Звездорожденные

— Напомните мне, почему мы вообще играем в это? — Да ладно тебе, Малкольм, — Трип тормошит его, — ты должен признать, что это хороший способ убить время. — Если тебе нужно убить время, как насчет того, чтобы сосредоточиться на своих обязанностях? — Малкольм закатывает глаза. — А не развлекаться детскими играми. — Не утруждай себя, Трип, он просто пытается выкрутиться, потому что не может ничего придумать, — подначивает его Хоши, на её губах играет усмешка. На это Малкольм выгибает бровь, усмехаясь в ответ. — Ну, кому-то придется попросить повара сервировать для тебя свежую порцию унижения, потому что, энсин Сато, я уже придумал три. — О, да неужели? — Хоши встречает его взгляд. — Докажи. — С радостью, — Малкольм прочищает горло, слегка откидываясь в кресле. — Ксилофон, Зинди и ксенос. — Ксенос? — спрашивает Арчер, приподнимая бровь. — Это означает «чужеродный» или «инопланетный» на древнегреческом, — объясняет Хоши. Арчер хмыкает. — Учитывая обстоятельства, думаю, это засчитывается. Малкольм выиграл. — Объявить лейтенанта Рида победителем значит нарушить правила игры, — вмешивается Т’Пол, даже не поднимая взгляда от своей станции, — поскольку, как я понимаю, игроки должны перечислить все буквы алфавита и назвать как можно больше слов, начинающихся на выпавшую букву — и энсин Сато ещё только предстоит назвать свои слова на букву «Z». — Ты что-то очень хорошо осведомлена о правилах для той, которая наотрез отказалась участвовать, — отмечает Трип. — Я просто решила, как и лейтенант Рид, что я могу провести время куда более продуктивно, — Т’Пол вводит ещё несколько команд, делая паузу, чтобы проверить их выполнение, и затем встречается с Трипом глазами. — Кроме того, судя по всему, ты успешно справился и без меня — в общем и целом на твоем счету 110 слов. Трип вскидывает в воздух кулак. — Ю-ху! Все слышали? Сто десять слов — попробуйте-ка превзойти это! — Энсин Сато и лейтенант Рид оба уже обошли этот показатель. Всю радость Трипа как ветром сдуло. — А сколько у них? — На счету лейтенанта Рида 230 слов, тогда как у энсин Сато примерно, — Т’Пол медлит, делая в уме подсчет, — 554 слова. Трип издает стон разочарования. — Ну, и разве это честно? Хоши чертов гений, когда дело касается языков — если бы существовала игра про варп-двигатель, я бы сделал вас всех. — Я уверен, что так и было бы, Трип, — успокаивает его Арчер, пытаясь, но не в силах подавить рвущуюся изнутри улыбку. Улыбку, которая вскоре заражает всех на мостике, и даже Т’Пол. — Ну да, ну да, очень по-взрослому, — протягивает Трип, обиженно качая головой и возвращаясь к своей станции, бормоча себе под нос названия разных частей варп-двигателя. В конце концов, мостик снова погружается в молчание, и Арчер как раз собирается предложить ещё одну игру, когда станция Хоши пищит. — Входящая трансмиссия от Звездного флота, — Хоши смотрит на Арчера с заметным облегчением. — Это от временно исполняющего обязанности адмирала Томпсона. Прошло уже две недели с тех пор, как Гарднера отправили в административный отпуск, пока Звездный флот ведет проверку в отношении его действий, и эти недели были самыми безмятежными за все время их чертовой миссии. Они снова вернулись к исследованию космоса, пролетая меж звезд и планет, встречая новые формы жизни и новые цивилизации, и Арчер наслаждался каждой секундой. Но шли дни, и шансы на то, что проверка может закончиться со дня на день и в любой момент спокойного и доброжелательного Томпсона вновь сменит Гарднер, неуклонно росли, как и тревога экипажа по этому поводу. Так что Арчер был благодарен за каждый день, когда он видел перед собой улыбающееся лицо Томпсона вместо кислой мины Гарднера. — Вывести на экран. Хоши кивает, нажимая несколько кнопок, и вскоре на экране Энтерпрайз появляется лицо адмирала Томпсона. — Капитан Арчер. — Адмирал Томпсон, — Арчер широко улыбается ему. — Чему обязаны такому удовольствию? Адмирал морщится. — Боюсь, не столько удовольствию, сколько проблеме, Арчер. Мы только что получили весточку от Андорианской Имперской гвардии, что один из их кораблей был взят в заложники. Ему кажется, будто всё просто… выцветает. Какой-то далекой частью сознания он понимает, что адмирал Томпсон всё ещё говорит, скорее всего рассказывая о вещах, на которые Арчер должен обратить всё своё внимание, но голос доносится до него как будто из-под воды; всё звучит приглушенно и издалека, настолько, что слова кажутся ему полной бессмыслицей, голова кружится, тело сковывает глубоко въевшийся в кости страх, а кончик языка горит от отчаянно сдерживаемой мольбы. — …требования выкупа, но андорианцы не сообщили нам подробности; они только и сказали, что «отказываются вести переговоры с террористами». Они бы прислали собственный корабль, но все суда, что есть у них во флоте, находятся в трех днях пути на максимальной скорости варпа. Вот почему они связались с нами — узнать, есть ли у нас кто ближе, и учитывая, что мы располагаем только вами и Колумбией, которая находится в двух днях пути, тогда как Энтерпрайз всего лишь в паре часов… Томпсон замолкает, и у Арчера получается взять себя в руки достаточно для того, чтобы отрывисто кивнуть в ответ. — Вас понял. Они сообщили, какой именно корабль был