Империя на рукояти меча

Наследная принцесса Сяо Мэй с большим трудом смогла принять новость о неожиданной кончине господина Ли Бина из уезда Тайюаня провинции Шаньси. Услышав ужасающие новости у девушки закружилась голова, поэтому начальнику городской стражи Хуан Ли пришлось вновь вернуться на место убийства. Мей Нинг поспешила взять под руку свою госпожу и проводить к кровати, чтобы та отдохнула. Прежде, чем деревянные двери закрылись, наследная принцесса наказала двоим стражникам, Хе Луню и Вэнь Сяо, немедленно отправиться к поместью Ли и узнать подробности. Как только молодые люди покинули пределы малого дворца, они не могли не обратить внимание на суматоху, что витала во всём императорском дворе. — Беда! Беда! — пробежал один мужчина в тёмно-синих одеяниях, что был чиновником среднего ранга. Он пробежал мимо молодых людей и поспешил во дворец. Кажется, император Ян Гуан скоро узнает столь прискорбные новости. До того, как молодые люди показались на улице, где размещалось поместье, в котором остановилась семья из Тайюаня, об ужасной смерти господина Ли Бина знала уже половина Чанъаня. Улица была заслана людьми, что стекались посмотреть на работу государственных властей, или обычными сплетниками, которые, кажется, слышали и видели обо всём в столице. — Я слышала о смерти господина из Тайюаня. Это правда? — проговорила одна женщина, что постоянно поглаживала свою жёлтую потускневшую юбку. — Я слышала от господина Чи, что господина убили, — поддержала разговор другая женщина, что стояла рядом. — Убили? — охнула женщина, прикрывая свой рот рукой, — и зачем же это кому-то надо? — А ты не знаешь? Говорят, господин Ли приехал в Чанъань вместе со своим взрослым сыном, чтобы сватать его к наследной принцессе. — Взрослый сын? Сватать к наследной принцессе? Неужели господина Ли убили из-за власти? — женщина продолжала охать да ахать, поглядывая на поместье. — Видимо, кто-то действительно не хочет видеть семью Ли на императорском престоле. — Ах, ну зачем же тогда убивать господина Ли, если на престол сядет его сын? — Возможно, сын следующий. Пройти к поместью Ли действительно было очень сложно, людей, что желали узнать, что происходит, становилось всё больше. Хе Лунь посильнее сжал железный меч, что висел на поясе, чтобы начать пробираться через толпу, как рядом раздался испуганный голос. — Императорская стража! — сказал кто-то, и вся толпа, как по щелчку пальцев, испуганно расступилась. Идти стало намного легче, но Вэнь Сяо всё ещё очень сильно напрягался, понимая, что народ бежит от императорской стражи, как от проказы. Пройдя два дома, двое стражников заметили поместье, что было окружёно большим количеством людей. В основном это были государственные органы. Среди всех мельтешащих людей Хе Лунь и Вэнь Сяо различили нескольких, уже знакомых им людей. Среди них был Ху Чао Минь, глава палаты уголовных дел, он держал руки за спиной, разговаривая с Син Хао Гэйем, главой столичного уезда. Они о чём-то переговаривались, пока из-за ворот поместья не показались двое широкоплечих мужчин. Они вынесли носилки, на которых лежало тело господина Ли Бина, закрытое белой тканью. — Несите осторожнее, это же многоуважаемый господин Ли, — проговорил господин Ху, глава палаты уголовных дел, прежде чем мужчины сели в телегу. Сразу же за телом из поместья вышли ещё двое высоких мужчин. Это были Цзе Сяо Чан, окружной магистрат, и начальник городской стражи Гу Хуан Ли. Начальник дал распоряжение своим стражникам и, он с окружным магистратом, подошли к главе палаты уголовных дел и главе столичного уезда. — Господин Ли Бин был убит кинжалом с закруглённым лезвием, — донесся голос магистрата до ушей Вэнь Сяо и Хе Луня, — никогда не видел ранее таких лезвий. — Убийца — профессионал, — также заключил Хуан Ли, — один чёткий удар в сердце, никаких следов или свидетелей. — Вы