Игры Бездушных. Живая улика

Мы быстро преодолели участок, на котором был высажен живой лабиринт, весьма внушительных размеров, надо признать. Каждый раз при взгляде на эту, казалось бы, прекрасную растительную структуру меня пробивала крупная дрожь, поскольку тут время от времени и проводилась Та Самая охота. Харт всё ещё держал меня за руку, пока мы возвращались по тайным узким коридорам, а я тем временем ловила себя на мысли — мне приятны его прикосновения. Никогда прежде не думала, что между нами возможно больше, чем просто дружба, да и сам Харт в принципе никогда не давал поводов. Относился исключительно и больше как к своей младшей сестре, но! Теперь ясно одно. Поцелуй в нас явно что-то расшевелил. Возможно, отношения в кои-то веки начнут развиваться немного иначе? Улыбка невольно расползлась по лицу. Стоп! Отношения с упырём? Да о чём я опять?! До вечерних событий оставалось всего ничего. Мне быстро нужно было вернуться к работе, и я наивно верила, что Григорий всё ещё не заметил моего отсутствия, хотя кого я обманываю? Единственное на что сейчас могла надеяться, так на то, что Сэмюэль убедит его хотя бы смягчить наказание. Парень открыл потайную дверь, которая с наружной стороны оказалась чьим-то большим портретом, исполненном в классическом стиле, мы быстро скользнули внутрь, и уже готовы были завернуть за угол, как вдруг… — Сэмюэль, — кровь в жилах так и застыла от низкого тембра за спиной. — На ковёр к Виттории, немедленно! Без какого-либо энтузиазма развернулась, и взор мой встретил надменный, до жути холодный взгляд бездушного. Дмитрий Багира! Самый верный и преданный пёс Виттории Ариосто. Сделалось совсем-таки не по себе, когда я поняла, что Сэма рядом больше нет. Чёрт! Меньше всего хотелось оставаться наедине с хищником вроде Багиры. Слишком опасно. Слишком жутко. За все три года проживания в поместье практически не сталкивалась с Дмитрием, поскольку он большую часть своего времени был занят поручениями Ариосто и находился в частых отъездах. Сегодня же все поданные Виттории собрались в поместье, поэтому неудивительно, что мы на него наткнулись. Бездушный надменно оценивающе пробежался по моей скромной персоне, отчего стало ещё более некомфортно, захотелось внезапно провалиться сквозь пол. Заглядывать в глаза Дмитрию всё равно, что смотреть в глаза самой смерти, собственной смерти! Жутко и в какой-то мере безрассудно, и было в этом до безумия ледяном взгляде что-то ещё… то, что будоражило душу и заставляло каждую клеточку тела еле ощутимо трепетать. Ох, стало как-то совсем уж нехорошо. — Свободна, — досконально изучив мою скучную «оболочку» и явно ничего интересного в ней не обнаружив, наконец произнёс Дмитрий. И я, не задерживаясь, поспешила от него прочь. Но ещё долго ощущала этот холодный взгляд на своей спине. Лишь только, когда скользнула в открытую дверь одной из спален, смогла в полную меру вдохнуть и успокоить дрожащее сердце. Лина, адопт, с которым я работала сегодня в паре, укоризненно на меня посмотрела, но ни словом не обмолвилась о моём отсутствии. И хорошо. Что ж. Приступаем к работе. Надо наверстать упущенное. С девушкой мне и раньше доводилось работать, и я, бывало, мысленно благодарила Григория за пусть даже временное распределение по парам, поскольку Лина одна из немногих находящихся здесь адоптов, которая практически не боялась управляющего, за что к девушке прониклась уважением. С ней было не скучно, и она никогда не лишала себя возможности лишний раз посплетничать, что нам категорически запрещалось делать во время работы да в принципе и вне. Также удивлял и тот факт, что Лина после многоразовых ментальных внедрений, то есть гипноза и периодичной зачистки памяти очень скоро приходила в себя, когда, как другие могли подолгу находиться в прострационном состоянии. И этой её особенности я тоже была очень рада, поскольку зачастую сильно не хватало качественного общения с вменяемыми. На меня же ментальные манипуляции бездушных никак не влияли и всё благодаря моим способностям возводить барьеры. Ну совсем уж не влекла перспектива быть овощинкой. Предпочту лучше ею притворяться. Ещё ни одному адопту не удавалось сбежать из логова Ариосто, хотя никто практически и не пытался. Это абсолютно