Важный день

      Завтрак прошел на удивление активно. Как ни странно, но коллеги впервые собрались все вместе за столом, а потому атмосфера была довольно оживлённой. Чуя и Каджи много смеялись и шутили напропалую, рьяно жестикулировали. Не отставал от них и Тачихара, который зачем-то решил выпить целых три чашки кофе и теперь жаловался, что у него сильно стучит сердце. Даже Хироцу почти изменил своей вечной флегматичности и выдавливал из себя едкие ухмылки.       Довольной и жизнерадостной выглядела и Хигучи. Коллеги оказывали ей повышенное внимание, во-первых, потому что она была единственной женщиной, а во-вторых, потому что первый раз завтракала с ними после своей непродолжительной болезни. Ичиё было приятно такое внимание — Рюноске видел это по ее лицу. Она мило улыбалась, когда кто-то из парней ухаживал за ней, и Акутагава думал, что тоже был бы не против что-нибудь сделать, чтобы Хигучи и ему улыбнулась. Ничего предосудительного не случится, если он попробует вести себя, как Чуя или Мичидзо, но галантность была настолько не в стиле Акутагавы, что он тушевался. Злился на себя за смущение, но не мог побороть его. Что о нем подумают, если он вдруг предложит Хигучи еще чашку чая? Наверняка начнут мерзко хихикать и отпускать всякие пошлые шуточки. А что сделает сама Хигучи?       Нет, нельзя. И Рюноске молча сжимал в кулак руку под столом. Его не должно волновать радостное выражение лица Хигучи, когда Накахара обращается к ней с очередной двусмысленной фразой. Она ведь сказала, что не допустит ничего между ней и Чуей, нечего и волноваться. Однако, против воли, Акутагава все мрачнел и мрачнел. Он чувствовал себя совершенно посторонним, ведь никто даже и не пытался обратиться к нему.       — Э-э, ну что? — выкрикнул Каджи. — Мы идем на рынок? Или как?       А вот и предложение, о котором говорил вчера Хироцу…       — Конечно, — тут же отозвался Чуя и с заговорщицким видом наклонился к Ичиё: — Хигучи, ты идешь? Говорят, здесь бесподобный выбор кимоно. Пойдем посмотрим? Я тебе оформлю за счет командировочных.       Хигучи не стала ни соглашаться, ни отказываться — она мелодично рассмеялась и ответила такой же легкой и остроумной шуткой. Рюноске заметил, что даже на лице Хироцу промелькнула тень улыбки. «Неужели я один не вижу здесь ничего смешного», — мрачно думал эспер.       — Акутагава, а ты пойдешь? — пристально взглянул на Рюноске Чуя. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами.       — В чем смысл таскаться в жару между прилавками и выискивать какую-то дрянь? — Акутагава сложил руки на груди и прикрыл глаза.       — Ну, не хочешь, не иди, — не стал упорствовать Чуя.       Коллеги уже закончили с трапезой и с энтузиазмом принялись обсуждать предстоящий маршрут. Рюноске чувствовал себя идиотом. Почему ему не интересно ничего обсуждать? Почему их времяпровождение вызывает у него приступы раздражения? Неужели они действительно такие разные? И Акутагава на самом деле не почувствовал бы печали по поводу того, что придется пропустить эту «увеселительную прогулку», если бы Хигучи не собиралась к ней присоединиться. Ее желание приводило эспера в недоумение — раньше его помощница не стремилась к таким развлечениям. Хотя, кто ее знает, к чему она там стремилась, они почти не проводили время вместе вне заданий и работы в офисе.       «Я так мало знаю о Хигучи…» — отметил в уме Акутагава, разглядывая лежащее на тарелке девушки пирожное с кремом. Она любит кремовые пирожные. Хоть что-то.       