уверены, начальник Гу? — послышался неприятный голос главы палаты уголовных дел. — Сомневаетесь в моей компетентности? — сразу же резко ответил Хуан Ли, он всегда недолюбливал главу Ху. — Никак нет, начальник Гу, — проговорил вместо Ху Чао Миня глава столичного уезда, Син Хао Гэ, — но расследовать нужно очень тщательно. Мы приняли в стенах столицы господина Ли, что приехал из Тайюаня, а тут такая беда. — Вы правы, глава Син, — подтвердил окружной магистрат, — это дело очень серьёзное. Не думал, что до этого дойдёт, но, видимо, всё же придётся писать письмо в военный трибунал. — Военный трибунал? — хором проговорили глава Ху и Син, — зачем же такие крайности? Мужчины замельтешили вокруг окружного магистрата, как только услышали высший судебный орган. — Но, магистрат Цзе, разве военный трибунал не рассматривает преступления военных правоотношений? — начальник Хуан Ли также повернулся на высокую фигуру мужчины. — Видимо, им придётся сделать исключение, только так мы сможем успокоить чиновников из провинции Шаньси. Ведь, как вы все знаете, семья Ли одна из самых могущественных семей на территории Китая. — Вы конечно правы, господин Цзе, но зачем же вмешивать в это военный трибунал? — продолжал глава столичного уезда. — Если в это вмешается военный суд, чиновники из Шаньси не поднимут бунт против халатности Его величества. Повторюсь, не стоит недооценивать могущество семьи Ли. — Кстати, о семье Ли, — проговорил глава палаты уголовных дел, — где же молодой господин Ли Юань? — Молодой господин в своих покоях, — ответил начальник Гу. — Что же молодой господин говорит о смерти своего отца, где он был весь день? — поинтересовался глава столичного уезда, — я слышал, он должен был сегодня сопровождать наследную принцессу в храм Дасиншань, но в последнюю секунду, молодой господин Ли Юань не смог явиться на встречу. Вам не кажется это странным, господа? — От кого вы слышали эти новости? — строго спросил окружной магистрат Цзе Сяо Чан. — Сегодня утром я встретил министра Цзань Гуй Шеня. Он поведал мне эти новости, — ответил глава Син. — Вы сомневаетесь в молодом господине? — магистрат строго скрестил руки на груди, Хуан Ли и глава Ху также повернулись на главу столичного уезда, — хотите лично познать гнев семьи Ли? Глава столичного уезда Син Хао Гэ слегка стушевался под тяжёлым взором окружного магистрата Цзе, но эту неловкую паузу прервал глава палаты уголовных дел. — Разве не все в нашей стране равны перед законом? — поднимая одну бровь проговорил мужчина, — если молодой господин Ли Юань как-то в этом замешан, ему никакое могущество семьи не поможет. — Вы правы, — поспешно согласился начальник Гу Хуан Ли, устремляя свой взор на главу уезда, — но речь не об отлынивании от ответственности, а о клевете. Давайте не будем делать поспешные выводы. Поэтому прошу, глава Син, следите за своими словами. Хе Лунь и Вэнь Сяо всё это время стояли в стороне, наблюдая за поместьем семьи Ли. — Неужели господин Ли Бин умер? — проговорил Вэнь Сяо, поворачиваясь на своего товарища. — Если мы с тобой правильно понимаем, господина Ли Бина убил Мо Лиланг по приказу министра Цзаня. Затем министр хочет подставить сына в убийстве собственного отца, тем самым отменяя помолвку, и захватить власть через женитьбу своего сына и наследной принцессы, — проговорил Хе Лунь, вспоминая последовательность действий в легенде о возвышение великого императора. — Подожди, — Вэнь Сяо прервал поток мыслей своего друга, — кто такой Мо Лиланг? — Мо Лиланг — персонаж легенды, шестой мастер и правая рука министра Цзаня. — Но кто он в реальной истории? — продолжал расспросы Вэнь Сяо. — Откуда мне знать? Это же ты знаешь всё, что относится к истории династии Тан. Вэнь Сяо стал размышлять, пытаясь понять, кем может в реальной истории оказаться незнакомец по фамилии Мо, но его размышления прервал Хе Лунь. Парень