невозможно. Найдут, вернут да прилюдно накажут — нога потом не ступит за пределы поместья. Средневековьем, попахивает, хотя и не удивительно. Упырь-управляющий Григорием именуемый, так и не соизволил явиться по мою душу. Явно был очень занят последними приготовлениями к сходке двух кланов — не до меня! Оно и к лучшему, хотя не отвергаю того варианта, что Сэму в кои-то веки удалось с ним на счёт меня договориться. Ну вот. Ещё три часа работы позади. Осталась последняя спальня, и по этой части у нас с Линой всё. Последним взглядом окинула комнату и направилась к следующей. Открыла дверь и тут же застыла в её проёме. — Сэмюэль? Какого чёрта? — прошипела я. Обмякшая Лина в объятиях бездушного, с закатившимися от эйфории глазами. Резкий разворот головы, и удовлетворенно-хищный взгляд Сэмюэля, направленный на меня. Твоя ж бездушность! Иногда просто напрочь забываю о некоторых… особенностях друга. Он вампир, самый что ни на есть хищник, остальные же смертные для него — обычная пища. А я часто и намеренно заталкиваю этот факт в самый дальний угол своего сознания. Да, сама виновата! — Демоны. Кажется, я отвлёкся, — небрежно взъерошил художественный беспорядок на голове Сэм, лицо бездушного расплылось в наигранно-невинной улыбке. — Имел в виду в «очередной раз отвлёкся»? — с раздражением выпалила я и сразу кинулась поднимать и усаживать почти бесчувственную Лину в кресло, поскольку девушка теперь уже распластавшейся куклой лежала у его ног. Вот так. Надкусил и отбросил как нечто незначительное, наскучившее. Что там мой больной мозг пытался раннее нафантазировать про отношения с данной вампирской особью? Надо бы срочно приписать этим извилинам психическое расстройство. — Ты можешь научиться хотя бы не попадаться со своими… трапезническими делами мне на глаза, Сэм! — лихорадочно хлопала Лину по лицу, будто пыталась привести в чувства покойника. — По ходу, это невозможно, — с насмешкой произнёс Харт и тут же перехватил моё запястье. — Да успокойся! Сейчас очухается. Недоуменно взглянула на Сэмюэля, прислушиваясь к странным реакциям тела на его прикосновение. К щекам прилил жар, и я снова вспомнила о поцелуе. Вся злость на бездушного вмиг испарилась. Нет! Однозначно. Я больная. — Вот так уже лучше, — удовлетворённо произнёс Сэм, заметив явно неоднозначные изменения на моём лице. Рыжевато-хитрый взгляд остановился на губах, и парень не раздумывая склонился в попытке поцеловать. Я мгновенно отпрянула, выставив перед собой руку. — Нет! Постой. Давай проясним ситуацию. — Да-вай, — протяжно выговорил парень и сделал шаг вперёд. — Этот поцелуй ранее был ничем иным, как просто шуткой, внезапным импульсом, шалостью! — попыталась убедить бездушного. Сделала несколько шагов назад. — Шалостью… — он повторил слово, будто пытался его распробовать на вкус. Загадочно улыбался, продолжал наступать. — Да, шалостью. И… и я не хочу, чтобы случившееся хоть как-то повлияло на наши дружеские отношения в будущем… — и вот я уже упираюсь спиной в стену. Ладонь упирается в твёрдую грудь бездушного. Когда мы только успели оказаться за пределами комнаты? Его руки по обе стороны моей головы. Сбежать без шансов! И не пытаюсь. — Вот такой шалостью? — прошептал в губы, проигнорировав последние слова, и приник к ним. Все мои внутренние противоречия и сомнения тотчас обратились в пепел от внезапно полыхнувшего внутреннего пожара. Никаких лишних касаний руками — только губы, только наши языки, сплетающиеся в безумно-волнительном танце. А шло б оно всё к чертям собачьим! Обвиваю руками Сэмюэля за шею и всем телом прижимаюсь к бездушному, призывая его таким образом обнять в ответ. Не знаю, как долго длилось это безумие, но, когда парень всё же оторвался от губ, я разочарованно простонала и губами вновь потянулась за очередной порцией сладкого, но Сэмюэль слегка надавил на них указательным пальцем, пресекая все мои попытки вновь его поцеловать. — Напомни, что ты там говорила про дружеские отношения? — задорно заулыбался тот, в глазах играло озорство. Я исступлённо заморгала. — Да ты!.. — осенило меня и, я с силой толкнула парня в грудь. Сэмюэль поддался, громко рассмеявшись. Вот ведь упырь рыжий! — Как и договаривались, сегодня ты предельно осторожна, ладно? — напомнил