взят в заложники? — Злета. Он знает ответ еще до того, как слышит его, но это всё равно ощущается как удар под дых, и он с трудом сдерживает судорожный вздох, плотно сжав губы и удерживая свою «капитанскую выправку». — Вас понял. — Я выслал координаты планеты и всю информацию, которую нам передали андорианцы об этой расе, — адмирал Томпсон едва слышно вздыхает. — У нас ушло чертовски много сил на то, чтобы заполучить эти данные, Арчер, надеюсь, они вам пригодятся. — Спасибо вам, адмирал, — уголком глаза Арчер видит, как Т’Пол уже открывает файлы, а прямо перед ним Трэвис начинает прокладывать новый курс. — Мы сделаем всё, чтобы вы нами гордились. — Я не сомневаюсь в вас, — адмирал Томпсон слегка кивает. — Удачи, Энтерпрайз. Томпсон, конец связи. — Энтерпрайз, конец связи, — отвечает Арчер приглушенно, и мгновением позже Хоши завершает трансмиссию. Он дает себе секунду, чтобы собраться с мыслями, чтобы отогнать стоящий перед глазами образ знакомого силуэта, связанного и окровавленного. — Вы слышали адмирала; нам нужно спасти этих людей. Трэвис, взять курс на указанные координаты, варп фактор четыре, Т’Пол, Трип, Малкольм, в мой офис. — Так точно, капитан, — отвечает Трэвис, завершая планирование маршрута и устанавливая скорость. Арчер кивает, встает и идет в свой кабинет, трое других старших офицеров следуют за ним. Как только дверь за ними закрывается, он разворачивается к ним лицом, в первую очередь находя взглядом Т’Пол. — Ты смогла что-нибудь узнать из переданных нам файлов? — Мне будет необходимо изучить их более детально позже, пока мы будем лететь к точке назначения, однако я смогла выяснить достаточно, чтобы составить рекомендацию, — Т’Пол держится очень прямо, сложив руки за спиной. — Я полагаю, что сложившаяся ситуация — результат значительного, но в перспективе разрешимого недоразумения. Нашим лучшим вариантом будет обратиться к захватчикам, сриндилам, напрямую, поскольку попытка обмана может только ухудшить положение. — И если ты ошибаешься, мы подадим им себя прямо на блюдечке, — возражает Малкольм, переводя взгляд от неё на Арчера. — Я бы посоветовал вооружиться, использовать режим оглушения, выводя этих сриндилов из строя, и подняться с заложниками на борт при помощи транспортера; таким образом мы минимизируем угрозу для нашего экипажа. — И потенциально ухудшим и так напряженную ситуацию, — парирует Т’Пол, слегка приподнимая бровь на его предложение. — Превратить её в дипломатический инцидент — это последнее, что нам нужно. — Я бы сказал, что этот корабль уже ушел, — говорит Трип, — иначе бы нас не вызвали разруливать эту ситуацию. — Тогда я перефразирую, — Т’Пол спокойно встречает его и Малкольма взгляды, — последнее, что нам нужно — это превратить её в ещё больший дипломатический инцидент. — Я ценю твою предосторожность, Малкольм, — говорит Арчер мягко, но безапелляционно, — но я считаю, что в этом Т’Пол права. Последнее, чего мы хотим — чтобы наше появление ухудшило ситуацию или заложники попали под перекрестный огонь. Мы обеспечим группу высадки фазерами, и я хочу, чтобы ты и группа ШКОН были наготове — просто на всякий случай, но сначала мы попытаемся разрешить это… недопонимание без применения насилия, если это возможно. Губы Малкольма сжимаются, но он кивает. — Вас понял, капитан. — Хорошо, — Арчер минуту размышляет, приводя мысли в порядок и выбирая слова, затем продолжает, — Хоши, Т’Пол, Флокс и я будем в группе высадки. Трип, отправишь сообщение на поверхность, когда мы прибудем, дашь им знать, кто прибыл и зачем; и, думаю, это понятно и без слов, но ты за главного на Энтерпрайз, пока мы не вернемся. — Постараюсь не оцарапать её обо что-нибудь, пока вас нет, — шутит Трип, но прежде чем он поворачивается к Т’Пол, Арчер успевает увидеть искорки тревоги в его глазах, — позаботься о том, чтобы вы с капитаном вернулись назад целыми и невредимыми, слышишь меня? — Я удостоверюсь, чтобы эта задача оставалась приоритетной, — говорит Т’Пол, протягивая ему два пальца, которые он встречает своими. И, похоже, при виде них даже Малкольм не способен сопротивляться неясной теплоте в груди, которую чувствует и сам Арчер, поскольку его офицер закатывает глаза, не в силах побороть улыбку. — Ну хорошо, все получили задания, — Арчер кивает им, — давайте-ка вернем заложников на борт. Свободны. Трип и Малкольм кивают ему, и Т’Пол слегка склоняет голову, после чего оставляют его офис — и Арчера. Он закрывает глаза, пытаясь успокоить бешеное биение своего сердца, но ему кажется, будто кто-то выжег мысли, которых он пытался избежать, прямо на обратной стороне его век. Картины, которые он видит, очень подробны и демонстрируют все кошмарные вещи, которые сриндилы могли сделать со своими заложниками — или, точнее, с одним конкретным заложником — во всех леденящих кровь деталях. Глядя на них, он чувствует, как будто кто-то засунул руку прямо внутрь, скрутив все его внутренности в узел, оставляя после себя головокружение и тошноту. — Он будет в порядке, — говорит Арчер в тишине комнаты. — Он был в ситуациях куда хуже этой. Он будет — он в — порядке. Он произносит эти слова спокойным, твердым голосом, и, возможно, это бы даже помогло, если бы в убеждении нуждалась офисная мебель, а не её владелец.

