Ловцы снов

Сонхва удивительный. Хонджун правда пытается держать себя в руках, но все равно плывет, словно маленькая девочка, каждый раз, когда он на него смотрит. Тот, кажется, этого не замечает, либо же просто предпочитает не замечать — Хонджуну от этого легче, но ненамного. Сонхва выглядит как принц, вышедший прямиком из сказок, ему не хватает разве что белоснежного костюма, вышитого золотыми нитями. И это сходство настолько отвлекает Хонджуна от происходящего, что он пропускает вопрос в свою сторону — глупо хлопает глазами и панически ждет помощи от Юнхо, который, кажется, и вовсе заснул. — Хонджун, я повторю свой вопрос, — вздыхает Сонхва. — Вам нужно просто проспрягать глагол, написанный на доске, не больше. — Ох, точно, — спохватывается Хонджун. Несмотря на рассеянность, с задачей он все равно справляется. В ответ Сонхва одаряет его одобрительным взглядом. Хонджуну этот взгляд уже знаком, от него внутри все переворачивается, и начинает глупо трепетать сердце даже несмотря на то, что уже целую неделю они с Сонхва видятся практически ежедневно. Чуть ли не каждый день они встречаются в том самом доме, долго разговаривают, потому что Хонджун все не может никак переставать задавать вопросы. Сонхва, к тому же, до ужаса интересный собеседник, и Хонджун готов слушать его целую вечность напролет. И в то же время уже дождаться не может того момента, когда сам попробует создать свой сон, в который сможет пригласить Сонхва, а может быть, и Сана с Уёном. Правда, до этого еще далеко. А пока в основном они собираются по вечерам в том странном доме с кучей кресел, и Хонджун потихоньку разбирается в происходящем. — То есть первое место, в котором ты оказался — это лес? — с любопытством тянет Сонхва, переглядываясь с Уёном. — А потом это было поле посреди леса. Хонджун медленно кивает. — И когда я начинал засыпать посреди пары или в автобусе, все время оказывался где-то среди деревьев — так всегда будет? — Тебе еще повезло, — хмыкает Уён. — В свой первый раз я оказался знаешь, где? В лодке посреди штормового моря. Вроде бы засыпал у себя в кроватке, а проснулся вообще непонятно где, меня так мотало пару часов, пока кто-то меня не разбудил. Но я был уверен, что умру, а что самое главное, ни на секунду не задумался, почему я вообще там оказался, и что это был сон. Хонджун невольно задумывается о том, что если бы он оказался в такой ситуации — сразу бы нырнул камнем в море от безысходности. — Потому что меньше пить надо, тогда и в штормовое море тебя кидать не будет, — снисходительно замечает Сонхва. — Собственно, это хороший пример того, что пить перед сном не стоит, может получиться вот такая дурацкая ситуация. — А если бы Уён утонул? Из-за смерти во сне ты можешь умереть в реальной жизни? — Какой-то ты пессимист, нет конечно, — отмахивается Уён. — Глупости. — И ни капельки не глупости, — качает головой Сонхва. — Нет, умереть бы он не умер. В случае смерти во сне тебя просто выкидывает обратно в реальный мир. Другое дело, что при этом ты все равно испытаешь все физические ощущения, свойственные для смерти. Очень неприятно, я тебе скажу. Но, на самом деле, не помню, чтобы с кем-то из нас вообще такое происходило, так что ты можешь не беспокоиться. Хонджун делает очередную заметку у себя в мыслях. Он пытается рассортировать всю информацию в голове по полочкам, но в итоге выходит что-то хаотичное и сумбурное. Что уж с него взять, если он даже прибраться в ящиках вполне реального стола не может уже несколько месяцев. — Так, к чему это все, — Сонхва устало трет переносицу. Хонджун в этот момент впервые замечает, что выглядит тот довольно утомленным, хотя и пытается не подавать виду. — К тому, что ты постоянно оказываешься в лесу. Это очень важно, потому что все это должно будет помочь тебе с осознанным входом в сон как в отдельную реальность. Да и для всего это важно: для конструирования миров, для того, чтобы научиться в свои сны