мне парень, резко сменив тему. — И я постараюсь по мере возможности за тобой приглядывать… Шалость ты моя. Исчез из поля зрения прежде, чем я успела замахнуться на него метёлкой. Вот же глупая! И как только мне в голову пришло там в саду целовать бездушного? Доказать что-то захотелось, показать на что способна? Допоказывалась, что теперь приходится разгребать весь этот сумбур противоречий в голове. Невольно коснулась губ, которые несколько мгновений назад подвергались сладкому истязанию. Ну вот опять эта довольная, возможно, со стороны глупо выглядящая улыбка на лице, которая, казалось, иногда просто жила своей собственной жизнью… вот и попалась! Прощайте все мои былые намерения встретить распрекрасного человеческого принца на белом коне?.. Вернулась в комнату. Нужно было закончить с уборкой. С облегчением вздохнула, когда Лина начала приходить в сознание. Да уж. Таков этот статус неприкосновенности — всего лишь частичный. Но и он обнадёживал, поскольку члены клана Ариосто не имели права до смерти иссушить адопта, но всё же, иногда не отказывали себе в удовольствии нами перекусить. Эх, рыжая упырья голова, и когда ты только обзаведёшься совестью хотя бы не делать это у меня на глазах? *** Всегда удивлялась изысканному вкусу Виттории Ариосто, но больше всего поражала её дотошность к организационной составляющей любого вампирского мероприятия. Хотя, неудивительно. Клан Ариосто являлся одним из самых сильных и влиятельных кланов на всём Евразийском материке, а поверенные вампирши одними из самых преданных, поэтому любая устраиваемая вампирская тусовка Ариосто должна соответствовать статусу. Поправила внушительного размера букет из тёмно-алых роз: один из сотни таких же букетов, расставленных по всему периметру огромной залы. Красиво, завораживающе, однако становилось горестно от осознания того, что вся эта живая красота в скором времени окажется на свалке. Вновь обвела взглядом большое и мрачное пространство, утопающее в тусклом свете многотысячных свечей-цилиндров, а из-за свисающих красных и чёрных, прозрачно-призрачных тканей зал казался ещё более мрачным. Оркестр наигрывал что-то заунывно-классическое, а гости потихоньку начинали подтягиваться, и меня буквально кидало в мелкую дрожь, поскольку сегодня ночью это место закишит бездушными тварями да и не только. Сливки высшего общества также потянутся сюда за своей порцией развлечений и удовольствий, от чего меня просто выворачивало, ибо вся эта сходка, возможно, закончится очередной вампирско-человеческой вакханалией. К счастью, прислуга к тому времени уже будет отдыхать в своих скромных каморках. — Чего стоишь как истукан? — полного нетерпения голос Григория вырвал из плена собственных размышлений. — Напитки неси. Тут же рванула за подносом. Сегодня лучше лишний раз не злить Григория. Бокалы с вином довольно быстро улетали с моих подносов, поэтому приходилось сразу бежать за следующим, и я сама не заметила, как зал вскоре заполнился людьми и вампирами. Чёрные наряды гостей полностью соответствовали мрачной атмосфере, лишь только изредка глаз задерживался на женских фигурах, облачённых в неярко красное платье. В воздухе уже витал дух предвкушений. Оставалось только дождаться появления главных лиц этого вечера. И эти лица не заставили себя долго ждать. В зале появились главы двух кланов в сопровождении своих самых верных псов, приковывая к себе всеобщее внимание. Мне самой пришлось на минуту остановиться, чтобы повнимательнее разглядеть эту вампирскую «шайку», и холод тут же пробрался под ткань моей униформы, заставив меня невольно поёжиться. Виттория Ариосто была в ярко-алом платье, грациозная, высокая, с длинными густыми струящимися чёрными волосами. Она одним только своим взглядом подчиняла, а та угрожающая опасность, которая исходила от вампирши просто подавляла. А ещё она казалась древней, очень древней, хотя по внешности ей можно было дать не больше тридцати лет. Почти то же самое можно было сказать и о главе союзного клана. Константином, кажись, его звали. Но тот в сравнении с бездушной выглядел более мягко. Как только я закончила с изучением Виттории и Константина, взгляд мой быстро метнулся туда, где за спиной Ариосто находился ещё один опасный хищник — Дмитрий