_____________________________

Они материализуются у подножья большого сооружения, которое Т’Пол при помощи переданных Имперской Гвардией файлов идентифицирует как капитальное здание, и где сенсоры корабля обнаруживают андорианские биосигналы. Оно построено из какого-то дерева, бледно-голубые бревна искусно сложены в хижину с высокой арочной крышей, и при иных обстоятельствах, при виде этого Арчер застыл бы в восхищении. Сейчас же он только и успевает отметить тот факт, что здание построено из дерева, пока тянется к ручке двери, чтобы распахнуть её. — Помните, — говорит Т’Пол негромко, от чего он на миг замирает, — сриндилы расценивают любую неискренность, даже самую незначительную, как признак ненадежности. Каким бы ни был вопрос, вы должны отвечать честно. Арчер кивает, встречаясь взглядом с Хоши и Флоксом, чтобы убедиться, что они понимают это, и затем вновь поворачивается к двери, открывая её. Внутри всё залито тусклым светом, горят только несколько желто-оранжевых лампад, но света достаточно, чтобы разобрать силуэты сриндилов — существ бледных настолько, что они кажутся почти призрачными, и похожих на людей, но только как будто их… растянули. Их конечности длинные и тонкие, костяшки пальцев опираются на пол не потому, что они слегка горбятся, но из-за самой длины их рук. Туловища тоже кажутся длинными и тощими, а их узкие, так же вытянутые головы медленно оборачиваются на них, совершенно белые глаза, не моргая, рассматривают вновь прибывших. Ближе к центру зала стоят трое сриндилов, но Арчер улавливает ещё силуэты в глубине комнаты, скрытой тенями, что объясняет, почему андорианцы всё ещё не попытались сбежать. Его глаза останавливается на группе андорианцев, и он высматривает, почти в отчаянии мечется по их лицам, пока наконец не… Он встречается со Шраном взглядом, и Арчеру кажется, будто он впервые может сделать вздох с тех самых пор, как только он узнал об этом проклятом инциденте. Тот связан, как и другие члены его команды, но кажется целым, за исключением скверного пореза на щеке. Что Арчера не удивляет, так это то, что Шран явно не в восторге от прибытия его или его команды — его кулаки стиснуты до побеления костяшек в уже знакомой ему манере. Он прожигает Арчера взглядом, как если бы именно он был виноват в происходящем и прибыл сюда не по просьбе его руководства для того чтобы попытаться разрешить проблему. Прежде чем Арчер успевает перейти от всепоглощающего облегчения к раздражению от подобной реакции, одно из существ в центре зала заговаривает. Тихий голос существа, если это можно назвать голосом, напоминает стрекотание сверчка, от которого у Арчера разом начинают ныть все зубы; звук пробирает до самых костей. Поначалу звуки кажутся полной бессмыслицей, смесью шипящих звуков и лишенных смысла слогов, но через несколько секунд после того, как Хоши торопливо тычет в кнопки устройства, универсальный переводчик наконец-то начинает работать. — Люди, — один из сриндилов в центре зала начинает двигаться, царапая костяшками пол, пока создание скользит к ним. — Которого из вас зовут Арчером? — Это я, — Арчер делает шаг вперед, высоко держа голову, пытаясь встретиться с существом взглядом, но отсутствие радужки и зрачка не помогает понять, получилось ли у него. — Капитан Джонатан Арчер, Ю.С.С. Энтерпрайз. С кем я говорю? — Меня зовут Трал’век, — отвечает сриндил, и его шипящий упор на букве «т» посылает ещё одну волну дискомфорта по его нервам, похожее на то чувство, когда кто-то резко проводит ногтями по классной доске. — Вы прибыли освободить андорианцев? — Всё верно, — Арчер указывает на Флокса, который выступает вперед, — если вы не возражаете, я бы хотел, чтобы мой доктор осмотрел их… — Что вы предложите за них? — перебивает другой сриндил, делая шаг вперед и становясь рядом с собратом. — Объяснение, — Арчер подзывает Т’Пол подойти ближе. — Я полагаю, что вследствие неудачного стечения обстоятельств, возникло недоразумение… — Это не недоразумение, — рычит Трал’век, за одно мгновение каким-то образом переместившись с другого конца комнаты прямо к нему, оказавшись в паре миллиметров от Арчера; возбужденное шипение его собратьев эхом прокатывается по просторному залу, — синекожие попытались обмануть нас, захотев при помощи уловки заполучить то, что мы бы отдали им добровольно. — Сриндил выпрямляется в полный рост, возвышаясь над Арчером на пару сантиметров. — Наш ответ на это был весьма снисходительным. — Я уверен, что так и было, — говорит Арчер, ни на секунду не отводя взгляда, несмотря на то, что одной рукой он торопливо машет Хоши, чтобы она перестала тянуться к своему фазеру. — Мой первый офицер рассказала мне, что так же, как и честность, ваш народ высоко ценит правосудие и справедливость. Эти качества достойны восхищения — именно поэтому я знаю, что вы захотите выслушать собранные нами доказательства, которые свидетельствуют о том, что произошла ошибка. Глаза Трал’века сужаются, и на миг возбужденное шипение вокруг них усиливается, прежде чем он резко взмахивает руками, отчего все звуки мгновенно стихают. — Мы выслушаем ваши доказательства. — Благодарю вас, — кивает Арчер, и Т’Пол становится рядом с ним, держа в руке свой портативный сканер. — Правильно ли я понимаю, что ваш вид обладает способностью улавливать неискренность в других при помощи определенной химической реакции, которую испускает тело того, кто пытается солгать? Трал’век встречается с Т’Пол глазами, но остается стоять перед Арчером, и Арчер знает, что это нервирует остальных членов группы высадки, судя по напряженным выражениям лиц Флокса и Хоши, которые он видит на боковым зрением. — Вы правы. — Права ли я так же в том, что это ваше первое взаимодействие с андорианцами лицом к лицу? — Да, — Трал’век слегка склоняет голову в жесте, который мог бы означать терранский кивок; в его словах звучит нетерпение. — Это и есть ваши доказательства? В ответ Т’Пол передает ему сканер. — Я думаю, вы обнаружите, что андорианцы не обладают привычными для вас биологическими характеристиками — как и некоторые другие расы. Трал’век опасливо забирает сканер из её ладони, его руки отрываются от земли, чтобы сжать длинные, тонкие пальцы вокруг устройства, поднося его к себе ближе. Пока он изучает его, Арчер пытается не задерживать дыхание в ожидании вердикта, сосредоточившись на том, чтобы делать ровные выдохи и вдохи, и на том, чтобы побороть желание вновь найти глазами Шрана. Просто чтобы убедиться, что он всё ещё там, что его не забрали, пока его внимание было обращено к другому. Он почти справляется с этим, за исключением короткого взгляда в сторону заложников, чтобы убедиться, что их количество осталось тем же, что и было, когда Трал’век возвращает сканер Т’Пол. — Ваше устройство говорит о том, что ни у кого из трех ваших видов нет тех же