Кофе с мятой

Дора начала обдумывать, где же могли быть парни. Если их не остановить — быть беде. «Может, они в туалете Плаксы Миртл? Гарри рассказывал мне на стадионе, когда мы… просто рассказывал, что в прошлом году они там часто бывали» — предположила девушка. Она мигом направилась именно туда. И она не ошиблась. Тихо подошла к двери. … — Ты, ты же понимаешь, что если ты меня тронешь, то у тебя и у всей школы будут проблемы? — голос Драко отбивался от стен ванной комнаты. — Да? Наплевать, я рискну, — Гарри говорил уверенно. Драко словно начал насмехаться: — Ну и что же ты мне сделаешь, Поттер? Хочешь лишить очков свой любимый факультет? Валяй. Запала тишина. Дора поняла, что именно сейчас ей нужно вмешаться, чтобы потом не восстанавливать непоправимое. Она громко отворила двери, забежала в туалет Плаксы Миртл. Над собой она увидела призрак маленькой девочки, который молча наблюдал за всем происходящим. С левого края комнаты стоял Малфой, с правого — Поттер. Дора стала прямо в центре. Парни ну никак не ожидали увидеть её здесь. — Немедленно прекратите! У вас будут большие проблемы. Сesser immédiatement! Гарри тут же подбежал к Доре, схватив за руку, отвёл в свою сторону, заслонив её спиной. Её руку он не отпустил. Драко оскалился: — Ого, Поттер, так у тебя есть подружка. Неплохо. Я думал, у тебя нет других дел, кроме как спасать мир. — Заткнись, Малфой, — с этими словами Гарри дернул руку и они выбежали с туалета. Дора так резко побежала за ним, что даже не заметила, как из её мантии выпало письмо её родителей.

***

Они бежали коридорами, сами не зная куда. Гарри был настолько разъярённый, что Дора боялась сказать ему что — то. Сегодня больше у них не было уроков, так что день был свободным. Они остановились у Вестибюля. Обед уже закончился, студенты порасходились. Наконец Гарри отпустил её руку. — Ты понимаешь, что подвергла себя опасности, Дора? Если бы мы сцепились и тебя задело? Я бы не простил себя. Он подошёл вплотную к ней, погладил её по щеке, развернулся, направившись к себе в гостиную. Дора сунула руку в карман мантии, где должно было лежать письмо от её родителей. Его там не оказалось. К горлу девушки подкатил ком. — Где же ты? — она начала нервно копошиться в кармане, затем в другом. — Его нет! — Дора сильно забеспокоилась. Она сразу поняла, что могла где — то обронить его в туалете Плаксы Миртл, когда Гарри потащил её за собой. Сорвавшись, Дора мигом направилась туда. Забежав, она обыскала каждый уголок, даже в кабинках, под кранами. Нигде не было. Если бы оно лежала в коридоре, девушка б сразу заметила по дороге. Вдруг из ниоткуда опять взялась та полупрозрачная девочка, с двумя хвостиками и очками. — Здесь нет того, что ты ищешь. Он забрал, — пискливо сказало привидение. Дора сразу все поняла. — Малфой! — зарычала гриффиндорка. Поблагодарив Миртл, Дора выбежала из туалета, направилась в сторону подземелья. Прошло всего пару минут с того момента, как она с Гарри ушла, Малфой ещё не мог успеть добраться в их гостиную.

***

Она дошла к тому коридору, в котором она должна была отбывать наказание Филча, и откуда её вытянул Гарри. «Где — то тут рядом должна быть гостиная этих слизней. Да как он посмел брать мои письма!» — ругалась внутри себя Дора. Прошло где — то около часа, но никто так и не появился. Дора была одна, вокруг холод, темнота и мрак. Решив, что её попытки словить Малфоя были тщетны, она расстроенная попятилась наверх. Она шла тихими коридорами, тихонько постукивая каблуками. Иногда мимо неё проскакивали студенты других факультетов. Дора начала представлять, как этот наглый слизеринский блондин подходит к скомканному кусочку пергамента, расправляет его и читает. Представила, как его такие же холодные глаза, как и само его сердце, читают эти три строчки, как они сощуриваются и на его лице вырастает ухмылка. Как он смеется, мол, что за детский сад, и это она держала у себя в кармане? Девушка от этой мысли ещё больше разозлилась, ею управляло желание сейчас же найти его, отобрать письмо и наорать на наглеца. Дора тут же подумала, что возможно он все — таки успел добежать до своей гостиной. Может он прямо сейчас сидит на диване в центре комнаты среди его невыносимых друзей, таких же, как и он сам. Малфой читает это с насмешливой интонацией, а Пэнси, Крэбб и Гойл смеются, чуть ли не падая с кресел. Паркинсон перекривляет слова родителей Доры, сюсюкается, хрюкая от смеха. У Доры на глазах выступили слезы. А вдруг, то, что она думает, сейчас на самом деле и происходит? Пусть они ссорятся с ней, кривляют её, но они не смеют так обращаться с её родителями: людьми, которые дали ей всё, которые дали ей шанс не остаться брошенной в детском доме, людьми, которые подарили ей прекрасную жизнь. Дора уже подходила к четвёртому этажу, как её окликнул тот холодный голос: — Монсиньи! — он стоял позади на первой лесенке, что вела на четвертый этаж. Всё такой же самоуверенный взгляд и чувство собственной важности. — Отдай мне, — Дора смело обратилась к нему, глядя прямо в глаза. — Отдай. На лице Малфоя образовалось что — то среднее между насмешкой и свойственной ему ухмылкой. — Без понятия, о чём ты… Долли. Он насмехался над ней, даже не скрывая этого. Для Доры это была последняя капля, она мигом сорвалась, вытянув свою палочку из — под мантии. Их разделяла одна каменная лесенка. Девушка держала волшебную палочку на уровне живота Малфоя. — Не смей меня так называть! Ты! Ты…недостоин! Отдай мне его! Выражения лица Малфоя ни капельки не изменилось. Он так же продолжал смотреть ей прямо в глаза, словно искал там что — то, какой — то ответ на свой вопрос. Слизеринец медленно достал из своих брюк тот же скомканный пергамент и, держа его в руках, поднял его на уровень своих глаз. Дора была ниже за парня, но поскольку она стояла выше, то ей не пришлось менять положение своей головы. — Не думай, что мне интересна твоя жизнь, Монсиньи. Мне абсолютно плевать на тебя, как и на твоего Поттера, — он вновь перевёл взгляд на Дору. — Что значит твоя поднятая палочка? Ты не сделаешь мне ничего. Ты слаба. — Ты хочешь проверить, Малфой? Живо отдай мне письмо! — девушка сорвалась на крик. — Ты и сама прекрасно знаешь, что не сделаешь больно кому — то другому. Ты, как и все эти красно — жёлтые, слишком добра. А порой доброта — самая большая слабость человека. С этими словами парень бросил мятое письмо под ноги Доре, развернулся и ушел. Гриффиндорка долго смотрела ему вслед, пока он не пропал из вида. Она аккуратно взяла пергамент в руки, развернула, ещё раз прочла, и, прижав его к сердцу, направилась в свою спальню.