Звездорожденные

В том, что Арчера подстрелили, был один-единственный плюс — им все-таки дали чертов отпуск. Их отпустили почти на месяц, две недели которого они провели на орбите Ригеля IV, где выяснилось, что про зонтики — как и про солнцезащитный крем — Т’Пол не шутила. Вообще-то, Арчер почти уверен, что в итоге он вернулся на корабль с кожей ещё бледнее, чем до этого. След от засоса на его шее исчезает довольно быстро, но воспоминания о нем, о губах Шрана, прижимающихся к его губам, о руках, касающихся его кожи, остаются. Но он отбрасывает их в сторону, пытаясь сосредоточиться на чтении книги, игре в мяч с Портосом, на стопке накопившихся за время его отсутствия отчетов. И вот, через три дня после окончания отпуска, он стоит в роскошном зале, воротник парадной формы царапает ему горло, пока он пытается сообразить, как действовать в сложившихся обстоятельствах. Хотя если уж быть совсем честным, он предпочел бы полет сквозь скопление астероидов этому. — Если мы хотим, чтобы выбрали нас, то к королю стоит обратиться в самое ближайшее время, — говорит Т’Пол негромко, поднося бокал к губам. С начала вечера прошел час, и к недавно коронованному королю Врии Прайм успели подступиться уже три из пяти собравшихся делегации — теллариты, ригеллианцы и андорианцы, которых возглавлял Шран. Они встретились с ним взглядами, когда объявляли прибытие делегации с Энтерпрайз — Арчер и Шран обменялись кивками, и что-то, напоминающее облегчение, на миг промелькнуло в лице Шрана, — что было странно, учитывая, что Флокс присылал ему отчеты каждый день до тех самых пор, пока Арчер полностью не поправился. Арчер отгоняет от себя воспоминание, вместо этого полностью сосредотачиваясь на стоящей перед ними задаче. — Нет, послушай, он отмахивался от всех, кто подходил к нему группой. Нам нужно решить, у кого из нас больше всего шансов и отправить его в одиночку. — По моим расчетам, в среднем он разговаривал с мужчинами в 2,3 раза дольше, чем с женщинами, — сообщает Т’Пол. Арчер вздыхает — это едва ли удивительно, но то, что так много культур всё ещё имеют гендерные предубеждения, всё равно злит его. — Получается, мы исходим из меня, Трэвиса и Малкольма. — Из этих трех, я полагаю, что ваши шансы на успех наиболее велики, — Т’Пол забирает его бокал — не такой уж косвенный намек, к которому она добавляет куда более прямой. — Я советую вам пойти сейчас, прежде чем другая делегация тоже не вычислит его предпочтения. Арчер криво улыбается ей. — Пожелай мне удачи. Т’Пол выгибает бровь, но не отвечает, и Арчер прокладывает себе путь через толпу, пробираясь к королю и игнорируя то, как она расступается перед ним, словно красное море, когда присутствующие понимают, куда он направляется. Король довольно молод, на вид одного возраста с Трэвисом в земном времяисчислении, и у него темно-лиловая кожа, как и у других представителей его народа, только расчерченная узором из точек серебряной краски на руках и на скулах, которые обозначают его королевский статус. Его совершенно черные глаза впиваются в него, когда Арчер подходит ближе; король легко склоняет голову набок, само воплощение величия. — Ваше величество, — Арчер предлагает свою ладонь, сложив её в ритуальном жесте, которому Хоши научила его пару часов назад, чертовски надеясь, что он выполнил его правильно. — Капитан Арчер, Энтерпрайз. Кажется, он не слишком сильно облажался, потому что король возвращает жест, принимая его руку и делая шаг ближе. — Капитан. В вашей делегации что, больше никого нет? — Нет, со мной еще несколько участников, — Арчер улыбается, ободренный тем, что это первый раз, когда король не отнял ладонь сразу же после обмена ритуальным приветствием. — Я просто подумал, что будет проще, если мы поговорим один на один. Но я могу позвать остальных, если вам так угодно? — В этом нет необходимости, — глаза короля обводят зал, прежде чем вернуться к Арчеру. — Если у вас есть время, возможно, вы захотите пройтись