биологических реакций, — говорит Трал’век, и хотя в его голосе все еще звучит подозрение, большая часть его враждебности сменилась чем-то более спокойным, — как мы сможем понять, что вы тоже не пытаетесь нас обмануть? — Вы не сможете, — отвечает Т’Пол просто. — Но я готова совершить Тех’вею, если это то, что заставит вас поверить нам. Среди других сриндилов пробегает волна шепотков, и Арчер почти уверен, что Трал’века… впечатлило её предложение. — Вы знаете о Тех’вее? — Мой народ посещал вашу планету несколько столетий назад, — ответила Т’Пол, — я полагаю, что это не слишком отличается от того, что на моей планете называют «слиянием разумов». Трал’век думает над её словами почти минуту; его глаза буравят её, пока наконец он вновь не переводит взгляд на Арчера. — Что насчет вас, Арчер? Готовы ли вы сами совершить Тех’вею? Т’Пол рядом с ним напрягается: знакомая, едва ощутимая перемена в ней. — Капитан не… — Да, — отвечает Арчер легко, практически чувствуя, как глаза Флокса прожигают его спину в молчаливом возмущении. — Капитан, я должен возразить… Или не таком уж молчаливом. Это едва ли имеет значение, потому что прежде чем Флокс успевает закончить, Трал’век запускает руку прямо Арчеру в грудь. — Арчер! Рваный, отчаянный крик звенит у него в ушах; Трал’век вдавил ладонь с такой силой, что он спотыкается, едва не падая на спину, на одном месте его удерживают только тонкие пальцы второй руки, обхватившие его затылок. С его губ слетает невольный вздох, глаза расширяются от ощущения, как эти длинные тонкие пальцы сжимаются вокруг его сердца. Где-то далеко он слышит голос Флокса за своей спиной, громкий и резкий, прежде чем его обрывает спокойный голос Т’Пол, который, впрочем, тоже звучит немного неровно. И впереди кто-то продолжает с неизбывным отчаянием кричать его имя даже после того, как его опрокидывают на землю, продолжая яростно отбиваться от теней, которые обступают его, чтобы сдержать. Теперь Т’Пол тоже кричит, повышая голос в попытке утихомирить бунтовщика, но внимание Арчера отвлекается, переключившись на волну ощущений, которые начинают затапливать его тело — слишком быстро и громко, чтобы их можно было разобрать — и обрывки воспоминаний, которые начинают танцевать перед его глазами в головокружительном показе, от которого у него с каждой секундой нарастает тошнота. Ему кажется, будто вся его жизнь, каждое чувство, каждое желание, которое он когда-либо испытывал, разворачивается перед ним на экране, чтобы это мог увидеть он сам и это… создание. Он чувствует себя вывернутым наизнанку, и он пытается побороть желание отпрянуть, сбежать и спрятаться, забрать всё, чем он был, и укрыть снова внутри себя. И одновременно с этим, пока Арчер проваливается всё глубже и глубже, это существо с жадностью изучает всё вокруг, излучая голод, от которого у Арчера ноют зубы, впиваясь в каждую частичку его души. Ты… завораживаешь меня. Он пытается сказать что-нибудь, ответить ему, но он почти уверен, что всё, что у него выходит, это тихий, жалобный стон, и он чертовски надеется, что он так и не сорвался с его губ. Твои чувства… такие яркие. Он видит себя — как смеется вместе с Трипом; как улыбается Т’Пол легкой, знающей усмешкой; как поддразнивает Малкольма, призывая его расслабиться хотя бы чуть-чуть; как обменивается книгами с Хоши; как одаривает Трэвиса ободряющими улыбками и пытается не чувствовать себя гордым отцом после особенно впечатляющего маневра; как ворчит, притворяясь, что недоволен тем, что Флокс хлопочет над ним, зашивая очередную рану; как обнимает Портоса и играет с ним… Такие… такие сильные. Он видит, как Шран улыбается ему, сидя за столом напротив, и наливает ещё один бокал андоранского эля, чувствует острую боль предательства, когда он не приходит на место встречи, и потом снова, когда серебристое лезвие прорезает плоть, чувствует прохладу его ладони, прижимающейся ко лбу, и бережность его рук, когда он осторожно ведет его через комнату твердыми, уверенными шагами, чувствует жар, который затапливает его, когда холодные губы встречают его теплые, и тот же жар гложет его, не давая спать по ночам, когда его разум захвачен мечтами о том, что никогда не случится, когда он лежит, скользя неправильно-горячими ладонями по своему телу и неуклюже ища мимолетного наслаждения, чтобы побороть горькое одиночество, что выедает его изнутри… Прошу тебя. Арчеру уже плевать, говорит ли он вслух или нет, он лишь отчаянно хочет, чтобы это закончилось. Хватит. Пожалуйста. И в тот же мгновение всё заканчивается, пальцы, сжимающие его сердце, отпускают его, и он остается один на один с собой, пытаясь вспомнить, как нужно дышать; рука на его затылке — это единственное, что всё ещё держит его на ногах. — Мы принимаем ваши доказательства, — говорит Трал’век, и его голос звучит слишком, слишком громко для Арчера, и очередная волна тошноты прокатывается по его телу, грозя затопить его. — Синекожие вольны идти — мы приносим извинения за сложившееся… недоразумение. Арчер знает, что он должен что-нибудь сказать, хотя бы односложно поблагодарить, но он чувствует себя так, будто если он откроет рот, его немедленно стошнит прямо на Трал’века, что скорее всего повлечет за собой совершенно новый международный скандал. — Если вы закончили, — Флокс возникает за его левым плечом, и его голос звучит резче, чем следовало бы при такой напряженной дипломатической ситуации, — мне нужно осмотреть капитана. — Он не ранен, — отвечает Трал’век, его пальцы всё ещё обвиты вокруг шеи Арчера, и Арчер уже почти готов взмолиться, чтобы тот отпустил его. — Если вы не возражаете, то это мне судить об этом, — отвечает Флокс ровно, и спустя несколько секунд выразительного молчания, Арчер чувствует, как разжимаются пальцы вокруг его шеи, и он обмякает, падая прямо Флоксу в объятия. — Капитан? — Флокс осторожно опускает его, холодный глинистый пол касается его спины, затем он светит ему ярким светом поочередно в каждый глаз, отчего Арчер морщится. — Капитан Арчер, вы меня слышите? Арчер всё еще не может заставить себя открыть рот, и попытка сфокусироваться на чьем-либо лице оканчивается ничем, так что он пробует постучать ладонью по полу, не в силах понять, выходит у него или нет. — Хоши, вы не против проверить, как там андорианцы? Коммандер? — зовет Флокс, поворачивая голову в сторону вслед за мелькнувшим силуэтом Хоши туда, где удерживают пленников. — Мне требуется ваша помощь здесь. — Я не уверена, могу ли я сменить свою позицию, так как моё отсутствие здесь может повлечь за собой совершение акта насилия, — откликается Т’Пол, но в её голосе слышится знакомая нота, которая говорит Арчеру о том, что она не так невозмутима и собрана, как может показаться. — Вы скорее дадите Арчеру умереть, чем позволите этим… созданиям испытать толику возмездия? — рычит Шран в ответ, и