приглашать других людей. Ты понимаешь, о чем я говорю? Хонджун морщится, у него начинает болеть голова. — Вроде того. Лес как-то связан с моим подсознанием, верно? — Смею предположить, что ты просто хочешь спокойствия и тишины. Места, где ты мог бы отдохнуть ото всех в полном одиночестве. Поэтому твое подсознание и окружило тебя лесом. — Какое умное подсознание, — бормочет Хонджун. — А почему там была дверь? Посреди поля в лесу была дверь, я вроде как через нее туда зашел. — Дверь? — уточняет Сонхва, заинтересованно поднимая голову. — То есть ты не просто оказался посреди леса ни с того ни с сего. Хонджун неопределенно пожимает плечами. — Мне казалось, что я проснулся у себя в квартире, все было такое привычное, я как раз сходил умыться, сережки снял, это тогда я потом их обнаружил в ванной уже в реальности. А потом заметил, что из-под двери странный свет исходит, открыл ее, а дальше ты и так все знаешь. — Ты раньше не говорил об этом. Я думал, это два разных сна. — А почему оно не могло быть одним? — спрашивает Хонджун. — Ведь если все это создаем мы, там же может быть все, что угодно. — Да, — соглашается Уён, но сразу же цокает. — Но мы стараемся не делать так. Одна локация, вторая, а вот ты уже не понимаешь, где находишься. Поэтому практиковать такое опасно. Я уже и забыл, что так вообще можно. — Тогда, может, хватит разговоров? — в дверях появляется Сан. Он с хитрым видом прислоняется плечом к дверному косяку, явно довольный своим внезапным появлением. — Давайте покажем нашему Светлячку все на практике, уверен, он будет в восторге. — Сан, — раздраженно вздыхает Сонхва, складывая ладони вместе. — Это пока что слишком сложно для него. — Да почему же? — возмущается Сан, а после нагло садится в кресло к Уёну, будто свободных мест больше в помещении нет. — Хонджун схватывает все на лету, я уверен, на практике он разберется еще быстрее. Сам Хонджун задумывается на пару секунд, а потом неуверенно переспрашивает: — Светлячок? — Это Сонхва придумал, не я! — мгновенно снимает с себя всю ответственность Сан, поднимая руки. — Буквально в первый же день: «О, Санни, присмотри за нашим Светлячком, только не так явно, как в прошлый раз». Сонхва пытается незаметно спрятать взгляд, Хонджун же подавляет в себе смех пополам со смущением. — И поэтому ты решил втереться в доверие к моему другу? — нарочито весело интересуется он. — Странные у тебя представления о незаметности. Сан ёрзает и разводит руками. — Вообще-то я изначально не так планировал, я думал подружиться с тобой, поэтому и пришел в кофейню, но кто же знал, что Юнхо будет поразговорчивее и посвободнее, чем ты. — Сан, лучше сделай нам чай, — мягко перебивает его Сонхва. — Пожалуйста. И да, присмотреть — не значит преследовать. Я вроде ясно выразился, что просто не хочу, чтобы Хонджун попал в беду. И уж точно я не просил доставать его друзей. Сан, я всегда очень четко озвучиваю свои просьбы, пора уже научиться слушать. Он тяжело смотрит на него — всего лишь пару секунд, но их хватает, чтобы Сан встал с кресла и молча направился на кухню. — Ты как-то строг с ним, — почти шепотом замечает Уён. — Мне кажется, что иногда ты перегибаешь палку. Сонхва пожимает плечами и стучит пальцами по подлокотнику. — Тебе это кажется строгостью, я же просто стараюсь не распускать его. Ты сам знаешь, что Сан способен на многое, если не держать его под контролем. — Да, но он очень талантливый, — возмущенно начинает Уён, но стоит Сонхва лишь скосить на него взгляд, как он тут же прикусывает язык. — Здесь все талантливые, — заявляет он. — Иначе не сидели бы сейчас в этой гостиной. Просто Сан выкладывается на полную, и иногда этого даже слишком много. Если я скажу ему купить пачку риса, он купит десять, и это даже не шутка, — Сонхва мимолетно улыбается. — Но наше дело — это дисциплина, самоконтроль и четкое выставление границ. И именно с этим у Сана проблемы. — А он Юнхо ничего не расскажет? — настороженно