Багира. Он был весь в чёрном. Высок, чертовски высок, с крепким, по-кошачьи гибким телом. Взгляд холодный, заставляющий кожу покрываться мурашками. Его походку можно было назвать ленивой, движения — обманчиво расслабленными. Но на самом деле никто не сомневался в опасности этой большой дикой кошки, поскольку Багира способен в считанные секунды превратиться в разрушительно-смертельную машину убийств, не знающую пощады. И в этом скоро вновь нам предстояло убедиться. По правую руку Дмитрия находился Харт, и он был настолько серьёзен и сосредоточен, что я невольно задалась вопросом: «а куда же делся мой привычный Сэм?» Несмотря на то, что по росту он явно уступал Багире, выглядел достаточно угрожающе. Тут вне обсуждений. Рядом с Ариосто он должен выглядеть соответствующе. Что-то кольнуло в груди, внутреннее несогласие забилось в протестах. Я мысленно обратилась к Богам с мольбой: «пусть только не участвует в сегодняшней охоте, только не сегодня.» И вроде как услышав мои мысли, Сэмюэль посмотрел на меня. На красивом лице бездушного появилась полуулыбка, парень едва заметно подмигнул. Казалось, такие незначительные действия с его стороны, и я зарделась. Пришлось в итоге резко развернуться, дабы избавиться от позыва улыбнуться Харту в ответ. Я продолжала мастерски лавировать с напитками между гостей. Вечер для меня на удивление проходил гладко, поскольку никто из бездушных пока ещё не намеревался на меня позариться. Но я готова была признаться, не покидало смутное ощущение, будто за мною кто-то наблюдает, правда, особого значения этому не хотела придавать. А зря. Спустя некоторое время, вновь почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, почему-то заставивший руки онеметь, а страх предостерегающей стрелой метнуться вверх по позвонкам, я обернулась и застыла. Нестор Ровва! Он стоял в метре от меня. Его безумные глаза выжигали дыру на моём лице, а от этой донельзя хищной улыбки хотелось забиться в самый укромный уголок планеты и больше никогда оттуда не высовываться. Рука с подносом ощутимо дрогнула, от чего вино в бокалах всколыхнулось. И это не ускользнуло от взгляда бездушного. Уже на свободе! Нет, Скиф. Держись! — Привет, сладкая, — болезненным звуком по слуху полоснуло. — Не скучала? — Нестор медленно потянулся за бокалом, испытующе вглядываясь в моё лицо. Донельзя широкая улыбка казалось вот-вот вырвется за пределы этого хищного лица. — Простите, мы знакомы? — сердце замерло в груди, и мне потребовалось титанических усилий, чтобы не бросить поднос в бездушного и не рвануть с места, но я старалась вести себя непринуждённо, лишь только лёгкое удивление изобразив на лице. «Главное, не выдать себя! Я тебя не помню, тварь. Ты не убивал моих родных, не являлся ко мне в ночных кошмарах, и мы не знакомы. Точка.» — Решила в игры со мной поиграть? — угрожающе спросил Ровва. — Простите, мне нужно возвращаться к работе. Не обращая внимания на заданный вопрос, скользнула перед его носом, и уже готова была мчаться за тридевять земель от бездушного, как что-то тугое сомкнулось на плече — его пальцы. — Нет, сучка, мы ещё не закончили, — грознее рявкнул бездушный, с силой дёрнул меня, вернув на прежнее место. Поднос с бокалами со звоном полетел на кафель, привлекая внимание окружающих. Не успела вырваться из рук твари, как что-то или вернее кто-то сливающимся пятном мелькнул перед глазами, сбивая с ног Нестора Ровву и тут же впечатывая его в ближайшую колонну. Это оказался Сэм. Харт, вцепившись в ворот пиджака, с силой вжимал Ровву в колонну. Лицо Сэмюэля выражало неистовую ярость, от чего мурашки так и побежали по спине. Таким я его практически никогда не видела. — Ещё раз к ней притронешься, и я обещаю: выпотрошу. Кишки вокруг шеи обмотаю и в бант завяжу, а остальной кусок этого никчёмного мяса превращу в одну сплошную кровоточащую рану. Век мне, сука, восстанавливаться будешь, — выпалил Харт. — Полегче, красновласка. Мы с ней только беседовали, — пытался успокоить разгневанного Харта Нестор, но тот его с силой встряхнул, дав понять, шутить он не намерен. — Что тут происходит? — вдруг властным женским голосом прогремело. Чёрт! Виттория. Вот этого мне сейчас и не хватало. Она обвела виновников происходящего своим