ещё одна волна тошноты прокатывается по нутру Арчера при мысли о том, что Трал’век в точности знает о том, что звук этого голоса делает с ним. — Если то возмездие, которого вы жаждете, произойдет здесь сегодня, тогда всё, через что капитан прошел сегодня, окажется напрасным, — голос Т’Пол острее бритвы, и в обычном состоянии Арчер бы осмотрел себя, чтобы проверить, не порезался ли он от одного его звука. — Если вы и вправду заботитесь о благополучии капитана, вы сдержите себя и позволите мне оставить вас, чтобы помочь ему. Голос Шрана звучит хрипло и тихо, так, что Арчер не может разобрать слова. — Какой бы ни была захватывающей ваша дискуссия, — перебивает Флокс, и его голос звучит так же резко, как и у Т’Пол, если не резче, — коммандер, ваше содействие необходимо капитану немедленно. Если вы сомневаетесь, что можете оставить свой пост, могу я предложить вам привести его с собой? Спустя миг напряженной тишины раздаются звуки шагов двух пар ног, быстро направляющихся в их с Флоксом сторону, и секундой позже лицо Т’Пол возникает на линии его взгляда. — Судя по всему, он страдает от какого-то рода неврологического дисбаланса, — говорит ей Флокс. — Я надеялся, что вы сможете каким-то образом помочь ему, учитывая ваши познания в области вулканского слияния разумов. И мысль о том, что еще кто-то ворвется в сознание, ломая неуклюжие барьеры, которые он только-только смог восстановить, заставляет Арчера отчаянно качать головой, отчего тошнота становится всепоглощающей; но несмотря на это он все равно пытается сесть, чтобы, растолкав всех, выскользнуть прочь, убежать далеко-далеко, оставив всё позади. — Капитан, капитан! — голос Флокса аккомпанирует ощущению рук Т’Пол, потому что это может быть только она: кто ещё смог бы удержать его с такой легкостью, упираясь в плечи и удерживая его лежащим на земле. — Капитан, вы должны оставаться спокойны и лежать на месте, вам нужно отдохнуть и дать Т’Пол вылечить вас… — Я не думаю, что проблема в этом, доктор, — перебивает Т’Пол, ловя взгляд Арчера и удерживая его. — Капитан, слияние, которое я собираюсь инициировать, будет исключительно поверхностным, его хватит, чтобы исправить неврологический дисбаланс. Уверяю вас, я не буду касаться ваших чувств и мыслей. То, как быстро эти слова успокаивают его, внушает жалость; он ищет в её глазах подтверждение той непоколебимой убежденности, которую слышит в её голосе. И когда он находит его, то заставляет себя кивнуть, едва-едва, удерживая с ней контакт глазами, пока её левая рука соскальзывает с его плеча к щеке, прижимаясь к нужным точкам на его лице. Арчер чувствует её присутствие в своем сознании, но она держит слово, потому что контакт кажется коротким, почти мимолетным, будто легкий бриз в летний день. Совсем не похоже на пещерное чудовище, которое вывернуло его наизнанку, жадно хватаясь за каждый кусочек души в поисках чувств и ощущений. Ещё это прикосновение короче, её пальцы медлят на его лице только лишь на мгновение, прежде чем оставить его, забирая с собой ощущение тошноты и оглушительную волну… всего. И в первый раз за вечность — как кажется Арчеру — он делает ровный вдох и выдох и медленно садится, опираясь на руку Флокса. — Как вы себя чувствуете? Арчер выдавливает улыбку, наконец-то в силах взглянуть в глаза Флоксу, и отвечает: — Лучше, — после чего он вновь оборачивается к Т’Пол, говоря ей тихое «спасибо». Она кивает, и после того, как Флокс прогоняет ещё несколько проверок на своём сканере, помогает ему подняться на ноги, отчего Арчер оказывается лицом к лицу со Шраном. Губы андорианца сжаты в тонкую линию, и его взгляд можно назвать каким угодно, но только не приветливым — он скорее напоминает ледяные воды его родной планеты. Арчер умудряется сохранить улыбку на лице, но с большим трудом. — Нам нужно перестать встречаться вот так. — Нам не нужно было встречаться вообще, — отбривает его Шран, швыряя все попытки Арчера вернуться к их привычной шутливой манере прямо ему в лицо. — Мы бы справились с этой ситуацией и без вашей помощи. Его слова обжигают, как пощечина по и так уже оголенной коже, и Арчер едва сдерживает себя от того, чтобы огрызнуться в ответ. Вместо этого он на миг прикрывает глаза, делая глубокий вдох через нос, после чего открывает их и переводит взгляд на Трал’века, который в молчании наблюдал за всем происходящем уже какое-то время. — Благодарю вас за содействие в разрешении ситуации. — Мы также ценим ваши усилия, — отвечает Трал’век, с уважением склоняя голову в его сторону. — Если вы или кто-то из вашей команды выкажет желание посетить нашу планету или поучаствовать в Тех’вее, мы будем рады приветствовать вас. Арчер пытается не думать о том, как кто угодно из его команды проходит через то, что только что испытал он сам — если бы Трал’век настоял на ком-то другом вместо Арчера — если бы он просто принял предложение Т’Пол — одна только мысль об этом заставляет его нутро сжаться. Если даже человек едва смог справиться в этим чувством такого тщательного… осмотра, то он боялся думать о том, как бы это отразилось на вулканце. — Мы будем иметь это в виду, — Арчер поворачивается к своей команде. — Т’Пол, вы и Хоши поднимитесь на Энтерпрайз. Флокс, я хочу чтобы ты сопроводил андорианцев назад на их корабль и помог их доктору осмотреть группу высадки. Наконец он переводит взгляд на Шрана, слегка выгибая бровь. — Я полагаю, что нам с тобой нужно поговорить о том, что только что произошло. Где бы ты предпочел встретиться, на Энтерпрайз или Злете? — Злете, — Шран не сомневается ни секунды. — Я сопровожу тебя на… — Вы сопроводите меня и других членов группы высадки в медотсек своего корабля, — перебивает его Флокс твердо, переключая на себя его неподвижный взгляд, и, без сомнения, его ярость, — и после того, как мы убедимся, что вы в порядке, вы будете вольны отправиться восвояси. Шран смотрит на Флокса сверху вниз, пытаясь надавить на него, но как и всегда, доктор даже не дергается, и в конце концов он сдается, переводя взгляд на Арчера. — Я отправлю одного из своих не раненых офицеров отвести тебя в мою каюту. — Звучит как план, — кивает Арчер, указывая в сторону других андорианцев. — Я готов, когда будете готовы вы. Первый офицер Шрана встает рядом с ним, и Арчер пытается не вздрогнуть от того, что он, кажется, возник буквально из ниоткуда; он гадает, вдруг Т’Пол что-то упустила, поправляя его неврологический дисбаланс. Офицер передает в руки Шрану коммуникатор — который, скорее всего, только что вернули ему сриндилы — и тот нетерпеливым жестом подзывает Флокса и Арчера подойти ближе. — Капитан Шран вызывает Злету, — говорит Шран в динамик, но его глаза ни на миг не покидают лицо Арчера, — поднять четверых. Арчер встречает его взгляд и не отводит глаза даже тогда, когда они распадаются на тысячи золотых искр.