спрашивает Хонджун. — Я похож на идиота? — раздается веселый голос с кухни. — Даю руку на отсечение, что Юнхо ничего не узнает, у нас и без этого куча тем для обсуждения. — Тебе так важно, чтобы твой друг ничего не узнал? — Сонхва вопросительно изгибает бровь. — Мы, конечно, направо и налево о себе не рассказываем кому попало, но это не значит, что ты не можешь поделиться этим с лучшим другом. Мировой тайны в происходящем нет. — Я… — Хонджун запинается. — Я подумаю над этим. — Да ты не парься, — заявляет Сан. Он подозрительно быстро возвращается с кухни с целым подносом, который ставит прямо на пол. — Лучше сосредоточься. Сан и сам садится на пол напротив Хонджуна. Сонхва, судя по всему, не очень-то этим доволен, но молчит. — Сосредоточиться? Зачем? — Сонхва слишком много болтает, — Сан улыбается своей фирменной лисьей улыбкой, а потом протягивает ладонь. — Но я уверен, что ты и без этой болтовни справишься. Тебе надо просто почувствовать эту связь между нами, не знаю, представить, что наши ладони обвязало прочной веревкой или вроде того. — Сан, — Сонхва просто называет его имя — но в его голосе почти ледяной холод, — ты даже не проводник, ты не можешь ничего знать о таких вещах наверняка. — Да брось, ничего же не случится. Ну максимум не перебросит меня в сон за Хонджуном, это не конец света, — Сан фыркает и нетерпеливо трясет ладонью. — К тому же он все равно под присмотром. Хонджун нерешительно смотрит на Сонхва. Тот меняется в лице лишь через несколько секунд — вздыхает и откидывается в кресле, прикрыв глаза. — Спорить с Саном — гиблое дело, как же я мог об этом забыть. — К тому же лучше Хонджун в первый раз попробует не с тобой, потому что ты и сам проводник и можешь помешать процессу, или наоборот слишком упростить его, — добавляет Уён. — Сразу нескольких Хонджун за собой сейчас вряд ли утащит, а вот Сан — лучшая кандидатура. Сонхва морщится. Как бы ему не не хотелось это признавать, но все же приходится. — Так что мне нужно делать? — уточняет Хонджун. Его вся эта затея интригует настолько же, насколько пугает, но отступать ему еще страшнее. В конце концов, он уже не первый раз позволяет любопытству взять над собой верх. — Взять меня за руку и сконцентрироваться на ощущениях, — подсказывает Сан. — Можно представить, как мы с тобой идем по темному коридору. А дальше как-то по наитию. Главное, не потеряй меня по пути. Хонджун вопросительно смотрит на Сонхва, ожидая от него подсказок, но тот в ответ лишь улыбается своей привычной улыбкой, от которой внутри все в очередной раз переворачивается. — А если что-то пойдет не так? — Не волнуйся, разбудить тебя не составит труда. Думаю дать вам минут пять. Во сне время идет гораздо медленнее. По ощущениям у вас будет где-то минут пятьдесят, этого более чем достаточно, — объясняет Сонхва. Сан протягивает ему руку еще раз — Хонджун с сомнением берется за нее. — Закрой глаза и ничего не бойся. Легко сказать. Даже несмотря на то, что ему очень интересно, что же из этого выйдет, его все равно одолевает какая-то тревога. Хонджун закрывает глаза и пытается отключить мозг. Все предыдущие разы он не проваливался в сон специально — должно ли сейчас что-то измениться? Ведь единственный раз, когда Сонхва демонстрировал ему свои способности, он это сделал буквально за пару секунд, Хонджун даже осознать ничего не успел. Черт, сейчас, наверное, ничего не получится, и Хонджуну будет ужасно стыдно. Он уже чувствует, как его начинает бросать в жар, когда на плечи вдруг ложатся чужие руки. — Расслабься, — этот бархатный тон на ухо, как ни странно, приводит в чувства и заставляет успокоиться. Хонджун делает пару глубоких вдохов и сосредотачивается на ощущениях — вот он держит ладонь Сана, где-то на фоне тикают настенные часы — и делают они это все громче и громче. Кончики пальцев начинает покалывать, сначала совсем чуть-чуть, потом сильнее, по ладоням распространяется привычное