со мной по саду? Его слова вызывают всплеск шепотков в зале, танцующие пары останавливаются прямо посреди движения, чтобы как и все другие присутствующие, уставиться на них. Арчер улыбается. — Почту за честь. Король берет его за руку, чем вызывает ещё одну волну шепотков среди собравшихся, и выводит его через задние двери в сад. Створки сделаны из причудливого металлического каркаса, обрамляющего полупрозрачное стекло, которое скрывает их от взглядов, стоит дверям закрыться за ними, и Арчеру приходится одернуть себя, чтобы не выдать свой вздох облегчения. Король всё ещё держит его за руку, ведя вперед, и выпускает ладонь только тогда, когда они доходят до мраморного фонтана со скульптурой странного морского чудовища, изо рта которого вытекает струйка воды. Арчер отходит на пару шагов, привлеченный мягким голубым свечением окружающих их цветов, которое становится только ярче с каждым его шагом. — Они невероятны, — Арчер вытягивает ладонь, проводя ладонью над лепестками, но не касаясь их, пока он разглядывает их. — Как они называются?.. — Я должен отметить вашу технику, капитан, — голос короля резок и почти лишен эмоций, что являет разительный контраст с тихой величавостью, которая звучала в его голосе ранее. — Это первый раз на моей памяти, когда кто-то решался подойти к только что коронованному монарху в одиночку. Вы либо очень уверены в себе, либо совершенно не уверены в остальных членах своей делегации. — На самом деле, я бы доверил каждому из них свою жизнь, — Арчер отступает от цветка и возвращается к королю, опускаясь рядом с ним на бортик фонтана. — И поверьте, я доверял. На это король изгибает бровь. — Но вы не считаете, что кто-либо из них способен завлечь меня? Вы решили рискнуть, поставив всё на свою технику соблазнения? — он хмурится, закатывая глаза. — Должно быть, вы очень умелы. Мозг Арчера замыкает на «технике соблазнения», и несколько секунд он прокручивает её в голове, пока не решает, что, должно быть, универсальный переводчик не смог найти адекватный аналог для выражения, которое использовал король. — Я определенно умею развлечь, если вы об этом. — Так вы собираетесь развлекать меня, пока я вас не трахну? Отпрянув, Арчер чуть было не падает в фонтан, бессильно открывая и закрывая рот, пока у него не вырывается нервный смешок. — Прошу прощения, думаю, мой переводчик неисправен… — Что, король не может использовать слово «трахнуть»? — Это не то, что я — постойте, — Арчер поднимает ладонь, пытаясь переварить новые данные, — вы думали, что я подошел к вам, потому что я хотел заняться с вами сексом? — Да, — король хмурится. — Разве вы не пытались получить Уршол? — Да, но я… — Арчер качает головой. — Я думал, что Уршол — это услуга, которую вы обещаете оказать тому, кто сможет произвести на вас большее впечатление. — Так и есть, — отвечает король, — это одна сторона сделки. Другая включает в себя то, что я должен переспать с тем, кто впечатлит меня, чтобы продемонстрировать свою силу как правителя. — Он снова закатывает глаза. — Как будто постоянное желание всунуть в кого-нибудь свои гениталии имеет хоть какое-то отношение к эффективному лидерству. Голова Арчера идет кругом, и он бы обязательно вскочил, если бы не тот факт, что ноги скорее всего подвели бы его. Король наблюдает за ним, и резкость в его манерах смягчается. — Вы не знали. Арчер сквозь зубы втягивает воздух. — Ваше высочество, не сочтите за оскорбление… — Паш-тол, — Арчер поднимает взгляд, встречаясь с его темными глазами. — Меня зовут Паш-тол. — Паш-тол, — повторяет Арчер, уверенный в том, что произнес имя неправильно. — Если бы я знал, что представляет из себя церемония, я бы никогда не поставил своих людей в такое компрометирующее положение, где им пришлось бы выбирать между приказом и… Арчер обрывает свою речь, заставляя себя сделать глубокий вдох через нос. Он позаботится о том, чтобы отчет о миссии обернулся для Гарднера полным кошмаром — этому человеку повезло, что