Программа

      — Я просто хочу сказать, — Джинни подняла руки, будто сдаваясь, — тебе стоит подумать об этом, — сказала она, убирая со стола взмахом волшебной палочки.       Гермиона в шоке открыла рот.       — Подумать?! — ее брови взлетели высоко вверх.       Она швырнула бумажное полотенце на теперь уже очищенный стол, прислушиваясь к стуку тарелок, перемещающихся в посудомоечную машину.       Гермиона посмотрела на Гарри:       — Подумать?! — ее друг вздрогнул, едва не выронив стакан, который вытирал полотенцем, — Гарри, ты же не думаешь, что это хорошая идея? Серьезно? — взвизгнула она.       Она увидела, как дрогнул его кадык. Он поставил стакан на кухонный стол и перекинул через плечо полотенце.       — Может быть, это не такая уж плохая идея…       Она в отчаянии всплеснула руками, хлопнув ими по бедрам:       — О, отлично. Даже вы думаете, что я просто какая-то племенная кобыла, которую следует запереть с альфой!       — Это не так, Миона, — Гарри подошел к ней и положил руки на спинку обеденного стула, опираясь на него для поддержки. — Это так же важно для них, как и для тебя.       Гермиона поднялась, чтобы сказать ему, как нелепо он выглядит, веря, что… И тут Гарри прервал ее:       — Твоя течка становится все сильнее, — сказал он мягким сочувственным голосом, — мы все это заметили.       Гермиона оперлась обеими руками о стол и уставилась на свои пальцы, держась так крепко, что побелели костяшки пальцев. Хуже всего было то, что Гарри прав. Всю последнюю неделю она мучилась в своей постели, умоляя о том, чего никогда не испытывала прежде.       Она знала только одного альфу. Люди скрывали такие вещи. Единственными, кто знал, что она омега, были Рон, Гарри и Джинни. Единственным альфой, которого она когда-либо знала, был Чарли Уизли, и он помог отговорить Рона быть с ней. Чарли был с омегой когда-то, и объяснил, что альфа найдет ее и сделает своей. Рон был уверен, что его брат ошибается, пока Гермиона не достигла зрелости. Очевидно, это заставило Рона понять, что ей недостаточно его, и никогда не будет достаточно. Она бы рассердилась на него, если бы перестала постоянно чувствовать это, всхлипывая и содрогаясь, желая облегчения, которое он просто не мог ей дать. В конечном счете, все было к лучшему, но иногда она все ещё задавалась вопросом, какими могли быть их отношения?       — Гермиона, пожалуйста, скажи, что ты обратишься к ним… перед следующей течкой, — искренность в голосе Джинни вывела ее из задумчивости.       Гермиона подняла глаза и увидела, что подруга стоит рядом с Гарри, нежно держа его за руку. Они отражали одинаковые эмоции: беспокойство и отчаяние были написаны на их лицах.       Она вспомнила, как чувствовала себя одинокой и сгорающей в темноте, умоляя кого-то, кто не существовал, помочь ей. Иногда, когда становилось совсем плохо, она принимала умиротворяющий бальзам и разные зелья для сна, которые варила сама. Она знала, что с каждым разом течка будет все сильнее и оттягивать этот момент становится опасно.       — Хорошо, я запишусь на прием, — тихо сказала она, глядя себе под ноги.