жгучее тепло, и Хонджун ему даже рад. А потом вдруг наступает тишина. Она обрушивается на него настолько резко, что Хонджуну на секунду кажется, будто он просто оглох. Испугавшись, он открывает глаза — но не видит перед собой ровно ничего, лишь кромешную темноту. Абсолютная пустота. Ни звуков, ни хоть малейшего проблеска света. Прежде чем Хонджун успевает запаниковать, он вспоминает о своей способности — хочет начать тереть ладони друг об друга, но ему это не требуется. Ладони начинают светиться сами по себе, свет на кончиках пальцев разгорается все ярче, а потом срывается с них, повисая в воздухе огоньками-светлячками. Хонджун идет за ними и почти сразу же натыкается на ощутимую преграду. Ладони будто упираются в стекло — всего на секунду, а потом мягко проходят сквозь него. Ощущения странные, но Хонджун решает не останавливаться. Ему становится по-настоящему страшно, но всего на мгновение, пока он не оказывается по ту сторону невидимой преграды, вновь обретая способность видеть и слышать. И тогда он понимает, что сон совершенно не его. Он ожидал попасть в уже привычный лес с пушистыми ёлками, но оказывается в центре полуразрушенного зала, около длинного стола на резных ножках. Среди рассыпавшейся каменной пыли и разбросанных драгоценностей расставлены бокалы на высоких ножках, и смотрится это настолько странно, что даже жутко. Будто отсюда кто-то сбежал в панике прямо посреди ужина, оставив все свое богатство. Весь остальной зал частично завален обломками белоснежных колонн с фигурными лепнинами, рядом со столом лежит огромная хрустальная люстра, на удивление уцелевшая. Хонджун нерешительно шагает по мраморному полу. Даже несмотря на то, что вокруг настоящие руины, от этого места все равно веет былым величием. Золотые фигурные подсвечники в арках в стенах, тяжелые бархатные шторы на окнах, испачканных многолетней пылью и сажей — тут кто-то что-то жег? Нет, это определенно не его сон. В таком случае, почему он оказался именно здесь? Хонджун резко оборачивается, когда за спиной раздаются шаги. Сан влетает в зал из темного прохода и с облегчением выдыхает. — Так и знал, что найду тебя здесь. Мы почему-то оказались в моем сне, а не в твоем. Видимо, с непривычки, — Сан пожимает плечами. — Но ничего страшного, так тоже неплохо, ты здесь, а значит, как минимум смог проникнуть в мою голову. Ну что, нравится? У Сана такой вид, будто он очень ждет, чтобы его похвалили. В его глазах так и читается: «Ну классно же, да? Я же молодец?» Поэтому Хонджун не может отказать. Тем более что место действительно выглядит очень величественно. — Здесь очень красиво, — признается Хонджун. — Но почему такая разруха? Это все ты создал? Сан скромно улыбается. — О, это лишь часть всего мира. Пойдем, я тебе покажу, пока есть время. Так интересно получается, я даже не думал о том, чтобы попасть в свой сон, причем в свой же мир, вот это ты глубоко копнул даже не осознавая это. Сонхва очень удивится, когда узнает. — Да уж, сплошные удивления получаются, — цокает Хонджун. — Еще бы потом понять, как это получилось. — А тебе до всего надо докопаться? — Сан вскидывает бровь. — Если слишком много знать — получится слишком много запретов; ты посмотри на Сонхва, он ограничивает себя во всем. Я же живу как живется, и со мной до сих пор ничего не случилось. Пойдем быстрее, у нас не так много времени. Энтузиазм Сана настораживает, если не сказать пугает. Но Хонджун все равно соглашается. Кто знает, когда он в следующий раз сможет посмотреть вот так на то, что выстроило чужое подсознание? Сан ведет его по бесконечным темным коридорам, в которых одна за одной зажигаются свечи. Их крошечные огоньки отблескивают в гладких мраморных стенах, заставляя узоры на них причудливо переливаться. — Что это за место? — интересуется он. — Это откуда-то из реальности или полностью твое воображение? — В основном это все я придумал сам, но что-то взял с картинок из