резко схватил друга за руку и развернул его. — Что такое? — бросил молодой человек, но последовав за взглядом друга, Вэнь Сяо через всю толпу смог различить три фигуры, что возвышались на троих лошадях. Это были знаменитые братья Ванг. Они осматривали улицу, а особенно, по-видимому, их интересовало поместье семьи Ли. — Что они здесь делают? — поинтересовался Вэнь Сяо, осматривая молодых людей. — Помнишь, когда сегодня мы их встретили, они сказали, что ищут в столице оружейника, — проговорил Хе Лунь. Старший из братьев Ян Хань в последний раз бросил взгляд на поместье Ли и, махнув братьям, направился вдоль улицы, скрываясь за поворотом. Ян Линь и Ян Вэй также, взмахнув меховыми накидками, направились за братом, так, что их лошади подняли пыль. — Всё это очень странно, — проговорил Вэнь Сяо. *** Наследная принцесса сидела в беседке, вышивая белоснежный цветок сливы. Прошло трое суток со дня неожиданной смерти господина Ли Бина. Сяо Мэй сидела в белых грубых одеяниях в честь месячного траура по смерти мужчины. В какую-то секунду девушка отложила своё дело и перевела грустные глаза на пруд с красными карпами. Их не было видно, хотя летом и весной, они всегда живо плескались в изумрудной воде. Сяо Мэй откинула шелковистую прядь волос и поправила грубую накидку на своих плечах. Подул сильный ветер, как за спинами Вэнь Сяо и Хе Луня показалась фигура Мей Нинг, личной прислуги наследницы престола. — Моя госпожа, — обеспокоенно проговорила девушка, — из столицы пришло известие. В городе готовятся к похоронной процессии господина Ли. — Похоронной процессии? — наследная принцесса поднялась на ноги, уставившись на Мей Нинг, — военный трибунал даже не начинал своё расследование. — Я слышала это от служанок из поместья семьи Ли, — проговорила служанка. Вэнь Сяо и Хе Лунь переглянулись между собой. — Отправляйся в поместье и извести молодого господина Ли Юаня, что наследная принцесса немедленно желает его видеть в малом дворце, — резко произнесла Сяо Мэй, отправляя девушку обратно в город. Мей Нинг поспешила в поместье семьи Ли, но через некоторое время вновь показалась около деревянной беседки. — Моя госпожа, я не смогла встретиться с молодым господином Ли Юанем, — проговорила служанка, садясь на колени, — служанки передали мне то, что молодой господин никого к себе не впускает. — Так тому и быть, — грозно проговорила наследная принцесса и бросила вышивку на холодную землю, — да пусть же начнётся похоронная процессия. *** С самого утра в Чанъане на улицах толпились люди. На сегодняшнее утро двадцать шестого декабря была назначена похоронная процессия. Погода полностью отражала, то, для чего предназначался этот день. Сегодняшнее утро было одним из самых холодных на протяжении всей зимы. Падал лёгкий снег, что застилал покрывало замощённых дорог. Сяо Мэй дала один выходной Хе Луню и Вэнь Сяо, так как сама решила остаться на весь день в малом дворце. Молодые люди переоделись в кожаные одеяния, снимая и освобождаясь от тяжелых железных доспехов императорской стражи. У их комнаты они встретились с Цзян Фэном и Чжао Линем. — Вы пойдёте на похоронную процессию? — поинтересовался Цзян Фэн, встречаясь взглядом с молодыми людьми. — А мы можем на ней присутствовать? — спросил Хе Лунь, на что Чжао Линь утвердительно кивнул. — Конечно, я слышал, похоронная процессия пройдёт по главным улицам Чанъаня, а у ворот из столицы гроб поместят в телегу, что увезёт тело господина в Тайюань, там его похоронят в семейном склепе семьи Ли. Молодые люди согласились пойти на процессию, чтобы проявить уважение к господину Ли Бину. Рыночная улица Чанъана была наполнена людьми всех сословий. В основном на самой улице толпились обычный низший слой, состоящий из извозчиков и простых рабочих. Высший слой же будет смотреть на процессию со вторых этажей. Молодые стражники смогли пробраться к