он находится в тысячах световых лет от него, или бы Арчер лично затолкал бы отчет ему в глотку. Рука Паш-тола опускается Арчеру на плечо. — Я должен извиниться перед вами, капитан. Я недооценил вас. Если вы не возражаете, я хотел бы сделать вам предложение. Арчер оборачивается к нему лицом. — Предложение? — Я выберу вас в качестве своего фаворита, чтобы удовлетворить ваше руководство и эту свору застрявших в прошлом придворных гремлинов, — в глазах Паш-тола снова прорезается прежняя резкость. — Но только при условии, что когда мы оба отправимся в мои покои, мы проведем следующие несколько часов, распивая вроэль, пока вы будете рассказывать мне о ваших приключениях среди звезд — и это всё. А также при условии, что обещанную услугу я окажу именно вам, а не вашему правительству. Арчер секунду размышляет над его словами, прежде чем согласно кивнуть, изгибая уголки губ в улыбке. — Думаю, с этим я могу согласиться. — Прекрасно, — Паш-тол встает, предлагая руку Арчеру. — Пойдемте? Арчер принимает его ладонь, позволяя ему поднять себя и повести в сторону дверей. — Ур. Арчер оборачивается к Паш-толу, сдвинув брови. — Боюсь, я не совсем вас понял. — Ур, — Паш-тол вытягивает один из голубых цветков из-под троса, прикрепляя его к мундиру парадной формы Арчера на груди. — Это название цветка. В нашем языке оно означает «сердце», а Шол переводится как «хранитель». Тот, кто получает Уршол, становится хранителем сердца. Паш-тол отстраняется, и Арчер борется с желанием пробежаться пальцами по лепесткам, почти боясь, что они осыпятся, стоит на них неправильно вздохнуть. — Какое чудесное название. — Для варварского обычая, — какой-то миг Паш-тол колеблется. — Когда мы войдем внутрь, мне придется поцеловать вас, чтобы отметить вас в качестве моего избранника. Арчер кивает. — Я понимаю. — Спасибо, — Паш-тол предлагает свою руку. — Приступим? Арчер её принимает. — Давайте покончим с этим. Если до этого Арчер думал, что в зале было тихо, то теперь, когда они переступают порог рука об руку, ему кажется, что они входят в склеп. Все вокруг замерли на своих местах, и шелест, который облетает комнату, звучит как почти растаявший шепот с того света. Арчер встречается взглядом с Т’Пол, которая едва заметно кивает ему, что он решает расценивать как вулканский эквивалент поднятых вверх больших пальцев. Других членов его команды практически распирает от гордости — Хоши едва заметно покачивает руками в победном жесте, пока Малкольм и Трэвис совсем уж заметно подталкивают друг друга плечами. Другие делегации же, наоборот, вовсе не в восторге — Арчер вполне уверен, что ригеллианцы в полном составе пытаются убить его взглядом, да и теллариты явно в одном шаге от того, чтобы схватиться за дизрапторы, а андорианцы… Костяшки Шрана побелели от того, с какой силой он сжимает бокал — как тогда, когда они стояли на веранде — и Арчер ждет, что стекло брызнет осколками в любую секунду. Но в отличии от всех других в зале, его глаза впиваются не в Арчера, а в Паш-тола, и с таким напряжением, что оно далеко превосходит по силе и ригелианцев, и телларитов — Арчер практически чувствует холодную ярость, волнами разливающуюся от него по комнате. — Мной был выбран мой Уршол, — объявляет Паш-тол, заставляя Арчера вновь обратить на него внимание. Его голос вновь звучит так, как когда Арчер впервые обратился к нему. — По нашим законам, я одариваю его правом просить у меня услугу в течение года с её дарения. — Он поднимает свою вторую ладонь, обхватывая лицо Арчера и слегка наклоняя его — и уголком глаза Арчер видит, как лица его команды отражают непонимание. — Теперь же я скреплю обещание перед глазами самого Врияла и тех, кто собрался здесь сегодня. Без дальнейших слов он соединяет их губы вместе. И за миг до того, как начинаются бурные восхваления во славу Врии вместе с более или менее вежливыми аплодисментами от остальных гостей, Арчер готов поклясться, что слышит треск лопнувшего стекла.

