Гамма ночи

      От скуки и волнения Нэй не находила себе места. Кусок в горло тоже не лез, даже бесплатный виноград и долька арбуза, которыми угостила хозяйка, одиноко лежали нетронутыми. Мысли лезли в голову самые разнообразные, кинжал, покоящийся на подушке, продолжал соблазнительно сиять красным. Она не думала, что оружие живое, но точно знала, что свою силу оно черпало из крови убитых. Спикер, давший ей в руки такую опасную вещь, был почему-то уверен, что она им воспользуется и отдаст лично. Сколько девушка ходила мимо него, столько и было желания: хотя бы узнать, кто такой этот Руфио, и за что его надо было убить? — " Даже если он преступник, это не повод для убийства», — вторил ей разум. — «А с другой стороны, если не она, то Люсьен сам это сделает. А почему она? А потому что это проверка, ясное дело. Приглашение в секту убийц.»       Она тихо взвыла, сев на кровать. Мокрые волосы оставили темный след на подушке, рядом с кинжалом. Нэй была готова услышать шипение, как от раскаленных углей, но ничего не произошло. — Я скоро сойду с ума, — она закрыла лицо руками. — Надо что-то с этим делать.       «Что-то делать» означало «ничего не делать». Рыжая должна была вернуть кинжал или избавиться, чего не позволяла совесть. От него исходило недоброе, призывая ко греху. Пока она пряталась в тавернах и экономила те гроши, что дала ей Авиль, могла наворотить того, что не даст дороги назад. С другой же стороны, остроухая могла навсегда стереть эту часть биографии и заняться честным трудом. Да та же помощь хозяйке таверны уже могла пригодиться. Точно, она так и сделает. Осядет тут и будет иногда наведываться в гости в бордель.        Эльфийка медленно поднялась, смотря на свою «головную боль», игриво поблескивающую на подушке. Его имя было «Клинок Горя», тонко и изящно выгравированное на лезвии. Она приблизила рукоять к лицу, почувствовав тот же запах паслёна и кожи, приятно врезавшийся в голову. Хозяин его явно носил не один вечер, чтобы просто преподнести не задавшейся убийце, нет. Он убивал им, что говорила кровь в зазубринах; держал в руке, оттачивая острие и, несомненно, клал под подушку. Да только такая игрушка казалась ничтожно маленькой и безобидной в руках Спикера, как она помнила, а ей в самый раз. Он решил избавиться от клинка с пользой? Загадка. Стоит наведаться к старику и узнать, ради чего весь этот цирк.