самому началу, где открывался вид на широкую улицу, в центре которой и пройдёт строй с гробом. — Идут! — откуда-то донесся голос мужчины. И в подтверждение его слов, вдали послышалась музыка. Сначала громкие удары в барабан, а затем можно было уловить горький плач. Вдали показались женщины, что шли в белых струящихся одеяниях. Это были плакальщицы, что держали белые платки у своих лиц. Они медленной и плавной походкой начинали похоронную процессию. Горький и громкий разрывающийся плач наполнил рыночную улицу Чанъаня. Хе Лунь и Вэнь Сяо посмотрели вперед. В столь пасмурную погоду, когда ветер завывал вокруг, этот вой поддерживали плакальщицы в белых одеяниях. Сразу же после плакальщиц показался большой барабан, который везли двое мужчин. Сразу же за этим барабаном шла главная служанка поместья Ли, она ударяла в барабан двумя палками, каждый раз после удара низко кланяясь к земле. — Будда! Зачем же нам это горе? — слышались хриплые голоса плакальщиц. Сразу же за барабаном с главной служанкой поместья показался строй министров и чиновников Чанъаня, что изъявили участвовать в похоронной процессии в честь благой памяти к почившему господину Ли Бину. — Пусть дух господина Ли из Тайюаня уйдёт в лучшее место! — за строем из чиновников шли шаманки. Глухие звуки их медных колокольчиков, прерывались горьким плачем плакальщиц. Один удар следовал за другим ударом, иногда поглощаемый ветром. — Господина Ли ждёт скорейшее перерождение! — продолжали говорить шаманки, поправляя свои головные уборы. Рядом с четырьмя молодыми стражниками из императорского двора можно было услышать всхлипы городских женщин, которым было жалко жестоко убитого господина. За строем из шаманок и монахов шла прислуга из поместья Ли. Мужчины низко склоняли свои головы, а женщины и молодые девушки скрывали свои лица за платками. — Просим прощение у господина Ли, что выносим его тело из дома без его разрешения, — проговаривают женщины-служанки и складывают руки перед лицом, низко кланяясь холодной земле. Как только прошёл длинный строй из слуг семьи Ли, состоящий более чем из ста человек, на улице показался гроб. Его несли четверо крупных мужчин в белых одеяниях. Гроб господина Ли Бина располагался на носилках-балдахине и напоминал небольшой дом, с собственной крышей и стенами. И вот за гробом господина Ли показался высокий молодой человек в белых одеяниях. Он шёл, опустив голову, словно бы под тяжестью головного убора, но, как похоронная процессия показалась на главной торговой улице Чанъана, молодой человек поднял голову, показывая свои резкие и благородные черты лица семьи Ли. Молодой господин Ли Юань был обладателем широких нависающих над глазами бровей. Его узкий и прямой нос был слегка вздернут вверх, а скулы были резки и изящны, как точеный мрамор. Кожа бела и благородна, а глаза, карие глаза как океан заволакивали. В древние времена говорили, что обладатели драконьих глаз символизировали высшую форму человеческой благородности. Такие люди носили в себе качества, подобные созидательности, дальновидности, силы и власти. Люди верили, что именно молодым людям с такими глазами быть правителями. И только двое на этой улице, знали, что это чистая правда. — Император Гао Цзу, — одновременно проговорили Вэнь Сяо и Хе Лунь, различая за гробом молодого человека, что нёс в своих руках нефритовый сосуд. Двенадцатилетние Хе Лунь и Вэнь Сяо сидели за школьными партами, когда прозвенел звонок на урок. Хе Лунь устало упал на парту, смотря в окно. На школьном дворе параллельный класс бегал по полю и пинал мяч. Мальчик был уверен, что хочет быть на свежем воздухе больше, чем в этом душном кабинете на уроке истории. Учительница включила проектор, и на экране заиграл фильм. «Все в Китае знают, каким великим правителем был первый император династии Тан. Именно он заложил начало династии, что по сей день