Империя на рукояти меча

— Как это могло произойти? — главарь вооруженных варварских общин перевернул низкий стол, когда он и его приближенные вернулись в лагерь, — я спрашиваю, как так получилось, что мы проиграли?! — Главарь, — только и проговорили приближенные, падая и низко кланяясь. Мужчина со шрамом на лбу тяжело дышал, пытаясь придти в чувства. Сейчас на его сердце было неспокойно, потому что до этого Китай всегда проигрывал. — Кто были эти мальчики-генералы, с которыми мы столкнулись, прежде чем покинуть поле сражения? — мужчина гаркнул и кинул железные миски с другого стола, что полетели на выход из палатки. — Кажется, именно про них и писал наш человек. Юноши, выходцы из военной семьи Ванг, восточной провинции Чжэцзян. Нам прямо сказали остерегаться их, — проговорил приближенный к главарю общин, что носил короткие волосы, из-за которых виднелся шрам на весь затылок. — Почему этот твой человек не написал в своем письме про их стрелы, что почти что уничтожили наши ряды? — главарь почти что пускал звериные слюни, хватая за шиворот мужчину перед собой, — они осмелились перемахнуть через Китайскую стену, а значит они нас не боялись. Нас должны бояться!!! Это мы хотим захватить их земли!!! Так почему же нас не боятся? Почему они смогли остановить наше нашествие? Кажется, именно ты сказал, что мы готовы к наступлению? — Прошу простить меня за такую ошибку, — мужчина упал на землю и вцепился в ногу главаря, — я всё исправлю. — Да, конечно, ты обязательно всё исправишь, — главарь сел на одно колено и поднял голову своего человека, так чтобы он смотрел в его глаза. В них буквально плескалась ярость и агония. Его темные, будто черные, глаза напоминали глаза тигра. Опасные и готовые загрысть насмерть, — из своей могилы. — Главарь, прошу помилуйте!!! — мужчину увели, а глава тем временем грозно сел за стол. — Эти трое мужчин будут мне помехой, только избавившись от них, я смогу захватить Китай! *** Наступил вечер, когда армия китайской империи наконец вернулась в военный лагерь. — Они идут! — крикнул воин, что остался в лагере из-за травмы плеча. Инструктор Цюй Цзе Лин сразу же поспешил на выход из палатки. Он повернул голову и увидел красные флаги Китая, что раскачивались при ходьбе. Воинов встречали с криками и аплодисментами. Свистки раздавались во время всего пути, пока армия заходила в лагерь. — Да здравствует Китай! Да здравствует империя!!! — доносились радостные крики воинов, что были рады видеть своих живых товарищей. Ли Юань наконец снял свой шлем и огляделся, кажется, к вечеру облака расступились. Быть прекрасной погоде на Лунный Новый год. Молодой человек взглянул на свою руку, что держала меч с нефритовой рукоятью. Его пальцы были покрыты кровью, но это была кровь, принесшая победу. Ванг Ян Хань положил свою тяжёлую руку на плечо будущего правителя и огляделся вместе с ним. Небо отражало спокойствие и безмятежие, давно здесь такое не увидишь. — Через несколько часов наступит Новый год, он принесет мир и благополучие Китаю, — Ян Вэй оглядел старших братьев и Ли Юаня. — Скоро должен прибыть провиант, гляди, на Новый год у нас будет пир, — Ян Линь облизнул губы, что были бледными и в засохших каплях крови. — Собрать оставшееся у нас оружие, а также собрать тела у стены и принести в лагерь, мы должны похоронить наших товарищей, — скомандовал Ли Юань. Близстоящие военноначальники поспешили исполнить его приказ. — Господин Ли, — проговорил старший генерал северной гвардии Ши и подошёл к юноше, — поздравляю с вашей первой победой. Неожиданно рядом раздалось ржание лошади и прибыл человек из столицы, поднимая снег на земле. Его вид выдавал измотанное и уставшее состояние. Лёд небольшими каплями застыл на кисточке, что свисала со шлема, а бегающие глаза оглядывали присутствующих. — Господин Ли, — мужчина слез с лошади и поприветствовал молодого господина, — я прибыл с провиантом из Чанъаня по приказу императрицы Сяо Мэй. — Почему тогда вы один? — Ян Хань обеспокоенно оглядел уставшего мужчину перед собой. Не было и даже намека на то, что за ним идёт армия с провизией. — Из-за сильной метели, что длилась несколько