книжек, которые читал в детстве, — Сан резво спускается по ступенькам винтовой лестницы, и Хонджун пытается не отставать. — Единственное правило, которому я стараюсь придерживаться — не создавать копии реальных мест, потому что это попросту скучно. Куда ведь интереснее, когда ты можешь построить что-то свое, да? Они спускаются по ощущениям несколько минут, после чего оказываются в еще одном зале круглой формы, темном, но тоже довольно просторном. Кажется, Сан действительно любит большие пространства. Хонджуну же в них становится немного неуютно, ему кажется, что спрятаться здесь абсолютно негде. Хотя, казалось бы, от кого вообще прятаться у себя же в голове? — А почему здесь такая разруха? — спрашивает Хонджун, переступая через очередные обломки. — Это тоже была твоя идея? — Здесь однажды пронесся очень сильный ураган, — мотает головой Сан. Он перепрыгивает через лежащие обрушенные колонны с легкостью и грацией, будто в замысловатом танце. Так легко, словно уже привык к этому. — И я оставил все, как есть. — Ураган? — Хонджун едва не запинается об очередной обломок и еле удерживается на ногах. — Сан, постой, я не… Он хочет крикнуть ему вдогонку, что он не успевает, но Сан уже скрывается за широкой аркой, ведущей на улицу. Хонджун нагоняет его через десяток секунд. После прогулки по темным коридорам и залам даже скрытое за тучами солнце слепит глаза. Хонджун щурится, долго фокусируя зрение, а потом понимает, что находится на самом краю обрыва. Внизу, кажется, прямо под ногами, бушует штормовое темно-синее море. Волны разбиваются об острые скалы, и их брызги долетают до самого верха. Хонджун оборачивается и поднимает голову. Теперь перед его взглядом предстает невероятно огромный замок. Почти половина его башен оказывается разрушена, и Хонджун даже замечает их обломки там, внизу на скалах. — А что там дальше, за горизонтом? Есть что-нибудь? Сан усаживается прямо на мокрые камни и качает головой. — Нет, там просто бесконечное море. Как я ни старался, так и не смог удержать достаточно образов в голове. Я создавал корабль, уплывал на нем достаточно далеко, но когда возвращался — что-нибудь в замке уже менялось. Мне это не нравилось, так что я оставил все как есть. Хонджун недолго мнется рядом, а потом тоже садится. Только сейчас он замечает, что ему совсем не холодно, хотя, очевидно, должно быть. Порывистый ветер заставляет легкую футболку надуваться словно парус, и это даже немного забавно.  — А у тебя много времени на это ушло? На море, на замок? — Как сказать, — Сан пожимает плечами. — Я просто обнаружил в себе эти способности задолго до знакомства с Сонхва, еще лет в десять. Это были просто зыбкие осознанные сны, не больше. Но уже тогда я начинал что-то строить. Представлял себе перед сном, например, что прямо на скалах появилась стена замка — и она появлялась. А пару лет назад Сонхва окончательно пробудил во мне мои способности, и я наконец-то научился этому всему нормально. Так что да, много, наверное. Но оно определенно стоило всего своего времени, неправда ли? Хонджун снова озирается. Ветер треплет волосы, заставляя челку беспорядочно лезть в глаза. — Определенно. Мне теперь так интересно посмотреть, что создают другие. Да и сам бы я хотел попробовать. — Так попробуй, — хмыкает Сан, вглядываясь куда-то вдаль. — Это, конечно, мой сон, но ты же проводник. Что-то незначительное ты поменять можешь. Хонджун подбирает маленький камешек, завалявшийся среди валунов и сжимает его в кулаке. Идея ему приходит сама по себе — вспоминаются малахитовые стены в замке. Камень в ладони теплеет, и когда Хонджун разжимает пальцы, на ней красуется гладкий зеленый малахит. — Как это получилось? — Хонджун смотрит на Сана полными шока глазами. — Я только подумал об этом. — Это к Сонхва, — Сан улыбается. — Он хорош в объяснении подобных вещей. Но я же говорил, что практика гораздо лучше пустых разговорчиков. Хонджун полной грудью вдыхает морской