***

      Пот собрался аккуратной бусинкой на линии роста его волос. Капля росла и росла, пока не перестала выдерживать собственный вес. Она скользнула по его лбу и потекла прямо к кончику носа, растягиваясь и вытягиваясь, чтобы удержаться, но упала, приземлившись с тихим хлопком на пергамент.       — Черт возьми! — Драко вскочил со своего места, отшвырнув со стола испорченный пергамент. Он стоял в своем кабинете, тяжело дыша и сжимая руками стол так сильно, что древнее дерево начало поддаваться под его давлением.       — Борода Мерлина, тебе нужно перепихнуться.       Драко крепко зажмурился, втягивая воздух через ноздри, как бык, готовый броситься в атаку. Он медленно и осторожно открыл глаза и повернул голову к своему другу.       — Тебе стоит записаться на эту штуку с альфой. Министерскую программу, — Блейз закинул ногу на колено, положив сверху пергамент, который он изучал. — По крайней мере, ты мог бы хорошенько потрахаться, — он посмотрел на него поверх крошечных круглых очков, которые должны были сделать его смешным, но почему-то только помогали выглядеть круче.       — Я не собираюсь быть… как… как… — он энергично водил рукой по кругу, подыскивая нужное слово. —…ублюдок, который пользуется омегой в течку, Блейз!       — О-о-о, — закатывая глаза, пропел друг, что еще больше усилило его раздражение. — Все это по обоюдному согласию, Драко, — Блейз посмотрел на него из-под полуопущенных век. — Они подписывают контракт еще до того, как у них начинается течка. — Он снова перевел взгляд на пергамент, лежащий у него на коленях. — Если ты хочешь напрячься и выйти из ситуации в одиночку, валяй. Но я думаю, что ты порадовал бы меня намного больше, если бы просто уступил своим желаниям, — губы Блейза изогнулись в озорной ухмылке.       Драко нахмурился, зная, что его друг очень тщательно выбрал слово «желание». Малфой был альфой, а альфы нуждаются в омегах. Ему не раз говорили, что так и будет. В конце концов, он станет рабом своего собственного предназначения. У него начнется гон, если он будет отказываться от спаривания. Пульсация во лбу подсказала, что он приближается к точке невозврата. Если он продолжит упираться, зверь внутри него возьмет контроль, и кто знает, что он сделает. По крайней мере, если он подпишется на эту программу, их желание с омегой будет обоюдным. Единственный факт, утвердивший его мнение окончательно, что кем бы она ни была, девушка подпишет контракт в своём уме, будучи ведьмой, а не омегой.       Драко тяжело вздохнул и принялся перебирать пергаменты на столе. Он обмакнул перо в чернильницу:       — Я запишусь на прием, — он снова принялся писать, стараясь не обращать внимания на легкую усмешку на губах Блейза.