дней, дорога к крепости Бэй была заметена. Провиант встал в двадцати ли отсюда. Боюсь он не успеет прибыть к Новому году. Вокруг послышались перешептывания. Воины стали переглядываться, они уже несколько дней не ели нормально, был брошен последний провиант на то, чтобы собрать силы для сражения у Китайской стены. — Сколько у нас осталось еды? — сразу же поинтересовался Ли Юань, посмотрев на инспектора Ли Чжао Цзяня. Он не может оставить своих людей без еды после столь жестокого и страшного сражения, но против природы нельзя идти, она расставляет всё на свои места. — Я узнаю, господин, — генерал-инспектор быстро ушёл проверить информацию. — Двадцать ли? Провиант прибудет только через два дня, если ничего больше не будет их останавливать, — проговорил Ян Вэй, прикладывая руку к лицу. — Ничего не остается, придется ждать, — Ли Юань оглядел братьев, — давайте отужинаем, нам нужно восстановить силы. Отправьте своих людей, чтобы они разоружились. — Да, господин, — братья Ванг удалились. Вэнь Сяо и Хе Лунь вернулись в свои казармы полностью под впечатлением от прошедшего дня, поэтому оба молодых людей молчали. Мыслей было больше чем слов. Неужели это та самая Северная война, всё время крутилось в голове Хе Лунь. Неужели то, что чувствовал он на той стене, испытывали люди, что сражались тогда в этой войне. Сейчас, вспоминая те моменты, Хе Лунь понимал, что, кажется, он не дышал, пока пытался не допустить проход врагов через Китайскую стену. — Спасибо, что выжил, — выдавил из себя Вэнь Сяо, поворачиваясь на друга. Хе Лунь лишь мягко улыбнулся. Кажется, эти долгие часы света огня и лязга металла на всю жизнь запечатлятся в его воспоминаниях. Они не могли умереть, они должны были выжить. Их жизни, их семьи, их одна единственная драгоценная молодость далеки отсюда. Новобранцы отправились в обеденную палатку, чтобы, наконец, за целый день наполнить свои желудки. Счастливые улыбки на лицах Цзян Фена и Чжао Линя словно бы вернули молодых людей к жизни. Они все живы и борятся за процветание Китая. — И в этот момент, он отражает атаку этого варвара, — донеслось с соседнего стола, это был тот самый юноша из Лояна, — я уж думал, что в тот момент и умру. — Я видел, как господин Ванг упал со стены вместе с тем врагом, — проговорил другой новобранцев, — я уже подумал, что они оба умрут. — Ты прав, я выдохнул, когда увидел, что господин Ванг твердо стоял на земле, — продолжил первый, — он спас мою жизнь, теперь я обязан ему своей. — Как быстро ты поменял своё мнение, — донеслось с ещё одного стола, новобранец поудобнее уложил железную ложку в свою руку и криво улыбнулся, — разве не ты говорил, что никогда не примешь команды от сыновей предателя. — Да, я так говорил, — не колебаясь, ответил парень из Лояна, — но как мы можем после этой ожесточенной битвы быть к ним не благосклонны? Они шли в бой, когда их никто не просил, они вели армию Китая за собой, когда было страшно. Они взяли защиту всея Китая, когда его же народ был против них. В конечном итоге именно они заставили армию врагов развернуться. Господин Ванг Ян Линь защитил меня, сказав, что никто не смеет тронуть меня, потому что я его человек. Я же всегда стоял спиной к нему. Они дали мне понять самую простую истину. Чтобы вести людей за собой, иди за ними. — Никогда не встречал таких военных, как они. Неужели семья Ванг всегда настолько была хороша? — Я тут слышал, что механизм огненных стрел придумал младший из этих братьев. — Они вышли из семьи военных, но откуда у них учёные знания? — удивились новобранцы. И действительно, сыновья семейства Ванг, сломленной, но всё ещё одной из самых могущественных семей на территории всего Китая, обладали знаниями и умениями, что могли противостоять знаниям императорского двора и умениям лучших генералов Поднебесной. — Меня удивляет совсем другое. Я не ожидал, что армия Чанъаня решится пройти через Китайскую стену, прямо к врагу. Это же какой смелостью надо обладать? И как не боялся старший из этих братьев? Вести людей за собой почти что на верную смерть для этого нужны качества, присущие самым настоящим главнокомандующим. — Говорят