_____________________________

Паш-тол и Арчер разговаривают до самой глубокой ночи. Он великолепный собеседник, и Арчер не может вспомнить, когда он в последний раз получал столько удовольствия от общения с кем-то, кто не был частью его команды: к тому времени, когда он покидает его, он делает это с большой неохотой, и, похоже, Паш-тол разделяет его чувства — они откладывают расставание на гораздо больший срок, чем нужен для того, чтобы рассеять подозрения. В конце концов он все-таки решает оставить его, иначе он рисковал бы уснуть у Паш-тола на диване. Он проходит весь путь до своей комнаты, время от времени слегка спотыкаясь под действием усталости или количества вроэля, который он выпил — или, возможно, и того, и другого. Он сворачивает за угол коридора, ведущего к своим покоям, только чтобы резко остановиться, моргая, чтобы убедиться, что он видит то, что видит. Но когда картинка отказывается меняться, он вынужден признать, что это Шран прислонился спиной к стене у его двери, скрестив руки на груди и слепо уставившись в стену напротив. Одна из его ладоней испещрена дюжиной мелких порезов, кожа припухла вокруг ранок, покрытых корочкой из засохшей темно-синей крови. — Шран, — приветствует его Арчер, проходя мимо обратившегося статуей гуманоида к дверям в свою комнату, чтобы ввести код. — Долго же тебя не было, — говорит Шран, даже не повернув голову, чтобы взглянуть на него или на голубой цветок, всё ещё приколотый к его груди. — Наверняка король отлично поразвлекся с тобой. Арчер закатывает глаза. — Как лестно, коммандер, мне очень приятно. — Неужели? Я был под впечатлением, что люди считают такого рода вещи неприятными, — отвечает Шран, переступая порог, стоило дверям разъехаться; Арчер следует за ним несмотря на то, что это его комната. — Так и есть, — Арчер проходит до прикроватного столика, аккуратно открепляя цветок от груди и кладя его на поверхность; он ждет, пока двери закроются, чтобы продолжить. — Именно поэтому я не стал с ним спать. — Очевидно, — фыркает Шран, опускаясь в кресло, которое стояло возле чего-то, напоминающего кофейный столик. — Кажется, его величество не такой уж радушный хозяин — он выпихал тебя из кровати еще до рассвета. — Вообще-то, я даже не был в его кровати, — Арчер подходит к нему, опускаясь в кресло напротив. На челюсти Шрана играют желваки. — Прошу, капитан, избавь меня от непристойных подробностей… — Их не было, — Арчер встречает его взгляд, дожидаясь, когда Шран поймет. — Что я и пытаюсь тебе втолковать. Шран уставился на него, и Арчер наблюдает за ним, ожидая, когда он сопоставит кусочки головоломки. — Ты не получил Уршол? — О, нет, я получил обещание услуги, с этим все в порядке, — Арчер наливает себе стакан воды себе, потом Шрану, — я просто не занимался с ним сексом. — Это не… невозможно. — И все же, я провел последние часы, занимаясь ничем иным, как обмениваясь занимательными историями и распивая эль, — отвечает Арчер, встав, чтобы захватить небольшую сумку из одного из своих ящиков. — А теперь почему бы тебе не дать мне свою руку? — Мою руку? — повторяет Шран, всё ещё таращась на него в крайнем изумлении. — Да, твою руку, — губы Арчера слегка подрагивают, когда он осторожно подается вперед и вытягивает руку Шрана на свет. Порезы не такие глубокие, как Арчер сперва боялся, но Шран все равно морщится, когда он обрабатывает их спиртом. — Ты должен был сделать это до того, как пришел слоняться под моей дверью. — Это едва ли стоило хлопот, — тянет Шран, закатывая глаза, но не пытается вырвать свою ладонь из его руки или возразить против повязки, которой Арчер начинает обматывать её. — Как это случилось? — спрашивает он, закрепляя повязку и убирая медицинские принадлежности обратно. Шран выдыхает. — Очевидно, что стеклянным изделиям Врии далеко до андорианских; я лишь слегка сдавил его, и этот проклятый бокал просто разлетелся на куски у меня в руках. — Странно, похоже, что больше никто не испытывал таких проблем со своими бокалами, — отмечает Арчер, изучая повязку еще раз, прежде чем, удовлетворившись проделанной работой, позволить Шрану заполучить свою ладонь назад. Шран