_____________________________

— Как Шран может так обращаться с капитаном? Они вернулись на Энтерпрайз примерно 5,34 секунды назад, когда энсин Сато наконец озвучивает то, что её лицо буквально кричало последние десять минут. Т’Пол мгновение медлит, делает себе замечание за использование такой фантастической метафоры, виня в этом свои продолжительные взаимоотношения с Трипом, после чего оборачивается к энсину Сато и слегка приподнимает бровь. — Я предполагаю, что вы ссылаетесь на отсутствие благодарности, которое продемонстрировал капитан Шран? — Можно и так сказать, — фыркает энсин Сато, качая головой, пока они обе идут по коридору, направляясь к своим станциям. — В смысле, мы прибыли, потому что андорианское командование запросило вмешательство с нашей стороны, и все же Шран вел себя так, как будто мы… помеха для него, — энсин Сато с силой выдыхает, встряхнув головой. — Это просто… выводит из себя! — Не все расы демонстрируют свои чувства в одинаковой манере, — говорит Т’Пол, нажимая кнопку вызова турболифта. — Возможно, в его культуре реакция капитана Шрана означает товарищество и уважение… — Со всем уважением, коммандер, это брехня, и мы обе это знаем. Т’Пол встречается с энсином Сато взглядом, останавливая турболифт в середине движения. — Позвольте мне сформулировать это по-другому — не все расы и не все терранцы выказывают одинаковую эмоциональную реакцию в определенных ситуациях. К примеру, когда им приходится смотреть, как причиняют боль тем, кто им дорог. Несколько мгновений энсин только ошарашенно моргает, но затем непонимание постепенно исчезает с её лица — к её чести, она умудряется понять что Т’Пол на самом деле имела в виду гораздо быстрее, чем кто-либо другой на корабле, скорее всего благодаря своей гениальности в сфере коммуникации. — О. — Действительно, — Т’Пол вновь запускает турболифт, и остаток пути до мостика они преодолевают в молчании. И пока они поднимаются, перед глазами Т’Пол стоит Шран, бьющийся в исступленном бешенстве, выкрикивающий имя капитана, пока он пытается стряхнуть удерживающих его сриндилов; она вспоминает, сколько усилий ей стоило обуздать его, даже несмотря на её превосходящую силу. Ледяную ярость в его холодном взгляде, когда он заговорил низким и тихим голосом, так, что только её острый слух уловил слова. — Никогда больше не смей заявлять, что он мне безразличен. Двери турболифта открываются, и Т’Пол обрывает видения, ступая на мостик и вновь принимая роль первого офицера, пытаясь отогнать от себя все мысли о капитане и Шране. Спустя некоторое время, Трип оставляет чашку с чаем возле её станции, задержавшись, чтобы обменяться с ней взглядом, который вмещает в себя больше, чем могли любые слова, и протянуть ей два пальца. Она прижимается к ним своими, на миг останавливаясь, чтобы дать знакомому присутствию сознания Трипа заземлить её разум, прежде чем разорвать касание; после она пьет чай, пытаясь вновь вернуться к работе. Но несмотря на все ее усилия, она не может побороть беспокойное чувство, которое нарастает в ней с каждой минутой, которая проходит без капитана на борту. Это ощущение не слишком отличается от того, которое она испытала на поверхности планеты, глядя на то, как капитан подвергается Тех’вее, и пытаясь справиться с собственным примитивным желанием освободить Шрана и присоединиться к его бойне. Уничтожить всё и всех, кто причиняет страдания её капитану, её команде. Её семье.