же, армия Чанъаня самая сильная армия на территории Китая, но кажется люди семьи Ванг в сто крат сильнее. — Однажды мой учитель сказал мне: о мастерстве полководца судят по старательности его подчинённых. — Мне кажется, мы все здесь недооценили их. Они великие люди, а мы этого даже и не заметили. *** — Начальник Гу Хуан Ли вернулся из похода!!! — крикнул пограничный и ударил в медный барабан. Его голос раздался тяжёлым эхом. Прошло лишь два часа, как армия Китая вновь зашла в военный лагерь. Альянс советников вышел из палатки господина Ли Юаня. Вэнь Сяо и Хе Лунь шли из обеденной палатки, когда увидели лошадь и самого Гу Хуан Ли. Парни переглянулись между собой и спрятались, аккуратно приближаясь, чтобы им было хорошо видно и слышно. Начальник городской стражи резко дёрнул поводья, отчего конь встал на дыбы. — С возвращением, начальник Гу, — молодой господин Ли Юань завел руку за спину, посмотрев на мужчину перед собой. Хуан Ли снял повязку со своего лица, его губы были пересохшими, а квадратные скулы красными от мороза, — надеюсь у вас есть новости для меня. — Я был прав, существует другая карта Китая, там где пролегают все дороги, реки и горы. Внутри палатки было тепло и пахло пряными чаями. Весь Альянс советников наконец был в полном составе, после того, как к крепости Бэй вернулся Гу Хуан Ли, что уехал пять дней назад на разведку. — Расскажите, что же вы узнали, начальник Гу, — поинтересовалась госпожа Ван, она посмотрела на мужчину, что сделал глоток горячего чая. — Как я и говорил, в 60 ли на восток от крепости Бэй проложена дорога, — мужчина ещё раз указал на карту, там находилась старая пометка Ли Юаня, — я прошел по ней. Она ведёт от Китайской стены прямо на юго-запад, — доносились еле уловимые для Хе Луня и Вэнь Сяо голоса внутри. — В Чанъань, — проговорил Ли Юань, смотря на иероглифы, обозначающие столицу, что были написаны на карте, — если дорога есть, есть и шанс, что она ведёт к столице. — Мы не можем сказать наверняка, — проговорил старший генерал Сунь. — Но мы и не можем сказать иначе, — младший из братьев Ванг положил руки на стол, — если мы можем предположить, что дорога действительно доведёт до Чанъаня, то наша столица в опасности. — В опасности? — Ян Хань глянул на брата, — но откуда бы врагу знать об этом, если даже мы не знаем? — Он видимо знает, — Ли Юань поддержал Ян Вэя, — через Китайскую стену пройти очень сложно, крепость Бэй одна из самых крепких и способных держать оборону крепостей Севера. Возможно наш враг намного хитрее, чем мы могли предположить. — Вы хотите сказать, мой господин, что, эти варвары на самом деле хотят пройти через стену в той стороне, где та дорога, а не покорить крепость Бэй? — старший генерал северной гвардии нахмурил тяжёлые широкие брови. — Но всё равно останется вопрос, откуда они знают о карте? — Ян Линь оглядел присутствующих и откинул хвост из смольных волос за спину, пряди плавно распределились по черной парче ханьфу, — или это их шпион сообщает им информацию? — Если мы не знаем о карте, тогда ему нечего докладывать, — пожал плечами Ян Вэй. — Получается, наша сейчас главная задача отправить людей сторожить путь отступления от стены, — пробасил старший генерал Сунь Ву Жоу. — Я боюсь, что это не главная, а второстепенная задача, — отозвался Гу Хуан Ли, мужчина сделал ещё глоток чая, выпивая всё блюдце до дна. — Что вы имеете ввиду, начальник Гу? — старший генерал-инспектор бросил взгляд на молодого мужчину, а тот в свою очередь посмотрел на карту. — Если идти вдоль дороги, уже через пятнадцать лошадиных шагов она начнет разветвляться, — Хуан Ли положил грубые пальцы на карту и провел по ней. — Если наши враги действительно хотят пойти этой дорогой, им нужна карта, — Ли Юань глубоко задумался, тяжело вздыхая. Его глаза пытались сосредоточиться на одной точке, но мысли путала паника. — Карта? — тихо прошептал Хе Лунь и взглянул на друга, — про какую карту они говорят? Вэнь Сяо покачал головой, он сам не мог ничего понять, не говоря уже о тех людях, которые не знают, что будет дальше. Неожиданно перед ними вырос Юн Тянь Чэнь, он широко улыбнулся своей нескончаемой