оценивающе-надменным взглядом, задерживая его на мне дольше положенного. Отчего просто ногами захотелось раздвинуть эту кафельную плоскость под собой и с головой нырнуть в образовавшуюся пропасть. Мне ой, как не нужно лишнее внимание… хотя, о чём это я? Багира и остальные поверенные Виттории быстро следом нарисовались. О да, добро пожаловать на спектакль абсурда, упыри. Как же мне просто захотелось раствориться в воздухе. — Да так, собственно, ничего не происходит, — отпустил Харт Нестора, поправив и тщательно пригладив ему ворот пиджака. — Правда ведь, Несс? — предупреждающе улыбнулся Сэмюэль. — Пожалуй, я за выпивкой покрепче, — нервно отдёрнул пиджак Ровва, и стремительно направился к напиткам. — Сэмюэль, ты забыл? Никаких разногласий. Только не в этот вечер. Даже, если это Ровва, — коротко предупредила Ариосто. На что Харт утвердительно кивнул. Бросив напоследок холодный взгляд, Ариосто наконец развернулась и удалилась, за ней последовали и остальные сопровождающие. Багира даже не соизволил взглянуть в мою сторону. «Да-а-а. В глазах этого хищника я всего лишь пустое место, но оно и к лучшему.» — Ты как? — поинтересовался Харт. На что я только кивнула. — Можешь быть спокойна. Сегодня Нестор больше к тебе не приблизится, — заверил парень. — Спасибо, — с большим усилием выдавила улыбку. — Ты ведь знал о его освобождении, поэтому и пытался предостеречь? — Я не знал точной даты, но предполагал, что, возможно, этим вечером Ровва объявится, — честно признался Харт. — Предположения подтвердились. — Ладно, возвращайся к остальным, Сэм. На меня и так все пялятся, — парень кивнул, и уже в следующую секунду оставил меня, а я, тем временем, принялась дрожащими руками собирать осколки с кафеля, избегая чьих-либо взглядов. Словами невозможно было передать что творилось у меня в душе. Монстр, который лишил меня семьи, обрёк на пожизненное заточение в этом логове упырей, да ещё смел бередить раны, являясь в виде ночных кошмаров, во всей своей красе предстал передо мною, как ни в чём не бывало пытался завести со мной разговор. Я знала, что однажды он вновь обретёт свободу. Надеялась, возможно, к тому времени Ровва забудет о моём существовании, однако этого не случилось. Я была абсолютно не готова к его появлению. И, по каким-то необъяснимым причинам, я знала, что Нестор так просто не отвяжется. *** Я сидела на стуле и массажировала себе ноги, когда Григорий подошёл ко мне и всучил маленький флакон с вампирской кровью. Невольно поморщилась, но пипеткой набрала несколько капель и прыснула себе в рот. Долго ждать не пришлось. Прошло всего лишь пять минут, и тело вновь наполнилось силой и энергией. Ещё два часа работы, а потом я просто рухну посреди своей комнаты так и не дойдя до кровати. Алкоголь сегодня, казалось, лился не просто рекой, а бескрайним океаном, и я даже представить не могла сколько литров нужно в среднем выпить вампиру, чтобы он хотя бы немного опьянел. Много, очень много! Поэтому я так и продолжала носиться с напитками. Нестор больше не пытался ко мне приблизиться, хотя моментами ловила этот полного безумия взгляд. Ближе к полуночи воздух начал заполняться чем-то ощутимо-опасным. Никак близилось время охоты. И люди, и бездушные большими группами начали тянуться к выходу и такими же группами собираться у живой зелёной структуры — лабиринта, который был высажен перед главным зданием Ариосто. Воздух с каждой минутой становился тяжелее, атмосфера — напряжённее. Вид с огромной террасы был захватывающим, особенно в дневное время, когда ты мог лицезреть практически всю эту живую структуру со всеми её запутанными путями. Сейчас же взору предстала лишь небольшая часть лабиринта, остальная — скрывалась во тьме, но и этой видимой части будет достаточно, поскольку никто и никогда не добирался до второй половины лабиринта. Наверняка кто-то из гостей предпочёл бы занять место прислуги, вроде меня, и я бы с удовольствием поменялась местами с желающими стоять рядом с Витторией Ариосто и Константином и наблюдать за происходящим свысока. Но таков приказ Григория: прислуживать во время охоты главам двух кланов. Я не в праве возражать управляющему. Сэмюэль не собирался участвовать в предстоящей охоте, что меня очень радовало. Он находился