_____________________________

Андорианский офицер, который ведет его в каюту Шрана, довольно молод, может быть, ровесник Трэвиса, и Арчер гадает, не стало ли именно это причиной того, что он не был в группе высадки. Но через несколько минут он решает, что если уж что и заставило их оставить его на борту, так это его нервная болтовня. Он говорит буквально обо всем на свете, меняя темы разговора с такой скоростью, что Арчер не смог бы угнаться за ним, даже если бы попытался. Вместо этого он ограничивается улыбками и кивками в, как ему кажется, нужных местах, время от времени издавая поощрительные звуки на всякий случай. Они прибывают к каюте Шрана, и офицер торопливо вводит код, который Шран дал ему перед тем, как его затащили в медотсек Флокс и доктор Злеты. Двери раскрываются, и офицер жестом приглашает Арчера войти, старательно избегая даже одним глазком заглянуть в комнату. Арчер переступает порог, шагов через пять оборачиваясь, чтобы поблагодарить офицера, но обнаруживает, что дверь за ним уже закрылась. По сравнению с оживленной болтовней в коридоре внезапная тишина комнаты кажется почти оглушительной, и чтобы отогнать это неуютное чувство, Арчер занимает себя тем, что разглядывает окружение. Комната выглядит по-спартански простой, какими обычно и бывают каюты корабля — стандартная комбинация кровати и письменного стола, почти такая же, как у Арчера, только слегка по-другому расположена. Кровать кажется почти роскошной, и Арчер едва удерживается от того, чтобы прилечь на нее в ожидании Шрана, но вместо этого он подходит ближе к столу, рассматривая его. На нем он находит экран и ПАДД, но Арчер держится от них подальше, не в настроении выслушивать обвинения в шпионаже, если он каким-то образом их сломает. За исключением этого, стол кажется таким же спартанским, как и всё остальное в комнате, никаких фотографий или сувениров, напоминающих о путешествиях Шрана. Ничего. Из-за этого это место кажется довольно… одиноким. Арчер постукивает по столу, чувствуя гладкое дерево кончиками пальцев и размышляя, как ему убить время, когда он слышит звук открывающейся двери и оборачивается, глядя, как Шран переступает порог. — Ну наконец-то, — приветствует он, кривовато улыбаясь ему, — я уже начал думать, что с тобой что-то всерьез неладно. Вместо того, чтобы ответить ему в той же шутливой манере, Шран просто таращится на него с выражением полного неверия на лице — и еще чем-то, похожим на… отвращение во взгляде. Уголки губ Арчера опускаются, сменяя выражение лица на нечто более нейтральное, и он не дрогнув встречает глаза Шрана, слегка склонив голову набок чтобы показать, что ему не удастся запугать его. — О, мне есть что тебе сказать, капитан, — начинает Шран медленно, пересекая комнату, чтобы остановиться в паре шагов от Арчера. — Например, кто дал тебе право вмешиваться в дела Имперской Гвардии? — Шран хмурится, качая головой. — Ты имеешь наглость… — Ну, если уж ты ставишь вопрос таким образом, я бы сказал, что право мне дал официальный запрос, который Звездный флот получил от твоей Имперской гвардии, — обрывает его Арчер, слегка пожимая плечами. — Но я полагаю, что они могли иметь в виду какой-то другой андорианский экипаж, который взяли в заложники во время первого контакта. — Это не шутка, — шипит Шран. — А по мне видно, что я смеюсь? — парирует Арчер спокойно. — Ситуация была у меня под контролем, — продолжает Шран, словно не услышав его, — единственное, чего ты добился своей помощью, так это подорвал мой авторитет и компетентность в глазах моей команды. Ты бы вряд ли оценил подобное, если бы оказался на моем месте. — Слушай, — Арчер делает шаг, обходя Шрана, — я не хотел выставить тебя в невыгодном свете перед твоими людьми; как я уже сказал, твоё командование связалось с моим, прося о содействии. Возможно, в следующий раз тебе стоит удостовериться, что Имперская гвардия в курсе, что ты можешь справиться и в одиночку… — Типичный розовокожий, — рявкает Шран, преграждая Арчеру путь к двери, — отказываешься взять на себя ответственность за последствия своих действий… — Это я-то не беру на себя ответственность? — рявкает Арчер в ответ, еще раз оборачиваясь к нему лицом к лицу. — По твоей милости, мне пришлось срывать свой корабль и моих людей с курса за много световых лет отсюда, лишь бы спасти твою жалкую задницу… Шран стискивает зубы. — Я не просил твоей помощи. — Ну, тем хуже, — Арчер чувствует, как злость вырывается из-под контроля, но он с каждой минутой теряет способность и желание обуздать её снова. — Ты получил её, и я не могу обернуть это вспять. Так что ты можешь закатывать сколько хочешь истерик по этому поводу, это ничего уже не изменит. — Ты ведь не имеешь ни малейшего понятия, что ты натворил, так ведь? — Шран мечется из стороны в сторону, вышагивая у подножья кровати. — Не осознаешь, как сильно ты задел мою честь, мою гордость… Неожиданно для него самого, у Арчера вырывается сухой смешок, который эхом прокатывается по комнате, звеня у него самого в ушах. — Ну разумеется, мы раз за разом возвращаемся к этому, не так ли? К твоей драгоценной андорианской гордости. — Если тебе есть, что сказать мне на этот счет, то не стесняйся, — отрезает Шран. — Не говори загадками, как какой-то вулканский старец. — И рискнуть оскорбить твою гордость еще сильнее? — качает головой Арчер. — Нет, не думаю, что я решусь; в конце концов, я не хочу оказаться под лезвием твоего ушаан-тора снова. Шран замирает, и молчание, которое окутывает их, сменяет бурную, яростную атмосферу чем-то более неестественным, мешающим сделать вдох. — Я думал, что мы двое оставили это позади. — Вот тебе забавный факт о людях, — Арчер пытается держать голос ровным, даже когда его шрамы вновь обжигает фантомной болью, — обычно мы не «оставляем позади» то, что кто-то пытается нас убить. Особенно если этот кто-то называл себя твоим другом. — Это была… — Борьба за твою честь, да, я знаю. За твой корабль, твою команду и… — Арчер делает глубокий вдох, — за Талас. Это всё ещё не меняет того факта, что ты был готов меня убить, и ни капли не сожалел бы об этом. — Ты не можешь этого знать, — говорит Шран, и впервые с того момента, как он вошел в комнату, в его голосе звучит что-то, кроме раздражения и гнева. — Возможно, нет, — допускает Арчер, — но я знаю, что единственная причина, по которой я все еще жив, это то, что Т’Пол, Хоши и Трэвис сделали всё, что было в их силах, чтобы меня спасти. И это больше, чем я могу сказать о тебе. Уже во второй раз воцаряется молчание, и Арчер ждет, что Шран заспорит в ответ, что он выплюнет что-нибудь о том, что Арчер понятия не имеет, о чем говорит, что он не понимает андорианскую культуру, и что это честь — умереть под лезвием клинка андорианского гвардейца, оставив кровавый след на монументе этой холодной планеты. Вместо этого Шран тихо спрашивает: — Так ты правда думал, что у меня не было плана, как тебя спасти? — В