улыбкой. Его пухлые красные губы разомкнулись, и молодой человек мягко поинтересовался. — Собрание уже началось? Ребята утвердительно закивали, учитывая тот факт, что они не караулили, а подслушивали, ещё и так беспардонно. — Получается, последняя правдивая карта была сделана при тринадцатом императоре Восточной Хань? — Ян Хань посмотрел на Хуан Ли, что утвердительно кивнул, но через секунду все повернулись на Тянь Чэня, что зашёл в палатку будущего правителя. Он незаметно поклонился и плавно прошел вглубь событий. Ли Юань поприветствовал главу, а затем вновь развернулся к начальнику Гу. — Вы говорите о карте рек и дорог Китая? — поинтересовался Тянь Чэнь, аккуратно пристраиваясь рядом. — Вы что-то знаете об этом? — госпожа Ван посмотрела на молодого человека, даже она ничего не знала об этой таинственной карте, хоть Ван Жо Лань и любила принимать в своей резиденции гостей, слушая их истории и рассказы, что собирались со всего Китая. Юн Тянь Чэнь удобно устроился, так чтобы каждый мог его хорошо видеть. Он аккуратно поправил черные и мягкие, словно льющийся шелк, волосы. Оглядевшись и словив на себе все взгляды, молодой глава деревни Ханьюэ начал своё повествование. — В один день через мою деревню Ханьюэ проходил путник, что поведал мне историю о реальной и последней карте всего Китая. Династия Хань приходила в упадок. В 190 году столицу нашей империи насильственно перенесли из Лояна в Чанъань, чуть позже последнего императора Сяня, так же известного как Лю Се, захватили. В те года шла ожесточенная война военноначальников, которые уже не признавали власть Восточной Хань. В 195 году императору Лю Се удалось бежать из Чанъаня и вернуться в руины Лояна. Там он решил оставить власть за своими предками, в надежде, что когда-нибудь династия Хань вновь возродится. Император Лю Се приказал, своему единственному слуге, который бежал вместе с ним, собрать группу людей, которые смогут сжечь все карты Китайской империи, оставив лишь две. Одна, что будет исправленной, она будет нести неверные данные, и вторая, что будет последней в своем роде. Она единственная, что будет носить в себе все реки и дороги Китая. Затем, после того как все карты были уничтожены, император Лю Се разделил карту на три части. Год спустя военноначальник Цао Цао приехал в Лоян и спас императора Сяня, но конечно же, ни о каком спасении речи и не шло, всё в те времена крутилось вокруг власти. Военноначальник Цао Цао знал лишь об одной части карты, так в 220 году, когда Цао Цао умер, она передалась его старшему сыну Цао Пи, который объявил себя императором царства Вэй. Лоян стала столицей царства Вэй, таким образом карта так и не покинула предела Лояна, столицы первого государства эпохи Троецарствия. Вторая часть карты была похищена одним из подчинённых военноначальника Цао Цао, он бежал с ней к Лю Бэю, который в 221 году объявил себя императором царства Шу, юго-западной части Китая, а столицей провозгласил Чэнду. И последняя часть карты была найдена в 229 году, когда Сунь Цюань провозгласил себя императором царства У в столице Учан, которая была позже перенесена в Цзянькан. Противостояние трёх королевств было сформировано. Царство Вэй, оккупировали север, царство Шу заняла юго-запад, царство У заняло юго-восток. Так началась эпоха Троецарствия. Внутри было тихо, всё слушали умиротворённый голос Юн Тянь Чэня, что плавно и так сладко рассказывал, словно льется сказка. Вэнь Сяо внимательно слушал, из-за чего совсем не обратил внимание, что он почти что уже зашёл в палатку господина Ли. Хе Лунь вовремя его остановил и стал слушать дальше. — То есть настоящая карта была поделена на три части и разнесена по трем царствам? — Ян Хань скептически посмотрел на Тянь Чэня, — как ты можешь быть уверен, что эта история правдива? — Ну правда уже в том, что карта и реальность разнятся, так почему же у меня нет оснований верить в эту историю? — молодой глава деревни полез в рукав своего ханьфу и достал оттуда свёрток из маленьких деревянных дощечек, — путник, что поведал мне историю, оказался потомком того самого слуги императора Лю Се, что уничтожил все карты династии