чуть правее от Ариосто и украдкой поглядывал на меня. На его лице читалась некая… озабоченность? Я не ошиблась? Мне порой казалось, что Сэмюэль единственный вампир, который способен на эмоции, неприсущие этим бездушным тварям, на человеческие эмоции. Мой взор вернулся туда, где у самого входа в лабиринт уже стояли повинные, которых со всех сторон поджимали бездушные. Среди повинных находились как мужчины, так и женщины весьма преклонного возраста, так совсем ещё юные парни и девушки. Искажённые от страха лица, в глазах повинных читалось отчаяние и безысходность. Как мне рассказывал Сэм, дичью чаще всего становились те, кто не следовал, не подчинялся приказам Ариосто, а так же предатели, воры, да и в принципе человеческой жизни не достойные людишки. Наверное, к последней категории и меня можно было бы причислить. Эти твари возомнили себя богами и считают, что могут вершить суд над человеческими судьбами. Что ж, ничего удивительного. Дмитрий Багира и ещё несколько поверенных Ариосто, а так же поверенные Константина находились позади кучки повинных, в ожидании первого, а затем второго решающего выстрела. Как только прогремел первый выстрел, люди в панике кинулись преодолевать эту растительную структуру, с тупиками и проходами. Толпа замерла. Замерла и я в ожидании второго выстрела. Повинным всегда давали фору — слабая, но всё же надежда на спасение. Но надежде вскоре суждено было раствориться в живых стенах этого огромного лабиринта. Второй выстрел и бездушные чёрными тенями метнулись вслед за дичью. Мне страшно было смотреть, но и оторваться я тоже не могла. Как вроде бы кто-то невидимый насильно направлял мой взгляд туда, где запуганные, растерянные повинные метались по узким проходам, а черные тени одного за другим нагоняли и, вгрызаясь в горло, иссушали. До последней капли. Затем с лёгкостью отрывали головы, складывали трофеи в коричневые брезентовые мешки, которые сразу окрашивались в тёмный цвет. Не заставляя зрителя долго ждать, хищники моментально переключались на следующую жертву и с молниеносной скоростью её нагоняли, ритуал с иссушением и отрыванием голов повторялся. Иногда тени сталкивались между собой, и тогда происходило что-то вроде неистовой бури. Пока одна тень в итоге не уступала другой. И так продолжалось вплоть до последнего оставшегося повинного. Багира быстро настиг последнюю жертву, более не вгрызался в горло, по всей видимости насытившись предыдущими, а просто свернул жертве голову, и одним точным движением оторвал её. Сложил ещё один трофей к имеющимся остальным. Вот и всё. Ужасающее зрелище, под названием "Охота" длилось каких-то двадцать минут, но мне казалось, прошла долгая вечность прежде, чем всё закончилось. Бездушные направились к выходу. Не было восторженных возгласов или криков. На лицах людей читались страх, ужас, отвращение, восхищение. На лицах не участвовавших в гонках бездушных — возбуждённость, пугающее дикое желание, предвкушение. Вечеринка явно грозилась закончиться массовым кровопитием и соитием. Толпа тихо провожала псов Ариосто и псов Константина взглядами. Я только сейчас поняла, что всё это время до побелевших костяшек сжимала пустой поднос. Сэмюэль пытался что-то разглядеть на моём лице, а я продолжала стоять и наблюдать за тем, как внизу на скошенный газон летели трофеи. Целых пять голов у Багиры. Что и требовалось доказать: безусловный победитель. Лицо, шея, руки, одежда бездушного — всё было в крови. В глазах томилось горящее удовлетворение. Хищник, монстр, чистое исчадие ада, твоя собственная смерть. Вот так, Скиф. И вновь вдыхай, впитывай свои собственные страх и ненависть к этим бездушным, бесчувственным тварям не знающим ни жалости, ни пощады. И запоминай. Вновь запоминай. Наконец рабочий день для нас, адоптов, закончился. Не хотелось больше думать о Несторе, вспоминать о страхе и ужасе, которые в очередной раз пришлось пережить. Чем закончится вампирская тусовка также не волновало. Мне просто хотелось добраться до своей комнаты и рухнуть на свою кровать в полном беспамятстве. Проснуться где-то там, далеко — через неделю. Но не успела я дойти до комнаты, как… — Попалась, сладкая? — раздалось позади, и тут же рот мой был накрыт ладонью. Да что ж сегодня за день такой!