называют «Золотым веком».» Сегодня эти маленькие ребята, что стали заинтересованно смотреть фильм, впервые знакомились с первым правителем столь великой династии. «Император Гао Цзу прославился как выдающийся военный стратег, захвативший власть и подавивший восстания, но в то же время снисходительный, терпеливый и благородный правитель. Он имел власть не для того, чтобы ею владеть, а для того, чтобы правильно распоряжаться. Став императором, Гао Цзу вёл себя при дворе очень скромно. Когда один из советников попросил его быть более жёстким к своим подчинённым и следовать правилам этикета, император сказал: «Я рос, не для того, чтобы быть наследным принцем, а дальше стать императором. Меня растили, не для того, чтобы я стал жестоким тираном, так почему же одна корона должна изменить двадцать лет моей жизни? Все вы — мои уважаемые коллеги и лучшие друзья, и я всегда буду помнить, как когда-то мы сражались плечом к плечу. Пожалуйста, не беспокойтесь о приличиях». К 628 году Гао Цзу подавил основные очаги восстания и объединил государство. Его успеху способствовала гибкая политика и готовность к компромиссам: танский император улучшил положение крестьянства, сократил сроки трудовой повинности, освободил кабальных рабов, поддерживал наиболее бедные слои населения. Его политика была направлена на людей его земель. Если Гао Цзу сам выбрал путь правителя империи, тогда он будет идти по нему до конца. Поэтому самым важным решением Ли Юаня, обеспечившим ему поддержку всего китайского крестьянства был указ о выдаче каждому трудоспособному мужчине земельного надела. Также небольшие наделы получили государственные рабы, это практически уравняло их в правах со свободными крестьянами.» Фильм на экране демонстрировал красивейшие и красочные просторы Поднебесной, что изображали художники династии Тан на своих полотнах. «Многие знаменитые поэты писали свои четверостишия о великом императоре. У одного из поэтов, что жил во времена становления династии Тан, поэта Хуан Гуан Мина есть длинная поэма о императоре Гао Цзу. Она полностью включена в «Полное собрание поэзии династии Тан» и носит название «Меч императора». Эта поэма заканчивается словами «Достав меч из ножен, взмахнув им, как кистью, я нарисую процветающую империю.» Это дословное цитирование императора Гао Цзу, правителя, которого уважал его народ. Говорят, что поданные боялись взглянуть на первого императора династии Тан, не потому что он был жесток и суров, а потому что он был велик. Люди боялись утонуть в водах его величия, что давило и разрушало тех, кто хотя бы раз думал о том, что Ли Юань недостоин императорской короны.» — Вау, разве это не круто? — поинтересовался Вэнь Сяо у своего друга, которому, на его же удивление, очень нравился фильм. Хе Лунь с завороженными глазами смотрел, как картинки сменялись в кадре, даже не имея представления, что чувствовали люди, живя в одно время со столь высоким человеком. Теперь мальчик в полном объеме понимает старинную фразу «Покуда сила моя сильна, я был рождён, чтобы создать историю». — Что бы ты сказал императору Гао Цзу, если бы у тебя был шанс встретиться с ним? — тихо поинтересовался Вэнь Сяо, наклоняясь к своему другу. — Никогда не сдавайтесь и не оборачивайтесь назад, потому что в будущем настанет тот день, когда вы будете Великим. Молодой господин Ли Юань подошёл ещё ближе к четырём стражникам, холодно и отстраненно оглядывая рыночную улицу, что была полностью погружена в похоронную процессию. Хе Лунь и Вэнь Сяо, кажется, даже не моргали, оглядывая лицо юного императора. И ведь действительно, лицо со старинного портрета смотрит на них. Они единственные на этой улице, действительно знали, кто идёт перед ними. И если бы только люди понимали, какое имя запишет в историю молодой господин Юань из семьи Ли. Имя Великого императора всего Китая. — На что вы так