***

      Абуки указала на карте, куда стоит идти, и заверила, что всего час пути. А то и меньше, если не заглядываться на бабочек и небо над головой. Нэй как всегда убрала волосы под плащ и натянула до самого носа, усмехнувшись — неба и бабочек ей не увидеть, зато дорогу можно. Вещи она оставила в комнате, надёжно припрятав сумку за шкаф. Если придёт стража и спросит рыжую пухлощёкую эльфийку, то они хотя бы не разворошат нижнее бельё и хрупкие пузырьки зелья исцеления болезней и ран.       Дорога шла ровная, заблудиться было просто невозможно. Волчий вой был где-то далеко, поэтому опасности тоже не было, что не могло не радовать. Шёл второй день её побега, и вполне удачного, а быть вот так растерзанной зверями очень не хотелось. Настроение портила только погода. Небесная канцелярия на кого-то явно гневалась, сменив яркое солнце на тяжёлые темные тучи и громовые раскаты. Нэй наивно надеялась, что успеет до начала дождя.       Таверна «Дурное знамение» находилась чуть дальше, в лесу, если свернуть с дороги. Здание, сколоченное из деревянных дешёвых досок, уже порядком покосилось, а вокруг темнела грязь, смешанная с сеном. Нэй сжала губы в тонкую полоску, прыгая с камня на камень, как чумная лягушка, дабы миновать слякоть и войти в дверь. Такое гостеприимство вызывало желание уйти, а ещё дать пару советов хозяину.       Внутри все было не лучше: стены серые, с грязными подтеками, словно разбойники каждый вечер вели тут драки и разливали пиво; пол с кучей мусора застелен засаленными шкурами, а остальное Нэй даже рассматривать не хотела. Есть или пить он тут не будет, а спать уж подавно.       Хозяин таверны — Манхейм, норд, — на удивление радостно поприветствовал её, кивнув головой, отодвигая широкой рукой тряпки со стола. — Комната, выпивка, еда, — предложил хозяин. — Нет, я только спросить, — она осмотрелась на предмет своего интереса, но старика в зале не было, да и снаружи тоже никого. Если Лашанс ошибся, то считай, никакого задания и не было. — Мне интересно узнать про Руфио. Он здесь? — Этот странный старик? Да, но ощущение, что он от кого-то скрывается. А тебе какое дело? — Дальняя внучка. Семья переживает, что дедушка давно не появлялся, — улыбнулась эльфийка. — Внучка босмер? — сощурил он взгляд, — Руфио бретонец. — Дальняя, — ещё более обезоруживающе сообщила девушка. — Ты же сказал, что тебе нет до него никакого дела, — напомнила. — Мне не платят за то, чтобы я держал это в секрете, — отмахнулся мужчина. — И если старик кому-то перешёл дорогу, то тем более не хочу ничего знать. Просто интересно. — Где, говоришь, комната его? — эльфийка по своему обычаю нежно закусила губу. — Внизу, — хрюкнул норд.               Длинный коридор с множеством дверей и гобеленами на стенах удивил. В поисках старика, она открыла чью-то пустующую комнату и обнаружила богатую кровать, чистые шкуры и пейзажи на стенах. Остальные комнаты были закрыты и только дальняя поддалась на толчок. Тихо приоткрыв дверь, эльфийка посмотрела в щель. В тусклом свете свечи просматривалась белёсая рубашка Руфио, а сам он громко храпел. Нэй взглядом зацепилась за его вещи, раскиданные по столу и сумку на стуле. Чтобы двигаться безшумно, ей пришлось снять плащ и браслеты, оставив их у двери. Ещё раз посмотрев по сторонам, девушка прокралась в комнату, в сторону стола. Руфио оставил газету «Вороного курьера» с кричащим заголовком «Убийство невинной девушки! Убийца так и не найден.» Остроухая наклонила вбок голову, пробегаясь по тексту статьи в полумраке. Слова путались и начинали болеть глаза, пришлось оставить это дело. Она перевернула страницы, но ничего интересного больше не нашла. Судя по новостям, она лежала тут давно, и была довольно измызганная жиром. Не найдя никакой связи с мужчиной, который храпел до треска штукатурки в стенах, и статьёй, полезла в сумку. Что-то звякнуло на дне. Нэй вытащила кусок женского платья и всмотрелась в вышивку, испачканную кровью. Кирпичики складывались в общую стену, когда Нэй выудила серьгу с дешёвой стекляшкой. — Ты убийца, получается, — прошептала остроухая, бросая серьгу и платье на пол. Кинжал обжёг ногу, призывая к себе. Линнэй глубоко вздохнула, сев на стул.       Руфио спал, даже не ведая, что его жизнь зависела от самообладания одной маленькой эльфийки, пахнущей лавандовым маслом. Куртизанки, что уже убила ассасина и стражника. Пусть по неосторожности, но очень быстро и ловко, словно Лашанс был прав насчет её способностей. И даже сейчас, она уже разработала план действий по легкому устранению того, кто даже сопротивляется не будет. Возможно, в этот раз её рука даже не дрогнет.       Линнэй всё ещё сидела с рукой у лба, смотря на старое тело. Ей было мерзко, но она не злилась. Две стороны её сути взвешивали все за и против, и её пугало, что слишком много аргументов «за». Что плохого в том, что она убьет его? Норд, хозяин, видел её лицо, и скрывать от властей информацию не будет. Так же, как не скрыл Руфио. А если заплатить? О нет, в кармане шаром покати. Решение должно быть одним, на двух стульях усидеть не получится. Однако, сможет ли куртизантка, в прошлом бродяга, жить обычной жизнью? Возвращаться на улицу ей не хотелось, в том случае, если не найдёт себе пристанище. Да, она убьет Руфио, перережет горло.       Тонкое лезвие задребезжало, когда теплая кровь попала на него. Руфио схватился за горло, пытаясь остановить поток, но жизненные силы быстрее покинули его. Старик замолчал, продолжая истекать, пачкая полас и кровать. Добротный матрас был безнадежно испорчен, его можно было только выкинуть. Эльфийка подняла с пола кусок платья и серьгу, со стула взяла газету и швырнула тому на грудь. Кружева окрасились в красный. Он умер. И те, кто его найдет, будет знать — за что.