Восточная Хань. Он пометил здесь места, где должны находится утерянные части настоящей карты Китая. — Значит, мы сможем собрать карту воедино? — Ли Юань зорко посмотрел на то, что достал Тянь Чэнь, но тот не радостно заговорил. — Тот слуга был безграмотным, поэтому он не умел писать. Все его записи зашифрованы какими-то рисунками, понятные теперь только ему. Все присутствующие огорчённо выдохнули. — Не думаю, что всё должно быть так сложно, — Ян Вэй протянул руку к записям слуги, — если он хотел что-то записать, это должно было быть что-то понятное, чтобы люди, которым он это шифровал, могли разобрать то, что он записал. Младший из братьев Ванг раскрыл дощечки и устремил свой взор на стёртые узоры. Ян Линь и Ян Хань взглянули на изучающие глаза брата и сами наклонились к карте. — Так, речь шла про три царства, соответственно три города, — Ян Хань положил руки на стол, — у нас, как минимум, есть три отправные точки, останется лишь расшифровать точное местоположение. — Если оно будет точным, — уточнил Ли Юань. — Царство У со столицей Учан, — проговорила госпожа Ван Жо Лань, падая глазами на карту. — Учан — это провинция Хубэй, — старший генерал Сунь посмотрел на карту и сразу же нашел провинцию на юго-востоке Китая, — но будет ли карта в Учане или в Цзянькане, куда в дальнейшем была перенесена столица царства У? — Не расшифруем записи, так и не узнаем, — Ян Линь кивнул и повернул голову в сторону своего младшего брата. Он знал, что Ян Вэй не подведёт, он ещё никогда не подводил. Он даже на войне доказывает, какой его ум гибкий и проницательный. Он всегда завидовал своему брату, который был только похож на него, но явно выделялся, выделялся даже на фоне их старшего брата, что всегда был примером для молодого Ян Линя, после смерти отца. — Озеро, нужно искать озеро, — неожиданно заговорил Ян Вэй, оглядывая присутствующих. — Озеро? — старший генерал Сунь Ву Жоу задумался, — в провинции Хубэй достаточно много водоемов. — Озеро на востоке, — продолжил младший из братьев Ванг, всматриваясь в старые записи, — но вы правы, мы должны понять, о каком конкретно озере идёт речь. — А если речь об озере Дунху? — поинтересовался Ян Хань, поправив меч на своем поясе. — Ну конечно, Дунху, — Ян Вэй мягко рассмеялся, отчего его круглые карие глаза чуть прищурились, — в буквальном смысле «восточное озеро». — Озеро Дунху находится на южном берегу реки Янцзы, — Ли Юань внимательно изучал карту, — потребуется чуть больше недели на то, чтобы добраться до Учана. Нужно постараться добраться до фестиваля Фонарей, не хотелось бы вошедшей в город армией испортить людям праздник. — Постараемся, господин Ли, — проговорил старший генерал северной гвардии Ши. — Дальше, царство Шу со столицей Чэнду, — Ян Хань взял флаг в свои пальцы, — провинция Сычуань. — Чэнду, — Ли Юань задумчиво оглядел карту, посмотрев на Ян Вэя, что всё ещё был погружен в расшифровку записей. — Провинция Сычуань не граничит с Хубэй, возможно затратим больше недели на дорогу, — начальник Гу Хуан Ли озадаченно оглядел молодого господина Ли. — В записях нарисована явно гора, — проговорил Ян Вэй указывая на изображение горы, — точнее это не просто гора, а целая горная цепь, судя по протяженности на изображении. Не сложно заметить, что единственная горная цепь, что примыкает к провинции Сычуань, это горы Куньлунь, — молодой человек указал на самые протяженные горы Китая. — Куньлунь? Есть ли что-то ещё? — Ли Юань всмотрелся в горную цепь, что расположилась на западе. — Рядом с горой изображение реки, видимо с гор течёт река, и где-то в её устье должно быть конкретное место, — Ян Вэй тяжело выдохнул, поправляя выпавшие пряди черных волос, — ещё нарисованы растения, учитывая то, что дерево здесь одно, а остальные цветы, я предполагаю, что здесь нарисован сад. — Сад? — госпожа Ван Жо Лань искренне удивилась. — Вы что-то знаете, госпожа Ван? — поинтересовался старший генерал северной гвардии Ши Гуо Жи. — В моей провинции Цинхай ходят истории, своего рода сказки, что в соседней провинции Сычуань, там где самая восточная часть западных гор Куньлунь встречается с рекой Миньцзян, в долине