смотрите? — поинтересовался Цзян Фэн, следя за взглядом молодых людей. Ребята повернулись в сторону двоих стражников, чтобы ответить на вопрос, но их перебил Чжао Линь. — Почему вы такие бледные? — и действительно Вэнь Сяо и Хе Лунь были бледны, от того, что, кажется, совсем не дышали, — как будто самого императора увидели. Молодые люди хотели было кивнуть, не всегда в своей жизни ты видишь первого императора династии Тан, но вовремя себя остановили. — Нам просто очень жалко господина Ли Бина, — первым в себя пришёл Вэнь Сяо, поворачиваясь на улицу. — Да уж, не думал, что мы увидим того самого молодого господина из Тайюаня на похоронной процессии его отца. *** На следующий день после похоронной процессии господина Ли Бина император всё же созвал совет из министров и чиновников высшего ранга. Наследная принцесса Сяо Мэй сегодня также не планировала покидать свои покои. С похорон господина Ли из Тайюаня девушка слегла с легкой простудой. По заверению придворного лекаря, наследница престола нуждалась в отдыхе, хворь сама собой пройдёт, но мужчина всё же выписал настойку из лекарственных трав. Лекарь прекрасно знал, что будет, если император узнает, что наследная принцесса болеет, а придворный лекарь бездействует. Так как Мей Нинг присматривала за Сяо Мэй, начальник императорской стражи Цюй Чже Лин, отправил Вэнь Сяо и Хе Луня в главный дворец на заседание министров и чиновников с императором. Со дня нападения наёмных убийц во дворце усилилась охрана, поэтому все свободные стражники отправлялись на защиту Его величества. На этот раз молодые люди стояли непосредственно в тронном зале. Хоть молодые люди и стояли далеко, но всё же легко могли видеть суровую фигуру императора Ян Гуана. — Старший генерал императорской армии Сунь Ву Жоу докладывает Его величеству, — в центр тронного зала, напротив золотого трона императора, вышел старший генерал Сунь, он развернул бумажный свёрток в своей руке и громко заговорил, — генерал северной императорской гвардии Ши Гуо Жи доложил, что за пределами Китайской стены были замечены варварские племена в общей численности ста человек. Министры и чиновники стали переговариваться, но в какую-то секунду остановились, продолжая слушать старшего генерала. Вэнь Сяо и Хе Лунь резко переглянулись. Неужели уже начинаются предпосылки к Северной войне. К войне, о которой им ничего не было известно. — С их стороны никаких действий не происходит, дозорные день и ночь следят за племенами, уведомляя крепость Бэй о всём, что происходит. Генерал Ши требует не поднимать панику, — продолжил читать старший генерал Сунь. — Как можно требовать не поднимать панику? — возмутился один из министров, — я слышал, что объединенные варварские племена идут с монгольских земель. — Я прочитал вам всё, что пишет генерал Ши, — проговорил старший генерал, — крепость Бэй располагает десятитысячной армией, враг не сможет пробраться через Китайскую стену. — Старший генерал Сунь, — император взмахнул рукой в широком жёлтом рукаве, — напишите генералу Ши, что Чанъань уведомлен о ситуации, будем ждать действий со стороны врага. Министры и чиновники продолжали информировать императора о состоянии империи и количестве еды, наступала зима, нужно готовиться к холодам, как в тронном зале показался Цзян Фэн. Стражник прошёл в центр и поклонился императору. — Ваше величество, вашей аудиенции просит молодой господин Ли Юань, — император утвердительно кивнул, и Цзян Фэн вышел из тронного зала. Как только молодой стражник покинул помещение, внутри показалась высокая фигура молодого господина. Он медленной походкой прошёлся к мраморным ступеням и сел на пол, приветствуя императора. — Ли Юань приветствует Ваше величество, — холодным голосом проговорил молодой господин. Вэнь Сяо и Хе Лунь от неожиданности сжали мечи и стали выглядывать фигуру императора Гао Цзу. — Можете