фыркает. — Слабаки. Их хватка не сможет сдавить даже муху, не то что хлипкую стекляшку. — Ну-ну, — Арчер откидывается на спинку кресла, слегка улыбаясь. — В любом случае, ты что-то хотел от меня? Кроме первой помощи. Шран закатывает глаза. — Ничего особенного. Мне просто было любопытно взглянуть, неужели ты правда пожертвовал своей драгоценной терранской моралью ради собственной выгоды. — Не в этот раз, — отвечает Арчер негромко, думая о распотрошённом корабле, оставленном на просторе космоса, и о людях, которые не смогут увидеть своих близких ещё долгие, долгие годы. Шран, кажется, улавливает его настроение, внимательно глядя на него, когда на миг вокруг них двоих воцаряется молчание. Арчер встряхивает головой, криво улыбнувшись Шрану. — Уже поздно, я попытаюсь урвать пару часов сна, прежде чем придется возвращаться на корабль. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. — Какой бы не была заманчивой перспектива сна на твоем диване, — сухо отвечает Шран, поднимаясь на ноги, — я не хотел бы, чтобы все решили, что ты… распутный человек, готовый прыгнуть из постели короля прямиком в постель капитану. — Технически, это моя собственная постель, — замечает Арчер, — и она достаточно большая, чтобы там поместились мы оба, так что тебе не придется спать на диване. А что до того, что думают другие, меня больше волнует поддержка друга, чем защита своей репутации. Шран задумчиво мычит, проверяя, что повязка не сползла с ладони, прежде чем встретиться с Арчером глазами. — Тогда хорошо, что я забочусь об этом за нас обоих. Он пересекает комнату, направляясь к выходу, и только в дверях оборачивается, в последний раз бросая на Арчера взгляд. — Спокойной ночи, Джонатан; приятных снов. — Спокойной ночи, Тай’лек, — отвечает Арчер, задавливая жалкий порыв, который угрожает вырваться из его сердца, слететь с его губ, и он сглатывает это короткое слово. Останься. Шран кивает, после чего разворачивается и уходит, двери закрываются за его спиной. Арчер наклоняется вперед, опираясь на колени, как будто бы всё, что последние часы заставляло его держаться прямо, с тяжелым вздохом покидает его тело. Он устал, он выжат до самой последней капли, и даже сама мысль о том, что ему придется объяснить всё своей команде, что ему придётся смотреть адмиралу Гарднеру в глаза и пытаться не кричать на него до хрипоты, выматывает его. И ко всему прочему, где-то глубоко в его сердце, он чувствует глухую и бесполезную тоску по тому, в чем, как он уже для себя решил, он не нуждается — или, скорее, в чем он не может себе позволить нуждаться — по прикосновению прохладной кожи к его собственной, переплетению ладоней, когда они стоят рядом, глядя на звезды.

_____________________________

— Это было… плохо продумано, не правда ли? Флокс примирительно вскидывает руки, когда все собравшиеся за столом в едином порыве направляют на него недружелюбный взгляд. — Я говорил не про действия капитана Арчера, он справился великолепно, учитывая сложившиеся обстоятельства, но я не могу не думать, что утаивание такой важной информации было… что ж, я просто скажу это. Это было глупо со стороны адмирала. — Это только одна точка зрения на ситуацию, — бормочет Малкольм мрачно, с вызовом уставившись на еду в своей тарелке. Он будто ждет, что она сорвется со своего места и попытается удрать. — А вот другая называется «стратегия». — Что же стратегического в том, чтобы скрывать от нас все детали картины? — спрашивает Трэвис, обводя взглядом всех собравшихся. — Если бы в сад с королем пошел кто-то другой из нас, а не капитан, миссия была бы в любом случае провалена, и, скорее всего, мы бы еще и оскорбили короля в процессе. — Такие люди, как Гарднер, не думают об этом, — отвечает Малкольм, слегка качая головой. — Уютно устроившись в своих башнях из слоновой кости, они ждут, что мы сделаем всё и даже больше во имя долга — и неважно, какой ценой. Ублюдок скорее всего решил, что когда мы поймем, что загнаны в угол, мы выберем «единственный способ», разрываясь между приказом и… — Малкольм обрывает себя, до побеления костяшек стискивая сжатые в кулаки руки. — Ублюдок. Флокс