которой стоит Чэнду, находится нефритовый дворец на берегу Яшмового озера. И там разбит прекрасный сад, где растет персиковое дерево с плодами, дарующими бессмертие. — Тот самый сад западной богини Сиванму? — Ян Линь, чуть усмехнулся, конечно же и речи не может идти о том, что существует этот божественный сад. — Легенды, есть легенды. Но я верю в совпадения, а совпадение происходит сейчас, — госпожа Ван тихо присела, разворачиваясь на присутствующих. — Возможно эти байки указывают на настоящее место, что находится в истоке реки Миньцзян, — Ян Хань приложил руку к подбородку. — Последнее царство Вэй со столицей Лоян, — проговорил глава Тянь Чэнь, падая глазами на карту. — Так, это получается провинция Хенань, — Ли Юань упал взором на обширную территорию между провинцией Шэньси и Аньхой. Молодой человек приложил красный флаг к городу Лоян, — это находится севернее Чанъаня, получается четыре дня до крепости Бэй. И больше двух недель от Чэнду. — Что в записях? — поинтересовался Гу Хуан Ли, остался Лоян и примерный план действий готов. — Здесь также изображена гора, храм, подозреваю, что это либо буддийский либо даосский. А также Инь и Ян, — Ян Вэй наконец отложил записи, что всё время покоились в его руках. — Видимо, нам нужно найти храм, что находится рядом с горой в Лояне. Ян Линь, — Ян Хань обратился к своему младшему брату, тот сразу же выпрямился, — слышал в твоих рядах новобранцев есть парень из Лояна, так ли это? — Да, брат, — ответил молодой человек. — Отлично, узнаем подробности от него, нам нет смысла гадать. — Тогда, как прибудет провиант сразу же отправимся в поход, — скомандовал Ли Юань, — Ян Вэй и старший генерал Сунь, оставляю на вас детали нашего похода. Но вы посмотрите, что это обязательно секретно, только Альянс советников будет знать настоящую причину, почему мы покинем крепость Бэй. — Да, господин, — в унисон проговорили мужчины. Сразу же после этого молодой господин семьи Ли попросил старшего генерала северной гвардии Ши Гуо Жи и генерал-инспектора Ли собрать всех перед его палаткой. Воины с большим интересом собрались, поднимая шум своими переговорами. Ли Юань вышел из палатки самым последним, он снял свой серебряный пояс, оставаясь в полностью белом ханьфу, чтобы выразить скорбь по умершим товарищам, им не хватило лишь дня, чтобы отпраздновать новый год. — Хоть мы и одержали победу в этом сражение, я хочу, чтобы мы всегда помнили имена людей, что отдали свои жизни, чтобы сейчас мы дышали. К смерти нельзя привыкнуть, поэтому каждое тело нашего товарища, это отдельная боль в воспоминаниях. Давайте же поклонимся тем, кто найдет теперь другую жизнь. Давайте же извинимся за то, что мы будем праздновать лунный новый год без них. Ли Юань сел на колени, преклоняя голову. Его шелковистые волосы спали на лицо, а глаза были плотно закрыты, от чего ресницы быстро колыхались. Братья Ванг поспешили повторить за своим господином, после чего это повторил каждый. В военном лагере наступила тишина, лишь ветер чуть-чуть свистел между палатками, словно бы души умерших товарищей, отпуская свои дела здесь, отправлялись к лучшей жизни. Молодой господин Ли аккуратно поднялся на ноги и поправил подол белого ханьфу. — Через несколько часов наступит лунный новый год, в столице скоро начнутся празднования, — проговорил Ли Юань, медленно проводя взглядом по присутствующим, — не смотря на то, что мы с вами не со своей семьей и у нас не будет пира, но наши спасённые жизни, дороже всех благ. Давайте же вновь соберёмся здесь, готовые идти дальше, — после этих слов будущий правитель Китая скрылся из вида своих подчинённых в палатке. Через несколько часов наступит второе новолуние после зимнего солнцестояния, этот день является первым днем первого месяца года. Самый чистый и самый прекрасный день в году. День, когда все грехи предыдущего года отступают, открывая дорогу в новый мир, в новое светлое будущее. Вечерело. Вэнь Сяо и Хе Лунь надели свои отрядные красные мантии и поспешили выйти на свежий воздух. Ночной воздух будоражил, а эти часы перед новым началом вдохновляли на великие свершения. — Никогда не думал, что буду