро улыбается. — Юнхо, — тот с радостью ее пожимает. — Хонджун о тебе не рассказывал. — А с чего бы ему, — Сан хмыкает. — Мы познакомились нормально сегодня утром, так что вряд ли мы знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы обо мне рассказывать, верно? Хонджун чуть запоздало кивает. Что этот Сан вообще себе позволяет? Зачем он пришел именно в это кафе и почему пристает к его другу? Юнхо, правда, выглядит так, будто совсем не против — наоборот, выпрямляется и расправляет плечи. Хонджун лишь цокает себе под нос. За Саном начинает собираться целая очередь: люди идут после работы, кто-то хочет зайти только за кофе, кто-то хочет домой захватить пару вкусных пирожных, и пока он делает заказ для Сана, то даже не замечает, что эти двое успевают ретироваться за столик. — Предатели, — фыркает Хонджун. Правда, когда его смена заканчивается, Сан уже успевает куда-то упорхнуть, так что Юнхо дожидается Хонджуна в гордом одиночестве. — Ну, и чего тебе Сан рассказывал? — Хонджун падает напротив друга, стаскивая с шеи фартук. Юнхо загадочно улыбается. — Да ни о чем особенно, но он забавный. Мы договорились поиграть с ним в приставку на выходных. Не хочешь присоединиться, кстати? — До выходных еще дожить надо, — невнятно бормочет Хонджун в ответ. Игры в приставку он не особо любит, но очень любит Юнхо, так что конечно, ближе к выходным он согласится, тем более что с начала учебного года они не так часто собирались вместе для отдыха и развлечений. Да и к тому же, дружелюбный Юнхо очевидно позовет еще и Чонхо, и Сан наверняка будет немного в шоке. Или нет — Хонджун решает, что нужно будет за эту неделю узнать о нем побольше, раз уж они с ним делят теперь одну тайну на двоих. Хонджун настолько глубоко погружается в мысли обо всем, что на него свалилось за последние пару дней, что закрывает кафе на автомате и отвечает Юнхо по пути на остановку односложными фразами, едва улавливая смысл чужих слов. — А еще, в общем, пока я тебя ждал, то успел сделать всю домашку на завтра, тебе дать? Уже поздно, а так хоть домой приедешь и отдохнешь, — Юнхо тянет Хонджуна за рукав, и тот понимает, что вполне сейчас мог пропустить нужный поворот. — Так я, вроде, учиться пришел, а не списывать, — он пожимает плечами. — Не волнуйся, я все успею, даже отдохнуть. — Я тебе хочу напомнить, что в сутках всего двадцать четыре часа, Хонджун, — смеется Юнхо и хлопает того по спине. — А еще людям нужен здоровый сон. Здоровый сон, как же иронично это теперь звучит. Но после слов Юнхо Хонджун вдруг задумывается. Еще после первого раза он заметил, что время во сне течет по-другому. Несколько часов тогда сложились в целую ночь, но при этом в университете они с Сонхва беседовали довольно-таки долго, а в реальности прошло всего ничего, Юнхо даже не успел начать беспокоиться. Как это все работает, интересно? Вопросы — их столько, что голова невольно идет кругом. Хонджун как может пытается сосредоточиться на окружающих его вещах, привычных и понятных, но нет-нет да и ныряет в эту пучину бесконечных размышлений. Давно он не был чем-то так увлечен. На следующий день он приезжает к назначенному времени по адресу, который дал ему Сонхва. Хонджун очень долго сомневается, пришел ли он по верному адресу, потому что карта на телефоне приводит его в довольно-таки жутковатый район с узкими улицами, пролегающими между невысокими домами и уходящими куда-то наверх. Даже несмотря на не слишком позднее время, людей здесь почти нет — Хонджун натыкается лишь на двоих, пока идет от остановки, да и те быстро скрываются из поля зрения и исчезают с концами. Он чувствует себя очень некомфортно, так что прибавляет шаг