частности, да, именно так я и думал, и всё ещё думаю, — Арчер чувствует, как будто он каким-то образом украл ту ярость, которую источал Шран всего минуту назад, и теперь она сжирает его изнутри, когда с его губ наконец срывается всё то, что тлело внутри него месяцами. — Всё, о чем ты мог говорить, так это то, какие почести ты отдашь мне после того, как перережешь моё горло, ты даже не очень-то пытался отговорить меня от того, чтобы участвовать… — Потому что я знаю тебя, — Шран делает шаг вперед, его ярость возвращается в двойном размере, такая же холодная и безжалостная, как и прежде. — И я знаю, как ты чертовски… упрям, и как не способен отступиться, когда уже принял решение, так что я не видел смысла сотрясать воздух попусту. — Кто бы говорил про упрямство, — обвиняет Арчер в ответ, — я по крайней мере пытался заставить воззвать к твоему здравому смыслу, отменить всё это чертово… — Если бы я согласился, я бы больше никогда не смог командовать даже мусоровозом, не то что боевым имперским кораблем! — взвивается Шран. — И не только бы моя карьера была уничтожена, но ты бы остался здесь один, без единого союзника во всей проклятой вселенной. — Ты забываешь про вулканцев и телларитов… — Нет, не забываю, — Шран делает шаг вперед, так что теперь между ними почти не остается пространства. — Ты и я оба знаем, что ни те, ни другие и пальцем не пошевелят, если только не будут затронуты их собственные интересы. — Но ты не такой? — спрашивает Арчер, даже не пытаясь скрыть неверие в голосе. — В моих интересах защищать тех, кто мне дорог, — говорит Шран, удерживая его взгляд. — С той самой минуты — секунды — как я понял, что ты задумал, у меня был план нанести такую рану, которая не причинила бы тебе серьезного вреда и позволила бы мне сохранить свою честь и достоинство в глазах моей команды. — И ты правда ждешь, что я в это поверю? — Арчер качает головой, отказываясь верить в то, что подразумевают слова «тот, кто мне дорог» и направляясь к двери. — Думаю, мы закончили здесь… — Джонатан. Рука Шрана ловит его за локоть, разворачивая его к себе лицом и удерживая на месте, и в его глазах горит такая убежденность, которая задевает что-то у Арчера внутри. — Я клянусь тебе своей честью, своей жизнью, что я бы разнес эту — и любую вселенную, если бы это значило, что я могу тебя спасти. Во рту у Арчера сухо, и он пытается и не может проглотить эмоции, огромным комом застрявшие у него в горле, не в силах отвести глаза от его глаз. — Так что? — в конце концов выдавливает Арчер, голос звучит тише, чем до этого. — Ты ждешь, что я позволю тебе переворачивать мир с ног на голову ради меня, а сам буду сидеть на месте, когда в опасности ты сам? Это так не работает. Челюсть Шрана напрягается. — Между тобой и мной есть одно фундаментальное различие, Джонатан. Я уничтожу любого, кто неправильно посмотрит на то, что я люблю. Ты — ты же предложишь себя взамен. — Это не так… — начинает Арчер, слова «то, что я люблю» оглушительным эхом прокатываются в его голове. — Прости, но кто из нас позволил враждебному созданию засунуть себе руку в грудь? — голос Шрана спотыкается на последних словах, и он наконец-то отводит взгляд, чтобы уставиться в стену напротив, раздувая ноздри в явной попытке сделать глубокий вдох и взять себя в руки. — Т’Пол рассказала меня о Тех’вее заранее, — говорит Арчер, но его голос звучит мягко, почти успокаивающе. — Я знал, что мне предстоит, и риски были минимальны… — Но ты признаешь, что они были. Какое-то мгновение Арчер рассматривает его, то, как сдвинуты его брови, напряжено лицо, как старательно отведены в попытке скрыть эмоции его глаза, которые все еще слепо смотрят в стену, а не на Арчера, и то, как его ладонь все еще не выпускает его руку. — Ты волновался за меня. Шран вновь встречается с ним взглядом, и Арчер собирается, готовясь услышать отрицание, вновь дать отпор вспышке внезапной ярости. Но вместо этого его глаза затравленно блестят, и в них читается чистое отчаяние, которое эхом отзывается и в его голосе, хриплом и тихом, не громче шепота. — Я думал, что оно тебя убило. В своей голове Арчер слышит гортанный крик, вырванный из его пылающего горла, видит ярость на лице Шрана, когда он пытается растерзать любого, кто прикоснется к нему, пытается добраться туда, где из груди того, кого он любит, заживо вырывают сердце, чувствует всепоглощающую ярость, которая словно кровь, льется из раны, оставленной его горем — глубокий надрез, кровящий там, где потеря оставила след на самой его сущности. Он тянется к нему ладонью, беря свободную руку Шрана и опуская себе на грудь, нежно прижимая её, так, чтобы она накрыла собой его сердце. — Но я жив. Ещё какую-то секунду Шран смотрит в его глаза, и затем позволяет взгляду опуститься ниже, глядя туда, где их ладони лежат вместе, и проводит несколько долгих минут, просто слушая биение сердца Арчера под своей ладонью. В конце концов, его рука приходит в движение, и Арчер позволяет своей ладони выскользнуть, позволяя Шрану вернуть над ней контроль, но вместо того, чтобы отстраниться, Шран делает шаг вперед, обхватывая Арчера руками и прижимая к себе, опускает голову на левую сторону его груди, как будто все еще пытаясь услышать стук его сердца. Какое-то мгновение Арчер колеблется, после чего осторожно обнимает Шрана в ответ, так же надежно и крепко — только они вдвоем, стоят рядом, просто держа друг друга в объятиях. Доказывая друг другу, что они здесь, они вместе, и они живы. В конце концов дыхание Шрана выравнивается, и осторожный взгляд вниз доказывает то, что Арчер подозревал — андорианец уснул, события последних часов наконец-то сказались на нем. Осторожно, чтобы не разбудить его, он перетаскивает его в кровать — хотя, учитывая, что Шран, по всей видимости, уснул мертвым сном, Арчер подозревает: для того чтобы разбудить его, потребовалось бы гораздо больше шума, чем способен произвести один-единственный человек. Он опускает Шрана на матрас, после чего отступает, чтобы удостовериться, что не потревожил его сон — и губы Арчера трогает легкая улыбка при взгляде на мирное выражение его лица. Он думает остаться, дождавшись его пробуждения, что спросить, что он имел в виду, когда называл его среди вещей, которые ему дороги, даже которые он любит. Арчер воображает, что ответ будет таким же, как тот, что он держит под замком в своем сердце, представляет, как они вместе смеются над собственной глупостью и их губы встречаются в поцелуе, пока слезы облегчения подступают к глазам. Но затем он думает, что наступит потом, о неизбежных камнях преткновения, которые без сомнения обрушат краткое счастье, оставив ослепительный след и втаптывая последние искры радости в пыль. И он знает, что прав, когда решает не оставаться, прав, когда оставляет безмятежно спящего Шрана позади и транспортер поднимает его на борт Энтерпрайз, где его команда ждет от него отчета. Хотел бы он только, чтобы его сердце думало так же.