***

      Линнэй сильно торопилась вернуться обратно, но дождь разрушил её планы, задержав в дороге на два часа. Абуки поражённо ахнула, когда остроухая буквально ввалилась в таверну, мокрая и грязная, шмыгая носом. — Ну и дела, — замурчала кошка, ходя кругами. — Дитя решило заболеть. — Я не специально, — остроухая дрожащими руками сняла плащ, вещая на спинку стула у камина. Сама присела рядом, подставив руки к очагу. — Чай будешь? — поинтересовалась хозяйка, ставя ведро под струи воды с плаща. — Буду, — кивнула та. — Только я немного погреюсь и наверх пойду.       Кошка кивнула, запихивая травы в чайник. Туда же устремилась кожура мандарина и шиповник. Линнэй втянула носом густую соплю и выжала волосы над ведром, распуская с тугой косы. Наверху не так тепло, она знала, зато была сухая одежда и одеяло. Намерзнувшись впрок, не терпелось надеть теплые чулки, рубашку, а потом уснуть. Сама же таверна жила. И очень громко. Такие же промокшие путники пили мед и громко смеялись, на её появление обратили внимание мало, лишь краем глаза, возвращаясь вновь к своим беседам. Наружность: сплошь и рядом торговцы, простые работяги и ни одного стражника. На сердце становилось теплее. Может, не все так плохо в этом бегстве?       В её комнате никто не лазил и не устраивал обыск, только постельное было новым. Абуки вошла бесцеремонно, пихая дверь ногой, на подносе неся дымящуюся кружку чая и заварник. Поставив всё на стол, хозяйка уперла руки в бока красивого теплого платья, размахивая хвостом на манер часов ходиков. — Не мое дело, конечно, но ты заболеешь. Если что, у меня есть зелья, только скажи. — Спасибо, — Нэй кивнула, протягивая руку к чаю. — Только спросить хотела: за меня никто не спрашивал?       Кошка хищно прищурилась. Или Нэй показалось и это была улыбка. — Если б спросили, я ничего никому не рассказываю, — Абуки расслабилась и черты её морды-лица разгладились. — А ты молоденькая, подозрительная и пугливая — мне тебя жалко. От родителей или муженька сбежала? — Муженька, — девушка улыбнулась в кружку, отпивая, — Я думала все трактирщики болтают о клиентах, если не заплатят. — Болтают, — кошка кивнула, — Но у меня давно нет настроения это делать. Сейчас меня волнуют лишь вопросы поставок товара и их цены!       Остроухая хмыкнула. Конечно, каджитка её не переубедила. Если сюда завалится Легион или сам Филида, то её яркая личность мигом раскроется. Может, не сразу. — Отдыхай. Если что-то понадобится, я буду внизу.       Линнэй кивнула и долила ещё чаю, ухватив за собой кружку в постель. Клинок лежал на столе, молчаливый и тихий, словно глоток чужой крови его успокоил. Оно и к лучшему, Нэй всё ещё сомневалась в верности своих действий. Только не покидающее чувство тревоги и того, что за ней кто-то следит, не оставляло в покое. И даже сейчас, самый темный угол комнаты колыхало что-то невидимое, смотрящее в душу прямым взором. — Выходи, — кинула Нэй, блуждая глазами по комнате. Она не была уверена, что с ней кто-то был, но для того, чтобы не казаться трусихой, она готова была вести себя глупо даже перед самой собой. Ну поговорит она с безмолвным темным углом, зато будет уверена в безопасности. — Какая наблюдательность, — тьма дрогнула, проявляясь. Хамелеон. — Я ждал, когда мы сможем остаться на едине. — Я сделала, то что ты просил, — угрюмо произнесла девушка. Затем указала на стол. — Забери свой дьявольский кинжал. — Клинок можешь оставить себе, — отмахнулся мужчина. — Ты ему нравишься. Считай, это подарок семьи.       Линнэй облокотилась на спинку кровати, делая медленные глотки остывшего чая. Спикер растянул губы в улыбке, заложив руки за спину. Он оценивал её, но это был профессиональный взгляд, а не клиента борделя. Нэй немного расслабилась под взором имперца, осознавая, что опасности от него не исходило. — Я не ошибся в тебе. Пусть убийство старика и не было непосильной задачей, но для закрепления контракта его крови вполне достаточно. — Убийца убил убийцу, — делая глоток, рыжая покачала головой, — Каламбур. — Братство не настолько жалкое, — Люсьен подвинул стул и присел, развернув спинкой к себе. — Если предложение о вступлении принято, то я готов ответить на вопросы. Но не многие. — Мне сложно сформировать их, в голове каша, — честно призналась девушка. — Ещё два дня назад я была проституткой. — В нашей семье много интересных личностей, если с ними познакомишься, то перестанешь на этом зацикливаться, — снова улыбка.       Только сейчас Линней смогла рассмотреть его лицо, не скрытое сумерками и сонной пеленой. Пусть его улыбка и была наигранностью, но ничего не кричало о том, что перед ней убийца. Ещё и Спикер. Наставник. Встреть она Люсьена на улице Имперского города в обычной одежде, то спутала бы с аристократом — уж больно у него черты лица приятные. Прямой нос, темные, уверенные глаза и ровные зубы, чем не мог похвастаться даже самый богатый аристократ. Вероятно, в Темном братстве не простые оборванцы. — Наше убежище находится в Чейденхолле. У северных ворот заброшенная лачуга, а в подвале дверь. Пароль: кроваво красный. Отдыхай, а потом, как-нибудь встретимся.       Эльфийка кивнула, колыхая осадок в кружке. На дне плавали чаинки и плод шиповника. Сейчас они напоминали её, и весь ворох событий, что кружил вокруг. — Я предупрежу Очиву. Она управляет убежищем в моё отсутствие, — имперец поднял руку, навеивая «хамелеон». Его тело в черной мантии постепенно исчезало. — Да укроет тебя тьма Отца Ужаса.