***

      — А теперь, мисс Грейнджер, прежде чем мы начнем, я просто хочу уточнить, что все происходящее здесь строго конфиденциально, — сказала маленькая мед-ведьма, разглаживая рукой пергамент. Стоя, она была почти такого же роста, как сидящая Гермиона, и, скорее всего, сама была омегой. Гермиона призналась себе, что это значительно успокоило ее нервы.       Мед-ведьма улыбнулась и протянула ей блокнот с пергаментом:       — Это ваши бланки согласия. Вы уже прочитали правила и инструкции, но я выделю наиболее важные части.       Гермиона уставилась на лежащие перед ней бумаги, пробежав по ним глазами, чтобы убедиться, что они не изменили ни одной формулировки из тех, что она получила в стартовом пакете.       — Вам обоим запрещено причинять боль или предъявлять права друг на друга, — маленькая ведьма зачитывала пункты из лежащей перед ней бумаги. — Вам обоим будет дано зелье, чтобы запутать ощущение от вашего партнёра. То, что вы увидите и услышите, не будет связано с частью мозга, сохраняющей детали о людях, которых вы знаете и когда-либо встречали. Это значит, что вы не узнаете его, а он не узнает вас, мисс Грейнджер, — крошечная ведьма выдала информацию, словно делала это тысячу раз в день. Возможно, так оно и было.       — По окончании программы, вы сможете узнать личность вашего партнера, но только с полного согласия альфы и омеги, — она положила бумагу на медицинскую кровать рядом с собой, — а теперь, мисс Грейнджер, если вы дадите мне свое подписанное согласие… — она протянула руку в перчатке, и Гермиона нацарапала свою подпись, прежде чем вручить ей бланки.       — Прекрасно, — добродушно просияла мед-ведьма. — Теперь самое интересное! — она сморщила нос. — Мы должны выбрать мужчину!       Гермиона не смогла удержаться от смеха. Образ ведьмы, говорящей о мужчинах, показался ей милым и забавным.       Женщина подошла к шкафу и вытащила длинный держатель с несколькими бутылочками, каждая из которых была наполнена прозрачной жидкостью. Гермиона уставилась на бесцветную жидкость, впервые ощутив тяжесть тревоги в груди.       — На основании ваших ответов на вопросы предыдущей встречи, мы отобрали для вас семь образцов, которые вы можете попробовать. Это феромоны, собранные у альф. Им также будет показан образец, взятый у вас на прошлой неделе. Самому совместимому альфе… Оцените запах так же, как будете оценивать его. — Маленькая ведьма взяла пузырек со стойки и вложила его в руку девушки.       Гермиона подняла бутылочку и выпрямилась, надеясь, что это успокоит бабочек в животе. Она и раньше чувствовала запах альфы, привлекающий ее внимание в толпе, но никогда еще не подходила так близко к источнику манящих запахов, распространяющихся в воздухе. Она прижала большой палец к пробке, бросив последний взгляд на мед-ведьму, которая ободряюще улыбнулась и слегка кивнула головой.       Гермиона оттолкнула пробку от бутылочки большим пальцем и с опаской сунула нос в горлышко. Запах поднялся вверх по ее носу, пощипывая волоски. От него пахло хлоркой, почти обжигая глаза. Она, задыхаясь, тут же отодвинула образец от лица.       Мед-ведьма захихикала, ее розовые щеки покраснели еще больше.       — Мы всегда даем образец, взятый у несовместимого мужчины, чтобы убедиться, что наши прогнозы верны. Похоже, с вами мы угадали. Вы должны найти другой, по своему вкусу.       Гермиона нахмурилась, вставляя пробку в отвратительный пузырек, и взяла следующий. Она сглотнула, ожидая, что будет так же ужасно, как и в прошлый раз, как будто все это являлось каким-то розыгрышем.       Она решила быть храброй и быстро откупорила пробку, сунув склянку под нос, готовясь к чему-то неприятному. Она сморщилась, понимая, что её ожидания не оправдались. Пахло свежим утром, когда трава покрывается инеем. Ей не было неприятно, но и не привлекло, Гермиона не испытала ни одного из ощущений, которые ожидала. В этом конкретном альфе чувствовалось… удобство. Она могла бы описать его как родственника.       Гермиона поставила бутылочку на стол и открыла третью, от которой пахло паленым деревом. Словно теплым успокаивающим огнем, и она почти могла поклясться, что еще присутствовал запах тающего зефира, хотя это не имело никакого смысла. На самом деле, было что-то теплое и успокаивающее в этом запахе. Что-то такое, что возбудило ее интерес, но ничего драматического. Она тепло улыбнулась, но, несмотря на это, поставила его в ряд отвергнутых бутылочек, возможно, характеризуя как подходящий вариант, если другие Альфы не спровоцируют более бурную реакцию. По крайней мере, она предположила, что сможет чувствовать себя с ним комфортно.       Она подняла четвертую бутылочку, вытащила пробку и лениво поднесла к носу. Она уже начала терять надежду, осталось всего несколько пузырьков.       Гермиона вдохнула запах и тут же почувствовала головокружение. Это была холодная пряность, похожая на мяту и кедр. Аромат ударил в лицо, словно брызги ледяной воды, и побежал вниз по телу, усиливая жар, пробираясь вниз по животу, как ласка. К тому времени, как он оказался у нее между ног, он уже кипел. Она чувствовала, как аромат пузырится у ее губ. Или это был ее пульс? Последнее, что она помнила, как отчаянно втягивала воздух в легкие, чтобы получить больше восхитительного запаха, и смутное мечтательное представление о ритме. Нет, о монотонном пении, ускользавшем все дальше и дальше.       Альфа… альфа.