вздыхает. — С каждым днем я всё больше и больше ценю адмирала Форреста, и не проходит ни дня, чтобы я не горевал о его утрате. На миг над их столиком повисает молчание, все смотрят в свои тарелки вместо того, чтобы есть. — Если говорить о хорошем, — наконец говорит Хоши, — это в первый раз, когда я слышала, чтобы капитан использовал настолько цветастый язык, да еще и в таких интересных сочетаниях. Настроение слегка меняется; Трэвис со смехом выдыхает, и даже губы Флокса слегка изгибаются в улыбке — не отвечает только Малкольм, который по-прежнему играет в гляделки со своей едой. — Раз уж начали о хорошем, — продолжает Трэвис, беря в руки вилку и начиная есть, — то, что теперь мы на какое-то время застряли в патруле означает, что я могу попробовать уговорить капитана дать мне попрактиковать боевые маневры. — Разумеется, — Флокс с притворной строгостью грозит ему пальцем, — если только вы не будете слишком сильно швырять корабль из стороны в сторону — мне не помешает свободное время для работы над моими научными экспериментами. А чем, э-э, планируете заняться вы, лейтенант? Лейтенант? Малкольм слегка вздрагивает, когда Флокс зовет его во второй раз. — Что? — Ваши планы, лейтенант, — повторяет Флокс терпеливо, — что вы будете делать в свободное время? — Ох, я не знаю, я… — Малкольм замолкает, затем пожимает плечами. — Думаю, есть несколько книг, которые мне нужно дочитать. — Надеюсь, что-то более жизнерадостное, чем книга, которую вы посоветовали мне в последний раз, — легко поддевает Хоши, улыбаясь Малкольму, — или хотя бы немного покороче. Её мягкое подначивание срабатывает, вытягивая Малкольма из снедающих его мрачных мыслей, и он дразняще улыбается ей в ответ. — Не думал, что ты из тех, кому нравятся книги в духе радуг и единорогов. — Ну уж нет, — пожимает плечами Хоши, откусывая кусочек. — Предпочитаю русалок. В ответ на это Малкольм искренне смеется, и после этого разговор переключается на куда более легкие темы; Флокс слушает вполуха, время от времени вставляя своё слово, когда того требует ситуация. Но для себя он отмечает, что ему нужно назначить прием с лейтенантом Ридом, чтобы они могли обсудить, откуда взялось то мрачное болото, в котором он увяз, и понять, как с ним справляться в будущем.

_____________________________

— Войдите. Т’Пол переступает порог, и Арчер заставил бы себя сесть ради нее, если бы подбрасывание мяча в потолок не было тем единственным, что останавливало его от приказа Энтерпрайз взять курс на Землю, чтобы он мог надрать Гарднеру задницу, и… — Я вижу, что вы воспользовались своим привычным способом справиться со стрессом, — отмечает Т’Пол, опуская поднос с чем-то вкуснопахнущим на стол. — Тем не менее, могу я убедить вас взять паузу, чтобы вы потребили немного питательных веществ? Арчер закатывает глаза, но ловит мяч и все-таки садится. — Знаешь, с каждым днем ты и вправду все больше становишься похожа на мою мать. На это Т’Пол выгибает бровь. — Опять же, если бы вы сподобились проявлять хотя бы минимальную заботу о себе, мне бы не пришлось делать это за вас. — Я не настолько плох, — протестует Арчер, но он не может сопротивляться этому вызывающему изгибу брови, и они оба это знают. — Ну хорошо, возможно, мне есть куда расти. — И вы можете начать с потребления своей дневной нормы питательных веществ, адекватной для вашего возраста и роста, — говорит Т’Пол, многозначительно взглянув на поднос с едой, — вместо того, чтобы пытаться заполучить нужные калории из очередной порции кофе. — Не критикуй, пока не попробуешь сама, — отвечает Арчер, подходя к столу и опускаясь в кресло. — Это ошибочное суждение, — парирует Т’Пол, садясь за стол напротив, — если бы это было так, гораздо меньше соседних государств протестовали бы против орионской работорговли. В ответ Арчер невнятно бормочет себе под нос, не в силах придумать контраргумент, но отказываясь сдаваться. Вместо этого он сосредотачивается на еде — судя по всему, это удон по рецепту Хоши, но в авторской редакции их повара. Без особого желания подцепив пару ложек, он вскоре начинает есть с большой охотой, когда его желудок наконец