встать, — проговорил император Ян Гуан, указывая на молодого господина, что всё ещё не поднял голову. Его длинные чёрные шелковистые волосы, что частично прятались под белым головным убором, ниспадали на мраморный пол. — Я слышал, император желал видеть меня, — сказал Ли Юань, поднимая голову на императора, их глаза столкнулись. — Я хотел узнать, как поживает молодой господин? Отправили ли гроб с телом господина Ли Бина в Тайюань? — поинтересовался император, прикасаясь к своей седой бороде. — Вчера тело моего отца отправили в Тайюань, как только гроб прибудет, и его похоронят, мне отправят весть. — Хорошие новости, — проговорил император, — я от лица всего императорского двора хочу принести глубочайшие соболезнования. Я был близко знаком с вашим отцом. — Благодарю, Ваше величество. Как только совещание в тронном зале закончилось, Вэнь Сяо, Хе Лунь, Чжао Линь и Цзян Фэн поспешили в обеденный зал. — Приветствуем начальника Цюя, — проговорил Цзян Фэн, кланяясь начальнику императорской стражи. Четверо стражников пересеклись с мужчиной, пока направлялись в обеденный зал. Мужчина серьёзно смотрел вдаль, это было так непохоже на начальника. Он редко ходил без дела, а после дня зимнего солнцестояния, тот постоянно был в раздумьях. — Направляетесь на обед? — поинтересовался начальник Цюй. — Так точно, начальник, — проговорил Чжао Линь. — Кушайте хорошо, у вас ещё, юнцов, так много работы. В это время, к мужчине и четверым стражникам подошёл незнакомый низковатый мужчина. Этот мужчина поправил головной убор на волосах и небрежно поклонился господину Цюю. — Вы ли господин Цюй, начальник императорской стражи? — низковатый мужчина одним глазком взглянул на четверо молодых людей, которые однозначно носили доспехи императорской стражи. — Цюй Чже Лин, — начальник выставил руки перед собой, — чем могу вам помочь? Мужчина легонько улыбнулся и показал свой жетон государственного чиновника. — Юй И Фань, главный инспектор военного трибунала, — инспектор Юй важно провёл жетоном в воздухе и быстро спрятал его обратно, — магистрат Цзе написал бумагу в военный трибунал о расследовании смерти господина Ли Бина из Тайюаня. Я как главный инспектор был отправлен на расследование, прошу прощение за свою дерзость, но у меня есть несколько вопросов к вам начальник Цюй. — Прошу, инспектор Юй, спрашивайте, не стесняйтесь, — проговорил мужчина, пряча свои руки за спину. — Когда вы, начальник, узнали о неожиданной кончине господина Ли? — поинтересовался инспектор. — Достаточно поздно, — проговорил мужчина, вспоминая тот день, — мне доложили мои люди, когда начальник городской стражи немедленно явился во дворец. — Начальник городской стражи? Вы говорите о Гу Хуан Ли? — Да. — Тогда, вы когда-нибудь видели господина Ли, говорят он и его сын прибыли в Чанъань три месяца назад, — продолжал расспрашивать инспектор из военного трибунала. — Я начальник императорской стражи, в основном я руковожу своими людьми, но иногда видел господина Ли и его сына в главном дворце. — То есть лично вы не были с ним знакомы? — мужчина почесал свой гладкий подбородок, — хорошо, тогда, где я могу увидеть сына господина Ли, Ли Юаня? — Скорее всего в его поместье, — начальник указал рукой за территорию императорского двора, — мои люди вас проводят. — Благодарю, начальник Цюй, — на этот раз мужчина чуть уважительнее кивнул головой. Начальник Цюй кивнул четверым стражникам и указал на ворота. Молодым людям ничего не оставалось, как последовать в поместье семьи Ли. По дороге к инспектору Юю подошёл глава палаты уголовных дел, Ху Чао Минь. Мужчина, узнав, что перед ним главный инспектор военного трибунала, довольно улыбнулся и попросился с ним. Его, как он заверил инспектора, очень волновало расследование смерти столь уважаемого господина Ли Бина. Поместье семьи Ли было больших размеров. На входе компанию встретили