Собирались долго и шумно. Акутагава нарочно решил задержаться за столиком, чтобы остальные успели уйти. Так, по крайней мере, создавалась бы иллюзия, что это ему хочется побыть одному, а не коллеги уходят, не считаясь с его отсутствием. Эспер вздохнул, продолжая лениво ковыряться в тарелке с рисом. Рис тут, кстати, был так себе.       — Акутагава-семпай, вы идете? — неожиданно раздался голос Хигучи.       Они оба сделали вид, что между ними ничего не произошло, и теперь вели себя даже преувеличенно вежливо. Рюноске бросил на нее быстрый взгляд — ну что ей опять надо.       — Нет.       — Но там будет весело!       — Хм-м. Очень сомневаюсь.       Она поджала губы, ведь он был прав. Однако Рюноске было приятно, что Ичиё его уговаривает. Главное, не сдаться слишком быстро, а то Хигучи еще подумает, будто действительно она — причина, по которой он сегодня пойдет на этот чертов рынок.       — Но, семпай! На улице так хорошо! Там совсем не жарко. Будет полезно прогуляться, а после прогулки — на источники. Самое то! А потом ужин, можно заранее сделать заказ и…       — Перестань нудеть, — выдохнул Акутагава. В глубине души он был рад, что ему придется проиграть это войну. Он поднялся из-за стола. — Пошли.       Хигучи ярко улыбнулась. Рюноске негромко хмыкнул.       На улице оказалось вовсе не «так хорошо», но вполне терпимо. Пейзаж вокруг действительно был красивым, но, как только они ступили на территорию рынка, Рюноске показалось, что они перенеслись, как минимум, в другую провинцию. Здесь воздух был наполнен огромным количеством запахов — в основном, травяным и сладкими; народ спешил навстречу друг другу, поэтому приходилось тщательно выбирать дорогу.       Процессию возглавлял Каджи. Как самый громкий и видный, он, видимо, по стратегии Чуи Накахары, должен был отпугивать от них всех прохожих, расчищая путь для остальной «колонны». Чуть позади Каджи плелся Тачихара, постоянно отпуская какие-то идиотские шутки. Чуя и Ичиё шли следом, причем Чуя все время пытался как бы невзначай взять девушку под локоток, но Ичиё все так же ненавязчиво ему не позволяла. Немного в стороне от них шел Хироцу, с прозрачной ухмылкой наблюдающий за этой игрой. Акутагава, который замыкал процессию, с одинаковым неудовольствием смотрел то на переплетения рук Хигучи и Накахары, то на издевательскую улыбку Хироцу.       Рюноске чувствовал себя еще более паршиво, чем с утра. Сейчас, когда они не были связаны одним пространством, Акутагава ясно понимал, что до него никому нет дела. Не то чтобы это раньше его волновало, но вот… до Хигучи дело было всем. Вокруг нее с Накахарой все крутились, они были центром компании. Именно Чуя решал, куда они пойдут и с какой скоростью. Резкая неприязнь кольнула Рюноске: на мгновение ему показалось, что он ненавидит Чую Накахару за то, что тот более успешный лидер. За то, что он, Акутагава, никогда не сможет так же — он совсем другой. Он умеет заставлять подчиняться только страхом, только с помощью Расёмона.       А сейчас… на него просто никто не обращал внимания. И Акутагава, все более хмурый, предпочитал медленно отставать на шаг, делая вид, что чем-то заинтересовался. Ему не хотелось, чтобы кто-то подумал, будто он жаждет внимания, и Рюноске заранее старался вести себя отстраненно — никакое внимание ему и не нужно.       — Я покину вас, — произнес Хироцу, скорее, для приличия. Не дожидаясь ответа, он свернул направо, но помахал рукой, услышав прощальные крики коллег.       Некоторое время компания продолжала идти вперед, бездумно рассматривая яркие товары, останавливаясь купить разную ерунду.       — О-о-о, рыбные пирожки! — облизался Тачихара.       — Мы только что поели, — заржал Каджи. Тачихара пнул его вбок и с тоскливым взглядом прошел мимо лотка с рыбными пирожками.       Хигучи мило засмеялась и предложила купить всем по одному. «Почему бы не побаловать вас?» — переливчато произнесла она, доставая кошелек. Парни наперебой начали ее отговаривать, предлагая заплатить самим, громко крича и смеясь. Только сейчас Акутагава, заметно отставший, подошел к ним — увиденное не подняло ему настроения. А если бы он вообще развернулся и пошел обратно на источники, кто-нибудь бы заметил?       — Семпай, вам сколько взять, один или два? — деловито поинтересовалась Хигучи. Продавец посмотрел на Рюноске с таким же, как у Ичиё, выражением. Акутагава хотел промолвить: «Нисколько», но увидел, что Накахара вытягивает к себе за палочку один пирожок. Второй не тянет. Слова появились на языке раньше, чем Рюноске остановил себя:       — Два.       Хигучи улыбнулась так же весело, как после завтрака.       — Давайте два.       Продавец с жеманной улыбкой самолично вручил Ичиё две палочки с рыбными пирожками, а девушка уже повернулась, чтобы передать их Акутагаве. За доли секунду Рюноске успел подумать о том, что сейчас их пальцы могут пересечься. Он тоже сможет прикасаться к Хигучи, как это без зазрения совести делают другие — крадут ее прикосновения. Но реальность оказалась гораздо быстрее: Хигучи вложила в его руку пирожки, едва задев пальцами, и тут же повернулась к Чуе и Мичидзо. Акутагава проглотил обиду вперемешку с удовлетворением. Все-таки Хигучи пока что его человек.       — Какая гадость, — пробормотал Акутагава, прикусив пирожок. К счастью, никто его не услышал. Остальным, кажется, угощение очень нравилось. «Или они притворяются, чтобы не расстраивать Хигучи. Мерзавцы». Рюноске хотел выплюнуть пирожок в ближайший куст, но заставил себя доесть. Все-таки Ичиё потратилась.       Каджи с Тачихарой смеялись так, что почти визжали, и Акутагава не переставал кривиться — разве можно так вести себя в людном месте. Шуты какие-то. Вот он точно старался никогда не выглядеть нелепо, а этим будто вовсе нет дела, что о них подумают. Парни горячо что-то обсуждали между собой, поэтому никто не удивился, когда они высказали пожелание отделиться от группы.       — Каджи знает один магазинчик. Там есть чем поживиться, — ухмыльнулся Тачихара.       — Надеюсь, ничего нелегального, — напутствовал Чуя. — Мы здесь обычные гости.       Парни вразнобой закивали и поспешили смыться. Никаких сомнений в том, что они будут заниматься чем-то не совсем законным, не оставалось. Внезапно Акутагава ощутил сильное давление — они остались втроем. Он, Чуя Накахара и его Хигучи. И что делать? Не будет же он сзади идти, как собачка. Но и рядом тоже не пойдешь… Все так неправильно…       — Акутагава-семпай, — снова спасла ситуацию Ичиё, сама к нему обратившись. — Господин Чуя предлагает посмотреть кимоно, о которых говорил утром. Вы пойдете? Там есть и мужские. Я знаю, вы любите традиционные вещи…       Рюноске зло посмотрел нее: как она смеет выдавать его секреты в присутствии постороннего?! Хигучи и сама поняла, что сказала лишнее, и быстро склонила голову, признавая ошибку. Чуя наблюдал за этой пантомимой молча. Акутагава не знал, что предпринять. С одной стороны, он очень не хотел отпускать Ичиё одну с Чуей Накахарой. Мало ли куда он может ее затащить. Да и покупка кимоно… В представлении Акутагавы, если мужчина покупал женщине кимоно, это означало серьезные намерения. Неужели Хигучи сама этого не понимает? Что Накахара просто пытается затащить ее в постель такими хитроумными штучками. «Отродясь она этим не интересовалась, а сейчас побежала. Или интересовалась, а я не знал? Она почему-то знает, что мне они нравятся. Возможно, мне самому стоит пойти и купить Хигучи это сраное кимоно…» — подумал Рюноске, но тут же споткнулся о свои мысли. Он готов сделать Хигучи серьезный подарок, чтобы насолить Чуе Накахаре? Или же он был бы не против сделать такой подарок ради самой Ичиё?       — Ну, короче, если не хочешь, не иди, — поторопил его Накахара и повел Хигучи за собой. Та беспомощно оглянулась на Рюноске, но он не последовал за ними. Слова Чуи словно пригвоздили его к земле. Он будет там явно лишним. Хигучи продолжала оглядываться, но Накахара наклонился к ней и что-то сказал на ухо — его длинный хвост из ярко-рыжих волос упал ей на плечо. Акутагава выругался и, не глядя, свернул в первый попавшийся проулок. Там его едва не сбила тележка со свежей рыбой, и от использования Расёмона Рюноске спасал только здравый смысл.       Вопреки прогнозам Хигучи, становилось жарковато, и Акутагава сильно жалел, что вообще согласился идти на рынок. Определённо никаких плюсов в этой дурацкой выходке не было, надо было слушать голос разума, а не бежать вслед за всеми. Ну и что, что Накахара приклеился к Хигучи, и его теперь не оттащишь? Пусть делают, что хотят. Его это никак не касается. Так думал Рюноске, пока не набрел на единственный на много метров вокруг ларек с прохладительными напитками. Жажда давала о себе знать, и парень остановился было, чтобы купить воды.       — Так дорого? — пробормотал он, но, к несчастью, его услышал продавец. Он сварливо ответил:       — Нет денег — идите мимо.       Рюноске затрясло от неконтролируемой ярости. Он жаждал повода выпустить наружу свою темную сторону, и вот повод нашелся — пусть и такой нелепый. Акутагава призвал Расёмон, и лезвия подступили к дерзкому старику.       — Никто не имеет права так говорить со мной, — шипел эспер. На лице он мастерски отображал холодное недовольство. — Я могу выкупить весь твой паршивый ларек, так что…       — Он из этих? Ёкай? Это демон, что ли? — послышалось со всех сторон.       Рюноске огляделся: рядом с ними уже начала собираться толпа. «Не к добру», — мрачно решил Акутагава, отпуская незадачливого продавца. Он помнил слова Чуи Накахары о том, что им следует шифроваться. Напрасно он использовал способность… Акутагава резким движением разогнал людей и свернул направо, ускоряя шаг. В горле саднило от кашля и досады — как можно было так нелепо подставиться? На этих источниках, может, и нервы лечат? Ему бы не помешало.       Акутагава брел вперед, не особо запоминая дорогу, как вдруг на глаза ему попался нужный магазин — украшения. «Хироцу советовал что-то подарить Хигучи. Что может быть лучше красивой заколки?»       Помещение встретило Рюноске приятной прохладой и легким запахом пыли и металлов. Акутагава огляделся, чувствуя, что глаза разбегаются от разнообразия украшений. Он вполне мог, как девчонка, провести здесь несколько часов… Взгляд эспера упал на высокую немолодую женщину, которая, судя по всему, была хозяйкой. Ее лицо было покрыто глубокими морщинами, но по-прежнему оставалось приятным особенной холодной красотой и сдержанностью. «Скорее всего, в юности эта женщина была ослепительна», — подумалось Рюноске. Хозяйка молча посмотрела в глаза Акутагаве, спрашивая, нужны ли ее услуги; парень так же молча покачал головой в ответ — сам разберется. Женщина кивнула и удалилась, а Акутагава с наслаждением выдохнул — этот магазин не зря понравился ему с первого взгляда.       «Ну, приступим?»