осознает, насколько был голоден. — Я полагаю, вы находите ваше блюдо приемлемым? — спрашивает Т’Пол. Арчер кивает. — Все здорово, спасибо. — В благодарностях нет необходимости, — Т’Пол печатает что-то в своем ПАДДе, избегая смотреть ему в глаза. — Я просто выполняю одну из своих рабочих обязанностей. Арчер поднимает бровь. — Я вполне уверен, что доставка еды не входит в стандартный список обязанностей первого офицера. — Возможно, но забота о благополучии капитана — входит. Что-то теплое ворочается в груди Арчера, медленно перетекая в самые его кости, когда он смотрит на Т’Пол, чувствуя, как огромный комок чувств сжимает его горло. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне так сильно; я могу позаботиться о себе. — Я в курсе, — отвечает ТПол, наконец-то поднимая глаза от ПАДДа, чтобы встретиться с ним взглядом. — Тем не менее, вы нередко склонны ставить благополучие других превыше всего, в ущерб собственному. — Думаю, у меня есть парочка бывших, которые могут не согласиться с тобой в этом, — шутит Арчер, дразняще улыбаясь ей. — Как ученый, я взяла за правило делать выводы, основываясь на данных объективного наблюдения, а не мнении предвзятой стороны, — отвечает Т’Пол без паузы, и эта абсолютная вера в него, маскирующаяся за выверенными, нейтральными словами, только усиливает это теплое чувство у него в груди. Арчер еще раз улыбается ей, после чего возвращается к еде, и несколько минут они проводят в комфортном молчании. — Капитан Шран справлялся о вас после того, как вы и король оставили праздник, — провозглашает Т’Пол, и от её неожиданного заявления Арчер едва не вдыхает лапшу через нос. — По его виду казалось, что он весьма встревожен вашим состоянием и намерениями. — Я знаю, я обнаружил, что он ждал меня под дверью моей комнаты, когда я вернулся назад, — Арчер сосредотачивается на еде, что — какое удачное совпадение — позволяло ему не встречаться с Т’Пол глазами. — Я думаю, он хотел обвинить меня в лицемерии за то, что я так легко продал свои моральные принципы — к несчастью для него, я слегка нарушил его планы. — Если вы позволите мне заметить, — глаза Т’Пол прожигали его, — я полагаю, что его намерения были благородны. Он выразил, хотя и в довольно агрессивной манере, искреннюю обеспокоенность в вашей безопасности. На это Арчер вскидывает глаза, хмурясь. — Не слишком агрессивной, я надеюсь. — Нет, — успокаивает его Т’Пол, и он слегка расслабляется, не отводя от неё взгляда, — я рада, что он смог поговорить с вами прежде чем мы покинули орбиту — в ином случае я сомневаюсь, что праздник завершился бы на той же благоприятной ноте. — Благоприятной, — повторяет Арчер, встряхивая головой, чувствуя, как раздражение и гнев снова начинают тлеть внутри него. — Вы не согласны с моим выбором слова? — Нет, я просто… — Арчер обрывает себя, стискивая челюсть. — Я не хочу давать никакую позитивную оценку всему этому чертовому бедламу. — Вы ссылаетесь на сознательное утаивание адмиралом важной информации, — в голосе Т’Пол звучит странная незнакомая интонация, которую он не слышал ранее; она направлена не на Арчера, но на какую-то третью сторону, до которой они оба не могут прямо сейчас дотянуться. Арчер закрывает глаза, пытаясь дышать медленно и не дать медленно поднимающемуся изнутри гневу разгореться еще сильнее, когда он уже и так бурлит в его горле, угрожая задушить его. — Он отправил нас туда, не предоставив всей информации, просто чтобы заполучить эту проклятую услугу, и мы даже не знаем, воспользуемся ли ею вообще. Если бы кто-нибудь из вас… — Арчер обрывает себя, делает глубокий вдох и продолжает на выдохе. — Если бы вместо меня ты предложила Малкольма, или Тревиса, или себя, и если бы Паш-тол не относился ко всей этой традиции с таким же негодованием, как и мы — так же, как должен был Гарднер — всё могло бы закончится чертовски плохо. — Вы приводите весомые доводы, и адмирал должен ответить за свои действия, — говорит Т’Пол, и на миг Арчеру чудится, будто он слышит в её голосе тот же испепеляющий гнев, прежде чем её голос смягчается, — тем не менее, я не вижу смысла в том, чтобы вы изводили себя за