и выдыхает только когда оказывается у нужной двери. На самом деле дверь самая обычная, как и дом; Хонджун в какой-то момент задумывается, почему он так нервничает, и толкового объяснения не находит. Он никогда не боялся ходить по темным улицам в одиночку, за что его частенько ругали родители. Хонджун вытаскивает руку из кармана, чтобы выдернуть из ушей наушники и нажать на звонок. Тот отзывается внутри больно уж громкой трелью, Хонджун даже немного пугается. Но несмотря на это ему приходится подождать, по ощущениям, несколько минут, прежде чем ему открывают дверь. Хонджун ожидает увидеть Сонхва, однако перед ним на пороге возникает заспанный парень с лиловыми волосами. Он с непониманием окидывает Хонджуна взглядом с головы до ног и цокает. — Ты кто? Хонджун застывает в ступоре и решает, что ошибся дверью или домом, но на всякий случай интересуется: — А Сонхва… — Понятно, — перебивает парень и отходит вглубь прихожей, позволяя пройти. — Ты этот студентик с задатками талантливого проводника, Сонхва говорил, что ты придешь. Заходи, его пока нет, он в магазин за чаем ушел, но скоро должен вернуться. Хонджун медленно снимает верхнюю одежду, когда заходит, потому что все еще не уверен, попал ли он туда, куда ему нужно. — Я Уён, — тем временем рассказывает про себя парень. — Я не такой крутой, как Сонхва, конечно, но тоже неплох в создании миров во сне, пусть я и не проводник. Если хочешь, я потом покажу, я недавно такой городок посреди пустыни забабахал! Сонхва меня так хвалил. Уён мечтательно зажмуривается, но потом спохватывается. — Так, не стой здесь, проходи в зал и устраивайся поудобнее. Уён провожает его до довольно-таки просторной комнаты с несколькими большими и мягкими, но хаотично расставленными креслами. Уён торопливо двигает два из них так, чтобы они оказались друг напротив друга. — Тут небольшой бардак, но ты не удивляйся, мы тут не живем, а только тренируемся. Это вроде как место, где мы можем собраться вместе, без лишних глаз, понимаешь, это же очень важно в нашем деле, — объясняет Уён, активно жестикулируя. — Нет, не понимаю, — признается Хонджун, устраиваясь поудобнее в мягком кресле. — Прости, я не то чтобы в целом понимаю, что происходит. Я в принципе узнал об этом всем только вчера. Энтузиазма у Уёна после этого заявления ни капельки не убавляется. — Сонхва предупредил, да. Но ты не волнуйся, ничего сложного в создании снов нет, у Сонхва это всегда так легко выходит, думаю, у тебя тоже все получится. Уён забирается на кресло с ногами и машет рукой, мол, даже не беспокойся. Хонджун не ожидает, что в обществе чужого для него человека он будет чувствовать себя так комфортно, но атмосфера в этом доме оказывается достаточно расслабляющей, а в воздухе витает легкий сладковатый запах будто от ароматических свечей, совсем ненавязчивый, но приятный. — А много вас? — набравшись смелости, интересуется он. — Или только ты, Сан и Сонхва? — Ты уже и с Саном познакомился? — удивляется Уён. — Нет, я не удивлен, конечно, он же в каждой бочке затычка. Но вообще, что ты имеешь в виду? Таких, как мы — очень много, но если ты про конкретно нашу компанию, то помимо нас троих еще есть Ёсан и Минки. Потом ты с ними познакомишься, я думаю. В этот момент захлопывается входная дверь. Уён аж подпрыгивает на кресле. — Сонхва вернулся! — радостно выдает он и словно тут же забывает обо всем, выбегая в прихожую. Хонджун выйти с ним отчего-то не решается и остается сидеть в кресле, робко положив руки на колени. Сонхва с Уёном о чем-то разговаривают в прихожей, обмениваясь последними новостями, и Сонхва шуршит пакетами. — Отнеси на кухню и поставь чайник. Он уже