воздух и чувствует, как в нем просыпается легкий азарт. Малахит болтается на лампе и красиво переливается даже в искусственном свете. Хонджун смотрит на него словно загипнотизированный и не может перестать любоваться. От этого малахита, кажется, до сих пор веет запахом моря. Подтолкнув камень пальцем, Хонджун еще несколько секунд следит за траекторией его движения, а потом откидывается на спинку стула и смотрит в потолок, пытаясь зазубрить очередное крылатое выражение по латыни. Сан, когда узнал, что Сонхва не позволил Хонджуну отлынивать от зачета, сначала долго смеялся, а потом заявил, что «привыкай, Сонхва — принципиальная заноза в заднице, и он тебе еще подпортит жизнь». Жизнь он, может быть, и не подпортит, но вот Хонджуна так и подмывает заявить ему, что крылатые выражения откровенно мешают ему уделить должное внимание куда более важной проблеме. А именно тому, что несмотря на все свои старания, каждый раз, когда он пытается провести кого-то в свой сон, то у него ничего не выходит. Вместо этого он оказывается в чужих — это, конечно, тоже интересно. Хонджун знакомится чуть подробнее с миром Сана, оказывается в городке посреди пустыни, созданных Уёном, и это очень даже увлекательно. Но все же не совсем то, чего он хочет сам. — Ничего страшного, научишься еще, — подбадривает его Сонхва. — Не все сразу, Хонджун, не спеши. Добиваться мастерства в этом деле можно долгие годы. Сейчас лучше сосредоточься на себе. Хонджун кидает на него мрачный взгляд поверх листочка и поправляет сползшие очки. Сонхва даже не оборачивается, продолжает что-то помешивать палочками в большой сковороде. Рядом в кастрюльке, под закрытой крышкой, своего часа ожидает недавно сваренный глинтвейн. Рождество неумолимо приближается, и Хонджун совершенно к нему не готов. Зато вот Сонхва в свитере с оленями — вполне. Хонджун от него такого не ожидает, потому что уверен, что Сонхва — воплощение серьезности. В этот же вечер он убеждается, что это не совсем так. — Знаешь, я подумал, что надо будет на Рождество устроить вечеринку, — задумчиво заявляет он, выключая огонь и накрывая сковородку крышкой. — Все-таки праздник, как-никак, да и в наших рядах пополнение, что не может не радовать. Можно даже позвать твоих друзей, потому что Юнхо очень нравится Сану, да и мне тоже. Даже несмотря на то, что латынь ему не очень дается, он, я смотрю, не отчаивается. Хонджун громко вздыхает, сгибает листочек пополам и кладет его на стол. — Прямо сюда? А не боишься? По мнению Хонджуна, бояться есть чего. По крайней мере, висящие повсюду ловцы снов, которые, по словам Сонхва, помогают настроиться на нужный лад, а еще комната с кучей кресел как минимум выглядят странновато. — Боюсь? Чего? — хмыкает Сонхва и тянется за тарелками. — Твой друг похож на щеночка, он абсолютно безобидный, начнем с этого. Во-вторых, не думаю, что его смутят те детали, о которых ты только что подумал. Хонджун возмущенно приоткрывает рот, но его прерывает звонок в дверь. Они с Сонхва одновременно поворачивают головы в сторону прихожей. — Уён, наверное, опять забыл ключи. Открой, пожалуйста, пока я на стол накрываю. Хонджун ни на секунду не сомневается в предположении Сонхва, потому что происходит такое уже далеко не в первый раз. Он размеренным шагом подходит к двери и даже не удосуживается посмотреть в глазок. Поэтому, когда за дверью оказывается не Уён, Хонджун даже немного пугается. На него уставляется пара пронзительных внимательных глаз. Незнакомец оказывается примерно одного роста с Хонджуном, с довольно-таки длинными светлыми волосами, в элегантном пальто и с большим чемоданом у ног. Последнее поражает Хонджуна больше всего. — Так, — незнакомец переводит взгляд на номер дома, потом снова на Хонджуна, и так несколько раз. — Непонятно. Пришел я по адресу, да и странно было бы, если бы я ошибся домом. Но вот тебя я никогда не видел, а значит, тебя здесь никогда и не было. Из этого следует