последствия событий, которые даже не случились. — Это мои люди, — Арчер встречает её взгляд. — Я несу ответственность за то, что происходит с моей командой. И я завел их прямо… — Это не ваша вина, — Т’Пол поднимается на ноги и пересекает расстояние между ними, чтобы встать прямо перед ним так, чтобы он не мог избежать её взгляда. — Ни один член экипажа не считает, что вы ответственны за… — Но они должны! — взрывается он. — Я должен был задавать вопросы, я должен был давать Гарднеру отпор, а не бездумно соглашаться и делать всё, что он хотел… — Вы преувеличиваете собственные возможности, — твердо обрывает его Т’Пол, — вы сделали всё, что могли в данных обстоятельствах. Это не ваша вина. — Ты не… — Понимаю, что вы чувствуете? — Т’Пол выгибает бровь. — Неужели вы забыли, что случилось в Пи’Джем? Как я винила себя за его уничтожение и за все потери, что это влекло за собой для вулканского народа? Арчер слегка сдает назад, чувствуя, как гнев утекает сквозь пробоину, которую выпад Т’Пол оставил в его логике. — Это другое… — Вы помните, что вы сказали мне, когда я выразила вам свои эмоции? — продолжает Т’Пол, игнорируя его возражение. Арчер тихо выдыхает, чувствуя, как гнев окончательно испаряется. — Я сказал, «ты слишком много на себя берешь». — Слова, которые я призываю вас применить к этой ситуации. На миг их окутывает молчание, и Арчер чувствует, как несмотря на его тяжесть, его губы изгибаются в улыбке. Он качает головой. — Знаешь, я успел забыть, какой ты искусный спорщик. — Я бы предпочла термин «логический оратор», — произносит Т’Пол, но по крошечным признакам Арчер видит, что она отвечает ему вулканским эквивалентом улыбки. Арчер со смехом выдыхает. — В любом случае, спасибо тебе. — Как я уже и сказала, в этом нет нужды, я просто исполняю свой долг, — глаза Т’Пол останавливаются на его тарелке. — Я оставлю вас закончить свой ужин. Также эффективности корабля пойдет на пользу, если вы воздержитесь от кофеинизированных напитков и будете соблюдать рекомендованные человеку вашего возраста часы сна. — Ладно, — Арчер закатывает глаза, отмахиваясь от неё одной рукой. — Я думаю, на сегодня с меня достаточно маминой опеки; свободны, коммандер. Т’Пол едва заметно склоняет голову, после чего направляется к двери, а Арчер делает шаг, чтобы вернуться к своему месту за столом и ужину. — Есть ещё кое-что, что я хотела бы обсудить с вами, — Арчер оборачивается, глядя на то, как Т’Пол замерла в дверном проеме. — У коммандера Такера есть гипотеза, что капитан Шран может иметь романтические чувства к вам — я хотела бы узнать, согласны ли вы с ним в этом. Арчер чувствует, как его лицо горит, и он торопливо втягивает в себя лапшу, чтобы обеспечить своему румянцу хоть какое-то алиби, хотя и не слишком убедительное. — А. Боюсь, что у Трипа есть привычка слишком хлопотать обо мне, когда дело касается этого. Однажды он даже начал угрожать продавцу из телемаркета. — Понятно, — взгляд Т’Пол всё ещё прожигал ему скулу. — Так вы не думаете, что капитан Шран питает к вам чувства?.. — Давай выразимся так, — обрывает её он, собравшись настолько, чтобы наконец поднять голову от тарелки, — моя уверенность в том, что капитан Шран влюблен в меня, сравнима с моей уверенностью в компетентности адмирала Гарднера. Т’Пол делает небольшую паузу, обдумывая его утверждение, и в конце концов кивает. — Спокойной ночи, капитан. — Спокойной ночи, Т’Пол. Дверь за ней закрывается, и Арчер наконец-то позволяет себе обмякнуть в кресле, вся выправка и стать его «капитанской позы» тает, словно пух одуванчика на ветру. Портос срывается со своего места и кладет лапы на колени Арчеру, слегка помахивая хвостом и тычась носом в его ладонь; темные глаза глядят так, как будто это маленькое создание понимает всё слишком хорошо. Арчер мягко ласкает его, качая головой. — Приходи в Звездный флот, говорили они, будет весело, говорили они. Вот что я тебе скажу, Портос, когда я вернусь на Землю, я позабочусь о том, чтобы внести пару правок в те вербовочные брошюры. Портос негромко бурчит, как будто соглашаясь с ним, и, что ж, это вся поддержка, которая Арчеру когда-либо была нужна.