пришел? — доносится до Хонджуна голос Сонхва. — А, да. Ты не предупреждал, что он такой милашка, — Уён задорно смеется, заставляя Хонджуна смущенно закусить губу. Но, заслышав чужие шаги, он выпрямляется и принимает уверенный вид. По крайней мере, он надеется, что ничто в нем не выдает его привычную неловкость. — Добрый вечер, Хонджун, — и все равно, когда Сонхва заходит в комнату, весь решительный настрой резко испаряется. — Здравствуйте, — на автомате выдает Хонджун и даже встает, чтобы поклониться. Сонхва замирает на несколько долгих мгновений, растерявшись из-за чужих действий. Потом он снисходительно смеется и машет руками — Хонджун не может поверить в то, что видит, потому что Сонхва в этот момент и сам выглядит смущенным. — Я же попросил на «ты». Не заставляй меня чувствовать себя стариком и забудь о том, что ты мой студент, пожалуйста. — Прости, — Хонджун пожимает плечами и чешет затылок. — Я просто забыл. — Не извиняйся, лучше давай сразу приступим к делу. Все-таки я хотел сегодня с тобой обсудить очень важную вещь. Сонхва снимает теплый кардиган с плеч и вешает его на спинку кресла. Хонджун невольно засматривается на то, насколько изящны чужие руки, пока тот садится и принимает, кажется, свою излюбленную позу — нога на ногу. Сонхва кажется Хонджуну произведением искусства. Просто так, и в отрыве от каких-то личных чувств, Сонхва не похож на реального человека даже в совершенно обычных джинсах и простой черной футболке. — Какую именно? — спрашивает Хонджун. — Просто я хотел бы обсудить много чего. Например, каким образом проводники могут проникать в чужие сны? Каким образом им это вообще доступно? И когда так делать смогу я? И еще я бы хотел побольше узнать про создание миров во сне, а еще о том, как по собственному желанию впасть в это состояние, потому что у меня пока получалось только случайно. А, и еще что это за место такое, у вас что-то типа анонимного клуба, и вы каждый вечер обсуждаете свои достижения? Он может и продолжить, но то, с каким интересом смотрит на него Сонхва, заставляет его замолчать. — Прежде чем я отвечу на твои вопросы, позволь мне задать один свой, — Сонхва чуть подается вперед, наклоняясь ближе. — Я уже очень давно ищу именно проводников, и это такая удача, что спустя столько времени я смог его найти. И я могу научить тебя всему тому, что знаю сам, если ты, конечно, согласишься. — А если я не соглашусь? — уточняет Хонджун. Не то чтобы он настолько глупый, чтобы отказываться от предложения Сонхва, но если отказ повлечет за собой что-то плохое, ему все равно хочется об этом знать. — Должен признать, что если ты не согласишься, я очень расстроюсь, но ничего сделать не смогу. Это твое полное право. Все же ты рано или поздно сам все поймешь, вопрос только в том, сколько времени тебе потребуется, да и если некому будет за тобой присмотреть… — Сонхва замолкает, и Хонджун улавливает в его глазах тревогу. — Что-то может случиться? — догадывается Хонджун. — Это не так безопасно, как может показаться на первый взгляд? — Как и все в это мире, — чуть погодя кивает Сонхва. — Есть риск потеряться между сном и реальностью. Небольшой, конечно, но есть. Новичку в нашем деле такое не грозит, но стоит только разобраться в происходящем и увлечься — начинаешь теряться. Именно поэтому я тебе все-таки советую не отказываться от помощи. — Я и не собирался, просто интересно стало. — Так ты согласен? — Хонджун не уверен, но ему кажется, что Сонхва как-то приободряется. — Ну, вроде того. Отказываться ведь действительно нет смысла, — Хонджун пожимает плечами, а потом, чуть осмелев, добавляет. — Но только если ты за это поставишь мне зачет по латыни.