Parthners in crime

Реакция Чуи последовала буквально полсекунды спустя — чуть присел, опустив руку, за запястье которой его схватил Дазай, перехватил ей же уже руку нападавшего, сделал быстрый шаг вперед и заломил Осаму руку за спину, наваливаясь на него всем весом (1). Вымотанный предыдущим боем Дазай не выдержал, и упал на колени. Не ожидавший падения Накахара свалился на него, и шатен сразу вспомнил их первый «бой», когда чуя чисто теоретически мог бы убить и его, и Рюноскэ, но не убил. А вот сейчас это точно произойдёт, ведь Накахара зол и взбешен, а Дазай вымотан и неспособен сопротивляться. Что ж, учитывая, что Осаму сделал, это можно было бы предвидеть. В конце концов, шатен знал, на что идёт, и готов принять свою смерть из этих прекрасных рук… Чуя чуть приподнялся, и Дазай уже приготовился к холоду стали кинжала, который перерезал бы ему горло… А потом просто встал. — Хватит с тебя на сегодня, скумбрия, сейчас финальная пробежка и закончим. — Не-е-е-ет, — жалобно простонал Дазай, переворачиваясь на спину, — лучше и правда убей меня, Чу-у-уя-я-я! — Хватит придуриваться, идиот. Мы тренируемся всего полтора часа, а ты уже готов умереть. Ты вообще до этого хоть день в своей жизни тренировался? Ты же сын босса мафии, черт возьми! — рыжий прямо-таки светился гневом, направленным на Дазая… а нет, это было свечение способности. Дазаю на живот опустилось что-то тяжелое, и он снова издал полный боли стон, разнесшийся по всему тренировочному залу. Поддавшийся способности баскетбольный мяч, вообще не ясно что делающий на базе Черных Ящериц, сразу скатился куда-то в сторону. — Я приемный сын босса мафии, и мне совсем не обязательно быть физически развитым. Мне хватает умственного развития. Я же гений и все такое, — рассуждал Осаму, все еще лежа на полу и, кажется, не собирался подниматься. — Ты? Гений? Не смеши меня, скумбрия, ты один из самых недалеких людей из всех, кого я встречал, а среди низ были те, кто пытался мне навредить, — Накахара спокойно (ну почти) собирал инвентарь и приводил в порядок зал, в котором им разрешили заниматься с подачи Хироцу. — Ну, как минимум, я умнее тебя, ведь я получил на тесте больше баллов, чем чиби, — на этих словах губы Дазая растянулись в излюбленной самодовольной улыбке. То, что не стоило этого говорить, он понял спустя секунду — когда на его живот опустился уже не мяч, а разъяренный одноклассник, на этот раз и правда готовый его убить и схвативший за горло. — Ты жульничал! Я же видел шпаргалки! — прошипел Чуя яростно, наклоняясь к неудачливому напарнику. Дазай в ответ попытался его скинуть, подтянув повыше колени, но в итоге смог только схватить ими соперника за бока. Не сумев в очередной раз одолеть рыжего физически, Осаму снова пошел в словесную атаку: — Но ты же меня не сдал. Чиби не хотел меня подставлять? Или бедный глупый новичок не знал, как доказать учителю свою правоту, и побоялся наговаривать на лучшего ученика? — жизнь ничему не учила Дазая, потому что он учиться не хотел. Глаза Чуи вспыхнули ненавистью. Дазай Осаму, может, и умер бы в тот самый вечер в том самом зале, если бы в тот момент туда не вошел, громко скрипнув дверью, Огай Мори, приехавший забрать сына. Чуя и Дазай обернулись ко входу, но положения не поменяли. Огай на секунду замер, но быстро пришел в себя. — Простите, не мешаю, ухожу, — быстро пробормотал мори, сразу скрываясь за дверью. (2) Чуя быстро вскочил с Дазая, молча подхватывая на ходу сумку и выскальзывая за дверь, не сказав ни слова. Но его покрасневшие уши не скрылись от глаз Осаму, не скрытые завязанными в высокий хвост волосами. Дазай тяжко вздохнул, кряхтя, поднялся наконец с пола, и побрел на выход. — Огай, ну вот зачем? — не здороваясь, сразу налетел на опекуна шатен. — Я помешал чему-то важному? — спросил Мори, довольно ухмыляясь. — Когда-нибудь я серьезно обижусь на тебя за очередную такую шуточку, — пригрозил Осаму. Прошло уже три месяца с начала учебного года, и жаркое лето успело войти в права — солнце жарило днем во всю, а вечером нагретая земля отдавала тепло. (3). Со встречи Дазая и Чуи тоже прошло три месяца. С тех пор, как они были назначены напарниками — уже больше двух месяцев, а с тех пор, как начали вместе тренироваться — десять недель. И, несмотря на ворчание Чуи, нельзя было сказать, что Дазай совсем ничего на достиг за это время — он хоть и был еще очень далек от того, чтобы победить прекрасно подготовленного Накахару, но сопротивление оказывал уже вполне достойно. А еще, несмотря на взаимные подколы и оскорбления, Дазай и Чуя сильно привязались друг к другу. Сложно не привязаться, когда