***

      Вернувшись с рынка, все решили пообедать и отдохнуть и уже к вечеру отправиться на источники. Акутагава был не против: он находился по этому гребенному рынку на всю оставшуюся жизнь. Теперь до конца поездки ему хотелось просидеть в номере, вылезая только на завтрак и ужин. Ну и на источники можно. Рюноске ни за что в жизни не признался бы, но лечебные бани действительно ему понравились. Раньше он никогда не баловал себя такими поездками, ведь пересекаться с незнакомцами, будучи практически без одежды, было для эспера сравни адскому наказанию. Однако сейчас, в компании знакомых людей, Акутагаве удалось немного расслабиться. Он даже предвкушал сегодняшний вечер, ведь к ним должна была присоединиться Хигучи.       За трапезой Чуя Накахара предложил его помощнице перебраться к ним на источник, а не сидеть в одиночестве за перегородкой. Ичиё ожидаемо согласилась. И теперь Рюноске, не переставая, думал об этом, чувствуя в груди нетерпение и волнительное покалывание. Конечно, многие приходили в бани совершенно без одежды, чем, допустим, активно пользовался Каджи, но Акутагава был уверен, что его подчиненная не будет вести себя столь вульгарно. Однако Рюноске напрягала сама мысль о том, что он раздумывает, наденет ли Ичиё купальник или нет. Было в этом что-то странное, словно его поймали поглядывающим за чьим-то переодеванием.       Волнения добавляло и другое — Акутагава не представлял себе, как вручить Хигучи подарок. И когда выбрать подходящее время для этого. Поэтому, когда коллеги начали разбредаться, чтобы переодеться для посещения источника, Рюноске приказал девушке:       — Хигучи, зайди ко мне. Есть к тебе дело.       Он взметнул полами плаща и ушел, ничего больше не объясняя. Что ж, преимущество на его стороне. По крайней мере, он успеет подготовиться к разговору.       Долго ждать ему не пришлось: Хигучи довольно быстро собралась и была готова идти на источники. Она осторожно постучала в дверь.       — Семпай?       — Заходи.       Акутагава нервничал, но отступать было поздно, поэтому, нацепив на лицо самую равнодушную свою маску, он приблизился к Ичиё и протянул ей небольшую коробку. Не дожидаясь вопросов, Рюноске поспешил объяснить:       — Это сбор особых леченых трав, похожих на те, что используются для меня. Я знаю, что твоя сестра больна. Надеюсь, травы помогут ей.       Он не стал вдаваться в подробности того, откуда узнал о сестре и почему вообще решил что-то сделать для незнакомой девочки. Старик Хироцу все-таки умел хранить секреты. Хигучи медленно протянула руки и приняла подарок, ее лицо сияло.       — Семпай… Это так неожиданно… Спасибо вам большое! — она посмотрела на него с таким восхищением, что Акутагава сделал шаг назад, но такая ее реакция его ободрила. Значит, проблем со вторым подарком возникнуть не должно. Пока Ичиё копалась в сумке, убирая травы, Рюноске осторожно достал из кармана вторую коробочку, поменьше. Рука дрожала, и парень не знал, почему. Его тревожила возможная реакция Хигучи — что она о нем подумает? «Отступать поздно!» — повторил он себе и смело взглянул девушке в глаза. Хигучи выглядела удивленной, но очень радостной, он давно не видел у нее такого выражения лица. Разве можно допустить, чтобы вот такой радостной она становилась рядом с Чуей Накахарой?       — У меня есть еще кое-что для тебя. Держи.       Акутагава почти небрежно сунул в руки Хигучи подарок и отвернулся: ему было страшно. Сейчас его просто поднимут на смех… Но Ичиё не рассмеялась: она медленно подняла крышку коробки, словно боялась, что там взрывчатка, и немигающим взглядом уставилась на содержимое. Ее губы шевелились в попытках что-то сказать, но Хигучи не издавала ни звука. Наконец, она осторожно прикоснулась пальцами к холодному металлу и слегка его погладила.       — Боже мой… — прошептала она, поднимая глаза на Акутагаву. Он тщетно пытался разобраться в вихре чувств, которые они отражали. — Это же… Такие вещи делают только для особ императорской крови, не иначе…       — Хм, хорошо, что ты так думаешь, — его собственный голос был хриплым и неуверенным. Хигучи продолжала молча пялиться в коробочку. — Хочешь надеть?       — Да, конечно…       Ичиё не нужно было повторять два раза — она судорожно огляделась и вдруг метнулась в его ванную комнату, к зеркалу. Акутагава последовал за ней, благодаря богов, что в этот раз все свои личные вещи он успел убрать в укромные места. Было бы неловко, если бы Хигучи наткнулась на его грязные трусы или что-то такое. Девушка застыла перед зеркалом с открытой коробкой, все еще продолжая рассматривать подарок, но не решалась взять. Рюноске, прислонившись к дверному косяку, сложил руки на груди; ему было приятно наблюдать, какой восторг охватил Хигучи.       Девушка робко оглянулась на него, но все же достала из бархатного плена заколку для волос: это была удивительная связь золотых полупрозрачных листьев и красно-янтарных цветов. Украшение, которое подходило к глазам Ичиё и к ее волосам. Теперь Акутагава совершенно точно знал, что оттенок глаз у Хигучи винно-карий, а цвет волос — золотисто-русый. Хозяйка лавки здорово его потрепала, выспрашивая мельчайшие подробности внешности его подчиненной. И хотя тогда Акутагава только раздражался, собираясь уйти ни с чем — лишь бы прекратить эти тупые расспросы — сейчас он был доволен. Заколка была идеальной. Поразительно, как Хигучи и заколка подошли друг другу, эспер даже приоткрыл рот.        Он не прогадал. Точнее, не прогадала хозяйка лавки, которая спустя полчаса отчаянных попыток Рюноске что-то выбрать все-таки предложила ему свои услуги и довела дело до конца, несмотря на его жалкие попытки улизнуть. Цвет металла, яркость и огранка камней, подвески… Подходили идеально.       — Потрясающе! — произнесла Хигучи, трогая свое лицо, Акутагава следил за ее отражением. Внезапно ее брови нахмурились, Рюноске тут же нахмурился в ответ. Сейчас они смотрели друг на друга через отражение в стекле. — Акутагава-семпай! Я забыла! Неужели я пропустила какой-то праздник?       «Так вот в чем дело».       — Нет, это просто подарок. Для тебя.       Следить за тем, как в ее глазах в зеркале появляется бешеная надежда напополам с недоверием, было выше его сил. Акутагава отступил обратно в комнату, собираясь взять вещи и отправиться на источники. Хигучи вышла вслед за ним — в тонкой юкате, легкой накидке, полотенцем через плечо и огромной сумкой. Акутагава бросил взгляд на украшение в ее волосах: весь этот образ был до того нелепым, что даже казался милым. Он усмехнулся.       — Я уберу, если не возражаете, — Хигучи любовно погладила заколку и осторожно убрала ее обратно в коробку; ее пальцы продолжали чуть поглаживать бархатную крышку. — Большое вам спасибо!       Девушка церемонно поклонилась, а когда подняла голову, уже снова счастливо улыбалась. Акутагава выдавил в ответ подобие ухмылки.       — Подойдет к твоему новому кимоно.       — Но я не купила никакого кимоно.       — Правда? — необычно высоким голосом спросил Рюноске. — Я помню, Чуя Накахара угрожал тебе покупкой.       — Это вы так шутите? — лукаво отозвалась Ичиё. Они взяли свои вещи и вышли из номера. Рюноске закрывал дверь ключом, и ей пришлось его ждать. — Там было много красивых вещей, но они были все такие дорогие. Я не захотела ничего себе покупать. Хотя там правда было одно очень красивое кимоно.       — Почему Чуя не купил его тебе?       Они приближались к лестнице, Рюноске уже слышал знакомые голоса Каджи и Тачихары.       — Я не захотела, чтобы он мне что-то покупал.       Они повернули за угол и почти сразу же наткнулись на Чую Накахару.       — Ну вы долго еще? Сейчас вся вода в источнике остынет!