двое стражников. — Пропустите. К молодому господину Ли Юаню главный инспектор, — самодостаточно и немного нагло проговорил глава Ху, стражники переглянулись между собой, им ничего не оставалось, как впустить компанию внутрь, так как жетон доказывал, что перед ними человек из военного трибунала. Служанки, что носили траурные одежды встретили мужчин и направились к главному дому поместья, где в кабинете отца сидел молодой господин Ли Юань. Служанки открыли двери с разрешения молодого господина, и компания прошла в просторный кабинет господина Ли Бина. Молодой человек снял свой траурный головной убор и позволил себе выпустить волосы. На его серьезном лице читалась усталость. Вэнь Сяо, Хе Лунь, Цзян Фэн и Чжао Линь остались снаружи, наблюдая за всем через открытые двери. Молодой господин оглядел двоих мужчин перед собой, признавая в них лишь одного человека. Неприятную личность главы палаты уголовных дел. — Юй И Фань, главный инспектор военного трибунала, — мужчина опять достал свой жетон и показал молодому человеку. — Чем я могу помочь главному инспектору военного трибунала? — тихий и серьёзный голос Ли Юаня донесся до ушей Хе Луня и Вэнь Сяо. — Не могли ли вы ответить на пару вопросов о смерти своего отца, господина Ли Бина? — проговорил инспектор, и Хе Лунь заметил, как напрягся молодой человек, — где вы были в день смерти вашего отца, говорят вы должны были сопровождать наследную принцессу в храм, но отказались? — Через несколько дней гроб моего отца прибудет в Тайюань, — Ли Юань поднялся со своего места и, сложив руки за спиной, подошёл к мужчинам, — я хочу, чтобы мой отец покоился с миром, зачем же вы приходите в это поместье и задаёте эти вопросы? — Просто ответьте на вопрос, — недовольно проговорил глава Ху. — Я отправился на рынок, — наконец ответил молодой господин, устремляя свои глаза на инспектора, предполагая следующий вопрос, Ли Юань продолжил говорить, — я хотел купить шпильку для волос, так как это был день рождения моей умершей матушки. — Тогда сможете ли вы это доказать? — поинтересовался главный инспектор Юй. Ли Юань слегка хмыкнул, а затем вытащил из своих волос серебряную шпильку инкрустированную брильянтами. Шёлковые волосы аккуратно распустились, падая на широкие плечи. — Были ли у вашего отца враги? — продолжил расспрашивать мужчина. — Мой отец был хорошим человеком, если вы об этом? — Может ли быть связь со смертью вашего отца и того, что вы обручены с наследной принцессой и в случае смерти императора займете императорский престол? — инспектор посмотрел на молодого господина, что недовольно свёл брови у переносицы. — В случае смерти императора, который, напоминаю, сейчас находится в полном здравии, престол займёт наследная принцесса Сяо Мэй, — раздраженно ответил Ли Юань, ему определенно вся эта атмосфера стала давить на нервы. Молодой господин Ли Юань уже к двадцать одному году от своего рождения потерял обоих родителей. Императорская корона династии Суй волновала его на этот момент меньше всего. — Но вы будете мужем наследной принцессы, собственно следующим императором, — инспектор сложил руки на груди. — Если вы так считаете, но, как вы сами говорите, императором буду я, а не мой отец. Тогда почему же убили его, а не меня? — Это мне предстоит выяснить. Тогда ещё один вопрос, — инспектор поднял голову на молодого господина. — Видели ли вы наёмных убийц, что проникли в главный дворец незадолго до смерти вашего отца? Ли Юань и глава палаты уголовных дел повернулись на главного инспектора военного трибунала, даже стражники переглянулись между собой. — Как те наёмные убийцы связаны со смертью моего отца? — молодой господин заинтересованно посмотрел на мужчину, что притронулся к своему острому подбородку. — Мне кажется, что эти два дела связаны между собой. И в двух случаях именно вы, молодой господин Ли Юань, были целью.