сначала сидишь с одним человеком за соседними партами целый учебный день, потом с ним же идешь домой, и всего через три часа отдыха друг от друга отправляешься на долгую, изнурительную тренировку. Исключения могли бы составлять выходные, если бы Мори и Артюр не сочли их идеальным временем для посвящения приемников в дела компании и все тонкости ведения дел, политике, отношений с правительством и другими организациями, работе в команде и всему остальному. Так что выходные новоиспеченные напарники тоже проводили вместе, и слава ками, что к ним присоединялся Рюноскэ, благодаря которому эти двое еще не разнесли штаб во время очередной ссоры. Школа, кстати, тоже все еще стояла только усилиями Акутагавы, успевавшему всегда остановить новую катастрофу вовремя. Но на тренировках Акутагавы не было, поэтому там Чуя отыгрывался на бесячем шатене, как душе было угодно. И он никогда не признался бы, как горд был, когда Дазай правильно исполнял прием или ставил блок. Помимо ссор, которые уже вошли в привычку, проблема была лишь одна — на задания их пускать пока не собирались. Главным аргументом было то, что они еще недостаточно сработались, но все понимали, что на самом деле причиной такого промедления была учеба. Но до заветных летних каникул оставалось меньше месяца, а это значило, что они могли вполне получить первое задание в рядах Портовой Мафии, как напарники. По глазам Чуи на каждой тренировке, на каждом уроке у Мори, Артюра или Хироцу было видно, как сильно он этого ждет. И Дазай ждал тоже, но суть была в том, что он единственный знал о существовании еще одной проблемы. Потому что как бы он не отпирался, но его симпатия к Чуе, тщательно скрытая показной ненавистью, была большой проблемой. И сегодня Дазай, уставший сам с ней справляться, собирался спросить совета у того, кто точно мог бы помочь. — Огай, отвезешь меня к Оде? — спросил Дазай, садясь в машину. *** Одасаку собирался провести этот вечер за книгой — все же долгожданные выходные наступили, и самое время было поработать над тем, что ему было интересно. Но как только ода занес руки над клавиатурой, в дверь настойчиво затарабанили. Так мог только один человек. — Одасаку-у, танцуй — твой клуб безнадежно влюбленных идиотов получает в свое полное распоряжение самого крутого парня этой планеты! — после этих слов Дазай чуть призадумался, а потом поправил: — второго по крутости, — Осаму снова чуть запнулся, и уже на порядок тише добавил, — после этого слизняка. Ода молча втащил Дазая с квартиру, закрыл за ним дверь, дотащил до дивана, и только потом встал на корточки напротив, заглянув Осаму в глаза, и потребовал: — Рассказывай. И Дазай рассказал. Рассказал, как впервые увидел миленькую девчонку за соседней партой, как узнал, что эта и не девчонка вовсе, что его ничуть не расстроило, как был взбешен поведением нового знакомого, и как ему нравилось выводить потом его на эмоции, какой кайф он ловил от того, что с кем-то наконец можно быть грубым и злобным, а не идеальным учеником/одноклассником/приемником/другом/братом и так далее, нужное подчеркнуть. Рассказал, как впервые задумался о рыжем в этом ключе всерьез после того, как тот победил его, почти не приложив усилий. Как узнавал в рыжем все новые и новые грани, пока они, хоть и вынужденно, столько времени проводили вместе. — Знаешь, Одасаку, этот слизняк правда бесит. Он такой громкий, уверенный, сильный, и такой, зараза, красивый… — Дазай уже даже не замечал, слушают ли его. И потому сильно удивился, когда в руки ему всучили граненый стакан, в который тут же плеснули янтарной жидкости. Осаму принюхался — виски. Он удивленно поднял бровь. — Не смотри так на меня, я прекрасно знаю, что ты уже пил. Вспомни, кто забирал вас с Федором из бара, когда тебе исполнялось шестнадцать, — стоило догадаться, что ода не поведется на невинные глаза. Дазай выпил. Потом выпил еще. А потом его снова понесло не только говорить, но и спрашивать. — Да, Дазай, я влюблен, но я не скажу, в кого, потому что ты знаешь этого человека, — Одасаку с очередной раз осадил Осаму с его любопытством. Дазай уже хотел снова начать допрашивать, когда у него зазвонил телефон. На экране высветилось «Слизняк» и Дазай задумался, брать ли ему трубку. Но под укоризненным взглядом оды все же нажал на «принять». — Да? — Где бы ты ни был, тупая ты скумбрия, срочно подрывайся и зъеби ко мне! — судя по голосу, чуя явно был чему-то очень рад. — Это с какой такой радости? — якобы незаинтересованно протянул Осаму, и ода в очередной раз поразился актерским способностям младшего брата. — Потому что нам наконец дают первое задание!