вполне себе закономерный вопрос: кто ты? И второй: что ты здесь забыл? Хонджун от неожиданности не сразу соображает, что ему следует ответить. — Меня зовут Ким Хонджун, и я… — он пытается объяснить причину, по которой он находится в этом доме, но ничего понятного и адекватного ему в голову не приходит. — Боже, что тут случилось за время моего отсутствия? Меня всего шесть месяцев не было. Незнакомец проходит с улицы в дом, затаскивая за собой чемодан. Медленно разматывает шарф и шумно втягивает носом воздух. — Кто за плитой? Сонхва? Отлично, он-то мне и нужен. Не обращая внимания на ошеломленного Хонджуна, незнакомец решительно идет на кухню, бросив ему в руки пальто. Приходится сначала повесить его, прежде чем тоже побежать за неожиданным гостем. — Сонхва, он сам прошел, я вообще не понял, что происходит! — заранее предупреждает он еще из прихожей. Они с незнакомцем оказываются на кухне одновременно, и когда Сонхва поднимает голову, то его приветливая улыбка сходит на нет. — Ох, все в порядке, — тем не менее заявляет он. — Ну, привет. Хонджун, знакомься, это Ёсан. Ёсан, это Хонджун, вступил в наши ряды буквально пару недель назад. Он проводник, как и я. — А, Ёсан, точно! — вспоминает Хонджун. — Уён говорил о тебе. Ёсан фыркает, окидывая его оценивающим взглядом. — Естественно говорил. Проводник? А вот это интересно. Но, собственно, мне плевать. Я здесь по делу. Он усаживается на один из стульев и скрещивает руки на груди. — Не сомневался, что спустя полгода отсутствия к друзьям можно заглянуть только по делам, — недовольно качает головой Сонхва. — Я все понимаю, но это как минимум невежливо. Когда ты вернулся в Сеул? — Неделю назад. Но все это время жил в отеле, у меня совсем не было времени. Сам знаешь, чем я занимаюсь, — он с сомнением косится на Хонджуна. — А он может уйти? Он меня напрягает, мы еще не знаем, будет ли он верен нам или переметнется при любой возможности. — Хонджун, сядь тоже, пожалуйста, — вопреки чужим словам просит Сонхва. — А ты, Ёсан, постарайся рассказать вкратце, что же за дело такое важное, а самое главное, где ты был. — Работал под прикрытием в Китае. Поэтому, прости уж, связаться с вами не мог. И, эй, что за реакция у тебя такая — действительно, ты полгода меня не видел, а ощущение, что не соскучился совсем. Хотя бы спросил, как у меня дела. — Ёсан, — голос Сонхва становится пугающе низким, — тебе лучше выложить все здесь и сейчас, потому что у твоего полугодичного отсутствия без предупреждения должна быть действительно весомая причина. Мы все переживали. — Ну, в общем-то, я выяснил, что скоро нам всем придется несладко. Если очень кратко, то уже известно о паре случаев того, что люди засыпают — и не просыпаются. Все их жизненные показатели в норме, просто их не разбудить. Это не кома, а простой сон. Началось это с Китая, но как только я услышал о первом случае в Корее, то решил, что срочно должен вернуться и предупредить тебя. Потому что происходит точно то же самое, что и пару лет назад, когда мы охотились за бандой "Гипнос". Сонхва медленно опускается на стул и поджимает губы, словно пытаясь что-то мысленно переварить. — А теперь можешь сказать, что вы все скучали, потому что я вернулся надолго. Надеюсь, мою комнату здесь никто не занял. — "Гипнос", значит, — игнорирует чужие слова Сонхва. — Хонджун, кажется, мне нужно рассказать о нас еще кое-что. Вообще я не планировал, но кажется, все-таки придется. — А ты что, новичку только сказки рассказывал? — хмыкает Ёсан. — Бедняжка какой, думает, наверное, что у нас все радужно и классно. — Ничего я не думаю, — огрызается Хонджун. — Но уж потрудитесь объяснить. Я и до этого-то с трудом все понимал, а теперь вообще перестал. Какие банды? С помощью снов можно совершать преступления? — О, и еще какие, — кивает Ёсан. — Даже убивать с их помощью можно. Сонхва это отрицает, но я это не понаслышке знаю. На его губах расползается зловещая ухмылка.