праздновать Лунный Новый год в военном лагере, — Хе Лунь усмехнулся, — где же наши красные конверты? Вэнь Сяо тихо рассмеялся, толкая друга в плечо. — Знаешь, я скучаю по матери и Дан Дан, — продолжил свои мысли Хе Лунь. — Да, именно в этот день, я скучаю по семье больше всего. — Неужели мы так и останемся здесь, как члены императорской стражи. Вернёмся ли мы домой? — Хе Лунь грустно закрыл глаза. — Нам остаётся лишь надеяться, что когда-нибудь это закончится. Но даже если мы вернёмся, ничто не будет прежним, — Вэнь Сяо положил руку на плечо друга, — а теперь поторопимся, Цзян Фен и Чжао Линь должны были занять нам хорошие места. На открытом пространстве, рядом с обеденной палаткой, поставили низкие коробки, которые образовали небольшую сцену для новогодних выступлений. Вокруг лагерь был просто украшен красными тканями, что свисали с верхушек шатров. Убранство хоть и было простым, но всё же здесь было удивительно волшебно. Весь страх отступил, мрачность древнего Китая осталась позади. А впереди, кажется, был только свет, улыбающийся твоему лицу. Пока не было видно лидеров военного лагеря, воины и новобранцы развлекали друг друга игрой на барабанах и весёлыми песнями. — Моя мама на каждый Лунный Новый год готовит утку, — проговорил Чжао Линь, посмотрев на своих товарищей, что погрузились в прекрасную атмосферу праздника. — А моя мама любит готовить курицу, я никогда раньше не пробовал утку, — Цзян Фен продолжил беседу. Праздник начался с приветствия старшего генерала северной гвардии императорской армии Ши Гуо Жи. Мужчина пожелал всем долгой жизни, ну и конечно же всем вместе пройти эту войну. Пока все ликовали и поздравляли друг друга с Новым годом, к всеобщему событию подошли Ли Юань и братья Ванг. Они аккуратно разместились рядом, не прерывая веселье и смех, что так приятно наполнил пустоту военного лагеря. Сейчас эти молодые господа будут лишь смотреть, как их люди торжествуют. Хе Лунь лишь украдкой смотрел на Ли Юаня и братьев семейства Ванг, они были улыбчивы и счастливы, но тем не менее строги и важны, как и подобает людям их статуса. Несмотря на то, что Лунный Новый год проходил в военном лагере, он был ничуть не хуже, чем в столице. Он был наполнен улыбками и песнями, что так легко и непринужденно поднимали всеобщее настроение. Неожиданно для молодого господина Ли и братьев Ванг на сцену вышла госпожа Ван, что надела на себя красивое красное платье с золотыми узорами, она провела рукой, что скрывалась за струящейся тканью шифона. — Моё выступление стоить очень дорого, — женщина мягко улыбнулась, — господин Ли, даже ваша супруга уговаривала выступить меня, на дне рождения её отца, — Ван Жо Лань игриво наклонилась, сталкиваясь с улыбающимися глазами юноши, что в секунду смутился. Воины и новобранцы громко рассмеялись. — Но позвольте, мне выступить сегодня перед вами, мой император, в честь Китайского нового года. Ваше величество, у вас есть, что сказать всем вашим подданным? Ли Юань, смущаясь, отрицательно качнул головой, видимо ему всё ещё было непривычно слушать, как люди зовут его императором. Госпожа Ван Жо Лань на это лишь улыбнулась и встала в позу, чтобы начать своё прекрасное выступление. Молодые парни аккуратно забили в барабаны, отбивая плавные биты, что наполнили всех вокруг. — Год старый этой ночью прекратится, И крики радости я слышу каждый год. Мой дедушка божеству Неба и Земли молился, Да так, что его голос был слышен до высот. Военный лагерь наполнил мелодичный голос, что буквально на крыльях слетал с мягких губ, их обладательницы. Ван Жо Лань кружилась на сцене, исполняя прекрасную песню, которую поют на новый год в провинции Цинхай. — На темные тучи глядя, я аромат вдыхаю, Не вижу запахи цветов, и это печальней всех утрата. От этого в слезах я горьких утопаю, Что так медленно текут по шёлку моего наряда. Прекрасная луна отражалась в глазах женщины, что одна плавно танцевала на сцене. Все завороженно наблюдали за танцем. Её руки, подобно струящемуся шёлку, двигались над головой, а платье медленно поднималось в плавный такт музыки. — Восточный ветер разогнал холода под рассвет, И река Вэйхэ вновь бежит и рядом протекает, Когда слышна кукушка, что поет мне вслед, Китайский новый год вновь наступает. После этих слов госпожа семьи Ванг присела на одно колено, указывая на звёздное небо. Все громко аплодировали, вытирая рукавами одежды свои подступившие слезы. Эта песня наполнила им о их семьях. *** В столице с высоты императорского дворца было видно красочные фейерверки, они заполонили весь Чанъань, окрашивая его в зелёные, синие и красные цвета. — Да пусть прибудет в твой дом благополучие с наступлением Нового года, — доносилось с улиц громкие поздравления и благословления. Императрица Сяо Мэй вышла на улицу и вдохнула приятный запах благовоний. Она прикрыла плечи и оглядела своих слуг, что завороженно смотрели на фейерверки. — Люди, наверное, так счастливы быть со своими семьями, — девушка грустно улыбнулась, вспоминая, что за последние пол года она потеряла самых близких себе людей, своего любимого отца и верную служанку Мей Нинг. — Вы смогли сохранить свою империю и династию, Ваше величество, — проговорила служанка Сяо Мэй. — Неужели это так важно, когда никого нет рядом. — У вас также есть прекрасный муж, с которым вы построите крепкую семью и родите много детей. Сяо Мэй мягко улыбнулась, но сразу же вспомнила, что Ли Юань уже очень давно не писал в столицу, он ещё не писал лично ей. Даже Лунный Новый год не мог скрасить грустные глаза императрицы. — Ваше величество, — рядом с молодой девушкой показался Сяо Лу Вэнь, генерал армии Ли. — Генерал Сяо, какие-то новости? — Сяо Мэй сразу же оживилась, поворачиваясь на крепкую фигуру мужчины, — получила ли крепость Бэй провиант, который мы отправили? — Я получил два письма, одно от генерала, что сопровождал провиант, и одно от господина Ли. В первом говорится, что провиант придет позже до крепости Бэй, а в письме господина Ли, что они готовятся к крупному сражению. Императрица Сяо Мэй испуганно округлила глаза и упала на колени, слуги сразу же поспешили помочь своей госпоже. — Всё ли пройдет хорошо? — слабый голос девушки дошел до Сяо Лу Вэня. — Ваше величество, пожалуйста, верьте в Его величество. — Я всегда в него верю. Печальные новости накрыли императорский дворец, китайская армия готовилась к крупному сражению, что, конечно же уже прошло, но расстояние для новостей помеха. Вот так вот иронично получается. Столица, что утопала в яркости и красочности праздника в честь Лунного нового года, была несчастна вместе с печалью своей императрицы. И крепость Бэй со своими скромными угощениями, среди снега и льда, была самым счастливым местом, где был слышен смех и видны улыбки. *** Ночь близилась к завершению, когда на сцену поднялся Ванг Ян Вэй, он неуверенно прошёл в центр. Сразу же за ним вынесли белый гуцинь, что элегантно лежал на низком столике. Хе Лунь толкнул в бок своего друга, тот утвердительно кивнул. Да, это тот самый белый гуцинь, что принадлежал младшему из братьев Ванг, и сейчас выставляется в Сианьском музее на выставке посвященной императору Гао Цзу. Ян Вэй аккуратно сел на сцене и пальцами сразу же прильнул к струнам. Мелодия слегка зашевелилась так игриво и беззаботно. — Это песня носит прекрасное название «Снег падает под Китайский новый год». Хотелось бы, чтобы, когда война закончится, наше будущее будет таким же ярким и светлым, как сегодняшняя ночь, и будет построен мир, где будет ещё больше прекрасных песен и стихов. Затем молодой господин Ванг замолчал, давая своей песне закончить его глубокие мысли. Ян Хань положил руку на широкое плечо своего брата и оглянулся. Весь лагерь молчал, кажется, затаив дыхание. Все боялись, что громкие выдохи могут испортить идиллию, что сочилась в этой песне. Она пролетала между натянутых струн, что так легко поддавались влиянию младшего из братьев Ванг. У каждого в этом лагере были сложности и мысли, которые не хотелось никому рассказать. У каждого здесь были проблемы, что решались единственным человеком. И это «я». Первый день первого лунного месяца в новом году всегда приносит счастье. Наступил 618 год в длинной истории нерушимого Китая. Он принесет благополучие и процветание миру, что будет построен.